Nullum mendacium

Ещё никогда пробуждение не было таким приятным. Робкие лучи солнца проникали в огромную комнату, и, дразня, скользили по лицу. Столь привычное для всех, но такое позабытое начало дня, что уже начинаешь сомневаться в его реальности. Вдруг это лишь игры разума, стремящегося оградить своего хозяина от постепенного схождения с ума, когда даже свет солнца кажется чем-то из другой жизни, чем-то тем, что более никогда не вернёшь? Протянув руку и осторожно коснувшись кончиками пальцев заживающей гематомы на скуле, Сиэль опустил руку на пахнущую цветами простынь, медленно проведя по ней ладонью, словно видел её впервые в жизни. Искусная мышеловка, позволяющая мыши в полной мере поверить, что она завладевала самым аппетитным сыром. И всё же ещё никогда пробуждение не было таким приятным. Прикрыв глаза, Сиэль вновь открыл их, окинув комнату взглядом. Следовало чем-нибудь перекусить. Нехотя отбросив в сторону одеяло, мальчик потянулся, и лениво спустив ноги на мягкий ворс ковра, подошёл к зеркалу, внимательно оглядев своё лицо с заживающими на нём синяками, сразу же оживившими в памяти те минуты, когда он их заработал. И за что. Губы Сиэля гневно дрогнули. «Успокойся, – мысленно приказал он себе, медленно вдохнув. – Эти твари мертвы. Мертвы. Мертвы». Ещё раз вдохнув, Сиэль уверенно встретился взглядом со своим отражением и выйдя из комнаты, принялся спускаться вниз по лестнице. Есть хотелось жутко. Размышляя над тем, приготовить ему еду самому или попросить домработницу, в конце концов, в этом доме он числится кем-то наподобие гостя, мальчик вдруг замер на одной из ступеней, хмуро вглядываясь в неогороженную дверями кухню, залитую солнечным светом. Там был Себастьян. – Вот же… – раздражённо пробормотал Сиэль, намереваясь вернуться в комнату смертельно голодным, лишь бы лишний раз не сталкиваться с ним, но заметив, чем тот занимается, просто не смог заставить себя уйти, вместо этого с любопытством облокотившись о перила. Себастьян готовил и, похоже, это доставляло ему удовольствие, если так можно подумать, наблюдая за тем, как взрослый мужчина в фартуке вполне сносно подпевает песне, которую передают по радио, и пританцовывает в такт. Зрелище было до того забавным, что Сиэль, не в силах более сдерживаться, невольно рассмеялся, кажется, даже удивляясь этому странному звуку, так давно не слетавшему с его губ, кажущемуся чем-то до ужаса инородным, чужим. Порождённым не им. Удивлённо обернувшись, Себастьян посмотрел наверх, наблюдая за хрупкой фигурой в висящей на ней белой рубашке. Лучи солнца, осторожно выглядывающие из приоткрытой комнаты, словно проникали сквозь неё, обдавая светом. – И часто мне придётся созерцать подобные концерты? – осведомился Сиэль. – Считай, что это был эксклюзив, – в тон ему ответил Себастьян, снимая фартук. – За то время, что ты спал, я уже успел приготовить обед. – А куда подевалась Марта? – зевая, поинтересовался мальчик, лениво спускаясь по лестнице. «Вы только поглядите на него, уже освоился, а ещё совсем недавно с пеной у рта приказывал, чтобы его выпустили из дома». – Она уехала к родственникам. Усевшись за дубовый стол, Сиэль подпёр подбородок рукой, наблюдая за тем, как Себастьян ставит перед ним стакан вишнёвого сока и большую тарелку с аппетитными оладьями, политыми карамельным сиропом. – Надеюсь, я не отравлюсь? «Ну что за сволочь ребёнок?» – Могу купить тебе еду быстрого приготовления. – Вот ещё. – Повертев оладью в разные стороны, точно рассматривая нечто диковинное, Сиэль медленно откусил. Вкус, к его