Nullum mendacium

Положив сцепленные в замок руки на живот и практически лёжа на переднем сиденье, Сиэль лениво следил за дворниками, размазывающими капли дождя туда-сюда по стеклу. Туда-сюда. Когда наблюдаешь за этим долгое время, кажется, что так будет длиться бесконечно: дорога без определённой цели, Чет Бейкер, вечной драмой которого пропиталась даже его музыка, особенно его музыка, отчего она выходила такой живой и говорящей, молчание, позволяющее мыслям пуститься в свободное плаванье, и спутник, уверенно ведущий машину вперёд. Повернув голову, Сиэль взглянул на Себастьяна. В этой иллюзорной бесконечности, не привязывающей к определённому месту, не вешающей кандалы обязанностей, действительно было что-то до ужаса искушающее, и если бы отказ от прошлого не означал отказ от самого себя, от своих убеждений и позорное бегство, он бы, наверное, бросил багаж всего отвратительного и мерзкого, который тащит за собой, стал бы человеком без прошлого, как однажды это уже сделал сумасшедший четырнадцатилетний мальчишка, упивающийся джазом так сильно, потому что лишь эта музыка, сотканная из непредсказуемости и рождённая в борьбе, соответствует его натуре. – Тебе не надоедает? Оторвавшись от созерцания размываемой дождём дороги, Себастьян повернулся к Сиэлю, вопросительно изогнув бровь. – Постоянно слушать джаз. – А должно? Сиэль пожал плечами, словно говоря: «почём мне знать?». – Джаз – это не просто звучание инструментов и чьё-то пение. – Иными словами, не просто музыка? – Точно, – улыбнулся Себастьян, останавливаясь перед светофором, резанувшим ярко-красным светом окутывающую Лондон серость, словно густой туман. – Джаз – это целая история сражения людей за индивидуальность, заявление о себе всему миру, словно брошенный ему же вызов. Одним словом – бунтарская музыка во всех её проявлениях. Выпрямившись в кресле, Сиэль внимательно слушал Себастьяна, повернувшись к нему лицом. – Значит, это тебя так привлекает? – Особенно это, – встав позади машины, как и сотни других застрявших в пробке, мужчина откинулся на спинку сиденья, сделав музыку чуть потише. – Сам посуди, Сиэль. То, что джаз придумали бывшие рабы – внушительный плевок в лицо всему обществу с его примитивными стереотипами, ты не находишь? – Задумчиво проведя большим пальцем по нижней губе, Себастьян продолжил, глядя на светящиеся фары стоящей впереди машины: – И боятся многие свободы вовсе не из-за страха потерять что-то важное, а из-за страха борьбы. Понимаешь, о чём я? Они позволяют лепить из себя нечто несуразное и пустое, забитое чужими идеалами и взглядами, за которые сражаются точно обезумевшие бараны, не признающие ничего помимо того, что им внушили, выдав за «собственное мнение». Едва ли можно представить что-то более жалкое и скучное. – Замолчав, Себастьян постучал пальцем по голове. – Вот где все проблемы людей. В их нетерпимости и полнейшем нежелании видеть дальше собственного носа. Если я убиваю за деньги и власть, то они за противоположные взгляды, несоответствие стандартам и «ложные» идеалы. Не то чтобы меня волновало, куда катится весь этот мир, но порой такое положение дел навевает тоску. Вот поэтому-то бунтари так привлекательны, – подытожил он, трогаясь с места. – Чужого они не трогают, но за своё сражаются чертовски остервенело. Хотя и те и другие будут пострашнее любых фанатиков. – Ненормальное общество, – констатировал Сиэль, качнув головой. Себастьян иронично улыбнулся и, бросив на него взгляд, вновь вернул всё внимание дороге, по которой двигался стройный ряд машин, разрывающий матовый город ярким светом, точно дорожка из светлячков, лежащая в неизвестность. – Скажи мне, когда люди отличались нормальностью? – Не припоминаю такого. – И я тоже.

