Иллюзия правды

Глава VII Как-то раз мы сидели за завтраком, когда к нашему столу неожиданно подошли Рон Уизли, Симус Финниган и Дин Томас. Все трое выглядели воинственно. - Эй, Малфой, есть разговор! – Уизли постарался говорить спокойно, но я видел, что он зол. Очень зол. - Да? - Малфой ответил лениво, врастяжку и соизволил повернуться в их сторону. - Какого Мерлина ты постоянно ошиваешься около моей сестры? – Рон насупился и сжал кулаки. - Что тебе от неё надо? - Я? С чего ты взял? – Малфой постарался изобразить безразличие, но немного покраснел. Хм-м. Любопытно. - Ты мне тут не крути! – Рон чуть не закричал. – Она мне сама вчера вечером пожаловалась. - Мы просто пару раз встретились в коридоре, - Драко перехватил мой удивленный взгляд. Еще бы мне не удивляться. С чего это он не нападает, а оправдывается? И вообще, позволяет так с собой разговаривать. - Отвали, Уизли, - Драко немного пришел в себя. - Отвалить? – Рыжего поддержал Симиус. - А кто на ее мантию прицепил следилку? Уж не ты ли? - Следилку? - Да, нам близнецы ее показали, - Рон дернулся, словно собираясь достать палочку. - Откуда я могу знать, где она шляется? И где нацепляла этих следилок? - Да ты… Да я… - Так, тихо, ребятки, - я встал между ними. - Брэйк! К нам присоединилось несколько старшекурсников, староста, и конфликт удалось погасить. Гриффиндорцы вернулись за свой стол. Рон напоследок крикнул Малфою, чтобы он держался подальше от их семьи. - Не хочешь ничего сказать? - спросил я Гоха уже в конце завтрака, когда он окончательно успокоился. - Хочу, но не могу. Извини, Гарри. Пока не могу. Это не моя тайна. - Ладно, проехали, - я хлопнул его по плечу. – Но если понадобится помощь – зови. - Договорились, - улыбнулся Драко. Кажется, он был доволен, что так легко отделался, и я не стал на него наседать. Я же до вечера обдумывал его странное поведение и реакцию Рона. А потом меня осенило. Ох, какой же я тугодум! Все объясняется просто – Драко ищет следы дневника Реддла! Похоже, Малфои хватились пропажи и провели расследование. А на кого могло пасть подозрение? Правильно, на сумасшедшего эльфа. Вероятно, старшие Малфои сумели установить, что дневник оказался в сумке Джинни Уизли. Вот Малфой и крутится около нее, ища концы. А помогают ему в этом «вассалы» со Слизерина. Ну ладно, пусть ищут… Я им пока ничего не скажу. Они же вот про Добби тоже не спешат карты раскрывать. И ещё... Надо попросить Флитвика, пусть научит находить следилки. Заклинание полезное. Вдруг и на мне что-то висит? А в ноябре произошло то, чего я никак не ожидал. Девятнадцатого ноября, вечером, за два часа до ужина, Герми отправилась к профессору Макгонаггал заниматься трансфигурацией. А на ужин, когда мы с Драко спрашивали друг друга, где наша подружка, за своим учительским столом поднялся профессор Дамблдор. - Дорогие мои, - он широко раскрыл руки, словно собираясь обнять весь зал. – У нас произошло страшное событие. Ученица Когтеврана, Гермиона Грейнджер найдена окаменевшей в одном из коридоров. Сейчас она в больничном крыле, ей уже лучше. Мы с Драко переглянулись. А потом выскочили из-за стола и побежали в больничное крыло. К Герми нас не допустили. Мадам Помфри не позволила пройти в палату, сказав, что девочка все еще плохо себя чувствует. Собственно говоря, она не окаменела в полном смысле этого слова, так как окаменение оказалось не постоянным, а кратковременным. И сейчас она медленно «отходила». И хоть чувствует себя плохо, но основная опасность позади. Мы еще около часа проторчали под дверьми палаты. К нам присоединился весь второй курс Когтеврана, и еще много кто. Ребята обменивались мнениями, думали, что случилось, предлагали свою помощь, а я вообще ничего не мог понять. Что начался неканон – понятно. Но кто это сделал? Василиск, скорее всего, отпадает. Да и не мог он по идее выбраться. Здесь нужен змееуст, а я вроде такой один в Хоге. Да и дневник вне игры… А если не василиск, то кто? И с