огромному удивлению, оказался просто восхитительным: тесто буквально таяло на языке, прекрасно дополняемое сладким сиропом. Браво. Плюс один к идеальному образу. – Не отравился? – полюбопытствовал Себастьян, отпивая кофе. – Неплохо. – В приюте вас кормили лучше? – Замолчи. Пожав плечами, мужчина развернул свежий номер «The Times», задумавшись над тем, что делать дальше. Во-первых, следовало показать Сиэля врачу. К вчерашнему румянцу прибавился нездоровый блеск глаз, что свидетельствовало о поднимающейся у мальчика температуре, но мало ли, какие ещё болячки он мог подцепить. Отпив кофе, Себастьян кинул мимолётный взгляд на Сиэля, и с удовлетворением отметив, что уродливая желтизна синяков постепенно сходит с его лица, вновь задумался. Что ещё? Документы. С этим тоже не должно возникнуть никаких проблем. В нынешнем обществе присвоить себе одну, а то и несколько личностей совсем не составит труда, если у тебя есть власть и деньги. Особенно если у тебя есть власть и деньги. Тогда, ты можешь быть кем угодно: священником, испытывающим тягу к малолетним, известным филантропом, зарабатывающим на продаже наркотиков или бизнесменом, чей бизнес строится на трупах. Ужасно, но весьма удобно. А справедливость и возмездие? Ну, людям же нужно ещё во что-то верить, правда? Поставив пустую кружку на стол, Себастьян взглянул на Сиэля поверх газеты. Ничего из этого не составляло труда помимо мальчишки, который ни под каким предлогом не хотел прятать свои иголки. Следовало дать ему понять, что он в безопасности, ему никто не желает зла, погладить по головке и успокоить. Сделать для себя послушную фигуру в игре, иначе вся задумка пойдёт коту под хвост. –… сделка? – М? – Себастьян опустил газету, вопросительно взглянув на Сиэля, который, кажется, уже несколько минут пытался добиться от него ответа. – Что за сделка, спрашиваю? – Ты поел? – Да. Сложив газету пополам, Себастьян поднялся из-за стола и положив грязную посуду в раковину, взглянул на Сиэля, что всё это время наблюдал за ним. – Тогда пошли, подберём тебе что-нибудь надеть. – Это ещё зачем? – Съездим в магазин и купим нормальной одежды или ты в моей рубашке ходить собрался?

***

Вновь увидеть оживлённый Лондон с его извечной суетой, огромным потоком машин и людей было ужасно непривычно. Словно уснул на пару лет, а очнувшись, совсем потерялся во времени и произошедших вокруг изменениях, словно всё это время жил в лесу и лишь сейчас узнал, что это за зверь такой – огромный город. Провожая взглядом проносящиеся мимо кэбы, вывески различных бутиков и пабов, Сиэль думал над тем, что ему делать дальше. Сделка, о которой он ровным счётом ничего не знал, несколько нервировала этой своей неопределенностью, как и то, что он вновь был почти бессилен. Вот так рождаешься, надеешься жить счастливо, а какая-то шваль уничтожает всё, что было тебе дорого, словно имеет на это какое-то право. Парадокс человеческого существования. У тебя есть жизнь, только ты вправе распоряжаться ей как хочешь, но почему-то этим занимаются все, помимо тебя. А ты бессилен. И всё, что тебе остаётся делать – лишь сражаться за существование и правом им руководить. Естественный отбор. Холодный и беспощадный. Вот и всё. Вынырнув из мыслей, Сиэль убрал руку от подбородка, удивлённо выглянув в окно. Только сейчас он заметил, что машина свернула в Бромптон-Роуд. – Ты же не хочешь сказать, что мы едем в «Харродс»? – А в чём дело? – Да меня не пустят туда в таком виде! Себастьян задумчиво постучал пальцем по рулю и, наконец, изрёк: – Что-нибудь придумаем.

