Nullum mendacium

Развалившись на кровати в позе морской звезды, Сиэль вот уже полчаса не мог заставить себя подняться, чтобы спуститься завтракать. Произошедшее прошлой ночью напоминало о себе мерзкими остатками сна и потревоженными воспоминаниями, которые точно жвачка, прицепившаяся к подошве ботинка, вызывали отвращение, скручивающее живот. Вытянув правую руку, Сиэль задумчиво оглядел аккуратное запястье, через которое, словно, проникали лучи весеннего солнца, раздумывая над тем, что всего пару часов назад эти пальцы нажали на спусковой крючок, лишив человека жизни. Хотя человека ли? Весьма сомнительно. Мук совести не было. Совсем. «Всё позади» – сказал Себастьян и отчасти был прав: тот ад действительно остался позади, а те, кто его породил, за это поплатились. Сиэль мягко улыбнулся, прикрыв глаза. Настроение значительно поднялось, и даже воспоминания начали казаться неясной дымкой. Обведя взглядом комнату Себастьяна, которую заливал солнечный свет из-за распахнутых гардин, мальчик принялся лениво подпевать джазу, неизменно доносившемуся из кухни: «Come away with me we`ll kiss on a mountaintop». – М-м-м, я очень рад, что тебе нравится музыка, но пора завтракать. Поцелуи на горной вершине, конечно, не обещаю, но вот трюфельный торт и шахматное печенье тебя уже давно дожидаются. Ну что за удивительное сочетание: «трюфельный торт и шахматное печенье»? Лениво задрав голову, Сиэль взглянул на Себастьяна, который стоял в дверном проёме с ироничной улыбкой. Стоило только провести внутренний диалог с собой, и настроение, столь свойственное легкомысленной весне, завладело всем телом, поэтому мальчик лишь лениво потянулся и, закинув ногу на ногу, пробурчал что-то маловразумительное. Подавив тяжёлый вздох, Себастьян прошаркал тапочками к кровати и, подхватив неожиданно тяжёлую тушку, понёс её на кухню, в то время как она лениво растеклась на его руках, ехидно сопя в шею. – Согнулся аж весь, – злорадствовал Сиэль, невольно вдыхая изумительный запах не то тела, не то духов. – Попробуй только уронить, я тебя за собой потяну. «Покажите мне, пожалуйста, того, кто сказал, что дети – это цветы жизни. Этот человек либо святой, либо идиот». Усадив Сиэля за стол, Себастьян поставил перед ним печенье, торт и латте, отчего тот невольно вскинул брови, тут же приступив к удовлетворению своего желудка. Насмешливо наблюдая за ним, мужчина сделал глоток крепкого кофе. – Может, хочешь чего-нибудь серьёзного? – Потом. – Как самочувствие? – Если не считать лёгкой головной боли, то всё нормально. – Тебе снятся кошмары. Может, следует обратиться к психиатру? – Кошмар – это моя жизнь, Себастьян. Тут никакой психиатр не поможет. Кстати, ты тоже выглядишь не выспавшимся. – Ты постоянно что-то кричал во сне и так брыкался, что пару раз чуть не слетел с кровати, – задумчиво проговорил мужчина, смотря в окно, и, кажется, думая о чём-то своём. Замерев с поднесённой к губам кружкой, Сиэль нахмурился. Остаток ночи помнился ему весьма смутно. – Так ты спал рядом со мной? Себастьян повернулся к мальчику и поморщился. – Вечно вы, подростки, любите всё переворачивать с ног на голову. Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие успокаивать тебя и перехватывать, прежде чем ты разобьешь себе лоб, то нет, не доставляет, но, тем не менее, я это делаю, хотя и плохо понимаю зачем. Прежде чем кидаться на человека с вилами, разберись – желает ли он тебе зла, как ты привык обо всех думать. Допив кофе, Себастьян поднялся и, уже выходя из кухни, кинул через плечо в своей привычной манере: – Мы немного опаздываем, так что, надеюсь, ты успеешь быстро собраться.

***

Сидя в машине и дожидаясь Себастьяна, Сиэль дёргал несчастную ручку бардачка, размышляя над тем, что мужчина сказал ему утром. Чего он добивается, чёрт побери?! Какие мотивы им движут? Такие, как он, даже лишний раз пальцем не пошевелят ради кого-то другого. «Любые человеческие отношения и действия строятся на сплошной выгоде». Вот именно, Себастьян, ты сам это сказал. Тогда к чему все эти позы оскорблённой добродетели? Будто без этой мнимой заботы, от приторности которой сводит скулы, я не выполню свою часть сделки. Выполню. Просто потому, что мне необходимы твои связи и умения. Видишь? Сплошная выгода, как ты и сказал. Ради этого я не строю из себя чёрт знает что». Устало откинувшись на спинку сиденья, Сиэль закрыл глаза. Самое мерзкое заключалось даже не в том, что Себастьян плёл какие-то интриги (искренняя забота, как же!) и даже не в том, что Сиэль пока не знал ради чего. Самое мерзкое заключалось в том, что в бескорыстность этих действий вдруг захотелось поверить. Подумать только! Похоже, он действительно сходит с ума. – Ты случайно не заснул? – ворвался в сумбур мыслей насмешливый голос. Резко повернув голову, Сиэль удивлённо воззрился на Себастьяна, который укладывал большой букет алых роз на заднее сиденье. – А это ещё зачем? – растерянно поинтересовался он, после некоторого молчания. – Помнишь, ты пристыдил меня по поводу того, что я не ношу покойникам цветы? Ну вот, твоя проповедь была услышана, – усаживаясь на водительское сидение и заводя мотор, ответил Себастьян. «Нет, и вы ещё удивляетесь возросшей детской жестокости. Вот разве нельзя не юлить и говорить нормально? Но нет же, я же Себастьян, я хочу изрекать глупые фразочки и действовать всем на нервы». – Церковь тоже, знаешь ли, не поощряет убийства, но я что-то не заметил, чтобы ты сокрушался по этому поводу. – Ты прав, но нужно начинать с малого. Например, молитва перед едой. Поддержишь меня? Сиэль повернулся к усмехающемуся Себастьяну, состроив такое же лицо. – Обязательно, только не забудь купить молитвенник. – И чтобы я без тебя делал? – Предавался греху и разврату? – Какой кошмар.

