Знал я, обязательно придешь ты

— Давай! — закричал Нолл.       Грянул, словно гром, выстрел, и стая птиц, испуганная шумом, взлетела ввысь. Висевший на сучке дерева манекен закачался. Роберт с удовольствием увидел, как из дырки от выстрела сыпется на промерзшую землю песок. — Неплохо, — парень хлопнул его по плечу. — Неплохо? — фыркнул стоящий рядом Николас. — Если бы это был стригой, учителишка бы сейчас валялся трупом! Бить надо в голову, в аккурат между глаз. — Он учится всего второй месяц! — Ему надо учится быстрее!       Эту вспышку Николаса Роберт проигнорировал. За месяц он привык к тому, что парень вечно ворчит, высказывая свое недовольство.       Первые дни учителя это задевало.       Задевало так же сильно, как сам факт того, что Брэм почти исчез, оставив его на попечении двух юнцов. Но Роберту предстояло многому научиться.       Он изучал мифологию, стрельбу. Учился определять куда лучше бить кол, и как максимально быстро отпиливать головы. Раз в неделю, как правило на закате, мальчишки брали его с собой на «дело». Они сновали по кладбищам и заброшенным домам (однажды даже залезали в канализацию), уничтожая кровососущих тварей.       В первый такой раз, Роберт мог просто стоять и смотреть, парализованный ужасом, никак не желая осознавать, что все это — реальность.       Но человек привыкает ко всему.       И вот, на третью их вылазку, он, все еще трепеща внутри, сам пронзил сердце не умершему вурдалаку, заслужив одобрение своих учителей. Даже Николас пробормотал что-то, отдаленно напоминающее на «молодец». — Ночь скоро, — пробормотал Роберт, взглянув на темнеющее небо. — Ага, — Нолл убрал пистолет в кобуру, и беспокойно оглянулся — оглядывался Нолл довольно часто, и Роберт его в этом не винил. — Ночь, а профессора все нет. — Да ладно! — демонстративно потянулся Николас — как будто в первый раз!       Здесь Роберт был с ним согласен: Брэм не всегда появлялся в собственном доме, все чаще уходя по неизвестным и таинственным делам. Учитель думал, что он ищет Элизабет.       Честно говоря, мужчина был уверен, что найти ее не составит огромного труда — все-таки не так много венгерских княжей бродят по улицам Лондона, желая насытиться свежей девичьей крови.       По крайне мере, Роберт надеялся, что их не много.       Дом Брэма — огромная усадьба с огороженной территорией — понемногу погружался во мрак нарастающей ночи. Они вошли через небольшую, но уютную кухню, включив свет и тут же закрыв за собой дверь. Нолл залез в холодильник, в поисках чего-нибудь на ужин.       Николас схватил со стола яблоко и теперь сидел на кухонной тумбе, мрачно наблюдая за товарищем. Роберт же потащил манекен в подвал.       Аккуратно, стараясь не оставлять за собой песчаную дорожку, он спустился вниз по скрипучим ступеням. В доме Брама оружие было буквально в каждой комнате, и подвал не был исключением.       В этом тускло освещенном помещении, охотник на нечисть хранил целую коллекцию боевых топоров, револьверов со специальными крестовыми пулями, арбалетов — оружие любого размера и на любой вкус.       Скинув манекен в углу, Роберт подошел к витрине с замаскированными под распятье кинжалами. Интересно, где Брэм берет все это добро? И сколько ушло на все это денег? Учитель представил себе супермаркет, доверху наполненный древним замысловатым оружием, и невольно ухмыльнулся.       «Хотя, — пришла в голову мысль, — возможно, существует и такое».       Внезапно Роберту сделалось грустно. Целый месяц он жил и тренировался в надежде спасти Мэри, почти не думая ни о чем другом. И только сейчас осознал, что после всего того, что он узнал, что сделал и что собирается сделать — после всего этого, возврата в прежнюю, нормальную жизнь нет.       Как он сам сможет гулять по ночным улицам, не чувствуя пристальный взгляд, буравящий затылок? Как сможет спокойно учить детей математике, зная, что чтобы выжить в этом сумасшедшем, жестоком мире, им нужно совсем другое?       Что будет, когда он спасет Мэри? И спасет ли?       Роберт, вопреки надписям в школьном туалете, был совсем не дурак, и прекрасно понял, что каждое вмешательство в отношения графини и девушки, оканчивается смертью последней.       Он поклялся себе, что этого не допустит. Но в его ли это силах?       Внезапно шум сверху вторгся в его рассуждения, заставляя резко запрокинуть голову. Там явно что-то происходило. Вытащив пистолет, учитель поспешил на кухню, стараясь ступать как можно тише. — Брэм! — Едва приоткрыв дверь и увидев профессора, Роберт тут же кинулся к нему.       Похоже, тот попал в серьезную заварушку: его левая рука была наспех перебинтована, дорожный плащ порван, а на скуле красовался свежий синяк. И все же он бы доволен. — Ха! — Торжествующе провозгласил он, задрав голову к потолку. — Наконец-то!       Сердце учителя екнуло: неужели, профессор наконец-то нашел убежище Батори?       Николас помог Брэму сесть, а Нолл уже ставил чайник на плиту. Роберт замер на месте, нетерпеливо постукивая по полу ботинком: — Вы нашли ее? Мэри жива? — Да, — профессор улыбнулся принимая из рук Нолла белую кружку с густой болотно-зеленой жидкостью. Подул, охлаждая питие и сделал глоток, блаженно прикрыв глаза. — Удивительно вкусно, несмотря на столь отталкивающий вид. — А что с Элизабет, профессор? — вновь подал голос Роберт, за что Николас тут же смерил его враждебным взглядом. — Да, — лицо Брэма вновь сделалось серьезным. — Мне пришлось обратиться к помощи своего хорошего друга. Дом Батори охраняют старые заклинания — Мэри она прячет очень хорошо. Но не волнуйтесь, девушка жива. Но ее состояние ухудшается с каждой ночью.       Роберт не смог сдержать облегченной улыбки. Жива! Все это время он мучился в томительном ожидании, боясь даже представить, что происходит с его возлюбленной в плену кровожадной садистки.       Но его облегчение тут же сменилось озабоченностью: времени у них мало. И мало катастрофически. Каждая минута может быть последней.       Брэм, тем временем, продолжал пить свою гущу. Его лицо, уставшее, осунувшееся, сейчас выражало совсем неуместную, по мнению Роберта, безмятежность.       Им некогда отдыхать! — А она далеко отсюда? Как Вы ее нашли? Вы видели Мэри?       Профессор поднял ладонь, прекращая поток вопросов. Еще раз глотнув свою жижу, он, причмокнув губами, произнес: — Нол, неси карты из кабинета. Николас, приготовь кресты и святую воду. Роберт, присаживайтесь рядом. Нам надо выработать план действий. — Так мы сделаем это? — Сердце Роберта забилось чаще. — Мы сразимся с Батори? Когда?       Брэм отложил кружку и лицо его было полно решимости: — Сегодня утром.