***

Если бы Сиэля спросили, на что похож «Харродс», он бы ответил: «на огромную рождественскую ёлку». Зачем Себастьяну понадобилось ехать именно сюда – загадка. Сам же мужчина аргументировал это тем, что «здесь больше выбора», и утянул его в один из элитных бутиков, сверкающих, словно гирлянда, где в течение тридцати минут с девушками-консультантами выбирал ему одежду. Эти мучительные тридцать минут в галдящем универмаге были отомщены: Сиэль переодевался нарочито долго, слишком придирчиво разглядывал себя в зеркало и озадаченно хмурился, прекрасно видя, как Себастьян хочет поскорее покинуть «Харродс». Сам же мужчина никак этого не высказывал, а только мило улыбался. И это, пожалуй, злило больше всего. – М-м, – неопределённо промычал Сиэль, разглядывая в зеркало очередной костюм. – Такое чувство, что я прямиком из шестидесятых. Себастьян поднялся с белого пуфика и встал позади него, изучая взглядом их отражение. – Серьёзно? – Определённо. – Тогда, – мужчина потянулся к стенду со шляпами и, подцепив рукой котелок, неожиданно запустил пальцы в волосы Сиэля, осторожно их взлохматив. Проделав эту нехитрую манипуляцию, он водрузил свой трофей ему на голову, слегка накренив, – почему бы не побыть мафиози? Сиэль молчал, изучал отражение усмехающегося Себастьяна взглядом. То, что он позволил прикоснуться к себе – лишь следствие усталости или же странного спокойствия, которое пришло на смену раздражению. Вот такие простые походы по магазинам давным-давно исчезли из его жизни, а когда человек погружается в воспоминания, то волей-неволей становится мягче. И слабее. И то и другое крайне опасно, а поэтому следует жёстко контролировать. Но сейчас можно дать себе слабину. Просто потому, что он давным-давно не делал вещей из своей старой жизни. Какая глупая сентиментальность. Крутанув стенд с очками, Сиэль выбрал те, которые видел у американских полицейских, когда они с отцом смотрели фильм, и надел их. – Мне не хватает только сигары? – усмехнулся он, оттягивая подтяжки. – И револьвера.

***

Когда они вышли из «Харродс», Лондон поглотил настоящий ливень, пришедший на смену солнечной погоде, поэтому до машины пришлось добираться бегом. Устроившись на заднем сиденье и откинув с лица мокрые пряди волос, Сиэль зацепился взглядом за пакет с эмблемой универмага, где мирно покоились купленные пару минут назад различные сорта чая, невольно нахмурившись. Кажется, он пропустил момент, когда мышеловка стала захлопываться над его головой. – Так ты расскажешь мне, в чём заключается наша сделка или нет? Хватит ходить вокруг да около, строя из себя доброго пуританина. – Если мы заедем в какое-нибудь тихое местечко перекусить и там я всё расскажу, тебя устроит? – А дома это сделать нельзя? – Я проголодался, да и тебе бы не помешало что-нибудь съесть. – Делай что хочешь, – махнул рукой Сиэль и, откинувшись на спинку сиденья, принялся лениво наблюдать в окно за бешеным потоком людей, спрятавшимся под зонтиками, точно движущиеся грибы. Включив печку, чтобы в машине стало хоть немного теплее, Себастьян вновь глянул в зеркало заднего вида. Какой-то тонированный джип ехал за ними целую дорогу от самого универмага. Сначала ему казалось, что всё это паранойя, связанная с работой, но сейчас уверенность в обратном крепла всё сильнее и сильнее. И, чёрт побери, как это было не вовремя! – Сиэль? – Что? – Окажи мне небольшую услугу. Мальчик оторвался от созерцания города за окном, повернувшись к Себастьяну. – Какую? – Сейчас я начну поворачивать вправо, твоя задача проследить – следует за нами чёрный джип или нет. – Ты что, фильмов пересмотрел? – изогнул бровь Сиэль, явно сомневаясь в душевном равновесии своего спутника. – Можешь сделать, что я прошу? Пожав плечами, мальчик залез на сиденье, со скептицизмом наблюдая за джипом, который неотрывно, но на некотором расстоянии, следовал за ними. Когда же машина Себастьяна два раза повернула и ушла с главной дороги, а он всё так же держался рядом, Сиэль констатировал: – Хвост. Гневно сжав пальцы на руле, Себастьян глянул в зеркало заднего вида и тут же молниеносно обернулся. – Сиэль, сядь! Раздался резкий толчок в задний бампер, и мальчик, не сумев удержать равновесия, упал на спину, сморщившись от боли, прошедшей по всему