Nullum mendacium

Скользнув взглядом по огромной территории, сплошь заставленной стеллажами с продуктами, но так и не найдя среди снующих покупателей Себастьяна, Сиэль со вздохом покатил тележку вперёд, пожалев в сотый раз о том, что они приехали именно в «Sainsbury's Local», где, кажется, собралось всё население Лондона, желая прикупить что-нибудь съестное. Подобие на обычную семью – так можно было назвать удивительно спокойную неделю после того, как на них устроили охоту по всему городу. Телефон молчал, никто не врывался в дом, а они, набивая желудки стряпнёй Себастьяна, откровенно отдыхали, словно душу каждого не отягощали чужие смерти, а сама она не тянулась за ними по пятам, дыша в затылок. И всё бы хорошо, но Сиэль вдруг начал понимать, что привязывается к такой жизни. К такому нелепому подобию на обычную семью. К такому нелепому образу убийцы-мамочки. Смешно. Чертовски смешно, когда у тебя под подушкой спрятан заряженный пистолет, а ты, затаив дыхание, слушаешь рассказы прислонившегося к твоей кровати Себастьяна, рассеянно перебирая его волосы. Рассказы о людях и городах, в которых он – точно зная, что сейчас тебе этого слышать совершенно не хочется – совсем не упоминает про совершённые им убийства, а лишь описывает свойственную только этому городу атмосферу, необычных людей, так и оставшихся в памяти обрывками фраз, поступков и очаровательной недосказанностью фантома. Смешно, когда Себастьян, чувствуя едва уловимое движение пальцев, поворачивает голову и, удостоверившись, что ты почти уснул, по-отечески целует в лоб, бесшумно покидая комнату, а ты позволяешь всё это из-за странного доверия, хотя он давно дал понять, что без зазрения совести может воспользоваться твоим телом, потому что у таких как он нет моральных принципов. Смешно, когда шансы выжить у тебя почти равны нулю, а один невыносимый тип и по совместительству убийца, неожиданно показывает совсем другую сторону жизни, не обезображенную обшарпанными стенами, в которых только и думаешь, как спастись, захлёбываясь собственной ненавистью и уничтожительным бессилием. И ты вдруг становишься жадным до этой самой жизни, так нелепо и так отчаянно жадным. Смешно, когда твои руки по локоть в крови, а ты всё невольно вздрагиваешь от нежных прикосновений, сбивающих тебя с толку, заставляющих на краткий миг прикрыть глаза, чтобы усмирить ноющую боль в груди от так не вовремя нахлынувших воспоминаний. Смешно, когда мимо тебя пробегают твои ровесники с совершенно беззаботными лицами, а ты, проводив их задумчивым взглядом, уверено шагаешь за стройной фигурой Себастьяна, который, словно всё понимая, улыбается тебе своей холодной улыбкой, позже именно с ней вкладывая в твои руки пистолет для оттачивания навыков. Смешно, когда после тира вы по обыкновению заходите в «Jazz Café», ставшее столь же привычным, как и эпатажный район Камден Таун, где сидя за столиком сокрытым полумраком, ты понимаешь, что тебе нравится такая жизнь, пусть порой она и напоминает дешёвый боевик, а доверие к кому-то – непроходимая глупость, которая непременно приведёт к гибели. Смешно, когда ты осознаёшь, что единственное чудовище, которого ты должен бояться, – это самого себя. Смешно оттого, что до ужаса нелепо. Оттого, что это лишь жалкая подобия, ведь будь вы обычной семьёй, Себастьян, загрузив в машину пакеты с продуктами, не стал бы проверять в бардачке наличие оружия, а ты, присев рядом с ним на переднее сидение, не поморщился бы, поведя плечом, изредка отдающим ноющей болью, словно не позволяющим забыть, что на самом деле твою семью жестоко убили, а тот кто рядом едва ли безопаснее выпущенного из клетки тигра, что готов разодрать любого ради собственной выгоды.