***

Дом, в котором жил Эмилио Манцо, располагался в престижном районе Челси на улице Чейни-уок. Обнесённый высоким каменным забором, из-за которого выглядывали разросшиеся деревья, он представлял собой широкое трёхэтажное здание палевого цвета с множеством прямоугольных и эркерных окон. По крыше, выложенной красной черепицей, барабанили капли дождя, будто бы поглощая и без того скудные цвета этого дома из-за чего он выглядел словно мрачная крепость. Остановив машину около кованых ворот, с двух сторон увенчанных небольшими статуями грифонов, Себастьян заглушил мотор, с любопытством окинув представший его глазам вид. – Весьма неплохо. Вглядевшись в окно, но так ничего и не различив помимо огромного силуэта дома, Сиэль молча накинул на голову капюшон, принявшись проверять карманы на случай, если он всё же что-то забыл. Неожиданный стук по стеклу заставил его оторваться от этого занятия и поднять удивлённый взгляд на промокшего до нитки Батисту, который покрывал весьма нелестными выражениями английскую погоду, мешая их с итальянскими ругательствами. С ироничной улыбкой выслушивая всё это, Себастьян махнул Сиэлю рукой, мол, пошли, и, выбравшись из машины под жуткий ливень, ещё раз окинул взглядом дом с его ближайшими соседями, где жили все приближенные к Манцо люди. Скупили почти всю улицу. Что ж, это было вполне в духе человека, чью личность до сих пор все пытаются выяснить. Кроме него, разумеется. – Как обстановка? – полюбопытствовал Себастьян, придерживая массивную калитку, чтобы та резко не захлопнулась перед носом Сиэля из-за резкого порыва ветра. – Старик напал на след тех, кто мог быть причастен к убийству Томми. По этому поводу они, в общем-то, и собрались сегодня, – отозвался Батиста, спеша поскорее скрыться в доме. – Так что, amici, считайте, что вам крупно повезло. Таким злым и подозрительным я его ещё никогда не видел и уже грешным делом подумал, что весь наш блестящий план полетит к чертям. Идя следом по вымощенной дорожке, Себастьян изогнул бровь. – Всё настолько серьёзно? – А сам как думаешь? – поинтересовался Батиста, открывая дверь и пропуская гостей внутрь залитого светом дома. – Это ты привык работать в одиночку, а для старика Томми был как брат. Я уже молчу про то, что подобный трюк наводит на подозрение, что кто-то его раскрыл. – А это так? – Маловероятно. Сняв верхнюю одежду, Себастьян с Сиэлем проследовали следом за Батистой в столовую, где их уже все дожидались. Стоило новоявленным членам группировки появиться в дверном проёме, как разговоры тут же стихли, а множество глаз сидящих за длинным столом мужчин, словно по команде устремились на них. В отличие от Батисты, что был фривольно одет в джинсы и серую футболку, все остальные придерживались более-менее официального стиля и, судя по всему, уже давно приступили к поеданию блюд, от которых ломился стол. – Ну, похоже, теперь все в сборе, – с лёгкой улыбкой сказал Манцо, сидевший во главе стола, поднявшись для рукопожатия. Сиэль сделал шаг следом за Себастьяном, чувствуя, как в напряжённо выпрямленную спину впиваются взгляды присутствующих, словно направленные со всех сторон дула пистолетов, готовые в любой момент выстрелить. Тело будто бы одеревенело, и всё же он ни разу не позволил себе отвести взгляд от хозяина дома, неотрывно наблюдающего за ними, или опустить уверенно поднятую голову. Показывать свою слабость перед кем-то, а особенно перед подобными людьми – значит наделить их преимуществом над собой. Уж это Сиэль знал отлично. Себастьян первый пожал Манцо руку, благодаря за неоценимую помощь, оказанную их семье, и, уверяя, что в свою очередь они с младшим братом будут стараться быть полезными настолько, насколько это вообще возможно. Сиэль мысленно усмехнулся, видя, что обаяние Себастьяна, его талантливое манипулирование человеческими эмоциями и актёрский талант делают своё дело: взгляд Манцо слегка смягчился, что означало одно – новый подчинённый пришёлся ему по вкусу. Когда же настала очередь Сиэля знакомиться с хозяином дома, мальчик получил возможность получше его разглядеть. На вид возраст Эмилио Манцо колебался от сорока пяти до пятидесяти лет. Стройную фигуру, которую редко встретишь у людей его возраста, подчёркивал идеально скроенный костюм-тройка