какой целью? И это случайность, или нет, что под заклинание попала наша подружка? Так ничего не придумав, мы попросили мадам Помфри оставить у кровати Герми гостинцы – фрукты и шоколад, чтобы когда она очнется, то могла перекусить и немного взбодриться, зная, что друзья ее не забыли. А потом пришлось возвращаться в гостиную. В своей комнате мы с Драко, Горцем и Корнером пару часов никак не могли заснуть, обсуждая, что же это могло быть. До этого через старшекурсников и Флитвика удалось выяснить следующее: Герми действительно была на занятии у Макгонаггал. Занятие закончилось в шесть вечера. Другие ученики ушли. А Герми немного задержалась и потом возвращалась в гостиную Когтеврана в одиночестве. А дальше, в одном из коридоров, ее кто-то и подловил. И свидетелей происшествия нет. Ну, или они не хотят себя афишировать. В общем, как ни прискорбно так думать, но пока мы с Драко ничего поделать не могли. Надо ждать, когда очнется Герми, расспрашивать ее и уже тогда создавать полную картину происшествия. На следующий день, после обеда, мы с Драко сразу направились в больничное крыло. Я по привычке из прошлой жизни взял пару мандаринов и сок – надо же больную подбодрить. Серый, осенний свет заливал больничную палату. Множество кушеток и кроватей, с заправленным бельем, стояло рядами вдоль стен и ждало своих пациентов. Пахло совсем не так, как в магловских больницах. Там запахи йода, антибиотиков, хлорки. Здесь же превалировали другие ароматы – зелий, трав и снадобий. Герми – бледная, с заострившимися чертами лица, находилась во всей палате одна. Увидев нас, она начала шмыгать носом. Мы присели около кровати с двух сторон, и я взял ее ладошку. - Ну, как ты, Герми? - Вроде хорошо, - она вздохнула, - мадам Помфри говорит, что самое опасное позади. Теперь буду выздоравливать. И это заклинание оказалось не чистым Окаменением, а его разновидностью, завязанным на оцепенении. - А что с тобой случилось, что ты помнишь? – спросил Малфой. - Я шла от профессора Макгонаггал по коридору. Уже стемнело. Потом завернула за угол на третьем этаже, там картина с двумя рыцарями на конях и дамой между ними, помните? Я кивнул, место более-менее знакомое. Там развилка из двух коридоров, пересекающихся под прямым углом, да еще и лестница. - Мне показалось, или я услышала, что как будто позади кто-то есть. Я уже хотела оглянуться, как вдруг поняла, что не могу этого сделать. Меня ударили сзади заклинанием, и я упала вперед. Всё… Больше не помню. Очнулась уже здесь. - Да, негусто, - я вздохнул. – То, что ты ничего не видела, это ясно. А может, что-то успела услышать или запах какой почувствовать? - Вроде нет, - Герми задумалась. – Кажется, ничего такого… - Это точно, Кэнди? - как-то мне не понравилось, как она ответила. - Да. Во всяком случае, ничего такого, о чем можно рассказать. - Жаль, - подвел итог Драко. – Но все же, что это было, и что теперь делать? - Не знаю, - я действительно не предполагал, как со всем этим разобраться. - Тебе сказали, сколько еще здесь продержат? – поинтересовался Драко. - Дня два точно. И я пропущу очень важные занятия, - эх, кто о чем, а вшивый о бане. Герми даже в больнице остается сама собой. – Вы не принесете мне книжек и не расскажете, что прошли за это время? - Конечно, - я улыбнулся. – За это не переживай. После урока ЗоТИ профессор Локхарт оставил меня для разговора. - Ну, как дела у нашего героя? – улыбнулся он, когда мы остались в кабинете одни. - Все отлично! Вот только за Грейнджер мы все переживаем. - Да, очень жуткая и неприятная история, - профессор скорбно вздохнул. - Как думаешь, почему это произошло? - Без понятия. - Да? А врагов у нее нет? - Какие враги у второкурсницы, профессор? – я изобразил недоумение. - Ну, не все же ее любят? - Конечно. Но мы же дети. Поэтому и конфликты у нас детские. И я сомневаюсь, чтобы кто-то захотел, а главное смог ее так зачаровать. - Да, тут ты прав, - Локхарт задумчиво прошел по кабинету. – Но