***

Кинув на кровать новую порцию детективов, Сиэль неспешно спустился вниз, пройдя на кухню, где Себастьян, раскрыв все навесные шкафы, с ловкостью жонглёра расфасовывал по ним продукты. – Что у нас сегодня на ужин? – Я решил остановиться на лососе с овощами. Удовлетворённый ответом, мальчик уселся за длинный стол и, выудив из пакета призывно выглядывающую упаковку хлопьев, нетерпеливо раскрыл её, задумчиво наблюдая за действиями Себастьяна, отчего-то казавшимися ему мучительно уютными. Обманчиво домашними. – Сколько раз я тебе говорил не портить аппетит? – вкрадчиво поинтересовалась убийца-мамочка. – Пока всё будет готово, я умру с голоду. – Пока ты будешь есть подобную пищу, то так и останешься полтора метра ростом. Исподлобья взглянув на Себастьяна, который как ни в чём не бывало заваривал ароматный кофе, что заполнил терпким запахом всю кухню, Сиэль с большим трудом подавил в себе желание метнуть в чёрное темечко увесистую чашку. – Зато по моим венам не течёт сахар. – Да что ты говоришь? – насмешливо откликнулся ярый претендент на травму. – А кто в своей кровати по ночам уплетает сладкое за обе щеки, утром отказываясь от завтрака? Такими темпами мне придётся привязывать твою руку к своей, чтобы твоё худое тело не унёс ветер, и мне не пришлось бегать и ловить тебя. Закинув в рот новую порцию хлопьев, Сиэль лениво поднялся со стула и, подойдя к Себастьяну, облокотившемуся о тумбу с чашкой кофе, похлопал его по животу. – Ничего, побегать тебе не помешает. – Желаешь, чтобы я продемонстрировал обратное? Усмехнувшись и прикрыв глаза, Сиэль слегка склонил голову на бок, побуждая длинные пальцы, неспешно зарывшиеся в его волосы, скользнуть дальше лицу. – Уж как-нибудь воздержусь. Себастьян промолчал, но мальчику и не надо было его слышать, чтобы знать, что сейчас он улыбается в своей извечной снисходительной манере, лаская его щёку, даруя лживую заботу, которой можно было сдаться всего на миг, ибо подобное доверие не приведёт ни к чему хорошему. Доверием нужно уметь распоряжаться, а не добровольно вкладывать в руки того, кто потом же тебя им уничтожит. Жаль только, что брешь в броне уже так опрометчиво допущена. Неожиданно заигравший мобильный заставил Себастьяна отнять руку, а длинные ресницы нервно вздрогнуть. Вот, пожалуй, и конец этому лживому спектаклю. Вы же не успели к нему привыкнуть, ведь так, Сиэль Фантомхайв? – Да? Мальчик медленно открыл глаза, внимательно наблюдая за Себастьяном, губы которого растягивались в довольной улыбке по мере разговора. Когда же телефон исчез в кармане брюк, прозвучал нарочито равнодушный вопрос: – Лосось с овощами отменяется? Вишнёвые глаза, устремившиеся на Сиэля, были столь же холодны и пусты, как дуло пистолета, направленное прямо в лицо. А потом Себастьян тихо рассмеялся. И такому смеху, пожалуй, меньше всего хотелось вторить. – Когда мы прибудем в ресторан, закажешь себе всё, что захочешь, – пообещал он, – а пока нам нужно как можно скорее приняться за устранение проблемы. Вот и всё. Занавес в нелепом спектакле. Пора и вам, Сиэль Фантомхайв, вспомнить свою истинную роль в жизни. Вот так, усмехнитесь своему внутреннему демону, безжалостно жаждающему мести, и спокойно произнесите: – Я поднимусь за пистолетом.