***

— Мы оставим машину вот здесь, — Брэм указал пальцем в изображения небольшого пролеска. — Потом пройдем пешком. Вот к этому зданию. Когда проникнем внутрь, действовать нужно быстро. Роберт, Ваша задача — вывести девушку. Батори я возьму на себя. — А мы? — тут же вмешался Николас, нахмурившись. — Вы останетесь здесь. — Как так? — Нол даже вскочил со стула. — Мы вам не поможем?       Брэм устало потер переносицу: — Вы нужны мне здесь.       Они сидели на той же кухне, склонившись над картой, распростертой на столе. Как не удивительно, Брэм достал даже подробные схемы дома, где Элизабет укрывала Мэри. — Нам нужны колья и серебряные кинжалы, а еще кресты и святая вода. — А вода тоже действует? — нахмурился Роберт: раньше в своем обучении воду он не использовал. — Конечно! Если Вас загнали в ловушку — плесните на пол святой воды — стригои не могут пройти сквозь нее.       Роберт мысленно сделал себе заметку и с уважением покосился на литровую пластиковую бутылку у холодильника. Возможно, скоро она спасет ему жизнь. — Это нечестно! — Николас все никак не мог успокоится. — Учителешка даже не знает элементарных вещей! Я гораздо опытнее его! — И именно поэтому ты нужен мне здесь! — голос Брэма был тверд как и его взгляд. — Возможно, что следующим утром мне не вернемся. И тогда…       Роберт почувствовал как по спине пробежал холодок. Брэм дернул плечами и сделался совсем старым и уставшим: — Тогда охоту придется продолжать вам.