***

«Так вот какой джазовый бар он тогда имел в виду» – подумал Сиэль, стоя перед ни чем не примечательным подвальчиком с неоновой вывеской «Jazz bar». – Выше нос, – доставая букет, с улыбкой сказал Себастьян, заметив его скептический взгляд, оглядывающий сие «дивное место». – Внутри всё иначе. – Зачем ты меня сюда привёз? – Сегодня выступает великолепная певица. Это лучше, чем сидеть дома, согласен? Сиэль лишь пожал плечами, и они устремились внутрь. Сказать, что там всё было иначе, значит не сказать ничего. Бар представлял собой погружённое во мрак помещение, стены которого пестрили виниловыми пластинками и портретами великих джазовых исполнителей с краткой историей их успеха. На пути к единственному свободному столику, огибаемому небольшим диваном, Сиэль даже заметил выполненную во весь рост чёрную фигуру неизвестного музыканта, с упоением играющего на саксофоне, но разобрать, из чего она сделана, не позволял слабый индиговый свет, служивший освещением всего бара и обволакивающий, точно дым, круглую сцену. Мягкая музыка ненавязчиво поглощала собой все звуки, поэтому шаги подошедшей официантки, Сиэль, мучающейся выбором, не услышал. Сама же девушка, улыбнувшаяся и кивнувшая головой на фразу Себастьяна «мне как обычно», терпеливо замерла, ожидая, пока мальчик сделает заказ. – Скажи мне, что ты хочешь, и я помогу тебе с выбором, – послышался бархатный голос из мрака, подёрнутого слабым светом. – Что-нибудь из горячих блюд. – Вот, например, рис «по-индийски»… – Себастьян полистал меню, – или антрекот по-бретонски. Спустя небольшой промежуток времени им подали заказ. Заверение Себастьяна по поводу того, что в данном баре не только прекрасная музыка, но и кухня, оказалось правдивым: Сиэль с наслаждением ел принесённое ему блюдо, слушая соул-джаз афроамериканца, играющего на саксофоне. До чего странные повороты порой делает судьба. Совсем недавно, не видя ничего кроме белых стен, с отвалившейся штукатуркой, да мерзких лиц сатанистов, он только и думал, как выжить, не сломаться и выкарабкаться из окружающего его ада, а уже сегодня жизнь словно бы вернулась на старую орбиту. Но долго тешиться иллюзиями нельзя, иначе реальность сломает тебя слишком быстро. – Не хочешь обговорить условия? Себастьян тихо рассмеялся. – У меня такое чувство, что я на работе, – признался он. – Что за условия? Сиэль пожал плечами, поглощая мятный коктейль через трубочку. – Я хочу, чтобы шахматные фигуры, наконец, приняли свои законные места. С твоей стороны часть моего договора уже выполнена, теперь твоя очередь сделать ход и сказать, чего ты хочешь от нашей сделки. «М-да, он что, совсем не способен расслабляться? Такое ощущение, будто предложил человеку, которого вот-вот повесят, выпить чашечку чая». – Значит, ты готов принять всё, что я пожелаю? – с насмешливым интересом поинтересовался Себастьян, скользя по хрупкой фигуре изучающим взглядом. – Только в пределах разумного, – осадил его Сиэль. – Что ж, – Себастьян закинул ногу на ногу, взглянув на мальчика, который с мрачной иронией отметил про себя, что для картины «Заключаю сделку с Дьяволом» ему не хватает только росписи кровью. – Ты станешь моим помощником. Моими глазами и ушами, поскольку я не всегда могу то, что сможешь ты. С моей помощью, разумеется. Понимаешь, Сиэль, ребёнок, – при этих словах мальчик недовольно поморщился, – никогда не падёт под подозрение. Люди слишком уверены в его беззащитности и невинности, на чём мы с тобой сыграем. Ты красив, а внешность имеет огромное психологическое воздействие, умён и хитёр. Естественно, без подготовки я никуда тебя слать не буду. Чего я, собственно говоря, хочу, спросишь ты. Отвечаю. Ты будешь моим шпионом в извечной борьбе людей, задействованных в сфере бизнеса. Иногда подслушивать, иногда воровать, иногда отвлекать – что потребуется. Разумеется, я всегда буду рядом в случае чего. – Ты ведь изначально брал меня с этой целью, да? – усмехнулся Сиэль, помешивая трубочкой коктейль. – Увидел и решил, что я отлично подхожу на эту роль, а впоследствии только в этом и убедился? – Верно, – не стал отнекиваться Себастьян. – Как ты успел заметить, я не занимаюсь благотворительностью. – О, в этом можешь не сомневаться. Вот только вопрос: не прихлопнут ли меня твои толстеющие дяди до того, как я успею совершить то, ради чего ввязался во всё это? – Сложив руки на столе, словно примерный ученик, Сиэль слегка подался вперёд, с усмешкой на губах и требовательностью во взгляде смотря на Себастьяна. – Об этом можешь не беспокоиться. Я не позволю им притронуться к тебе. Удовлетворённый ответом, Сиэль откинулся на спинку диванчика, скользнув