с тёмно-бордовым галстуком. Чёрные, аккуратно подстриженные волосы, тронутые сединой, напоминали спину ежа и были зачёсаны назад, обнажая высокий лоб. Кончик носа слегка смотрел вниз, а тонкие губы, растянутые всё в той же лёгкой улыбке, придавали Манцо то выражение, с которым можно было вести как мирный разговор, так и стрелять в людей. Однако, несмотря на приятную внешность, было в ней что-то такое, из-за чего лишний раз перечить этому человек не возникало никакого желания. Быть может, причина заключалась в лёгкой усталости, наложившей свой отпечаток на его лицо, а может в больших чёрных глазах, взирающих на собеседника из-под густых нависших бровей. Если в глазах Батисты всё время плясал какой-то необузданный огонёк, выдающий темпераментность своего хозяина, то в глазах Манцо царило то ледяное спокойствие, от которого бросало в дрожь. Это был взгляд человека, привыкшего, что его беспрекословно слушаются, а любые поручения обязательно исполняются. Взгляд человека, по чьему приказу может развязаться самая настоящая кровавая бойня. Когда со всеми формальностями было покончено, Манцо приступил к тому, чего Себастьян давно терпеливо дожидался – к знакомству. Пока звучали имена сидящих за столом людей, дополняемые весьма скудными и обтекаемыми пояснениями, Себастьян скользил сосредоточенным взглядом по их лицам, оживляя в памяти ценную информацию, предоставленную Батистой. – Арчи Фостер. Грузный, больше всего напоминающий медведя. Всё его мясистое лицо постоянно выражало недовольство и свирепость, даже тогда, когда он пробовал изобразить то, что у людей обычно называют улыбкой. Кивнув в ответ, Себастьян мимолётом подумал, что гризли, умей они улыбаться, делали бы это куда более правдоподобно. «Арчи – это тот, от кого тебе следует держаться подальше. Он – силовая структура старика, сосредоточившая в своих руках управление большинством шестёрок. Особым умом не отличается, но своё дело выполняет лучше всех. Характер имеет до ужаса вспыльчивый и непредсказуемый, поэтому лишний раз сталкиваться с ним я тебе не советую, дабы не наживать проблем». – Гарри Хьюз. Высокий и стройный. Он сидел, вальяжно закинув ногу на ногу, слегка постукивая длинными пальцами по столу. Услышав своё имя, растянул тонкие губы в улыбке, но слишком внимательные серые глаза остались холодными и цепкими. Себастьян знал подобную улыбку, потому что сам нередко применял её на работе. Ещё одна игра людей в «ваше мнение мне безумно интересно, как и вы сами». «Гарри заправляет деловой сферой: даёт взятки, достаёт нужные бумаги, улаживает споры с законом, участвует в переговорах и много чего ещё. Непосредственно в убийствах не участвует, но ещё та заноза в заднице. С ним нужно вечно держать ухо востро, потому, что он – лицемерная и хитрая тварь с множеством связей в политике и полиции». – Марио Кастелли. Загорелый итальянец такого же возраста, что и Манцо, но выглядящий значительно старше и отрастивший внушительное брюхо. Редкие чёрные волосы, насмешливые карие глаза и вскоре после начатого ужина расстёгнутые верхние пуговицы рубашки делали его куда больше похожим на обычного итальянского обывателя, нежели на человека, начавшего свой криминальный бизнес в двенадцать лет. «Старик занимался вместе с Марио бутлегерством ещё в подростковом возрасте, поэтому неудивительно, что он стал его подручным. Характер у него достаточно лёгкий и может показаться даже безобидным, но пусть это не вводит тебя в заблуждение: один чёрт знает, что творится в его голове». – Кристофер. Мой сын. Во внешности подростка, который с явным нежеланием присутствовал на семейном ужине, сейчас с лёгким недоумением в зелёных глазах рассматривая гостей, удачно сочетались английские черты, перенятые от матери, и итальянские, выраженные несколько мягче. «В целом, мальчишка не представляет собой какую-либо угрозу. Ненавидит как папочку, заставившего его в качестве воспитания убить отца школьной подруги из-за проворачиваемых им афер, так и весь семейный бизнес в целом. Спросишь, кого это волнует? Верно, никого. Меня он, кстати, тоже не особо жалует. Видимо, тут у него мозгов будет побольше, чем у родителя, так что в качестве источника информации поганец вполне может пригодиться. Главное – развязать ему рот». – Энтони