***

«О бедная любовь, как ты хрупка! Глядится смерть из сонного зрачка, И вздох похож на смертное удушье…»*       Они лежат на полу в подвале. Элизабет прижимает Мэри к себе, и ее тело такое же холодное как камень под ними. Но девушка этого почти не чувствует. Ее голова покоится на груди графини. Она смотрит на белую мраморную кожу. И слушает.       Элизабет читает стихи. На прекрасном, мелодичном французском. Ее шепот здесь, во мраке подземелья, разжигает в ней огонь. Заставляет мурашки танцевать по животу и ниже…       Графиня рассеянно гладит ее по волосам, и они дышат в унисон, хотя Элизабет и вовсе дышать не обязательно. Но это прекрасно. Вот только…       Мэри чуть приподнимает голову. Там, у, заляпанной кровью, стены, сломанной куклой, лежит девушка. Ее мертвый взгляд глядит куда-то сквозь потолок, и Мэри смотреть на это немного жутко.       Совсем недавно, крики этой несчастной, отражаясь от стен, оглушали. Графиня жестока в своих наслаждениях.       Мэри это помнит. Мэри вспомнила почти все.       Она всегда смотрит. Последний зритель театра боли. И ей всегда потом за это стыдно. — Не стоит переживать, — Элизабет тоже глядит в сторону своей недавней жертвы, но взгляд ее равнодушен и чуть ли не брезглив. — Она сломалась слишком быстро. — Да… — Мэри вновь опускает голову. — Слишком…       Она чувствует сонливость. После того, как «игрушка» Элизабет испустила дух, так и не дав той разрядки, они предались страсти прямо здесь, не доходя до гроба или кровати. Теперь Мэри чувствует, как болит ее тело и ноют запястья, но эта боль, к ее большому сожалению, почти неосязаемая.       Она стала лучше видеть и лучше слышать. Она может вытерпеть гораздо больше. Она уже не человек. Но еще и не стригой. — Эльжбета, — тихо шепчет она, целуя холодную кожу. — Мне кажется, я умираю… мне страшно. — Не бойся, — рука Элицабет ласкает ее шею. — Ты просто засыпаешь. Очень крепко. А когда проснешься — я буду рядом. — Мне отчего-то очень тревожно, kedvenc. Неужели, впервые, за столько лет, у нас получится?       Графиня аккуратно приподнимает лицо девушки за подбородок, и заглядывает в глаза: — Получится. Верь мне.