телу. – Не ушибся? – Всё в порядке, – пропыхтел он, пытаясь подняться. – Что им нужно? – Ничего хорошего. Словно в подтверждении сказанных слов, джип вновь яростно втаранился в них и Себастьяну пришлось немыслимо вывернуть руль, чтобы их машину не занесло. Ко всему прочему видимость была просто ужасной: весь город превратился в одно серое пятно, с яркими всполохами фар, которые точно дьявольские огоньки мелькали тут и там, порой исчезая вовсе. В бешеном движении окружающий мир казался настоящим сном безумца, что изрядно действовало на нервы, которые точно струны были натянуты до предела, заставляя всё внутри холодеть при прикосновении к ним. Яростно вдавливая педаль газа в пол, Себастьян напряжённо наблюдал за дорогой, пока машина лавировала по шоссе, точно по льду. Краем глаза глянув в зеркало и увидев, как Сиэль, вцепившись пальцами в спинку сиденья, хмуро смотрит вперёд, мужчина ударил по рулю. С резким звуком их джип обогнал едущие впереди машины, чуть не столкнувшись с одной по встречной. – Сядь на пол и укройся чем-нибудь, – скомандовал Себастьян. Напряжение сковало всё его тело, отдаваясь противным чувством в животе, словно он не мчался по мокрой дороге, а падал с огромной высоты. Свет фар, прорезающихся сквозь пелену дождя и возмущённые сигналы водителей, точно тысячи молотков ударяли по натянутым до предела нервам. – Думаю, если мы разобьёмся, мне это мало поможет. Себастьян с интересом глянул на Сиэля, но тут же вернулся взглядом к дороге. Разве ребёнок может говорить такое? Разве ребёнок может не бояться смерти?.. – Тогда помоги мне. Мальчик с готовностью подался вперёд, готовый слушать распоряжение. – Впереди будет поворот, за которым следует переулок. Ты бывал там хоть раз? Сиэль напряг память, сосредоточенно вглядываясь вдаль. Сбегая из приюта, он часто бродил по улицам, но не предавал особого значения их запоминанию. – Пару раз. – Ладно. Сейчас я сверну туда, и ты будешь показывать мне дорогу. Думаю, мы сможем выиграть время и скрыться. – А если я скажу тебе что-то не правильно? – Тогда, – Себастьян обернулся, одарив Сиэля очаровательной улыбкой, – нам крышка. – Умеешь же ты поддержать, – в тон ему ответил мальчик. Послышался задорный смешок, и машина резко рванула вперёд, разрезая стену из дождя. Стоя на коленях и вцепившись в кресло мёртвой хваткой, Сиэль оповещал Себастьяна об их преследователе, но когда машина сделала резкий поворот и через пару секунд начала подскакивать на ухабах, он перелез на переднее сиденье, сосредоточившись на мелькающих узких поворотах, чёткими приказами заставляя их джип лавировать между домами и иными постройками. – Что там? – совершив очередной манёвр, после которого оставалось только гадать, как такая огромная машина смогла протиснуться через такую узкую щель, спросил Себастьян. Повернувшись в кресле, Сиэль глянул в заднее окно, минуту мрачно молча. – У нас серьёзные проблемы. – Какие ещё проблемы? – нервно спросил мужчина, весь путь которому напоминал бешеный лабиринт, петляющий до бесконечности. Пока руки отдельно от сознания, повинуясь инстинкту выживания, совершали ловкие манёвры, мозг в лихорадочной ярости перебирал личности, которые, так или иначе, были заинтересованы в его смерти. И, чёрт побери, таких было не мало. – Пушка, торчащая из окна их машины, считается проблемой? Злобно ударив по рулю, Себастьян выругался. Всё его тело сковал далеко не страх, а безудержная ярость и он поначалу даже удивился, настолько не привык ощущать её в последнее время. – Я думаю о том же самом, – с усмешкой произнёс мальчишеский голос. Слова об укрытии были жестоко остановлены автоматной очередью в заднее окно, разлетевшееся тысячами осколков. Себастьян резко притянул Сиэля к себе и, уткнув его лицом в грудь, наклонился как можно ниже, чтобы не попасть под обстрел. – Себас… – Если ты сейчас же не полезешь вниз… – злобное шипение вывело мальчика из оцепенения. – Но как ты будешь ориентир…– возмущённо начал он, но Себастьян грубо схватил его за плечо, вытолкав на пол. – Сиди и не рыпайся. – Вот ещё, – фыркнул Сиэль, намереваясь выбраться, но мужчина резко припечатал его рукой к месту. – Сейчас ты только мешаешь мне. Раздались новые выстрелы, нацеленные на колёса. – Вот чёрт! – Себастьян вывернул