Гувер. Молодой невысокий, в меру худой американец. Сколько Себастьян их помнил, они всегда представали перед ним именно такими: щегольский костюм, холёное лицо и уверенность, что они лучше всех знают, как вести бизнес. «Пожалуй, Энтони самый нормальный из всей этой шайки, если так вообще можно назвать человека, который родную мать продаст за пару долларов. Благодаря уму и изворотливости достаточно быстро продвинулся по служебной лестнице к торговле наркотиками». – Майкл Прайс. Чистокровный англичанин средних лет. Худое выхолощенное лицо, невысокий рост и серый костюм. Он неторопливо раскуривал одну сигарету за другой, дымя хуже Батисты с его излюбленными сигарами. Дурная и весьма раздражающая привычка. «Майкл следит за игорным бизнесом и иногда не гнушается показательных расправ, которые сделали ему соответствующую славу. Сам по себе достаточно осторожный и хладнокровный, но из-за своего английского снобизма на новичков внимание обращает крайне редко, поэтому особо опасаться его не стоит». Себастьян ещё раз обвёл взглядом присутствующих. Естественно, здесь собрались далеко не все, но и данных личностей хватило, чтобы обрисовать в голове общую картину. Что ж, игра намечалась крупномасштабная и весьма опасная: несмотря на то, что первый бизнес Манцо в Италии пал крахом и ему пришлось возрождать всё с нуля в Швейцарии, где не особо много конкурентов, он достаточно быстро обзавёлся определённым влиянием и связями в Англии. Пойти против такого человека захочет далеко не каждый, что весьма усложняет дело. Сделав вид, что разрезает рыбу, Себастьян ещё раз оглядел сидящих за столом мужчин, пока они вели беседы на отвлечённые темы, расправляясь с ужином. Дело осложнялось и тем, что он всегда работал один и никогда не имел дело с целыми группировками, но в целом, Батиста слегка скрашивал эту досадную оплошность. Хотя полностью полагаться на него – верное самоубийство: в случае крайней опасности предаст и не поморщится. Отложив вилку с ножом, Себастьян кинул взгляд на сидящего рядом Сиэля, который с невозмутимым видом ел рыбу, словно с ним за столом не сидели люди, готовые в любой момент его убить. Интересно, как он изначально планировал в одиночку осуществить свою месть? Кому скажешь – не поверят.

***

Сев в широкое кресло, Сиэль устремил пристальный взгляд на Манцо, который стоял к нему спиной, засунув руки в карманы брюк и глядя в окно библиотеки на разыгравшуюся непогоду. – Англия… – прервал тишину его низкий голос, который, казалось, заглушала эта огромная комната. – Мне кажется, я уже позабыл, что представляет собой Италия, но привыкнуть к этой капризной погоде всё никак не могу. Сиэль промолчал, продолжая разглядывать стройную фигуру. Зачем его позвали сюда сразу после ужина, он до сих пор не знал, но в отличие от Себастьяна, который, нахмурившись, тихо напомнил ему о способе связи в экстренной ситуации, отчего-то был абсолютно спокоен. Неторопливо обернувшись, Манцо проследовал к креслу, стоящему напротив мальчика и, распахнув полы пиджака, медленно опустился в него, с интересом рассматривая собеседника. – Ты ведь коренной англичанин, Сиэль? – Да. Манцо закинул ногу на ногу и, приложив палец к губам, улыбнулся, отчего у его чёрных глаз пролегли морщины. – Оно и видно. Дитя дождя и туманов. Мы-то, итальянцы, тут с ума сходим. Сказав это, он ударил себя по карманам брюк, после чего достав из правого спички, потянулся к небольшому столику за сигарой. – Ты не возражаешь, если я закурю? Сиэль качнул головой, к своему удивлению замечая знакомую марку «Ashton» , которой постоянно пользовался Батиста, чем немало раздражал Себастьяна, ненавидящего сигареты в любом их проявлении. Похоже, теперь ясно, кто сделал его ценителем табачного вкуса. В этом было даже что-то до ужаса забавное. – Батиста, наверное, уже рассказал вам кто я и какие услуги мне от вас требуются? – покончив со всеми манипуляции, спросил Манцо. Сиэль сцепил пальцы в замок и слегка кивнул. Пару секунд изучая его лицо внимательным взглядом, мужчина неожиданно отнял руку от сигары, которая осталась зажата между его зубов, и достал из-за пояса пистолет. При виде оружия мальчик внутренне напрягся, но ничем не выдавая охватившего его беспокойства, поднял пристальный взгляд на