любопытным взглядом по красивому лицу, которое как нельзя лучше вписывалось в игру «идеальный образ». – А что если я захочу обнародовать твои махинации? – Ты этого не сделаешь, – улыбнулся Себастьян. «Ставлю двадцатку, что этот тип родился раньше наглости и самоуверенности». – От чего такая уверенность? – изогнул бровь Сиэль, сложив руки на груди. – Ну, во-первых, тебе это попросту не нужно, во-вторых, доказать это крайне сложно, а в-третьих, мы похожи, и даже отрицая это, ты понимаешь, что я прав. «Нет, пожалуй, тридцатку, и добавлю ко всему вышеперечисленному жуткую невыносимость и самовлюблённость». – Ты всегда такой обнаглевший? – Сиэль озвучил свои мысли вслух. – А ты всегда такой очаровательный, когда злишься? Прелестной растерянности, плавно переходящей в гнев, не дал вырваться голос ведущего, оповестивший, что на сцену выходит несравненная Шарлотта Белл. Сиэлю было крайне любопытно, что же эта за певица, поэтому он с готовностью повернулся к сцене, освещённой сапфировым светом, сквозь который в скором времени прорезалась изящная фигура, облачённая в чёрное вечернее платье. Заправив за ухо прядь коротких волос, Шарлотта взяла руками, облачёнными в длинные перчатки, вокальный микрофон, и запела. Красивый голос с хрипотцой, окутавший бар, вскоре переплёлся со стенаниями саксофона, обволакивая слушателей, точно мех. Прикрыв глаза и лениво потягивая коктейль через трубочку, Сиэль вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится мир Себастьяна, который точно огонь для мотыльков: опасный и манящий. Он словно изживал из тела инстинкт самосохранения, заставляя чувствовать окружающую действительность так, словно это же тело сплошной оголённый провод. Занятый мыслями, Сиэль не заметил, как Себастьян встал с места, чтобы вручить певице букет, когда песня закончилась. – Если ты не против, то мы покинем это дивное место, – возвратившись к столику, сказал он. – Потому что у нас много дел? – ехидно поинтересовался Сиэль. – Именно поэтому. – Давно никто не устраивал для меня столь длительных развлекательных программ. Очень мило с твоей стороны, – отозвался чертёнок, нехотя поднимаясь с диванчика.

***

Переодевшись в более лёгкую и повседневную одежду, Себастьян и Сиэль приехали в парк аттракционов. – М-м-м, – выходя из машины, без особого энтузиазма протянул мальчик. – Давай наперегонки: кто быстрее добежит до розового пони тот и будет первым кататься. – Прекрати язвить, – невольно улыбнулся мужчина, пряча что-то в карман кофты. – Я тебя не развлекаться привёз. – Подрабатывать, – восхитился Сиэль. – Будешь и дальше возмущаться – заклею рот скотчем, – направившись к входу в парк, с беззаботной улыбкой сказал Себастьян, подставив лицо ярким лучам солнца. – Руки оторву. Арендовав спрятавшийся в деревьях тир, чтобы никто им не мешал, Себастьян к удивлению Сиэля вручил ему не автомат, а пистолет, указав в какие цели нужно стрелять. – И зачем мне умение владеть оружием? – на всякий случай поинтересовался мальчик. – В целях самообороны, на случай непредвиденных обстоятельств ну и так далее. Пока Себастьян отлучился за напитками и едой, поскольку тренироваться им предстояло не один час, Сиэль пробовал себя в роли стрелка, и если честно, выходило у него не очень. – М-м, или мне изменяет зрение, или ты ни разу не попал? – потягивая молочный коктейль, ехидно спросил мужчина. – А я ведь дал самые лёгкие цели. – Зато я с лёгкостью попаду в тебя, – зашипел Сиэль, гневно дунув на мешающие пряди волос. Нет, ну и кто тут уверенно заявляет, что дети беззащитные создания? Вот, например, один ребёнок, не будем показывать пальцем, уже три раза за день угрожал мне расправой, может, следует пересмотреть приоритеты? С усмешкой развернув мальчика к себе, Себастьян положил большой палец на его нижнюю губу, приоткрыв ротик, и когда Сиэль растерянно подался этой нехитрой махинации, вложил туда большой кусочек шоколадки, после чего вновь развернул хрупкое тело к целям. – Ну вот и всё, – тёплое дыхание ударилось об ухо, – следующий перерыв будет только тогда, когда я увижу достойные попадания. Обхватив руки мальчика, державшие пистолет своими руками, Себастьян прицелился и выстрелил. Лёгкое вздрагивание при этом не укрылось от взгляда мужчины, поэтому он добавил: – Сиэль, когда ты стреляешь в живого человека, то в первую очередь должен представлять на его месте мишень. Обычную мишень и ничего более. К концу дня, когда солнце клонилось к закату, мальчик мог похвастаться неплохими результатами своего труда и похвалами сладкоежки-учителя, который за время обучения успел выпить два больших молочных коктейля и съесть упаковку