если появятся какие мысли, то ты можешь смело обращаться ко мне. Ты же знаешь, я и не такие расследования проводил. - Конечно, профессор. Я вышел из кабинета и несколько минут пытался понять, что же это было. Неужели Локхарт проявляет сочувствие и предлагает помощь? В том, что Павлин способен на что-то серьезное, я вполне обоснованно сомневался. Вероятней всего, он хочет как-то заработать очков на всей этой ситуации – так я решил, в конце концов. Через две недели случилось новое происшествие. В похожей ситуации оказалась еще одна ученица Когтеврана - Мариэтта Эджком, с третьего курса. С ней произошло то же, что и с Грейнджер. Поздно вечером кто-то подловил ее в коридоре. Девочка частично окаменела, ее доставили в больничное крыло. Свидетелей вновь не оказалось. Учителя и Дамблдор делали вид, что все нормально, и они контролируют ситуацию. Но теперь «волна» поднялась конкретная. Когтевранцы возмущались и не понимали, почему нападениям подвергся именно их факультет. Старшекурсники организовали что-то вроде кружка и принялись, несмотря на запрет, прочесывать школу и искать хоть что-то подозрительное и способное помочь ответить на вопрос, что происходит. Дамблдору не удалось спустить ситуацию на тормозах. И если с Герми, обычной маглорожденной, никто особо не возникал, то у Эджком мать работала в Министерстве Магии. Вой поднялся сильный. Из Министерства прибыла комиссия и всякие разные важные дяди и тети. И хотя, также как и Грейнджер, Мариэтту Эджком удалось достаточно быстро вылечить и с ней все было в порядке, ситуация на этом не закончилась. Вечером мы все собрались в Большом Зале на ужин. Герми уже дней десять, как выписали, и она находилась среди нас. А вот за преподавательским столом сегодня на два человека больше, чем обычно. И хотя я догадывался, кто один из новичков, но все же ждал официального объяснения Дамблдора. И оно последовало. - Прошу минутку внимания, - Директор Хогвартса поднялся с грустной улыбкой. – В связи с последними событиями, с целью обеспечения безопасности учеников, руководством школы совместно с Министерством Магии принято решение усилить безопасность и провести расследование. Все затихли и с интересом ждали продолжения. - С этой целью, с нынешнего дня в Хогвартсе будут постоянно находиться два представителя Аврората. - Дамблдор обернулся назад и сделал красивый, плавный жест рукой. – Прошу знакомиться, руководитель расследования, Кингсли Бруствер. За столом поднялся высокий чернокожий маг в мантии синего цвета и шапочке, похожей на тюбетейку. Взгляд его карих глаз был внимательным и оценивающим – так смотрит стрелок перед тем, как выпустить стрелу. Под жидкие хлопки Бруствер изобразил полупоклон, но ничего не сказал и сел на место. - Его помощник Роберт Уильямсон – продолжил Дамблдор. За столом поднялся второй мракоборец - худощавый, с широкими плечами, одетый в бордовую мантию, и с длинными светлыми волосами, собранными в пучок. Взгляд его серых глаз был таким же холодным и оценивающим, как и Бруствера. Уильямсон постоял несколько секунд, криво ухмыльнулся (ему вообще не хлопали) и сел на место. - Эти два достойных господина будут оберегать Хогвартс и параллельно проводить свое расследование, - закончил Дамблдор. Вид у него невеселый – он словно показывал, что не рад мракоборцам, но ради блага учеников вынужден идти на такой шаг. Впрочем, с его лица не сходило уже знакомое выражение всеведенья, словно то, что когда-то ему придется представлять в Хоге мракоборцев, он предвидел еще лет десять назад. – А теперь настало время насладиться ужином! - Ничего себе! – Драко толкнул меня в бок. – Ты слышал? Я вообще про такое только читал, чтобы Хог охраняли мракоборцы. - Они нам помогут, - уверенно заметила Грейнджер, делая бутерброд из ветчины и шпината. - Угу, - я задумчиво кивнул. То, что события пошли по новому руслу, я уже понял две недели назад – при происшествии с Герми. Но что мне известно про этих