***

      День рождался с рассветом. Оставив машину недалеко от дороги, Брэм и Роберт шли вперед, выдыхая в морозный воздух облачки пара.       С собою Брэм нес большую спортивную сумку, и Роберт никак не мог взять в толк, что же такое там внутри.       Учитель чувствовал себя так будто чья-то невидимая рука сжала все его внутренности. Стук сердца отдавался где-то в горле. Он был даже рад, что Брэм молчал. Роберт вряд ли смог бы сейчас ответить что-то существенное.       Этот дом внешне ничем не отличался от остальных заброшек: заколоченные окна и двери, исписанный фасад, проросшие травой дорожки…       Обычное здание, брошенное людьми ветшать и умирать в одиночестве. - Здесь нас встретит мой друг, — сообщил Брэм.       Как Роберт не вглядывался, но темную фигуру, стоявшую в тени здания, он заметил лишь когда та шевельнулась.       Друг Брэма был худ и черноволос. Закутанный в темные одежды, он внимательно следил за каждым их движением, нахмурив густые брови.       Он был красив. Строгой, величественной красотой, и Роберт почувствовал себя рядом с ним провинившимся школьником. - Влад.       Его рукопожатие было крепким и холодным. Необычные пронзительные глаза притягивали, и Роберт внезапно вспомнил стригоицу с кладбища.       Он один из них.       Влад криво ухмыльнулся, словно прочел его мысли, и повернул лицо к бледнеющему небу: - Еще бы чуть чуть, и опоздали. - Лучше сунуться туда с рассветом. У нас не так много солнца в запасе, — Брэм протянул ему моток веревки, который все это время нес на плече. — Обстоятельства явно не на нашей стороне.       Влад лишь пожал плечами, изящно скинул длинные волосы со лба, и, забрав веревку, повернулся к стене: - Главное, ведите себя как можно тише: уверен, Эльжбета знает, что вы придете.       Роберт еще раз проверил серебряный кинжал на поясе — с ним он чувствовал себя увереннее. Но оружие не могло до конца избавить его от тревог. Как и сражающейся на их стороне стригой.       Элизабет ждет их. Это точно. План Брэма — лезть в самое пекло без толкового плана — был самоубийственно дерзким, и в душе Роберт не верил, что он сработает. Но если есть хоть один шанс спасти Мэри…       Влад, тем временем, уже залез на стену. Он двигался быстро. Дергано. Как большой черный паук, врезаясь острыми ногтями в обшарпанную стену, и роняя вниз белую крошку облицовки.       Не прошло и пары мгновений, как он уже стоял на крыше, привязывая веревку к дымоходу, кидая им другой конец: - Прошу.       Брэм полез первым. Роберт видел, как ловко профессор взбирается вверх, и глубоко вздохнул. Сжал, а потом вновь разжал кулаки, готовясь пойти следующим.       "Может позвонить в полицию?" — родилась в голове глупая, наивная мысль, когда учитель сжал веревку. Но он тут же отогнал ее: нет, это их дело. И только их.       Подъем был тяжелым. Если бы не перчатки, он срезал бы руки в кровь, пару раз чуть не срываясь, Роберт карабкался куда дольше профессора. Однако для человека, ни разу не пробующего стригойской крови, учитель справился достаточно резво.       Влад протянул ему руку, помогая встать, и Роберт вновь ощутил перед ним трепет.       Учитель выпрямился во весь рост и отряхнул брюки. Брэм же аккуратно отворил единственное не заколоченное окошко. Им предстояло войти через чердак.       Внезапно Влад напрягся. Прислушиваясь в утреннюю тишину, он вновь нахмурился, словно услышав то, что ему совсем не нравилось. - Я не пойду с вами, — кратко объявил он, раньше, чем Роберт успел спросить в чем дело. - Мне нужно быть как можно дальше отсюда. - Что? — учитель не поверил своим ушам. — А как же Мэри? - Чувствуешь что-то? — Брэм впервые не скрывал своего беспокойства. - Да. Они внутри, Брэм, втроем. Но я чувствую, что она тоже здесь. - Она? — беспомощно развел руками Роберт, но Влад его как-будто бы не слышал: - Уходите тоже. Мой вам совет. Убирайтесь отсюда, пока можете. - Нет, — Брэм упрямо покачал головой. — Я столько выслеживал ее. И сейчас она здесь. Днем. Уязвима.       Влад, казалось, с трудом воздержался от того, чтобы возвести глаза к нему: - Ты всегда был упрямым. Но эту битву тебе не выиграть. - Посмотрим. - Ну, а ты? — Влад наконец-то обратил на Роберта свое внимание. — Ты еще молод и неопытен. И это не самое лучшее боевое крещение.       Учитель кинул взгляд на окно. Темнота чердака казалась ему зловещей. Неопределенной и тревожной как и весь последний месяц.       Колючий, по-зимнему холодный, ветер подул с севера, пробирая до костей. Как хотелось бы сейчас оказаться дома! Смотреть рождественские программы по телевизору. Ходить с друзьями в бар и пить глинтвейн. Жить прежней, беззаботной жизнью. Позади был уют и тепло, впереди — холод и смерть.       Внезапно он вновь вспомнил Мэри. Вспомнил, как они встретились: это был ее первый день в школе. Она очень волновалась и пришла на целый час раньше положенного.       Роберт всегда являлся в школу раньше многих, поэтому именно он застал ее в учительской репетирующей перед воображаемыми учениками. Она показалась ему такой робкой и невиной. Милой и безумно хрупкой.       И вот теперь она в лапах чудовища. - Ты говоришь, что Мэри там, — Роберт постарался ухмыльнутся под стать своим спутникам. - Значит, и я должен быть там. - Blestem!** — прошипел Влад и всплеснул руками. — Ладно. Как знаете.       Он подошел к самому краю крыши. Решительным, резким шагом. - Эй, парень, — Влад внезапно повернулся на Роберта. — Если выживешь — найди меня.       И он шагнул за край.