кокосовых бисквитов, из-за чего в голове Сиэля рождался резонный вопрос: как Себастьян умудряется сохранить идеальную фигуру и не заработать себе сахарный диабет? В этот же момент фантазия мальчика щедро подбросила ему картинку, как пальцы-шпикачки мужчины тянутся к очередному пончику, и он невольно рассмеялся, чем несказанно удивил объект своих издевательств. – Вот скажи, – сидя на прилавке тира и поглощая пирожные, начал Сиэль, невольно улыбаясь лучам солнца, которые просачивались сквозь кроны деревьев, умирая за горизонтом, чтобы завтра вновь возродиться в новом дне. – Как ты докатился до такого? Себастьян, в это время стрелявший по мишеням, чтобы, как он выразился, не забыть элементарного, невольно рассмеялся. – О чём ты, мой тактичный и добрый мальчик? Не обращая внимания на неприкрытый сарказм, Сиэль с набитым ртом продолжил, неторопливо махая свешанными ногами. – Ну, как ты стал бизнесменом, убийцей, нахалом?.. Отложив пистолет, Себастьян с улыбкой взглянул на мальчика и, встав напротив него, так, что их лица были всего в паре дюймов друг от друга, от чего дыхание Сиэля слегка участилось, протянул руку, бережно стерев с щёчки заварной крем. – Свинюшка, – ласково промурлыкал Себастьян, тут же со смехом увернувшись от удара. – Кхм, – одёрнув футболку и пытаясь вернуть привычное хладнокровие, которое сейчас безжалостно нарушалось прелестным румянцем, расцвётшим на щеках, кашлянул мальчик, невозмутимо поинтересовавшись: – Ну так что? Или это святая тайна? – Тайна? Да нет, – усмехнулся Себастьян, у которого неожиданное любопытство Сиэля вызывало невольную улыбку. – Меня избивали в школе, и я поклялся себе быть сильным, чтобы показать всем, что я могу. Встретив на себе удивлённый взгляд мальчика, мужчина невольно рассмеялся. – Ладно-ладно, шучу. Моя история не похожа на что-то героическое и красивое. У меня была благополучная богатая семья, но с детства во мне жил бунтарь, и я сбежал из дома, прибился к старшим ребятам и в совершенстве освоил умения убийцы. Как ни странно, эта жизнь нравилась мне намного больше, и вскоре отделившись от банды с одним парнем, ставшем мне другом, основал бизнес, а где бизнес там и интриги, и убийства. Заметив задумчивый вид Сиэля, который рассматривал носки своих кроссовок, Себастьян склонил голову на бок, слегка усмехнувшись. – Прости, малыш, но я не герой из сказки с какой-то возвышенной целью. Удивительно, но Сиэль даже не огрызнулся, только, наконец, поднял голову, пристально взглянув на Себастьяна своими большими сапфировыми глазами, и столько осуждения было в этих глубоких глазах, что мужчина удивлёно вздёрнул бровь. – Неужели бросив родителей, ты даже не задумался о них? – чуть хрипло спросил мальчик, вцепившись пальцами в прилавок так, что побелели костяшки. – Малыш… – с лёгкой улыбкой выдохнул Себастьян, придерживая пальцами чёрную прядь, которой намеревался играть ветер. – Ладно, – Сиэль резко отвернул голову к деревьям, за которыми уже скрылось солнце. – Это твоё дело. Вырвалось, – спокойно произнёс он, словно коря себя за проявление ненужных эмоций. Полуулыбнувшись, Себастьян подошёл к мальчику и, сняв его с прилавка, направился к машине, невольно зарывшись носом в пепельные волосы, которые ветер бросал ему в лицо, наполняя воздух запахом вишни. – Я очень по ним скучал, Сиэль, – тихо сказал мужчина. – Тогда ты идиот, – прошептал в его шею мальчик. – Знаю, – усмехнулся Себастьян. – Наверное, пока люди не найдут ответа на вопрос, что такое подлинное счастье, они будут убивать и грабить друг друга, уверившись в свою ничтожную иллюзию. – Мерзко. – Согласен, но мы всего лишь заблудшее стадо, глупо корить овец за отсутствие пастуха. Когда Себастьян усадил Сиэля на заднее сиденье, мальчик заглянул ему в глаза с пугающей серьезностью. – А я-то думал, что ты как и я уверился в гибель человечества, – криво усмехнулся он. – Я вовсе не проповедник, но видел немало судеб, и на основе этих наблюдений могу вынести такой вердикт. – И понимая всё это, ты продолжаешь убивать. – Потому что я не филантроп, а эгоист, – улыбнулся Себастьян, сидя на корточках перед Сиэлем и уже собираясь коснуться его щеки, но, осёкшись, слегка склонил голову на бок, от чего мальчик испытал укол разочарования, тут же одёрнув себя. Что ещё за разочарование?! – Ты противоречишь себе, – усмехнулся Сиэль, скользя васильковыми глазами по красивому лицу. – Малыш, ты заставляешь меня пускаться в новые дебри философии, – рассмеялся Себастьян и, встав, глянул на стремительно чернеющее небо. – Не против, если я тебя ещё кое-куда прокачу? Получив в ответ пожатие плечами, мужчина завёл машину, рванув с места.