мракоборцев? Кингсли Бруствер из старинной семьи, упоминающейся в знаменитом списке «Двадцать восемь чистокровных семей Британии», изданном в тридцатые годы двадцатого века. Но он сам чернокожий, значит кто-то из родителей «подгулял» на стороне. Сомневаюсь, что шестьдесят лет назад в консервативной Англии признали бы Брустверов чистокровными, будь они с негритянской кровью. Сейчас 1992 год, а не 2016, и толерантность еще не захватила Англию. Значит, и у Кингсли не все идеально и хорошо по жизни. Бруствер фамилия старая, но из-за «погулявших» на стороне родителей Древние Рода не очень хорошо к нему относятся. Для них он, скорее всего, Предатель Крови. Как и семья Уизли. Рискну предположить, именно на этой теме добрый Дамблдор подтянул его к себе, как и остальных «обиженных и угнетенных». Бруствер, по канону, «с потрохами» человек директора Хога. Слушается его во всем и «ест» с рук. И вообще, складывается ощущение, что до самой смерти Дамблдор будет двигать его вперед. Впоследствии Кингсли станет главой Аврората, а затем и Министром – без влиятельных покровителей добиться подобного нереально. Впрочем, мне плевать на все эти детали в отношении Кингсли. Людей надо оценивать и воспринимать по иным признакам и качествам. Главное другое, он – человек Дамблдора. И это решает всё. Что я знаю про второго, Роберта Уильямсона? Вообще ничего не знаю, даже имени такого не слышал. Но если следовать логике, и главой расследования сделали человека Дамблдора, то и Уильямсон должен быть если и не из числа почитателей Директора, то, как минимум, «сочувствующий» и ему и его взглядам. Что это для меня меняет? Пока, наверное, ничего. Они ищут преступника, вот пусть и ищут. Меня их деятельность интересует лишь в разрезе отмщения за нападение на Герми. Вот и все. Значит, для меня в глобальном плане ничего не поменялось. - А они разные, - мои размышления прервали слова Луны Лавгуд. Девочка со своим обычным, безмятежным видом смотрела на мракоборцев. Часть когтевранцев засмеялась. Все уже привыкли, что Луна постоянно выдает такие и похожие «сенсации». - Конечно, разные, - хрюкнул в тарелку Энтони Голдштейн. – Один черный, другой белый. У одного синяя мантия, у второго бордовая. Тут и дураку все ясно. Лавгуд, ты долго думала, прежде чем это сообразить? – и засмеялся громко, в голос, предлагая остальным присоединиться к смеху. - Замолчи-ка лучше, Голдштейн, - я задержал взгляд на парне, и он не сразу, но прекратил веселье, что-то буркнул под нос о том, что я много на себя беру, но вроде замолчал и принялся за еду. В общем, я медленно, но верно начинал прививать Когтеврану (пока лишь младшим курсам) мысль, что насмехаться над Луной не самая лучшая идея, и вообще, лично я – против. Первый, второй и частично третий курс уже начинали проникаться этой идеей. На старшекурсников я, естественно, воздействовать пока не мог. Но они и сами не сильно вникали в дела «мелюзги». Тем более, я, в силу возраста, видел то, что не замечали другие ученики. Под вроде бы странными замечаниями и рассуждениями Луны, практически всегда оказывался очень глубокий и необычный смысл. Девочка видела суть, вот только объясняла это плохо, а точнее ей было не так уж и важно, понимают ее или нет. Поэтому на нее так и смотрели, и воспринимали как чудную и странную. После ужина я, Герми и Драко подошли к Луне. И пока мы все вместе шли в гостиную, я пытался выведать у нее, что она имела в виду. - Ну, они же совсем не похожи друг на друга, - еще раз попыталась объяснить мне Лавгуд очевидные для нее вещи. Герми фыркнула – первокурсница выводила ее из себя. - Это я понял, Луна. А конкретно, что можешь сказать? - Мне кажется, они не очень-то ладят между собой, - Лавгуд потерла ладошкой лоб. – И еще, у них как будто разные цели…. Понятно, Гарри? - Мне понятно, что ничего не понятно, - я хмыкнул. Вечер прошел быстро. Мы сидели в гостиной. Тихо потрескивали угольки в каминах, разливалось приятное тепло. Окна