руль, и обогнув жилой дом, неимоверно обрадовался, увидев перед собой чистую дорогу. Воистину, счастье в жизни бывает самое неожиданное. – Судя по твоей ухмылочке, эти уроды слетели в сточную канаву, – послышался голос Сиэля. Себастьян мимолётно глянул на него и улыбнулся. Вот что привлекало его в этом мальчишке. Они были похожи. Они чертовски были похожи. – Нет, просто, наконец-то не придётся опасаться врезаться во что-то. Повисло молчание. – Хочешь сказать, что мы выехали на дорогу, где нет домов или ещё каких-либо построек?.. Последовал медленный кивок. – Чудно, – как ни в чём не бывало констатировал Сиэль, – впереди обрыв. – И почему я узнаю об этом только сейчас? – подозрительно спокойно поинтересовался Себастьян. – Кажется, я говорил тебе, что ты не сможешь без меня ориентироваться, – с толикой злорадства заметил мальчик. Мозг принялся лихорадочно выстраивать всё в логическую цепочку. Сбавить скорость – смерть от пули или перевёрнутая машина. Ехать дальше – утонуть. Отличный выбор. Просто блестящий. – Будем прыгать, – наконец сказал Себастьян, одной рукой ища в бардачке пистолет и молясь всем мыслимым и немыслимым богам, чтобы он был там. – Они не так далеко, чтобы не заметить нас. – Знаю, нужно выстрелить им прямо в лобовое стекло, – задумчиво вертя «Парабеллум», привезённый Джарредом из Германии в качестве подарка на день рождение, сказал Себастьян. – Так в чём проблема? – обнимая колени руками, и стараясь не обращать внимания на ноющую боль в спине, спросил Сиэль. – У меня не сто рук. – Давай выстрелю я. Сколько у тебя пуль? Себастьян с сомнением покосился на решительно настроенного мальчика, протягивающего руку. Лазурные глаза смотрели твёрдо и спокойно, словно он собирался зачитать строчку из какой-то книги, а, не высунувшись в окно, стрелять в преследующую их машину. – Если ты переживаешь за мою жизнь, – усмехнулся Сиэль, – то могу заверить, что когда мы погрузимся в воду, тебя это волновать уже не будет. Признав правоту слов, Себастьян передал ему пистолет, и глянув в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что преследователи на достаточном расстоянии, значительно сбавил скорость. – Пистолет очень точный, думаю, не промахнёшься. Сиэль забрался на сиденье и, упёршись коленями в кресло, с усмешкой обернулся. Холодный ветер, после обрушившегося на Лондон дождя, тут же подхватил его волосы, яростно играя ими. Вечерний мрак, сделавший синие глаза неестественно яркими, мягко окутал хрупкую фигуру, с зажатым в руке пистолетом, словно шаль, опустившаяся ей на плечи. Странное зрелище, не позволяющее отвести от себя глаз. – Если выживем, расскажешь, кого так заинтересовала твоя драгоценная персона. – История банальна до невозможности, – театрально вздохнул Себастьян, резко распахивая дверь со своей стороны. В это же время Сиэль, высунувшись в окно, по-охотничьи сощурил сапфировые глаза, и изогнув губы в едва заметной улыбке, нажал на спусковой крючок, имеющий замысловатую форму полумесяца. Раздался выстрел, превративший лобовое стекло преследующего их джипа в паутину, вскоре разлетевшуюся вдребезги. Не медля, Себастьян притянул прибывающего в эйфории Сиэля к себе, и надёжно обхватив его, принялся выжидать подходящего момента. – Готов? – стараясь перекричать свистящий ветер, воскликнул он. – Да! Ноги оторвались от пола и тело, тут же соприкоснувшееся с землёй, прожгло невыносимой болью. Себастьян прижимал Сиэля к себе, стараясь ни в коем случае не выпускать его из объятий и по возможности принимать удары на себя, понимая, как хрупко это худенькое тельце. Мир перед глазами то мерк, то снова озарялся вспышками не то света, не то пронзительной боли. Они явно катились куда-то вниз и надеяться, что там нет ничего опасного, единственное, что у них осталось. Во рту явственно чувствовался привкус крови. Жуткая тошнота подкатывала к горлу. Вцепившись мёртвой хваткой в Себастьяна, Сиэль, пребывая в полуобморочном состоянии, думал бы, что они уже лишились жизни, если бы не боль, вонзавшаяся в тело каждую секунду. Когда бешеный круговорот мира затих, после сменившись мёртвой тишиной, которая нарушалась лишь слабыми звуками, доносившимися, словно через вату, Сиэль медленно приподнялся, мужественно преодолевая сопротивление