***

Набережная Виктории, освещённая многочисленными фонарями из-за опустившегося вечера, была на удивление многолюдна. Стремительно чернеющее небо с кучными облаками – точно пуховая перина – нависло над Лондоном, играя мрачными красками да дразня англичан мелкими каплями. Приподняв чёрный капюшон, почти закрывший его лицо, Сиэль покосился на шедшего рядом с ним Себастьяна. – Я жду. – Ждёшь? – О чём таком важном ты хотел со мной поговорить, раз мы пошли пешком вместо того, чтобы добраться на машине? Улыбнувшись выжидательному взгляду синих глаз, которые в поглотившей Лондон тьме казались ещё ярче, Себастьян смахнул с пепельной чёлки готовые вот-вот сорваться капли. – Я хотел поговорить с тобой о нашей общей проблеме. Точнее, о моём в ней участии. – Театральные паузы ни к чему – я слушаю. «Слегка напряжён и недоволен. Сиэль, тебе претит мысль, что в игре, в которой ты принимаешь непосредственное участие, есть что-то скрытое от тебя? О, не нужно так холодно смотреть, я же говорил, что мне ты можешь доверять. Только мне. Никому больше». – Несмотря на то, что Бертон был не последним кандидатом в твоём списке, я выбрал его не случайно. Мне было известно, что он задолжал этой группировке баснословную сумму, находясь на грани банкротства. И вот, когда его фирма почти терпит крах, Льюис срывается на соревнования. С его стороны было наивно полагать, что подобные люди дадут ему отсрочку, а мои расчёты оказались верны – они действительно пустились по его следу. Ты проверял, причастен ли Бертон к убийству твоей семьи и уничтожению вашей фирмы, я же выслеживал главаря этой самой группировки, который умудрился стать чуть ли не монополистом криминального мира в Швейцарии, а теперь закинул свои щупальца на Англию. Фокус состоял в том, что никто не мог узнать, кем является этот загадочный противник, а притом власть его группировки росла и стала очень мешать мне. Подобное я позволить не мог, а тут подвернулся такой прекрасный случай. Дальше в игру вступила судьба: тот, кого я так старательно выслеживал, не почтил нас своим присутствием, но какого же было моё удивление, когда за вытрясыванием долга, путём убийства двух охранников, я застал людей Батисты. Простое знание того, что к подобному бизнесу в Англии его пристроил влиятельный дядюшка, не чающий в нём души, отлично помогло мне увидеть картину происходящего: как излишнее доверие губит даже столь высоко взлетевшую птицу, не заметившую в любимом племяннике коршуна, ловко отбирающего у неё сначала огромные деньги, а потом и власть. Единственное, к чему я точно не был готов, так это к тому, что требовать долг эта группировка заявится в момент нашего присутствия. – Почему Бертон не рассказал, что у него уже забрали? – изогнул бровь Сиэль, сплетая в голове нити происходящего. – Он рассказал, – улыбнулся Себастьян, – но дело в том, что непосредственно Батиста в вымогательстве не участвовал, а про родство знают единицы. Поэтому вина в пропаже денег пала на нас, отягощённая смертями членов братства. «Просто прекрасно» – так и читалось во взгляде Сиэля. – Из-за этого Батиста помогает нам? Боится, что ты его раскроешь? – Скорее тут двусторонняя сделка. Уничтожение этой группировки выгодно нам обоим. Опережая твой вопрос насчёт Бертона: он был так запуган в ожидании расплаты, что сломался очень быстро, не особо разбираясь, кому вручает часть долга, которую был способен выплатить. Батисте же хватило и этих денег для того, ради чего он всё это затеял. – Он не мог попросить их у дядюшки? – с иронией поинтересовался Сиэль. – Это не тот человек, что станет раскидываться подобными суммами, а она была не малая, могу тебя заверить. Небрежным жестом отбросив со лба мокрые пряди, мальчик поднял голову, устремив тяжёлый взгляд на мрачный небосвод с грозовыми тучами. Вдруг навалившаяся усталость нашла отражение даже в голосе, отчего вопрос прозвучал на удивление равнодушно, контрастируя с тем негодованием, что бурлило в душе: – Так значит, ты собрался уничтожить эту группировку изнутри? – Верно. – Какая мне выгода от ваших игр? – обернувшись к Себастьяну, жёстко поинтересовался Сиэль, не сводя с него пристального