***

Полностью погружённый в свои мысли, Сиэль не сразу заметил, что они подъезжают к набережной Виктории, огни которой весело играют на ночном покрывале, окутавшем город. – Набережная? – оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, удивлённо спросил мальчик. – Я подумал, что здесь отличное место для обсуждения наших последующих действий. – Последующих действий…И когда же я заступаю на пост? – Послезавтра. У нас день на подготовку. – Не слишком ли это опрометчиво? Несмотря на все мои таланты, без достаточных умений я могу попасть впросак. – Я всё понимаю. – Машина притормозила, и Себастьян вынул ключ из зажигания. – Но наш клиент устраивает званый вечер послезавтра, и, хочу заметить, что это бывает крайне редко, а именно дома у него хранится то, что мне нужно. – Чувствую себя подсадной уткой, – прошептал Сиэль, открывая дверь и выходя на улицу. Ночной воздух тут же ударил в лицо приятной свежестью, щекоча оголенную кожу морозными касаниями. – Не стоит считать меня таким плохим учителем, – устремляясь вдоль набережной, улыбнулся Себастьян. – Всё пройдёт хорошо. – Если нет, то я обязательно покажу учителю, как умею стрелять. Развернувшись и пойдя задом наперёд, мужчина склонил голову на бок, глядя с улыбкой на мрачного Сиэля. – Ты когда-нибудь улыбаешься, мистер бука? – Иди нормально, – отозвался мальчик, скользя взглядом по чёрной глади, в которой плескались огоньки-рыбки, отбрасываемые фонарями. – А то упадёшь в воду, а я тебя спасать не намерен. Присев, так что от неожиданности Сиэль врезался в него, одарив прелестным изумлением, Себастьян по-детски улыбнулся, от чего мальчик испытал лёгкий укол нежности, распространившийся болезненным жжением по венам. – Злюка. – Не замечая явного замешательства Сиэля, мужчина заключил его лицо в ладони, и когда большие глаза, казавшиеся сейчас морскими глубинами из-за тьмы, накрывшей Лондон, устремились на него с несвойственной им беззащитностью, с улыбкой растянул щёчки в стороны, тут же услышав яростное мычание. – Чего ты вообще пристал к моим щекам?! – отпрянув, раздражённо поинтересовался мальчик. – Просто они похожи на кошачьи лапки, – с беззаботным смехом отозвался Себастьян. – Идиот, – буркнул Сиэль, намереваясь ударить его. Так они и шли: большой ребёнок и маленький старичок, пока до обоих не донёсся приглушенный звук саксофона и хриплый мужской голос, образующие волшебное звучание. – Джаз? – удивлённо спросил мальчик, взглянув на Себастьяна. – Верно, – улыбнулся он. – Идём. Этот бродяга сродни Майлзу Дэвису.* Кто это такой, Сиэль не знал, но покорно поплёлся следом, удивлённо следя за тем, как пожилой мужчина оторвался от саксофона, как только завидел их и, поприветствовав Себастьяна, словно хорошего друга, принял от него деньги, повернувшись к Сиэлю, как только мужчина отлучился из-за настойчивого звонка мобильного. – Вы, должно быть, его брат? – спросил голос с хрипотцой, а у глаз его обладателя пролегли морщины, стоило губам растянуться в улыбке. – Нет. Просто знакомый, – ответил Сиэль и, не сумев перебороть любопытства, спросил: – А вы? – Я? – рассмеялся мужчина приятным смехом. – Всего лишь уличный певец, чей талант неожиданно оценил простой прохожий. – Задумавшись, бродяга закурил сигару, но, спохватившись, тут же её потушил. – Однажды ночью я как всегда выступал здесь. Заработок был небольшой, поэтому увидев, как в шляпу мне упали большие купюры, я несказанно удивился, и удивление моё возросло ещё больше, когда я обнаружил, что кинул мне их всего лишь молодой парень. И знаешь, что он сказал на мою растерянную речь? Сиэль покачал головой. – «Я даю тебе эти деньги вовсе не из-за жалости. Просто я давно не слышал такого замечательного джаза. Было бы плохо, если бы ты умер». – Мужчина хрипло рассмеялся и, взглянув на устремившегося к ним Себастьяна, закурил сигару. – Забавный малый. – Дела улажены. Теперь можно и поговорить, – улыбнулся подошедший Себастьян, увлекая Сиэля на лавочку, находившуюся неподалёку от музыканта, так что пение не заглушало их разговора. – Что от меня требуется? – сразу спросил мальчик. – Адам Ритшер приехал из Америки и основал свой бизнес в Англии, – принялся объяснять мужчина,– нам нужно его «потопить». Поскольку Ритшер уже год не платит налоги, он сам выкопал себе могилу, достаточно выкрасть бумаги, которые хранятся у него в сейфе. Сейф находится в его кабинете. Более подробную информацию и всё остальное я расскажу тебе завтра. Поёжившись от холодного ветра, Сиэль на минуту задумался, а потом кивнул. – Ладно. Его судьба меня мало волнует, но учти: в грязных махинациях я участвовать не собираюсь. – Например? – с улыбкой уточнил Себастьян, снимая с себя длинную кофту, надетую поверх футболки. – Ты прекрасно понял, о чём я говорю. И самое главное – это полная безопасность. Не собираюсь я умирать из-за тебя глупой смертью. – Я уже обещал, что всегда защищу тебя, – после этих слов кофта опустилась на плечи презрительно фыркнувшего Сиэля. – А это ещё зачем? – Ты же весь продрог. – Боже, ощущаю себя, словно девушка на первом свидании, – буркнул мальчик, кутаясь в тёплую кофту, источающую дурманящий запах.