Манцо, ожидая его дальнейших действий. В следующую секунду пистолет был протянут ему, неприятно отяжелив руку своим весом. – Умеешь с ним обращаться? Большой палец вытянулся вдоль рамки, параллельно стволу, а указательный лёг на спусковой крючок. – Умею, но непрофессионально. – А убивать тебе доводилось, Сиэль? Прекрасно понимая причину всей этой проверки, как и теперь то, зачем его сюда позвали, мальчик утвердительно кивнул, возвращая пистолет владельцу. Нет, этого он не боится и этим уже не брезгует. Данный этап давно пройден. Тем, кто этому способствовал, – большое спасибо. Ваша помощь оказалась просто неоценимой, честное слово. – Двоих. – Замечательно, – Манцо удовлетворённо откинулся на спинку кресла, остановив задумчивый взгляд на сигаре, зажатой между пальцами. – Тогда позволь мне кое-что тебе разъяснить. Не смотря на бытующее среди «мирных горожан» мнение, будто такие как мы – настоящие звери, убивающие направо и налево, это не совсем так. Мы прибегаем к грубой силе лишь тогда, когда иные доводы не дают должного результата. Понимаешь, к чему я веду? Абсолютно все люди продажны. Вопрос состоит лишь в цене: предложишь нужную, и они с радостью продадут тебе все свои принципы и убеждения. Это намного выгоднее и разумнее, чем устраивать кровопролитие. – Вдохнув дым, Манцо помолчал с минуту, изучая лицо юного собеседника чуть усталым взглядом. – Конечно, подобное никогда не должно относиться к твоей семье, Сиэль. Насколько я знаю, в живых у тебя остался только брат? – Да, остальных убили. Едва заметно вскинув густые брови, Манцо приложил указательный палец к губам, слегка покачивая носком дорогой туфли. Его пристальный взгляд был полностью прикован к мальчику, лицо которого как-то резко застыло, а глаза напротив впервые ожили за всё время их разговора, приобретая столь несвойственное для ребёнка выражение. Выражение чистой ненависти и непоколебимой жестокости. – Стало быть, Батиста не врал, когда сказал, что вы с братом вознамерились искать здесь не только защиту, но и отомстить? Сиэль медленно кивнул, взвешивая в уме слова, которые уместнее будет сказать в соответствие с его ролью. – Кто бы ни были эти люди, мы не можем этого так оставить. Манцо задумчиво провёл пальцем по тонким губам, изогнувшимся в улыбке. – Подобная смелость достойна уважения, – наконец произнёс он. – Однако вы с братом ещё очень молоды. В вашем возрасте я был столь же горяч, что отнюдь не всегда приводит к хорошим результатам. В конце концов, бизнес есть бизнес – иногда пренебрегая интересами дела в угоду собственным, ты рискуешь потерять всё. Мне бы хотелось, чтобы ты обязательно это запомнил. Сиэль коротко кивнул. Он бы мог сказать, что в действительности племянник, чью жизнь налаживал Манцо, когда тот потерял родителей, спит и видит, как его уничтожить; что они с Себастьяном рано или поздно предадут друг друга, потому что привязанность – это не то, ради чего они готовы пожертвовать своими целями; что он, оставшийся абсолютно один, вдоволь нахлебавшийся унижений и отчаяния, не лишился рассудка и выжил лишь потому, что на самом деле никакой справедливости в этом мире нет, но позволить растоптать себя, свою жизнь и тех, кто был дорог, – значит с позором предать всё. Он мог бы сказать, что поэтому-то никогда не отступит от мести, и плевать, что потребуется для её осуществления. Сиэль вообще многое мог бы сказать, но он лишь коротко кивнул. – Я запомню. – Вот и прекрасно, – улыбнулся Манцо, но глаза его при этом остались непроницаемыми безднами, на дне которых прятались самые мерзкие твари. – Если будешь слушать меня и хорошо трудиться, я никогда не оставлю это без внимания. Достойная работа всегда имела, и будет иметь достойное вознаграждение. – Взглянув на время, он добавил: – Пожалуй, на этом мы с тобой закончим нашу беседу. Поднявшись с кресла, Сиэль попрощался, направившись к выходу из библиотеки. Через минуту его нагнал вопрос, который он меньше всего ожидал услышать: – Скажи, Сиэль, как у тебя обстоят дела со школой? – Я обучался по Интернету, – честно признался мальчик, обернувшись к Манцо. Тот нахмурился. – Что за вздор? Подросток должен оставаться подростком и общаться со своим сверстниками. Ладно, я переговорю об этом с твоим братом, можешь идти.