взгляда. – Единственное, что я имею: простреленное плечо и ворох новых личностей, желающих моей смерти. – Когда мы внедримся в их братство, то окажемся в самой гуще криминального мира. Разве не это тебе нужно? Подобраться ко всем подозреваемым как можно ближе? Синие глаза, уверенно и холодно взирающие из тьмы капюшона, устало закрылись. – Из-за твоих авантюр я могу погибнуть раньше, чем сделаю это. – Я убью каждого, кто посягнёт на твою жизнь, – с улыбкой пообещал Себастьян, погладив Сиэля по холодной щеке. Мальчик внимательно взглянул на своё персональное оружие, усомнившись на миг, что тогда тем тварям не удалось вызвать того, кому они так фанатично поклонялись. – Ты не всесилен. – Но и они не бессмертны. Сиэль раздражённо фыркнул, мотнув головой. – Безумие. – В нём есть своя толика рациональности. – Поделись, будь добр. – Доверие. Оно имеет и хорошую сторону. – Только что ты убеждал меня в обратном. – Следует видеть грань между выгодой и глупостью. – И какая же она? Себастьян охотно пояснил: – Жизнь представляет собой мозаику из разнообразных игр: политика, криминал, семья… Побеждает тот игрок, что лучше всех осведомлён о правилах и способах ими пользоваться. Теперь возьмём так называемую теорию игр с её главной проблемой – «дилеммой заключённого». Слышал о такой? Сиэль утвердительно кивнул, начиная догадываться, к чему клонит Себастьян. – Значит, ты должен понимать, что обоюдное доверие принесёт нам максимальный выигрыш, а сомнения относительно друг друга – потопят обоих. Всё просто, но от этого не менее важно. В мире, где всем заправляет ложь, доверие становится её главным рычагом. Люди любят, когда им лгут. Красиво, постоянно, даруя лживые надежды и иллюзии. А если ты этого не будешь делать – тебя возненавидят. – Потому что правда уродует, Себастьян, – Сиэль пожал плечами с невесёлой усмешкой. – Однако относительно себя ты придерживаешься иной тактики, – не сумел сдержать улыбки мужчина. – Я не тот, кто строит какие-то иллюзии и мечты относительно своей жизни. Впереди показался обманчиво скромный ресторан «Rules», снаружи больше всего походящий на паб, освещённый сверху небольшими прожекторами, выглядывающими из-под кадок с цветами. Но стоило войти внутрь и всё преображалось, словно старая Англия, времён королевы Виктории, возрождалась из праха: полукруглые диванчики и стулья, обитые красным бархатом, вместе с приглушённым светом маленьких светильников делали ресторан необыкновенно уютным, заставляя позабыть суету современного Лондона. Что же до всевозможных украшений, то их обилие просто поражало: военные трофеи, миниатюрные картины наряду с холстами в массивных рамах, казалось, заполнили собой все свободные места на стенах, порой уступая их бюстам в нишах. – Вы бронировали столик? – вежливо поинтересовался пожилой метрдотель, стоявший в холле. – Да, Уильям Сомерсент. Мимолётный взгляд в блокнот с эмблемой ресторана и они уже следуют к сервированному столику с белой накрахмаленной скатертью, за которым их дожидается тот, кто – по пояснению Себастьяна – «не любит светиться». – Отдохнули? – насмешливо поинтересовался Батиста, как только мужчина чинно удалился. – Не представляешь как, – в тон ему отозвался Себастьян, с любопытством листающий меню. Довольно скудновато, но что ещё ждать от истинно английской кухни? – Давненько наша жизнь не была столь спокойна. – Что ж, скоро спокойствие вам будет только сниться. Всё прошло как по маслу, – итальянец нехорошо улыбнулся, и игривые блики света прыгнули в его глаза, оживляя чёрные бездны. – За это можно выпить, не находишь? Надеюсь, малышу можно? Резко подняв острый, как лезвие, взгляд от меню, и встретившись со смеющимся взглядом Батисты, направленным на него с нескрываемым любопытством, Сиэль изогнул губы в холодной усмешке. – Малышу можно намного больше, чем вы думаете. Пауза, воцарившаяся на секунду, была прервана тихим смехом, разлившимся над столиком. – Михаэлис, вы друг друга стоите. Я-то думал, кого так сильно он мне напоминает. – Не имею ни малейшего представления. – М-да? Помнишь, сколько пуль я из тебя вытащил? Две. И в тот момент я молился, чтобы четырнадцатилетний