***

Когда машина притормозила около элитной многоэтажки, Сиэль взялся за ручку, но был окликнут Себастьяном, протягивающим ему ключи от дома. – А ты? – растерялся мальчик, подняв глаза. – Ложись спать без меня. Буду поздно. Еда в холодильнике, – с улыбкой ответил мужчина и, проводив презрительно фыркнувшего Сиэля ироничным взглядом, тронулся с места. Бывают такие люди, к которым даже прикоснуться страшно. Непохожие на других, словно хрупкие эльфы из иного мира. Обнимешь – исчезнут. А это, пожалуй, страшнее всего. Их не хочется отпускать: ими хочется наслаждаться, упиваться до сумасшествия. Но приручить их чудовищно сложно – словно они испытывают стойкое омерзение к реальному миру и тем существам, которые его населяют. Поэтому включив джаз, Себастьян мчался на свидание к очередной прекрасной нимфе, изъедаемый жутким желанием, отравляющим душу. Приняв душ, Сиэль послонялся по дому без дела; попытался читать книгу Брэдбери, которая нашлась на книжной полке, но поняв, что совершенно не улавливает смысл прочитанного, устремился к телевизору, но и он не смог надолго привлечь его внимание. Не зная чем себя занять, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящем похищении бумаг, мальчик направился в гостиную и, еле как справившись с патефоном, всё-таки включил тихий джаз, устроившись в мягком кресле цвета шоколада с чашкой чая Даржилинг и пирожными птифур. Вскоре явился Эдуард II*, как гордо именовал его Себастьян, и вальяжно устроившись в кресле с Сиэлем, потёрся о его ноги, явно требуя к своей персоне внимания и ласки. Усмехнувшись, мальчик погладил кота, как неожиданно услышал в прихожей шум, заставивший его насторожиться и сетовать на то, что свой пистолет он оставил в комнате под подушкой. Но долго Сиэлю корить себя не пришлось: в гостиную как ураган ворвались две целующиеся фигуры, и прежде чем ошарашенный свидетель смог хоть как-то отреагировать, одна из них чуть не угодила длинными волосами в его чай. – Эй! – возмущённо воскликнул мальчик, заставив девушку удивлённо повернуть голову, а Себастьяна оторваться от её шеи. – Нашли место! Выпрямившись и притянув растерянную нимфу к себе, мужчина улыбнулся. – Прости, малыш, я думал, ты уже спишь, – и, повернувшись к смутившейся девушке, добавил: – это мой брат. – Очень приятно, – искренне улыбнулась она, протягивая руку Сиэлю, но тот лишь подтянул ноги и, вдохнув аромат чая, буркнул «мне тоже». – Переходный возраст, – пояснил Себастьян растерявшейся девушке и, наклонившись, бережно убрал пряди волос со лба мальчика, по-отечески поцеловав его в молочную кожу. – Не сиди допоздна. – Без тебя знаю, что мне делать, – рявкнул Сиэль. Дышать становилось всё сложнее, словно комната превратилась в пылающий ад. И чёрные фигуры поглотили собой весь свет, будто пресекая любую возможность выбраться из этого омерзительного плена: запаха пота вперемешку с благовониями, похотливого хохота и рук, которые касались всех частей тела. Ужасное чувство безысходности: словно кто-то размахнулся и ударил молотом по хрупкому стеклянному миру, и как бы ты не старался удержать осыпающиеся осколки, они превращаются в нескончаемый дождь, впивающийся в ладони, раздирающий кожу. А мерзкий хохот раздаётся отовсюду, потешающийся над жалкой беспомощностью, упивающийся ею, питающийся эмоциями строптивой жертвы… Проснувшись с отчаянным криком, Сиэль обвёл лихорадочным взглядом комнату, и тьма, казавшаяся мальчику сейчас злейшим врагом, оживила грубые фигуры, заставив его метнуться к пистолету и выстрелить в пустоту. Звон стекла привёл Сиэля в чувство и, отложив оружие дрожащими руками, он лихорадочно вгляделся в тьму, различив разбитый телевизор, после чего медленно перевёл взгляд на часы. Два часа тридцать восемь минут. Рухнув на кровать, мальчик прикрыл лицо руками, чувствуя, как его бьёт озноб, а рубашка мерзко прилипает к телу. Он ненавидел свою слабость до отвращения, но сейчас зияющая брешь в груди разрасталась до невиданных размеров, и тишина, глумившаяся над ним, явственно показывала, что этот мир отобрал у него всех, а смерть, казавшаяся спасением от мучений, была так же далека, как нежная забота, по которой тело и душа изнывали, метаясь день изо дня в страшной горячке. Рваное дыхание вырывалось из груди, а Сиэль всё лежал, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце и пульсирующую горечь в груди от жуткого щемящего холода. Как же невыносимо холодно… Перевернувшись на живот, мальчик уткнулся носом в подушку и взвыл, словно раненый зверь, до боли зажмурив глаза. Как же холодно… Стоя на пороге своей комнаты, Сиэль всё никак не решался сделать шаг вперёд, почти осязая исходящую от темноты опасность и омерзение к себе. Но что, если фигуры из сна оживут и Ад, тот невыносимый Ад вновь замелькает, как калейдоскоп? Что-то мягкое и приятное потерлось о ноги мальчика, заставив его удивлённо опустить взгляд. Два изумрудных глаза уставились на него из тьмы, словно успокаивая, и, когда Сиэль подхватил кота на руки, тот удовлетворённо заурчал, будто бы довольный, что его поняли правильно. Включив в гостиной свет, мальчик порылся в ящиках Себастьяна и, отыскав