***

В первый же день Манцо недвусмысленно дал понять – в независимости от того, являются Себастьян с Сиэлем друзьями Батисты или нет, дальнейшее пребывание их в этом доме целиком и полностью зависит от качества их работы. Если оно будет хорошим, они будут иметь достойный заработок, защиту и, конечно, Себастьян сможет любоваться на то, как его младший брат шагает в престижную школу, которых было несколько в Челси, а не как его же тело решетят пулями какие-нибудь отморозки. Им ведь только повод дай для этого, верно? Себастьян утвердительно кивал. Подобное положение дел было ему только на руку. Изображая из себя любящего родственника, вознамерившегося, во что бы то ни стало обеспечить достойную жизнь младшему брату, в столь юном возрасте лишившемуся родителей, он быстро снискал себе расположение, что, впрочем, не освобождало его от тернистого пути к верхам через почти ежедневные задания «шестёрок», поскольку многие люди Манцо были заняты в Швейцарии. Для Сиэля же пока находилась лишь мелкая работа, поэтому он не особо часто выходил из своей комнаты, но прекрасно осведомлённый о том, кого опасаться, а за кем лучше приглядывать, осторожно следил за происходящим в доме. В один из таких дней, когда Себастьян вновь вернулся за полночь, Сиэль развалился на его широкой кровати, и терпеливо дожидаясь, пока мужчина выйдет из душа, бессмысленно щёлкал каналы, не улавливая смысла картинок, мелькающих на экране. Подобное затворничество, из соображений его же безопасности, начинало изрядно действовать на нервы. С тоской вспоминая день, когда они мчались по всему Лондону, Сиэль всё острее ощущал то чувство свободы, за которым постоянно гнался Себастьян, и которого, как кислород, ему мучительно не хватало сейчас. Хлопнула дверь. Выключив телевизор, мальчик обернулся, проследив за тем, как Себастьян в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер, проследовал к зеркалу, чтобы получше рассмотреть небольшую свежую рану. – Как у тебя обстоят дела? – поинтересовался он между делом. Сиэль пожал плечами, наблюдая за тем, как Себастьян достаёт аптечку, чтобы сменить промокшую вату на новую. – За последнее время ничего нового не произошло. Всё по-старому. – Ну а школа? – Себастьян глянул на мальчика через зеркало, улавливая нотки раздражения в его голосе и прекрасно понимая, чем они вызваны. – Ты подумал насчёт неё? Сиэль изогнул бровь. Думать стоит над тем, что у тебя есть право решать, а тут всё уже было решено и без него. Хочет ли он в школу? Нет, не хочет. Почему? Потому что придётся примерять на себя ту жизнь, от которой он абсолютно далёк, и общаться с теми людьми, которые в корне от него отличаются. Малоприятная перспектива. – Всё и так уже ясно, глупо что-либо усложнять. Лучше расскажи, что у тебя. Себастьян презрительно поморщился, отделяя вату от раны, которая находилась чуть выше татуировки, небольшим чёрным пятном выделяющейся на белоснежной коже. – Очередная грязная работёнка, ничего особенного. Однако есть и хорошие новости: наш американец действительно оказался общительным парнем, да ещё и ужасно охочим до красивых женщин и выпивки. – А ты, судя по всему, составил ему компанию? – с ехидством поинтересовался Сиэль, скользя красноречивым взглядом по белоснежной спине, пестрившей красными следами от ногтей слишком темпераментной девушки. Слишком. – Не такая уж у тебя и плохая работа, как ты мне тут постоянно жалуешься. Себастьян со снисходительной улыбкой глянул на него через зеркало, закрепляя новую вату пластырем. – Мне же нужно иногда расслабляться. – О том, что главный предмет вожделения постоянно маячит у него перед глазами, Себастьян решил тактично умолчать. – Или ты предлагаешь мне «ручную работу»? В ответ Сиэль лишь забавно поморщился. – Во всяком случае, тебе ещё рано забивать подобным голову. – Ох, ну надо же, – с усмешкой произнёс мальчик, подперев подбородок рукой. – Сам образец целомудрия и непорочности, Себастьян Михаэлис, читает мне нотацию о сексе. – Кто, как не я? – улыбнулся мужчина, направившись обратно в ванную, чтобы одеться. – Вдруг в твою умную головку взбредёт бредовая идея познать эту сторону взрослой жизни из-за внезапно взыгравшего любопытства