самоуверенный мальчишка, истекающий кровью, не умер у меня прямо на руках. Сиэль удивлённо повернулся к Себастьяну, но тот лишь иронично улыбнулся. – Не утрируй. Я просто не ожидал, что тот ублюдок прячется за колонной. И давая понять, что разговор на эту тему нет более смысла продолжать, подозвал официанта, всё же насмешливо добавив: – Кстати, ты так молился, что у меня при воспоминании об этом до сих пор уши вянут. После заказа куропатки с курагой и орехами, а из всевозможных вин «Chassagne-montrachet», беседа вновь возобновилась. – И так, почему за эту неделю никто не пытался убить нас? – сцепив руки в замок и положив на них подбородок, полюбопытствовал Себастьян. – Мы разонравились им в качестве мишеней? – Вы сбежали за границу, прихватив пропавшие деньги, которые ребята моего дядюшки так усердно искали в печально известном вам доме. – А теперь поподробнее, не упуская ни малейших деталей. Батиста тяжело вздохнул и, достав сигару, неторопливо закурил, с наслаждением выпустив дым. – Mamma Mia, какие же вы всё-таки, англичане, чопорные. Ладно, слушай. Как только ты обрисовал мне ситуацию, я сразу понял, что ты от меня хочешь и где видел моих людей, подталкивать к подобному решению своего чертёнка не было надобности. Не знаю, где была моя голова, когда я рассказывал тебе про свою родословную, но, может быть, оно и к лучшему – уничтожить этого старого дьявола в одиночку оказалось не так-то просто. Итальянец замолчал, наблюдая за тем, как им по бокалам разливают вино, а Себастьян, не сдержав смешка, сжал под скатертью руку Сиэля, призывая того не дерзить в ответ. Покосившись на мужчину, мальчик с наслаждением скрючил пальцы, впиваясь ногтями в его запястье, чтобы хоть чуточку отомстить за своё неведение настоящей ситуации до сегодняшнего дня. И только когда Себастьян едва заметно поморщился, довольно улыбнулся, разжав хватку. – После нашей встречи позвонил дядюшка, и мне пришлось спешно вылететь в Швейцарию, где он отдыхал со своими ребятами, – отхлебнув вино, продолжил Батиста. – Скажу сразу, Михаэлис, навыков ты не подрастерял, что очень упростило нам дело. Убил всех, кто видел ваши лица в том доме, но вот загвоздка – один из головорезов этого старого хрыча увидел в окно мужчину, убегающего на руках с раненым подростком и, естественно, запомнил номер машины, на которой парочка смылась. Дальше дело техники: нашли эту самую машину (городок-то не большой), которую ты предусмотрительно отогнал к вашему отелю, обыскали номер и установили слежку, но вас так и не дождались, поскольку вы уже уехали. Кстати, – Батиста с любопытством взглянул на внимательно слушающего его Себастьяна, – где за такой короткий срок ты взял новую машину? – Думаешь, я ехал в Сент-Эндрюс неподготовленным к разным казусам? – Осторожность. Как же я забыл, – усмехнулся итальянец, взяв в руку бокал с вином, отчего свет сразу заиграл гранями на его золотом перстне. – Во всяком случае, ваша выходка доставила мне массу удовольствия. Я никогда не видел, чтобы старик так брызгал слюной от злости. Подумать только – деньги увели из-под носа, да ещё из четырнадцати человек в живых осталось только четверо. Кстати, их он и пустил вам по следу, так сказать устранять свои ошибки во избежание наказания. А наказывать он умеет, поверь мне. – Доводилось видеть? – полюбопытствовал Себастьян, которого, кажется, совершенно не смутило, сколько человек он убил тогда вечером. – Более того, – улыбнувшись, Батиста чокнулся с Сиэлем, собравшимся поднести бокал к губам, – участвовать. Но не сбивай меня с мысли. На чём я остановился? – Твой дядюшка пустил по нашему следу гончих. – Гончих… это точно. Ребята методично проверяли все больницы Англии на нахождение в них подростка с огнестрельным ранением. И нашли. Чего только не делает страх с людьми, верно? – Через Сиэля они хотели выйти на меня? – Без тебя мальчишка был им ни к чему, – пожал плечами Батиста. – Помнишь, как говорил нам босс? «Пользуйтесь тем, что вы ещё дети, в них никто не видит угрозы». Вот они и прогадали, упустив наживку, а после так опрометчиво попались на твою. Оставшиеся двое пошли по вашему следу прямиком к