Последнее дело

- Антон Андреевич, фальшивки такого уровня – это очень серьезно, - мрачно сказал Штольман. - Сам прекрасно это понимаю, Яков Платонович. - Так что за история с этим Епифановым? - Вряд ли он на самом деле Епифанов. Вчера с утра в трактире сидел неизвестный мужик. Не местный, никто его раньше не видел. Похоже, прибыл в город с каким-то проходившим через Затонск обозом. Сидел тихо. По словам трактирщика, явно кого-то или чего-то ждал. Когда в трактире завязалась пьяная драка, он в нее не полез, наоборот старался держаться подальше. На нож Сеньки Соленого нарвался случайно. Не повезло. Когда нас вызвали по факту убийства, в его мешке были обнаружены документы, видимо, фальшивые, на имя Василия Епифанова и деньги. - Сколько. - Двести вот таких банкнот. - Тысяча рублей. Впечатляет, - Штольман едва не присвистнул. - У Епифанова явно была цель в Затонске. Скорее всего, встреча с кем-то. - Антон Андреевич, а такие банкноты в городе уже всплывали? - Да. В прошлом месяце были обнаружены пятнадцать таких купюр. Источник, откуда они разошлись, установить не удалось. - В предыдущем месяце пятнадцать, в этом уже двести. Похоже, в прошлый раз была пробная партия. Вы сказали, что Епифанов весь день сидел в трактире? – уточнил Штольман. - Да, - подтвердил Коробейников. - По словам полового, тот пришел и сел в углу чуть ли не с открытия, а роковая драка завязалась около четырех часов дня. - Разумное поведение, - согласился Штольман. – Скорее всего, тот, кого он ждал, связан службой и невозможностью уйти во время рабочего дня. - Вы правы, Яков Платонович, - протянул начальник сыскной части Затонска. – Спасибо за подсказку. Хотя все равно не понятно, как искать эту его связь в городе. - Анна Викторовна, - неожиданно обратился к жене Штольман, - не попробуете помочь затонской полиции? Может быть, вам удастся разговорить этого фальшивого Епифанова, чтобы хотя бы наводку получить, где искать его затонских знакомых. - Конечно, - радостно встрепенулась до того тихо сидевшая на стуле Анна, - буду рада помочь. Ну, или хотя бы попробовать. Коробейников смотрел на них с ощущением, что небо упало на землю. Анна Викторовна, всегда по собственной инициативе влезавшая в любую авантюру, слова не сказала за весь разговор. А Штольман, который крайне не любил, когда она занималась своими спиритическими штучками, сам ей вдруг это предложил. - Вы не дадите мне пять минут в одиночестве? – попросила Анна и, когда мужчины вышли из кабинета, произнесла: - Дух убитого, известного как Василий Епифанов, явись. Спустя десять минут, она позвала мужчин, ожидавших в приемной. - Этот Василий Епифанов ждал в трактире встречи с человеком, которого он назвал Степка Кривой. - Спасибо огромное, Анна Викторовна, - поблагодарил ее Коробейников. - Среди затонских бандитов я такого не знаю, но все равно проверим. А так будем искать этого Степку Кривого среди более приличной публики. Проверим торговые и подобные заведения города. - Антон Андреевич, если у Епифанова были фальшивые документы, возможно, этого Степана в Затонске тоже знают под другим именем. - Да, Яков Платонович. Но прозвище Кривой может быть указанием на какой-то физический недостаток или уродство – косоглазие, или одноглазость, или, например, паралич части тела. Начнем проверять, а там разберемся. Штольман с открытым уважением взглянул на бывшего помощника. Тот стал не просто храбрым и честным полицейским, но и по-настоящему умным и пытливым сыщиком. - В таком случае не будем вам с Анной Викторовной далее докучать. Удачи с поисками! - Спасибо большое, Яков Платонович, Анна Викторовна. Вы очень помогли, - горячо поблагодарил их Коробейников, провожая из участка. - Ну что, Анна Викторовна, у нас еще больше часа до встречи с Игнатовым. Выпьем кофе на веранде кафе? - Я предпочту лимонад, - улыбнулась Анна. Спустя десять минут они сидели за столиком летнего кафе. Штольман взглянул на жену, которая неожиданно вся погрузилась в задумчивость, он взял ее за руку, лежавшую на столе, и тихо позвал: - Аня. Она отвлеклась от своих мыслей и улыбнулась Якову, но улыбка вышла несколько натянутой. - Ты снова думаешь о том, что нам тогда сказал Петр Иванович, - уверенно сказал Штольман. - Да, - чистосердечно