или разбушевавшихся гормонов? Я решил, что лучше предупредить тебя заранее: пожалей своего предполагаемого партнёра, потому что кто бы он ни был, – одним движением убрав с лица Сиэля чёлку, Себастьян поцеловал его в лоб, – я проломлю ему череп. Изогнув бровь, мальчик проследил за тем, как закрывается дверь ванной. – С чего вдруг такая забота? – Я же твой любящий брат, – раздался голос уже оттуда. – Как иначе? – Упаси господь от таких родственников… – Я всё слышу. Хмыкнув, Сиэль лениво перевернулся на спину и, взяв лежавший рядом пульт, вновь защёлкал кнопками в поисках какого-нибудь фильма, который можно будет посмотреть. Перед глазами замелькали сплошные мелодрамы и бессмысленные юмористические шоу, поэтому не найдя ничего лучше фантастического боевика, где девушки сражались с роботами, чтобы обезвредить поезд с бомбой, мчащийся прямиком к городу, Сиэль убрал пульт на прикроватную тумбочку и вновь упав на спину, закинул ногу на ногу. Из ванны показался Себастьян. Выключив свет в комнате, он вернулся к кровати, потеснив распластавшегося поперёк неё мальчика, который, не желая менять своего положения, осторожно устроил свою голову у него на животе. Себастьян лишь улыбнулся. Запустив пальцы в пепельные волосы, он принялся мягко перебирать их, задумчиво наблюдая за тем, как Сиэль напряжённо следит за битвой красоток с роботами, совершенно спокойно воспринимая очередную ласку, давно ставшую для него чем-то обыденным, как утренний чай или кофе. Он не морщится, словно ему залепили увесистую оплеуху, не шипит, как разгневанная змея, и даже не пытается сделать вид, что милостиво позволяет в отношении своей персоны подобную телячью нежность. Нет, он просто уютно пристраивается рядом, словно так и надо, и совершенно спокойно, без всякого жеманства воспринимает нарушение своего личного пространства, которое оберегает похлеще невинной девицы. Скользнув пальцами под длинную чёлку, Себастьян откинул её, открыв себе вид на гладкий белоснежный лоб. В следующую секунду на него устремились поразительно синие глаза, с минуту изучая спокойным взглядом, а потом вернулись обратно к экрану. Мужчина удовлетворённо усмехнулся, продолжив прерванное занятие. Такое положение дел устраивало его куда больше. Не загнанный взгляд отчаявшейся жертвы, видящей во всех врагов и готовой любой ценной сражаться за свою жизнь, а маленькая, но от этого не менее важная частичка доверия, позволяющая наслаждаться странным уютом в груди, возникающим рядом с мальчишкой, когда он вот так лежит рядом или заспанный и растрёпанный пытается не пролить на себя чай. Его присутствие оживляло дом, в чём, как казалось раньше, не нуждался ни он, ни его хозяин. Его присутствие вероломно примешивало к прекрасному состоянию «одиночество» какую-то гадость, отчего оно постепенно теряло свою святость, и уже не казалось таким идеальным. И, конечно же, отдельное наслаждение – узнавать в этом создании, сотканном из противоречий, самого себя. Улавливать его мысли и видеть во взгляде отражение собственных эмоций. Ради всего этого можно было поступиться некоторыми принципами и многим рискнуть. Потому что никакие сахарные клятвы о любви, той ещё продажной шлюхи, которую возвели в культ и возвысили до невозможности, приписав выбросу гормонов незаслуженную святость, никакие мнимые жизненные блага не смогут заменить понимания. Без него внутренний голод будет разрастаться с каждым прожитым годом всё сильнее и сильнее, словно безвозвратно упущено что-то жизненно важное. А владеть человеком, который на всё смотрит так же как ты, словно владеть всем миром. Безумно опасное и безумно дурманящее чувство. Поэтому едва дело ограничится лишь проломленным черепом, посягни кто-то на этого невыносимого мальчишку. Уж он об этом позаботится. Взяв руку Сиэля, что до этого мирно покоилась у него на животе, Себастьян принялся медленно перебирать тонкие пальцы, которые волновали его куда больше, чем фильм. – Завтра я свободен, поэтому если хочешь, можем куда-нибудь сходить. – Ты серьёзно? – Сиэль тут же оторвал взгляд от экрана, устремив его на мужчину. – А похоже на то, что я шучу? С минуту серьёзно глядя в насмешливые глаза, изучающие его лицо, мальчик раздражённо выдохнул: – Ну наконец-то. Надоело чувствовать себя, словно собака на привязи. – В таком случае выключай телевизор и ложись спать. Я слышал, недосыпание влияет на рост. Нахмурившись, Сиэль приподнялся, угрожающе глядя на невинно улыбающегося Себастьяна, которому только нимба не хватало над головой для завершения образа. – Повтори, что ты сказал…

