Последнее дело

Яков уснул, уткнувшись ей в плечо, а к Анне сон все не шел. Она лежала рядом с мужем и вдруг вспомнила тот день в июне. Она сидела тогда в столовой с чашкой чая и посмеивалась сама над собой. Они вернулись из Затонска в Петербург в марте, и Анна понимала, что ее жизнь делает очередной крутой поворот. Штольман не требовал, чтобы она уволилась со службы, но это подразумевалось само собой. Замужней даме нечего делать в ведомстве, которое занимается расследованием преступлений, да и вообще ходить на службу не дело. Незамужней барышне, конечно, тоже, но раз уж так получилось, то и ладно. Но теперь, когда она стала госпожой Штольман, пора было прекращать эти эскапады. Анна не то, чтобы возражала, но она не представляла, чем будет заниматься в Петербурге свободными днями напролет. Она боялась, что умрет от скуки. Как наивна она была тогда! Все-таки долгая жизнь под крылом любящих заботливых родителей ее ужасно избаловала. Только став хозяйкой их с Яковом дома, Анна осознала тот огромный груз обязанностей, что несла на своих плечах ее мать. Даже несколько месяцев самостоятельной жизни в Петербурге в предыдущем году не подготовили ее к этому. Она тогда была полностью погружена в работу и в отношения с Яковом. Она снимала симпатичную меблированную квартирку, которую вполне обжила. Но она осознавала, что это временно. Да и времени они там проводили совсем немного, постоянно куда-то срываясь – то по службе, то по собственному желанию. Так что та квартира так и осталась жильем, не став домом. Анна отчетливо ощутила это, когда перед возвращением в Затонск ей потребовалась буквально пара часов, чтобы собрать свои вещи и освободить съемную квартиру. А спустя полгода у нее ушло несколько дней, чтобы полностью перенести свои вещи из собственной спальни в комнаты в родительском доме, что были подготовлены для них с Яковом. Только когда перед Анной встала задача создать их с Яковом собственный дом, она осознала, какой это труд, требующий огромных затрат времени и усилий. Сначала она несколько дней металась по Петербургу, рассматривая варианты квартир и отбраковывая совсем уж неподходящие, а с остальными подгадывая удачное время, чтобы Яков мог прийти тоже их посмотреть. Анна обнаружила, что требования к квартире у семьи, к тому же планирующейся к расширению, и у одинокой работающей барышни, которая приходит домой только ночевать, существенно различаются. В результате задача поиска квартиры, которую в прошлый раз она решила за полдня, в этот раз затянулась более чем на неделю. Но в результате задача была успешно решена и они с Яковом сняли прекрасную, большую и светлую пятикомнатную квартиру на набережной Мойки, в любимом районе мужа и в десяти минутах ходьбы от его службы. Не успела Анна вздохнуть от решения одной задачи, как на нее обрушился вал других. Наем прислуги, выбор и покупка обстановки – для начала хотя бы минимальный набор – для квартиры, покупка необходимых вещей для дома – от штор до посуды. Потом из Затонска начали приходить бесконечные посылки от Марии Тимофеевны, которая пересылала их свадебные подарки (несмотря на спонтанный характер их бракосочетания, они с Яковом оказались завалены подарками), ее собственные вещи, оставленные в Затонске, и разнообразное всякое, полезное и необходимое для хозяйства, из собственных огромных запасов мамы. Это не считая того, что на Анне теперь лежала обязанность следить, чтобы у мужа всегда были чистые рубашки, а на кухне всегда было чем его накормить. А еще ведение семейной бухгалтерии, оплата счетов и какое-то бессчетное множество дел, о существовании которых она и не подозревала, пока не стала хозяйкой пусть не очень большого, но все-таки дома. Анна, которая до этого проводила жизнь за чтением, занятиями с учениками и авантюрными приключениями, обнаружила, что забота о доме и ведение хозяйства пожирают огромное количество времени. А самым удивительным для нее было обнаружить, что вся эта хозяйственная суета ее совсем не раздражает. Еще более удивительными были изменения в Якове. Много лет он приходил в свои квартиры только ночевать. Питался также вне дома, держа у себя в лучшем случае чай с засохшими баранками. Предпочитал проводить время где угодно, кроме как в собственной квартире. Тут же он открыл для себя прелесть домашних завтраков и ужинов. Когда же муж начал регулярно – когда позволяли дела – приходить домой и обедать, Анна поняла, что в их доме горячие обеды должны быть всегда. Яков обнаружил, что читать свежие книги по криминалистике куда приятнее на удобном диване в домашнем кабинете, чем на казенном стуле на службе. Да и вообще Штольман вспомнил так давно позабытое им чувство дома, где тебе просто хорошо, потому что вокруг все родное и удобное. В результате вместо днюющего и ночующего на службе Штольмана Анна получила мужа, который по-прежнему много работал, но при первой возможности возвращался домой. В свою очередь она обнаружила, что ей доставляет радость создавать дом, в котором их семье хорошо. Ее пока немногочисленные петербургские знакомства и связи плотно заполняли немногие свободные паузы в ее чрезвычайно напряженном графике, который только вставал на накатанные рельсы. Так что сейчас Анна сидела с чашкой чая, получив первую за день передышку. Неожиданно раздался звук открываемой входной двери, и через две секунды в столовой появился Яков. Анна удивленно взглянула на часы. Еще не было пяти часов, муж никогда не возвращался домой так рано. На его лице было странное, несколько напряженное выражение лица. - Будете чай? – поцеловав мужа в щеку и сняв с него сюртук, спросила Анна. - Не откажусь. Только руки помою, - все также несколько напряженно ответил Штольман. Анна пристально посмотрела вслед мужу и начала накрывать на стол. - Вот такие дела, Анна Викторовна, - закончил свой рассказ Штольман. - Вас должно быть в данный момент разрывает на тысячу кусочков, - улыбнулась Анна мужу. Яков не выдержал мягкой усмешки жены и тоже улыбнулся: - Разумеется, разрывает. Затем он вновь встал серьезным: - Я очень хочу поймать Гефеста. Я зол, что нам так и не удалось его вычислить и схватить. И то, что мы, по сути, разрушили его организацию, меня не утешает. А еще я с удовольствием провел бы лето в Затонске. Вам стоит отдохнуть от Петербурга и подышать свежим воздухом. Да и родителей, я думаю, вы будете рады повидать. - Но вы не хотите, чтобы я занималась делом Гефеста, - спокойно констатировала Анна. - Да, не хочу. Но если мы поедем, это с неизбежностью произойдет. Если Варфоломеев прав, нам предстоит иметь дело с самим Гефестом, которого мы загнали в угол. Он очень-очень опасен. Анна встала со своего места и села мужу на колени, обняв его за шею. Яков привлек ее к себе и крепко обнял. - Аня, одна мысль, что я могу тебя потерять, сводит меня с ума. К тому же, когда мы в прошлый раз непосредственно столкнулись с приспешником Гефеста… - Штольман запнулся и замолк. - Да, в прошлый раз все кончилось плохо, - спокойно ответила Анна. Они посидели еще какое-то время в молчании. - Послушайте меня, Яков Платонович, - обратилась к мужу Анна. – Мы сделаем следующим образом. Мы поедем в Затонск. Вы однажды мне сказали, что вам нравится идея летних отпусков на даче под Петербургом. Честно сказать, я себе этого просто не представляю. И вы, я думаю, тоже. Вы же просто не умеете отдыхать. Не так, чтобы несколько часов прогулки или посещение театра, а чтобы долгие недели безмятежного ничегонеделанья. А тут вам представляется прекрасная возможность потренироваться, ну чтобы не сразу браться за явно не подъемное для вас дело. - Что? – улыбнулся Яков. - Как что? Вам предстоит совместить отдых с работой. Причем отдых будет настоящим, потому что окружающие должны будут видеть, что Яков Штольман на самом деле проводит лето в безделии, а не занимается очередным расследованием. Но одновременно у вас будет возможность заниматься делом и компенсировать страшное испытание длительным отдыхом. Штольман не выдержал и рассмеялся. Затем он вновь стал серьезным и спросил: - А вы? - Вы правы, если мы поедем, я неизбежно окажусь вовлечена в расследование, - Анна тоже стала очень серьезной, она обхватила лицо мужа руками и, пристально глядя ему в глаза, продолжила: - Но Яша, я обещаю… я клянусь тебя, что я буду очень-очень осторожна. Я буду слушаться тебя во всем. Я беспрекословно приму все меры безопасности, которые ты сочтешь необходимыми. Штольман покачал головой, глядя на Анну. Было очевидно, что он сдался. - И вообще, - Анна вернулась к легкомысленному тону, - давайте рассматривать это расследование как мое последнее дело. - Последнее дело? – с открытым недоверием в голосе усмехнулся Яков. - Последнее дело! – торжественно провозгласила Анна, прикусывая губу, чтобы не улыбаться.