призналась Анна. – Не могу выбросить из головы тот наш разговор, и не очень понимаю, что со всем этим делать, если дядя прав. Яков вспомнил разговор, который состоялся спустя пару недель после их приезда в Затонск. Они втроем – он, Анна и Петр Миронов – приятно коротали теплый июльский вечер. Внезапно дядюшка оторвался от своего пасьянса и обратился к племяннице: - Аннетт, так получается, что за эти месяцы в Петербурге к тебе ни разу духи не являлись? - Представляешь, нет. Сама удивляюсь, - подтвердила Анна. – Дважды вызывала духов – по просьбе Дарьи Платоновны и для нашей Глаши, а сами по себе, без вызова они не приходили. - Интересно, - протянул Миронов. - Что именно? – насторожился Штольман, услышав странные нотки в голосе Петра Ивановича. - Да вот это. Аннетт, ты никогда не задумывалась над тем, почему тебе перестали являться духи в детстве, а потом снова стали приходить? - Задумывалась, но в голову ничего разумного не приходило, - улыбнулась Анна. - Я так понимаю, у вас, Петр Иванович, есть на этот счет версия, - весьма прохладным голосом произнес Яков. - Аннетт, потребность твоего мужа защищать тебя временами переходит всякие разумные границы, - засмеялся Миронов. - Яков Платонович, дорогой, поверьте, я ни в каком виде и ни в малейшей степени не планирую навредить Аннетт. - Я в этом не сомневаюсь, Петр Иванович, - сухо ответил Штольман. – Но некоторые вещи происходят вопреки нашим намерениям. Так в чем, вы полагаете, секрет этих метаморфоз дара Анны? - В том, что она сама им управляет. Не сознательно, разумеется, - увидев вскинувшихся Штольманов, поспешил добавить Миронов. - Проясните свою мысль, пожалуйста, - попросил искренне заинтересовавшийся Яков. - Когда у Аннетт в детстве проявился ее дар, это стало предметом огромных переживаний и страхов ее родителей. Ее показывали врачам, пытались лечить, подозревали душевную болезнь. Мария Тимофеевна ночей не спала, и Виктор тоже очень тяжело переживал. А потом духи Аннетт просто перестали являться, и семья Мироновых снова стала счастливой и благополучной во всех отношениях. Я считаю, что Аннетт, будучи маленькой девочкой, видела, как несчастны ее родители из-за этих духов, так что просто сама заблокировала свой дар, дабы вернуть покой в семью. И это ее тоже сделало счастливой, потому что маленькие дети не могут быть счастливы, если несчастны самые важные и любимые их люди. - Но потом дар вернулся… - медленно произнес Штольман. - Да, потому что Аннетт выросла, и ей стало невыносимо тесно в Затонске и в родительском доме. Возвращение духов стало способом вырваться из этого удушающего болота. Ну, а главной причиной стали вы, Яков Платонович. - Что вы имеете в виду? – удивился Штольман. - Ты ему так и не сказала? – засмеявшись, обратился к племяннице Миронов. Анна, улыбнувшись в ответ, пожала плечами. - Ну что ж, тогда открою вам маленькую тайну, уважаемый Яков Платонович, - продолжил Петр Иванович. – К Аннетт ее дар вернулся ровно в тот день, когда вы впервые появились в Затонске. И я убежден, что эти два события неразрывно связаны. - А поконкретнее? - Уж простите старого романтика, но вы с Аннетт были суждены друг другу. Однако вы, Яков Платонович, очень долго и упорно противились судьбе. И именно вновь начавшие являться моей племяннице духи заставляли вас снова и снова встречаться и общаться. Если бы не они, у вас было бы куда меньше поводов видеться. А учитывая ваше упорство, неизвестно, насколько бы эта история еще затянулась и вообще кончилась бы она вашим соединением. - То есть ты хочешь сказать, - размышляя вслух, произнесла Анна, - что мне перестали сами являться духи, потому что я… - Потому что ты счастлива. Ты перед Богом и людьми соединилась с предназначенным тебе мужчиной, и твоя жизнь наполнена важными для тебя вещами – безо всякого спиритизма. - Это звучит как-то… - Приземленно и эгоистично? – осведомился Миронов. – До определенной степени, да. Но с другой стороны, у Якова Платоновича тоже ситуация непростая. Ведь если тебе вновь начнут являться духи, у него будет повод задуматься, довольна ли ты своей жизнью, счастлива ли ты с ним. И чрезвычайно довольный тем, что внес смуту в головы племянницы и ее мужа, Петр Миронов громко расхохотался.