всего тела, нещадно нывшего при каждом движении. Первое, что увидел мальчик, это лежащего под ним Себастьяна, без признаков жизни, лицо которого было всё в кровоточащих ссадинах. – Эй… вставай, слышишь?! – Руки ухватились за ворот изорванной рубашки, в бессильных попытках встрясти, но видя, что это ни к чему не приводит, Сиэль принялся опускать на лицо Себастьяна отчаянные пощёчины. Раздался еле слышный стон, после чего рука мужчины перехватила занесённую руку мальчика для очередного удара. – Добить меня решил? – Я думал, ты умер, – разозлился Сиэль. Себастьян медленно закрыл и открыл глаза, облизнув пересохшие губы. Всё тело болело, словно его в течении часа хлестали кнутом, до образования глубоких шрамов. – И не в такие передряги попадали, – улыбнулся он, неожиданно скользнув лукавым взглядом по восседавшему на нём Сиэлю. Смутившись, тот поспешно слез на землю, и слегка пнув хрипло рассмеявшегося мужчину в ногу, направился к воде, куда они имели несчастье скатиться, чтобы хоть как-то привести себя в порядок и отмыть грязь, облепившую всё тело. Об одежде даже задумываться не стоило: она была напрочь испорчена. – Ну и что это только что было? – присаживаясь на песок рядом с Себастьяном, оперевшимся на локти, поинтересовался Сиэль после холодного душа. – Я владею большой фирмой и далеко не ангел, чтобы прибегать к мирным решениям конфликтов. Они, как ты имел возможность убедиться, тоже. – Так значит, я разговариваю с убийцей? – изогнув бровь, поинтересовался Сиэль. Приняв сидячее положение при опоре на руки, Себастьян внимательно взглянул на него без тени улыбки. – Именно. – Хм, – мальчик повёл плечом, вернувшись к созерцанию воды, казавшейся почти чёрной. – Забавно. – Очень рад, что ты находишь в этом что-то забавное, – откровенно развеселился Себастьян. – Тогда, может, ты и мне поведаешь свою таинственную историю? – Какую ещё таинственную историю? – Как ты очутился в приюте? – Как и все, кто туда попадает, – раздражённо отрезал Сиэль, обхватив себя руками, чтобы согреться. – Я так не думаю. – Твои проблемы. «Маленький ершистый котёнок. Ты же такой слабый и беспомощный, как ещё находишь силы, чтобы огрызаться и показывать когти? Ну же, просто доверься доброму Себастьяну и он с радостью тебе поможет, если ты сослужишь ему хорошую службу. Всё честно, видишь? Я тебя не обманываю». – Думаю, я смогу помочь тебе. – С чего ты решил, что мне это нужно? – очаровательно нахмурился Сиэль, пристально вглядываясь в лицо улыбающегося Себастьяна, словно спрашивая: «что ты знаешь? кто ты вообще такой?». Осторожно, чтобы сильно не задевать раны на спине, мужчина лёг на холодный песок, устремив взгляд на вечернее небо, мягко играющее нежной-синей и лиловой краской, точно матовое одеяло, окутавшее маленький островок земли, где они случайно очутились, погружая его в таинственную оторванность от всего мира. – Я пришёл забрать ноутбук, а ты уже спал, оставив его включённым. Честно говоря, я ожидал увидеть всякое, чем там увлекаются обычные подростки, но не поиск информации о крупных шишках нашей страны. Согласись, подобным от скуки не интересуются. Пару минут Сиэль молчал, обхватив сбитые колени руками. Мирную тишину вокруг ничего не нарушало, лишь тихий плеск воды да прохладный ветер заставляли верить в то, что окружающий мир не плод чьего-то воображения. – Зачем, такому как ты, помогать мне? – Не веришь в мою бескорыстность? – улыбнулся Себастьян, желая обнять этот хмурый комочек, слегка дрожащий от холода, настолько трогательно он сейчас выглядел. – Ни в чью не верю, – отрезал Сиэль. Мужчина усмехнулся, прикрыв глаза. Шум воды действовал невероятно успокаивающе, окутывая сознание, точно пелена. – Вот и правильно, – мирно произнёс он, наслаждаясь расслабленность, при которой не напоминали о себе недавно полученные раны. – Любые человеческие отношения и действия строятся на сплошной выгоде. Вот и сейчас ты поможешь мне, а я тебе. Сиэль оторвал взгляд от чёрной глади воды, внимательно взглянув на Себастьяна, который по-прежнему лежал, не открывая глаз. Как бы не было противно это осознание, но он действительно нуждался в помощи человека, тесно связанного с криминальными кругами. Иначе к ним было просто не подобраться. – Ну и что ты хочешь? Мужчина