кафе, сразу сообразив, что те убиты. И вот у меня давно назревший вопрос: какого чёрта мне пришлось их убирать? – Было слишком многолюдно. Произнеся что-то явно нецензурное на родном языке, Батиста вновь закурил сигару. Через пару минут официант подал куропатку, и, пожелав приятного аппетита, удалился, позволив Сиэлю, до этого внимательно слушающему разговор мужчин, наконец приступить к трапезе. – Если все кто был в том доме мертвы, значит, никто не знает, как мы выглядим? – спросил он, неспешно отпивая вино. – Верно, – улыбнулся Батиста, – и это большая удача. От меня требовалось срочно разобраться в проблеме, так как все люди моего дядюшки были заняты в Швейцарии. И, как любящий племянник, я сразу бросил всё, кинувшись на помощь. Но, увы, мужчина и подросток, который оказался переодетой девочкой, бежали за границу с награбленным, где их след потерялся. – Он поверил? – уточнил Себастьян, разрезая ножом мясо. – Конечно. Я даже предоставил ему полное досье на них. – И он так просто решил забыть всю эту историю? – Не забыл бы, но сейчас у него проблемы поважнее, чем искать двух людей за границей. – А мы? – напомнил Себастьян, устремив пристальный взгляд на бывшего напарника. – А вы, mio amico, те, кого приютит под своё крылышко сердобольный дядюшка по совету своего любимого племянника. – В качестве кого? – Убийц, естественно. Немного грима, благо он ещё мало знаком с Англией, а ты не часто светишься в амплуа бизнесмена, и Себастьян Бэйли мой хороший друг, который прихватив брата, ищет убийц их семьи. Насчёт твоих актёрских способностей я не сомневаюсь. Задумчиво забарабанив пальцами по столу, Себастьян спросил: – Когда состоится наша встреча? – Через три дня он прилетает в Англию, тогда я вас и познакомлю. – Ты специально выдумал такую легенду для человека, помешенного на семейных ценностях? – Я знал, что ты это спросишь. Да, так вам легче будет сыскать его расположение, а это, согласись, крайне необходимо. – Более чем, – усмехнулся Себастьян, чрезвычайно довольный происходящим. Пока всё действительно шло как по маслу. – Не хочешь познакомить меня с его личностью чуть поближе? – Я приготовил для тебя всё, что знаю о нём. Не беспокойся. А теперь, amici ⃰ , дайте мне за эту неделю нормально поесть.

***

С любопытством оглядев строгую гостиную, выдержанную в бежевых тонах, Себастьян сел на небольшой диван и вальяжно закинув ногу на ногу, скользнул взглядом по чёрно-белым фотографиям, выполненным в роли экспозиции жизни великих революционеров, историей которых Батиста был увлечён с самого детства. – И двух часов не прошло с нашего совместного ужина. Не ожидал, что ты так быстро заявишься. – Не часто старые друзья зовут тебя в гости, – усмехнулся Себастьян, взглянув на хозяина квартиры, что стоял в дверном проёме с неизменной сигарой в зубах – ещё одно баловство юности, переросшее в привычку. Хмыкнув, Батиста сел напротив него, протянув тонкую папку. – Здесь всё – начиная от его бизнеса и заканчивая привычками. – Замечательно, эта информация мне крайне необходима. Понаблюдав за тем, как Себастьян с интересом пробегает глазами по тексту, Батиста поднялся с дивана и, подойдя к небольшому бару, выудил оттуда бутылку коньяка, разлив по двум стаканам небольшие порции. – А теперь перейдём к главному вопросу нашей встречи, – протянув один другу, продолжил он. – Ты уверен, что твой чертёнок не запорет нам всё дело? – Вероятность ошибок исключать нельзя, он ведь не профессионал как мы, но ума и хитрости Сиэлю не занимать. – Сиэль… – Батиста задумчиво побарабанил пальцем по стакану. – Где-то я уже слышал это необычное имя. – Убийство семьи Фантомхайв. В сердцах выругавшись, итальянец опустился на прежнее место, совершенно позабыв о сигаре, оставленной в хрустальной пепельнице. Удивлённый взгляд устремился на Себастьяна, с глазами которого приглушённый свет лампы играл в какую-то дьявольскую игру. – Так он их сын? Как он выжил? – Понятия не имею. Сиэль не шибко любит распространяться на эту тему. – Где ты умудрился найти его? – В секте фанатиков, поклоняющихся Дьяволу. Удивление на лице Батисты сменилось мрачной усмешкой, разом заострившей все