Последнее дело

- Если я правильно понял, - медленно и весьма мрачно протянул Виктор Иванович, - ваша просьба, Яков Платонович, означает, что вы и в отпуске нашли себе занятие. Или вы в Затонск приехали по заданию начальства? - Второе, - честно признался Штольман. – Мы здесь действительно в отпуске, но параллельно я продолжаю заниматься делом, из-за которого мы с Анной Викторовной провели в городе столько месяцев в прошлом году. - Но вы попросили нас не идти к Игнатову только сейчас, накануне бала. Значит, вы ожидаете, что там может быть какая-то опасность для Анны, но только новость о ребенке подвигла вас оставить ее дома, - обычно спокойный Миронов-старший был явно и открыто раздражен. - Виктор Иванович, хочу напомнить, что речь идет о вашей дочери, - сохраняя хладнокровие, ответил Яков. - С ней такие слова как «приказать», «распорядиться», «решить за нее» очень плохо сочетаются. Анна была твердо намерена участвовать в завтрашней операции. Однако с учетом новости я попросил ее изменить решение, и она согласилась, за что я ей крайне признателен. Судя по всему, зять убедил Миронова, и Виктор Иванович сменил гнев на милость: - Разумеется, мы останемся дома и составим компанию Анне. Не беспокойтесь за нас. - А можно, я все-таки отправлюсь к Игнатову? – вмешался в разговор Петр Иванович. – Полагаю, Анне хватит компании родителей, а я предпочел бы развлечься. - Разумеется, Петр Иванович, - с легкой ехидцей ответил Штольман, - если у вас какие-то особые планы в отношении этого мероприятия, вам нет никакой необходимости скучать дома. - Ну, вот и прекрасно, - облегченно сказал младший брат, - а теперь извините, я должен уйти. У меня встреча в городе. - Анна Викторовна, - обратился к жене Штольман, - у меня, кстати, тоже планы. Я собираюсь в полицейское управление. Не хотите составить мне компанию? - Могли бы и не спрашивать, Яков Платонович, - радостно подскочила со стула Анна. В полицейском участке их поприветствовал Ульяшин, однако одновременно он сделал весьма туманное выражение лица и, глазами указав на кабинет начальника, негромко сказал: - У Антона Андреевича Клавдия Степановна. Штольманы не удержались от улыбок. Отношения начальника затонского сыска с дочерью главного городского магната Клавдией Яковлевой вот уже год были предметом бурных пересудов. Все началось после убийства брата Клавдии, случившегося предыдущим летом. Дело было раскрыто Штольманом и Анной по горячим следам, однако дальнейшими формальными процедурами занимался уже Коробейников. Вот тут-то они с мадмуазель Яковлевой и схлестнулись. Клавдия, 26-летняя старая дева, наследница миллионного состояния своего отца, также унаследовавшая его сложный характер и деловой талант, вызывала смешанные чувства у горожан. С одной стороны, была она девушкой добропорядочной во всех отношениях и для города делала многое, А с другой, в Затонске признавали, что в своем незамужнем положении ей некого винить, кроме самой себя. Потому что о мужчин, проявлявших к ней интерес, она разве что ноги не вытирала. Всячески демонстрировала свое превосходство, ум и очень сильный характер. Безусловно, будучи завидной невестой, Клавдия привлекала множество охотников за приданым. Но научилась так успешно их отпугивать, что от нее шарахались и мужчины, которым она, возможно, искренне нравилась. Трагическая история с убийством брата добавила ей неприятных переживаний, поскольку ее взаимности добивался сумасшедший убийца и, как выяснилось, сводный брат по отцу. Это заставило Клавдию выстроить дополнительную стену вокруг себя, добавив холодности и высокомерия при общении с окружающими. Именно в таком состоянии ее застал Коробейников, когда пришел снимать с нее официальные показания. Клавдии удалось за пятнадцать минут довести до белого каления симпатизировавшего и искренне сочувствовавшего ей начальника затонского сыска. В результате он хлопнул дверью, а на следующий день приказал доставить Яковлеву в полицейское управление с городовым. Клавдия, потрясенная таким обращением с собой, устроила Коробейникову в управлении, причем прямо в приемной, публичный скандал, чего за ней никогда не водилось, поскольку холодный самоконтроль отца и дочери Яковлевых давно стал притчей во языцех в Затонске. Антон Андреевич не остался в долгу и наорал на потерпевшую, заявив, что ее высокое положение и горе не дает ей права так себя вести. На этот раз дверью – полицейского управления – хлопнула уже Клавдия, так и не дав показания. Зато она появилась в участке на следующий день и уже безо всяких скандалов и проблем дала показания по делу, будучи максимально любезной и с начальником затонского сыска, и его подчиненными. В городе решили, что Клавдия Яковлева в лице Коробейникова впервые встретила мужчину, который не позволил ей себя задавить, а наоборот дал отпор, когда она попыталась применять свои привычные методы обращения с мужчинами. В результате вот уже год между Клавдией Степановной и Антоном Андреевичем развивался странный не-роман. Они регулярно встречались, много общались, Коробейников стал завсегдатаем на мероприятиях в доме Яковлевых, что было просто из ряда вон, учитывая его невысокое социальное положение и не слишком уважаемую в обществе службу. Однако дальше дело не шло, и становилось все более очевидно, что мадмуазель Яковлеву это все больше злит. Вот и сейчас, стоило Ульяшину сказать про Клавдию у Коробейникова, как та вылетела из кабинета с гордо поднятой головой. За ней выскочил Антон Андреевич и на ходу явно пытался что-то донести: - Клавдия Степановна, но у меня действительно дела и я буду очень занят завтра вечером. Девушка вихрем развернулась и, глядя Коробейникову прямо в глаза, ледяным тоном сказала: - Удачно поработать, Антон Андреевич! И исчезла. Подчиненные начальника затонского сыска демонстративно уткнулись в свои дела, Яков сделал вид, что вообще ничего не видел, и только Анна сочувственно улыбнулась Коробейникову. Однако, похоже, изменения в Антоне Андреевиче затронули и эту часть его личности – ему явно было неприятно, что посторонние стали свидетелями деталей его личной жизни. Так что он проигнорировал улыбку Анны и подчеркнуто сухо сказал: - Яков Платонович, Анна Викторовна, рад вас видеть. Пройдемте в кабинет. Нам надо поговорить. В кабинете он вновь обратился сразу к делу: - Ну что ж, у нас все готово для завтрашней операции.