приподнялся и, отряхнув волосы от песка, заправил одну прядь за ухо. – Для начала – выслушать твои условия. Не сводя с его лица тяжёлого взгляда, Сиэль ровно произнёс: – Четыре года назад кто-то убил мою семью и поджёг поместье. Меня отправили в приют, а оттуда продали секте. Я хочу, чтобы ты стал палачом в моих руках. Когда подобное сказано спокойным бесстрастным голосом, когда подобное сказано хрупким подростком, когда большие синие глаза горят безжалостной решимостью, это заставляет задуматься даже убийцу, насколько сильно пал человек в своей ничтожности, если столь беззащитное существо вынуждено говорить такое. – Сиэль, – взяв мальчика за плечи, Себастьян повернул его к себе, встретившись с остекленевшим взглядом, – ты хорошо понимаешь, что это будет преследовать тебя всю жизнь? Склонив голову на бок, Сиэль нехорошо усмехнулся. – С чего ты решил, что я проживу так долго? – Это не просто какая-нибудь компьютерная игра. Здесь на кону – реальные жизни людей. Ты это осознаёшь? – Прекрати считать меня заигравшимся ребёнком, – холодно произнёс Сиэль, отстраняя от себя руки Себастьяна. – Я прекрасно знаю, на что иду, и отступать не собираюсь. – Ну, хорошо, – довольно усмехнулся мужчина. – Тогда, когда вернёмся домой, ознакомишь меня с тем, что тебе удалось нарыть.

***

Добравшись до ближайшей телефонной будки, Себастьян позвонил своему заместителю, который довёз их до больницы Сейнт Томас, пообещав вернуться, как только закончится приём. – А он, похоже, не особо удивился, увидев тебя в таком виде, – заметил Сиэль, как только Себастьян отошёл от стойки регистрации, пряча паспорт в карман. – Привык? – Что-то типа того. – Мужчина обвёл взглядом больницу, кивнув на небольшое кафе с белыми круглыми столиками. – Перекусим, пока не подошла наша очередь? – Будем портить людям аппетит? – Почему бы и нет? Пожав плечами, Сиэль уселся на свободное место, пристально следя за тем, как осторожно Себастьян устраивается на рядом стоящий стул. – Выглядишь неважно. – О, поверь, ты тоже, – усмехнулся мужчина, стараясь не касаться израненной спиной стула. Сиэль постучал пальцами по столу, разглядывая посетителей, выходящих из небольшого продуктового магазина «M&S». Наконец, оглянувшись, чтобы посмотреть, когда же принесут им меню, он всё же сказал, по-прежнему глядя куда-то в сторону: – Знаю, но не я же принимал все удары на себя. Себастьян с интересом вскинул брови, невольно улыбнувшись. А вот и первый шаг к сближению. – Чувство вины? Сиэль обернулся, окинув его таким взглядом, словно окатил ушатом холодной воды. – Вот ещё. Напомню, что именно из-за тебя мы оказались в больнице. Или нет. – Я не хотел, чтобы так вышло. Наконец принесли меню. После всего случившегося есть особо не хотелось, поэтому Сиэль заказал себе лишь зелёный чай, а Себастьян – крепкий эспрессо. Через пару минут дымящиеся чашки уже стояли на их столике. – Как ты себя чувствуешь? – с наслаждением отпив чёрную жидкость и невольно прикрыв глаза от тепла, которое точно пустили по его венам, спросил Себастьян, старясь поудобнее устроить ноющее тело на стуле. – Кажется, ничего не сломал, – пожал плечами Сиэль, грея руки о чашку. В ожидании своей очереди они провели в больнице ещё около часа, пристроившись на небольшом белом диване в южном крыле, обозначенном фиолетовой неоновой вывеской. Пока Сиэль скользил скучающим взглядом по различным картинам, которых в больнице оказалось больше, чем в Национальной галерее, Себастьян всячески старался развести его на разговор и если поначалу из мальчика приходилось щипцами вытягивать хоть слово, то после тридцатиминутного ожидания, он, видимо, смирился со своей судьбой, принявшись более охотно поддерживать беседу, чтобы вовсе не уснуть. Но в конечном итоге усталость одержала вверх, и когда Себастьян не получив ответа на вопрос обернулся, Сиэль уже мирно спал, чуть ли не заваливаясь на бок. Придвинувшись ближе, мужчина опустил его голову себе на плечо, скользнув задумчивым взглядом по приоткрытым губам, из которых вырывалось мирное дыхание, и по опущенным длинным ресницам. Так прошло ещё около сорока минут, после чего их, наконец, пригласили в кабинет, обработав все раны и обследовав на более существенные травмы, которых, к счастью, не оказалось.