черты лица. – Как символично, однако. Его семья навела немало страху среди криминального мира Англии, неудивительно, что всё закончилось так плачевно. Себастьян задумчиво постучал пальцем по подбородку. Слова Батисты были правдой – «дьявольская аристократия» в своё время подняла много шума, умудряясь просочиться во все щели тёмной Британии. Естественно, подобное мало кому пришлось по вкусу, а место Винсента Фантомхайва в Палате лордов только увеличило число претендентов, желающих стереть опасную семью с лица земли. – Ты не в курсе, кто мог стоять за этим? – Увы, mio amico, таких личностей огромное количество, – задумчиво отозвался Батиста, водя губами по холодному стакану, но вдруг встрепенувшись, резко взглянул на Себастьяна. – Не хочешь ли ты сказать, что этот малыш ищет убийц своей семьи? – Ты ожидал чего-то другого? – Он знает, чем занимался его отец? – Не сомневаюсь. Сдаётся мне, Фантомхайв-старший предвидел возможность подобного развития событий и заранее готовил будущего наследника к столкновению с суровой реальностью. В темноте комнаты вспыхнул уголёк новой сигары. Медленно выпустив дым, Батиста покачал головой, словно говоря «ну и ну», а потом криво усмехнулся. – Так зачем тебе понадобился отпрыск проклятой семьи? Решил переквалифицироваться в папочку? Прежде я не замечал за тобой рвения к добрым поступкам, а сожительству с кем-то и подавно. – Я не отношусь к числу тех, кто что-то делает просто так. В том месте я был готов увидеть всё, что угодно, но только не подростка, в отличие от других запуганных жертв, со всей решимостью направляющего на меня пистолет. Тогда… – задумчиво проведя пальцем по губам, Себастьян усмехнулся, – я был восхищён. Идеальное оружие в руках мастера. – Ты многим рискуешь, помогая этому чертёнку. – О, – мужчина нехорошо улыбнулся, – я думаю, оно того стоит.

***

«Оно определённо того стоит… Ты прав, Сиэль, правда уродлива по своей сути, оттого все так отчаянно ищут от неё спасения в тени старой доброй лжи. Рассказать тебе мою правду? О том, как жадно я искал среди однообразных людей хоть что-то интересное, наткнувшись на тебя? А может, малыш, ты тоже красивая иллюзия? И ты ли сейчас, задумчиво взлохмачивая мои волосы пальцами, улыбаешься тому, как забавно они торчат в разные стороны? Моя безумно интересная иллюзия, которую я не выпущу из своих когтей». Лукаво улыбнувшись, Себастьян сомкнул пальцы вокруг запястья, играющегося с его прядями и, потянув на себя, запечатлел на маленькой ладошке невесомый поцелуй, заставляя её обладателя растерянно осечься. – Я тебя слушаю. Насмешливый тон явно привёл Сиэля в чувство, о чём свидетельствовал пропитанный язвительностью голос: – По-моему, ты занимаешься совершенным иным. – Тебе показалось. Ты что бубнил по поводу ужастиков, которые, кстати, совершенно разучились снимать. Если тебе так хочется пощекотать себе нервы на ночь, могу рассказать, как однажды мы допрашивали одного типа раскалёнными… – Довольно, – миниатюрная ступня недовольно толкнула Себастьяна в плечо. – Не хочешь ужастик, давай посмотрим комедию. Не сумев подавить зевок, мужчина обернулся, скользнув взглядом по растрёпанному Сиэлю в ночной рубашке, нагло оккупировавшему его ноутбук и старательно выбирающему фильм, который они будут смотреть в два часа ночи. Нет, меньше всего, что сейчас хотелось, так это комедию. – Лучше пойду, перекушу что-нибудь. В след удаляющейся фигуре послышалось раздражённое сопение, а потом властный голос приказал: – Стой!.. Я с тобой. Глядя на то, как Сиэль щедро намазывает хлеб толстым слоем клубничного варенья, Себастьян лишь укоризненно качал головой, делая себе такой же. По кухне разносился уютный шум чайника, сплетаясь с непринуждённым спором, который всё же завершился просмотром скучной комедии, заставившей двоих отчаянно зевающих зрителей почти одновременно уснуть, прижавшись головами. Нелепый спектакль получил отсрочку на три дня, так почему бы сонно не улыбнуться невнятному бормотанию Себастьяна, что силился натянуть на них одеяло через сон, и доверчиво не прижаться к нему, ища лицемерного спокойствия? Ведь в первую очередь люди любят лгать себе, разве нет?