коньяк «Пьер Круазе» налил его в чай, забравшись с ногами в кресло и отхлебнув, попытался успокоить метавшиеся в голове мысли. Эдуард II больше не раздражал Сиэля, напротив, кот словно чувствовал его душевное состояние и всё время находился рядом, заслужив тем самым тёплую благодарность в виде торта. Алкоголь в скором времени приятно подействовал на расшатанные нервы, поэтому придя в себя, мальчик сходил в комнату за папкой и пистолетом, а затем устроился в гостиной на удивительно мягком ковре с новой порцией чая с коньяком. Эдуард II присел рядом с папкой, внимательно рассматривая мелькающие лица: первыми шли все знакомые семьи Фантомхайв, вторыми подозреваемые, а третьими – имеющие серьёзные мотивы для убийства. Услышав какой-то шум, Сиэль отвлёкся от построения логических цепочек и усмехнулся: – Кажется, явился твой неугомонный хозяин. Эдуард II беспокойно мяукнул, да и сам мальчик насторожился, поняв, что звуки слышатся на втором этаже. – Гости?.. – вздёрнул бровь Сиэль, и, медленно подобрав пистолет, бесшумно вышел из гостиной, предварительно заперев кота. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, а липкое чувство сдавило живот, но природная храбрость и алкоголь давали о себе знать, поэтому мальчик тихо подобрался к лестнице, прислушиваясь к малейшему шуму, и, так же беззвучно преодолев её, медленно двинулся по направлению к комнате, из которой исходил звук – к кабинету Себастьяна. Приоткрытая дверь отбрасывала полоску света в тёмный коридор, будто приглашая войти. Подобравшись к ней, Сиэль резко дёрнул за ручку, направив пистолет на мужчину, чьё лицо скрывала тряпичная маска. Вор, копошащийся в рабочем столе, резко поднял голову, и красная папка в его руке заставила мальчика нахмуриться, ведь это было полное досье, собранное Себастьяном на всех личностей, имеющих честь поселиться в его списке подозреваемых. – Положи папку и встань к стене, иначе я выстрелю, – со сталью в голосе приказал Сиэль, стоя в одной рубашке с вытянутыми руками, в которых был пистолет. Мужчина принялся медленно класть папку, но вдруг сорвавшись с места, оттолкнул мальчика, бросившись прочь. Вскочив и поморщившись от боли, Сиэль кинулся следом, намереваясь выстрелить вору в ногу, чтобы обездвижить его, но мужчина ловко ушёл за поворот, и пуля угодила в руку, что впрочем, не сделало погоды. Чуть было не слетев с лестницы, мальчик кинулся к распахнутым дверям, одержимый идеей поймать неожиданного гостя – ведь папка могла понадобиться только убийце, а значит, посредник мог знать кто он. Улица встретила Сиэля яростным ливнем, но поколебавшись всего секунду, он бросился следом за мужчиной, подскальзываясь на мокрой земле, откидывая волосы, прилипшие к лицу. Бешеный ритм города вскоре перекрыл все ощущения и, не обращая внимания на камни, стекло, рубашку, принявшую форум тела и мешающую быстрому бегу, Сиэль мчался сквозь чёрную пелену дождя за стремительно удаляющейся фигурой. Огни города, миллиарды звуков смешались в одно размытое пятно, собственное сбивчивое дыхание заглушало всё, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, но мальчик продолжал погоню, несмотря на то, что сбил ноги в кровь и запросто мог угодить под машину, настолько он погрузился в мир ощущений, забыв об осторожности. Дожидаясь лифта, Себастьян удивлёно поглядывал на капли крови на безупречном кафеле, и нехорошее предчувствие закрадывалось в душу, рождая злобный вопрос: где пропадают ослы-охранники? Поднявшись на седьмой этаж, мужчина невольно выдохнул, когда увидел широко распахнутую дверь собственной квартиры и, ворвавшись внутрь, громко позвал Сиэля, обыскав весь дом, но, так и не обнаружив его присутствия, кинулся на улицу. Жуткое напряжение миллиардом молоточков стучало по вискам, пока он бежал, ориентируясь на размытые дождём следы, освещая себе путь телефоном. Отчего-то он безумно боялся за мальчика, и этот страх неизвестности противно сдавливал живот, а весь мир сейчас, казалось, ужасно действовал на нервы. Завидев вдалеке хрупкую фигуру, словно призрак маячившую в ночи, Себастьян сначала не поверил глазам, но потом, различив в ней Сиэля, устремился к мальчику, вскоре настигнув его и резко схватив за руку, развернул к себе. – Себастьян?.. – удивился Сиэль, опустив пистолет. – Какого чёрта ты делаешь?! – злобно спросил мужчина, хорошенько встряхнув хрупкое тело за плечи. – Кто-то пробрался в твой кабинет и забрал папку с досье. Понимаешь?! Это был посланник от убийцы моих родителей! Вмиг растеряв всю злобу, Себастьян заглянул в лицо Сиэля, искаженное отчаянием, оглядел хрупкую фигуру, сотрясаемую холодом и, остановившись на тонких пальцах, яростно сжимающих пистолет, резко притянул мальчика к себе. – Идиот, – устало выдохнул он, – тебя же убить могли. – А меня и так убьют, – прошептал Сиэль, невольно уткнувшись носом грудь Себастьяна, продолжающую источать сладкий запах. – Просто сначала я отомщу. – Терпи, – сказал Себастьян, когда Сиэль невольно вздрогнул, и хмуро оглядев израненную ступню, подул на то место, откуда он только что извлёк стекло. Они сидели в залитой светом гостиной, одетые в сухую