***

Попросив у ошарашенных охранников запасной ключ, Себастьян с Сиэлем поднялись на седьмой этаж, наконец-то очутившись дома. Пока Сиэль принимал ванную, прихватив любезно одолженную ему рубашку, Себастьян уже успел сходить в душ, дожидаясь его с ноутбуком в гостиной, окутываемой мягким джазом. Он как раз просматривал список личностей, которые так или иначе были заинтересованы в полном уничтожении семьи Фантомхайв, когда в комнату вошёл Сиэль, устроившись в кресле. Протянув ему чай с печеньем, Себастьян вернулся к прерванному занятию. – И часто эти блюстители порядка смотрят на тебя, как на пришельца? – неожиданно поинтересовался мальчик. – Они, наверно, думают, что я рехнулся. Сиэль вопросительно изогнул бровь, явно ожидая пояснений. – Однажды у меня было жизненно важное совещание, и словно весь мир сговорился против меня: я забыл все документы дома, потерял ключи, а на вахте, где их выдают, никого не было. У этих остолопов, которые должны были дежурить внизу, наступил обед, и они решили засесть у себя в подсобке, которая изолирована от жильцов, потому что там хранится много важных вещей. Мне ничего не оставалось, как в костюме лезть по балконам на третий этаж. Конечно, порвав пиджак, чуть не упав и объяснив выясняющей парочке отношения, что я вовсе не извращенец, а просто потерял ключи, я был крайне зол. К слову сказать, у этой подсобки балкон крайне узкий, поэтому мне пришлось прилипнуть к окну, чтобы не упасть. Когда эти болваны увидели мою перекошенную от ярости физиономию, размазанную по стеклу, то просто впали в ступор. Сиэль издал смешок, медленно отхлебнув горячий чай. – Да ты страшный человек, Себастьян. С усмешкой пожав плечами, мужчина вернулся к ноутбуку, вдруг заметив, что чертёнок с наслаждением прикрыл синие глаза, вслушиваясь в прекрасный голос Эллы Фицджеральд. – Неужели я подсадил тебя на джаз? – Довольно неплохая музыка, – небрежно отозвался Сиэль. – Она словно наркотик. Однажды я случайно забрёл в один джазовый бар и после хожу туда каждое воскресенье. Если захочешь, я возьму тебя с собой. Дивное место. – Я подумаю. Качнув головой, словно говоря «как знаешь», Себастьян ещё раз пробежался глазами по небольшим анкетам, осторожно откинувшись на спинку дивана. – Внушительный список. – Не по зубам? – Я этого не говорил. Просто заранее предупреждаю об огромных трудностях и риске. Сиэль махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. – Я не остановлюсь ни перед чем, пока тот, кто сделал с нами подобное, не узрит ад. А если ты намекаешь на то, готов ли я расстаться с жизнью, то да, готов. Она, в общем-то, не представляет собой что-то такое, ради чего стоит бороться. – Повертев пустую чашку в руках, Сиэль неожиданно вскинул голову, уверенно взглянув на Себастьяна, наблюдающего за ним. – Что ты чувствуешь, когда убиваешь? – Я? – мужчина усмехнулся, сложив руки на груди. – Если ты спрашиваешь про нынешнее время, то ничего. Совершенно. По сути, человек всё то же животное, борющиеся за территорию и выживание. Моральные устои рано или поздно стираются, если вообще когда-то были. А с какой целью ты интересуешься? – Жизнь – это битва, и надо готовиться к ней с самого детства. – Моруа? – Он самый.