Последнее дело

Вечером того же дня Яков лежал в постели их с Анной спальни. Он ждал жену, которая принимала ванну, и вспоминал. Все началось почти два месяца назад. Тогда, в июне, его вызвал к себе полковник Варфоломеев и начал разговор с долгого хождения вокруг да около. Это было верным знаком, что у него какое-то деликатное дело, которое, скорее всего, не понравится сотруднику. - Как Анна Викторовна? – поинтересовался полковник. – Не скучает? Штольман столь мрачно и выразительно посмотрел на начальника, что тот поднял руки, как бы сдаваясь. - Яков Платонович, поверьте, ничего такого не имел в виду. Я прекрасно понимаю, что нам и так невероятно повезло, что Анна Викторовна работала у нас год. Даже чуть больше. У меня не было ни малейших сомнений, что, когда вы вступите в брак, она прекратит сотрудничество с нами. Просто ее вклад в наши прошлогодние успехи действительно оказался огромным. Да что уж там скрывать, я сожалею о потере столь ценного сотрудника, но я прекрасно понимаю, что эта глава ее жизни окончена. - То есть вы поинтересовались делами Анны просто так? – довольно саркастично спросил Штольман. - Конечно, нет, - признался, наконец, Варфоломеев. – Просто у меня есть для вас поручение. И оно такого рода, что неизбежно вовлечет Анну Викторовну. - Слушаю вас, - с металлом в голосе произнес Штольман. - На самом деле все не так уж плохо. Мне нужно, чтобы вы отправились с Затонск, причем на несколько недель минимум. - Снова? – удивился Штольман. – Не городок, а прямо-таки магнит для вселенского зла. Что на этот раз заставляет командировать туда чиновника из Петербурга? - Ничего нового. Наоборот – старое. Гефест. - Гефест? - еще больше удивился Штольман. – Я думал, что все, что можно относительно него, мы из Затонска выжали. Потому и вернулись весной в Петербург. - Да, вы с Анной Викторовной проделали огромную работу. Нам удалось нанести по организации Гефеста смертельный удар. Ему от этого удара не оправиться. Но самого его мы так и не поймали, и даже личность его так и не выяснили. - И вы думаете, что он появится в Затонске? Крайне сомнительно. Он же знает, что мы выяснили, что именно этот город является тем местом, откуда выросла его организация. Если ему нужно укрыться, он выберет любое другое место, кроме Затонска. - Сам удивляюсь. Но судя по всему, Гефест этим летом должен лично появиться в Затонске. Зачем – неизвестно. - Почему вы хотите послать меня? Вы правы, моя командировка вовлечет Анну, а я не хочу, чтобы она была замешана в это дело. Отправьте другого сотрудника. - Это поставит под удар операцию. - Что вы имеете в виду? - Если там появится любой другой чиновник из Петербурга, это заставит Гефеста сразу насторожиться. - А моя персона, значит, не заставит его насторожиться? – съязвил Штольман. -В меньшей степени. Потому что официально вы поедете туда не в командировку, а в отпуск. - То есть? - Яков Платонович, вы не были в отпуске уже несколько лет. У вас даже медового месяца не было, извините за вмешательство в вашу личную жизнь. Штольман с юмором взглянул на начальника. - Ну, я имею в виду, что медовый месяц у вас был, но вы не прекращали работать… - Я понял вас, - мягко сказал Яков, внутренне развеселившийся смущением Варфоломеева. – Понятно. Вы хотите, чтобы я… вернее, мы с Анной поехали в Затонск навестить родственников и провести там летний отпуск. А негласно я бы занялся поиском самого Гефеста, - тут мягкость в голосе Штольмана исчезла, и в нем зазвучал лед: - Или вы рассчитываете на участие и Анны? - Яков Платонович, это будет ваше решение. Гефест – крайне опасный противник. Я понимаю, что безопасность и благополучие Анны Викторовны являются вашим безоговорочным приоритетом. Конечно, как руководитель ведомства я был бы очень рад ее участию в деле, но я не могу и не буду настаивать. Я просто очень прошу вас рассмотреть возможность командировки в Затонск. Поскольку вы – оптимальная для этого кандидатура. - Я должен обсудить это с женой, - ответил Штольман, поднимаясь со стула. - Тогда жду вашего ответа завтра. - О чем вы задумались? - прервала воспоминания Анна, вошедшая в спальню. Яков взглянул на жену. На ней была легкая ночная сорочка, подходящая для теплых летних ночей. Не одна из этих сводящих мужчин с ума вещиц – Анна по-прежнему нечасто такие надевала, а обычная простая сорочка. Но она была настолько тонкой, что казалась полупрозрачной в свете лампы. Волосы Анна небрежно сколола на затылке, чтобы не замочить в ванной. Несколько длинных вьющихся прядей выбились, обрамляя лицо и падая на спину. Его жена выглядела воплощенным искушением, покоряющим своей простотой и естественностью. У Штольмана зашумело в голове и перехватило горло: - Что вы спросили? – хрипло переспросил он. Анна, бросив один короткий взгляд на него, сразу поняла состояние мужа. Улыбнувшись, она подошла к кровати и оперлась одним коленом об нее: - Я спросила, о чем вы задумались, - повторила она. - Я… это.. Неважно! Штольман одним движением уложил ее на постель. Через минуту у нее в волосах не осталось ни единой шпильки, а ее сорочка, как и ночная рубашка Якова, валялась где-то в углу кровати. - Не понимаю, - сказала Анна, лаская спину мужа и целуя его обнаженное плечо, - зачем я вообще надеваю эти ночнушки. Яков на мгновение оторвался от ее тела, посмотрел ей в лицо и серьезно ответил: - Потому что я обожаю их с вас снимать.