одежду. Поскольку мальчик наотрез отказался ехать к врачу, Себастьян принялся сам обрабатывать ему раны и вытаскивать всё то, что угодило в ноги при преследовании. – Быстро ты вернулся, – усмехнулся Сиэль, склонив голову на бок. – Чувствовал, что ты что-то натворишь, пока меня нет, – с непривычной серьёзностью ответил мужчина, положив ногу мальчика к себе на колено и перебинтовывая ступню. Сиэль дёрнул плечом, отвернув голову. – Я мог узнать убийцу, – глухо ответил он. – Конечно, – откровенная усмешка искривила губы Себастьяна, – а ещё попасть под машину, заполучить пулю или заражение. – Послушай, – сухо отозвался Сиэль, – я не вещь, чтобы ты мной распоряжался. Нас связывает только договор. Поверь, свою часть я выполню, можешь так не беспокоиться. Подняв голову и сверлив мальчика холодным взглядом, Себастьян повёл носом и нехорошо прищурился. – Да ты пьян. – И что? – с вызовом ответил Сиэль. Отрезав ножницами ненужную часть бинта, мужчина поднялся и, подхватив мальчика на руки, куда-то пошёл, не обращая никакого внимания на требования немедленно поставить его и яростное брыкание. Преодолев лестницу, Себастьян вошёл в ванну и, включив холодный душ, усадил под него Сиэля, придерживая хрупкое тело, которое остервенело вырывалось из его плена. Лишь только тогда, когда мальчик почти сорвал голос и начал кашлять, Себастьян смилостивился и, укутав его, всего дрожащего в полотенце, направился в комнату за сухой одеждой. Он был ужасно зол, поэтому даже хрипло дышащий в его грудь Сиэль не вызывал в нём чувства сожаления. – Тебе снова снился кошмар? – переступив порог комнаты, удивлёно спросил Себастьян, заметив простреленный телевизор и подушки с одеялом, находившиеся в ужасном хаосе. – Да, – нехотя ответил Сиэль, сжав между тонкими пальцами послушную ткань рубашки и продолжая сопеть. И снова эта болезненная нежность, отравляющая тело, распространилась по венам, рождая чувство вины за то, что оставил столь хрупкое существо одного. Но ведь он не нянька, ведь он не клялся защищать. – Прости, – наклонившись, Себастьян поцеловал Сиэля в лоб, и, когда мальчик слегка высвободил лицо, продолжил путешествовать губами по щекам, носу, глазам, в такой момент не замечая столь очевидного: что его хрупкий эльф сам тянется навстречу этим поцелуям, прикрыв пушистые ресницы от тепла, проникающего в саднящую от боли грудь. – Нужно сменить одежду, – словно сквозь вату донеслись до уставшего Сиэля слова Себастьяна. Прошествовав к шкафу, мужчина выудил шорты с футболкой и направился к себе в комнату, где усадил мальчика на кровать, принявшись расстёгивать пуговицы ночной рубашки, прилипшей к телу, но Сиэль опустил голову, чтобы не было видно зардевшихся щек, и отвёл руки Себастьяна. – Я сам. – Хорошо, – мужчина поднялся, собираясь уйти, но у дверей его окликнул голос мальчика: – Куда ты? – прозвучал вопрос, заставивший Сиэля искривить губы в немом презрении к себе и, опустив голову, продолжить медленно расстёгивать пуговицы, словно говоря «вырвалось, забудь». – Я не уйду, – улыбнулся Себастьян, от чего мальчик скривил губы ещё больше. – Просто сделаю тебе горячее шоколадное молоко и принесу печенье. Когда послышались удаляющиеся шаги, Сиэль натянул на себя сухую одежду, сражаясь с жутким изнеможением и, коснувшись холодными пальцами пылающего лица, зарылся ими в волосы, пытаясь заставить себя встать и уйти, но словно насмехаясь, воображение щедро подбросило ему мужские фигуры в сатанинских плащах, болезненно искривив лицо. – А вот и я, – улыбнулся Себастьян, протягивая Сиэлю поднос с печеньем и молоком. – Ты ужасно бледный, не простудился случайно? – Нет, – вяло отозвался мальчик, с наслаждением потягивая шоколадный напиток. – Просто устал, вот и всё. Взобравшись на кровать, Себастьян откинулся на огромную мягкую подушку, утопая в ней. – Наверное, посещение званого вечера придётся отменить, – задумчиво произнёс он. – Не нужно. Я в порядке. – Уверен? Когда последовал кивок, Себастьян улыбнулся, слегка подавшись вперёд. – Сиэль, иди ко мне. Прежде чем мальчик смог хоть как-то на это отреагировать, мужчина бережно притянул его к себе, устроив между ног. – Что ты?.. – покраснев как спелая вишня, ошарашено прошептал Сиэль. – Успокойся, – улыбнулся Себастьян, отставив поднос, и натянув пуховое одеяло, слегка обнял мальчика за живот. – Ты ужасно вымотанный, поэтому просто расслабься и спи. Поколебавшись, Сиэль устало закрыл глаза, заёрзал, и, опустившись чуть ниже, так, чтобы лечь головой на обнажённую грудь, мирно замер в тёплых объятиях, и сгустившаяся тьма не казалась уже такой пугающей, а стук капель об окно действовал умиротворяющее на измученное сознание. – Я ведь почти догнал его… Вздох ударился горячим дыханием о макушку. – В нашем деле очень опасно руководствоваться эмоциями, запомни это. Люди привыкают ко всему. Даже убивать. – Стадо, брошенное пастухом, уничтожает друг друга, чтобы выжить? – криво усмехнулся Сиэль и, перевернувшись на бок, поудобнее устроил свою голову на тёплой груди. Погладив мальчика по волосам, Себастьян невольно улыбнулся, сладко промурлыкав: – Хочешь, я спою тебе колыбельную? – Иди к чёрту.