дрожали от сильных порывов ветра, но здесь, при свете, нам до погоды на улице нет никакого дела. Когтевранцы разбились на несколько кучек. Старшие отдельно – там слышались взрывы смеха и шутки. Ребята с четвертого курса, около глобуса, показывали друг другу интересные чары. Я временами поглядывал на них с любопытством – отдельные заклинания очень хороши и полезны, мне не помешало бы их выучить. Наша компания сделала уроки, почитала книжки, потом поиграла в шахматы и фанты. Спать разошлись после одиннадцати. - Тебе, что, Лавгуд нравится? – неожиданно спросил Малфой в нашей комнате. Горец, который все слышал, неожиданно покраснел, словно вопрос звучал очень интимно. Корнер промолчал, но с интересом стал прислушиваться к нашему разговору. - Да, - подтвердил я слова друга. – Она необычная, не такая, как все. - Хм, - Гох задумался. – Но вообще-то на Когтевране все в той или иной степени необычные. - Согласен, - я тоже думал, что на нашем курсе много ярких личностей, которые в перспективе могут вырасти в интересных людей. Что интересно, с появлением мракоборцев, Малфой поумерил свою активность и перестал брать мантию. Да и его «вассалы» - Кребб, Гойл и Нотт перестали вести своё расследование. Что, ребята, хвост поприжали? Испугались? Еще пару недель прошло совершенно спокойно. Мракоборцы никак особенно себя не проявляли. Если они чем-то и занимались, то мы этого не замечали. И вообще, в основном встречались с ними лишь во время еды в Большом Зале. Правда, таинственные нападения на учеников больше не повторялись. Может, изменилась ситуация, а вероятно само присутствие мракоборцев не позволяло происходить подобным вещам. Кто захочет лишний раз рисковать под боком у серьезных людей из серьезной организации? Я продолжал заниматься с Флитвиком окклюменцией. Декан Когтеврана говорил, что я делаю успехи. Приятно? Конечно, но, похоже, он просто поддерживает меня. Немного продвинулась невербальная магия. Люмос начал получаться просто прекрасно, и я начал осваивать те заклинания, что уже успел изучить раньше, сделав акцент на невербальном Протего. Неоднократно я открывал карту Мародеров и следил за мракоборцами, и вообще, старался уловить, что происходит. К сожалению, ничего важного узнать не удалось. Я не знал, что конкретно мне нужно искать и за кем следить. И поэтому все мои наблюдения принесли весьма скромный результат. Карта показывала, что Бруствер за несколько дней побывал во всех помещениях школы, и даже пару раз заходил к Дамблдору. Уильямсон такой чести пока еще, судя по всему, не заслужил. Во всяком случае, я его в кабинете у директора не заметил ни разу. Мракоборцы общались со многими учениками. Также они последовательно и поочередно посетили всех преподавателей. Складывалась впечатление, что они хоть и представляли одну организацию и занимались общим делом, но предпочитали работать автономно. Каждый из них побеседовал и со мной. Кингсли Бруствер вел себя очень похоже на директора Дамблдора. Улыбался, показывая сочувствие, готовность помочь и, вообще, оказать любую посильную помощь. Он спрашивал меня о том, не видел ли я что-то необычное? И вообще, не подозреваю кого-либо? Мы с ним общались минут десять, но так как ничего особого я ему не сообщил (а даже если бы и знал, то трижды бы подумал, прежде чем делиться), то и наш разговор, по сути, ничем не закончился. Беседа с Робертом Уильямсоном вышла иной. Этот мракоборец вел себя сухо, по-казенному строго задавая вопросы и внимательно слушая ответы, и пару раз «докопался» к каким-то мелким деталям. И еще у него взгляд такой… пронзительный, что ли? Заинтересованный и одновременно холодный. Словно он лаборант, а ты подопытная мышь в неинтересном, но, тем не менее, ответственном эксперименте. Неприятно. И где Аврорат таких магов набирает? В общем, он мне напомнил поведение Северуса Снейпа – такой же высокомерный стиль общения. Впрочем, мне с ним детей не крестить. Пусть ведет себя как хочет.