***

Сидя на железном сиденье в обнимку с небольшой дорожной сумкой, вместившей в себя всё необходимое для однодневного отдыха, Сиэль с любопытством оглядывал огромный вокзал «Виктория», который был похож на исполинский муравейник, наполненный самыми разнообразными звуками, смешивающимися в общий гам. Разбуженный рано утром и огорошенный тем, что вместо прогулки по Лондону они отправляются в Брайтон, до которого на поезде час с лишним езды, Сиэль только и успел, что помочь Себастьяну собрать сумку, после чего они сразу же отправились на вокзал, чудом не простояв долгое время в пробках. – А я предупреждал, что ты будешь клевать носом. Мальчик зевнул, вяло повернувшись к опустившемуся на соседнее сиденье Себастьяну, отлучавшемуся за чаем и булочками, чтобы хоть чем-то наполнить пустые желудки. – Как в старые времена, да? – усмехнулся он, принимая пластмассовый стаканчик и посыпанный пудрой пончик, пахнущий на удивление очень соблазнительно. Зубы тут же впились в ещё тёплую выпечку, отдающую запахом корицы, а после глотка горячего чая галдящий на разные лады вокзал приобрёл по-особому уютный шарм. – Как будто перенёсся на несколько лет назад, – с улыбкой подтвердил Себастьян. Потянувшись к бумажному пакетику за вторым пончиком, Сиэль только неопределённо хмыкнул. Из них двоих именно Себастьян больше всего ждал момента, когда можно будет хоть ненадолго вырваться из цепей однообразной работы, занимающей почти всё его свободное время, так стоит ли удивляться тому, что сейчас он светится, точно рождественская ёлка? – Нас точно не будут искать? – Считай этот день официальным выходным. Удовлетворённый ответом, Сиэль поставил дорожную сумку на колени Себастьяна и с чувством выполненного долга откинулся на жёсткую спинку сидения, поглощая второй пончик. Несмотря на ранее утро, вокзал был переполнен людьми. Скользя взглядом по незнакомым лицам, которые спустя минуту уже растворялись в толпе, вслушиваясь в стук чемоданов по кафелю, отражающему свет неоновых лап, различных магазинчиков, таблоидов с рекламой и расписанием поездов, Сиэль сам невольно заражался атмосферой этого места, словно бы стирающего как прошлое, так и будущее. Здесь настоящее чувствовалось как никогда остро с искушающей неизвестностью, для которой не существовало границ человеческих возможностей. – Наш поезд приехал, – внимательно следя за зажигающимися оранжевыми строчками, сказал Себастьян. – Пошли. Покорно поднявшись с сидения, Сиэль отряхнул руки от сахарной пудры и, выбросив пластмассовый стаканчик из-под чая, поспешил за мужчиной, закинувшим на плечо дорожную сумку.

***

Выйдя из вагона, Сиэль прищурился из-за ослепившего его солнца, оглядывая небольшой вокзал, переполненный как англичанами, так и туристами, чья возбуждённая речь доносилась со всех сторон непонятными обрывками, теряясь среди прибывающих людей. Лёгкое нетерпение, завладевшее им, когда они подъезжали к Брайтону, словно почувствовав свободу, ребячески вырвалось наружу, скользнув по губам мимолётной улыбкой, точно у ребёнка, готовящегося застигнуть Санта-Клауса врасплох. Странное ощущение. Словно пробудился от долгого сна. Из вагона показался Себастьян. Вдвоём они двинулись вдоль привокзальной площади, заполненной велосипедами, прямиком к припаркованному даблдекеру. – Куда мы сейчас? – забираясь в забитый людьми автобус, спросил Сиэль, мельком обернувшись на мужчину. – Для начала в отель. Передохнём немного, а потом где-нибудь перекусим. – Оказавшись внутри, Себастьян скользнул взглядом по занятым местам и, отыскав одно свободное, подтолкнул к нему Сиэля, повернувшись обратно к водителю, чтобы купить два билета. Квин Стрит, одна из главных улиц, соединяющая вокзал и набережную, на всех основаниях могла похвастаться популярностью, уступающей, наверное, разве что пляжу. Пробираясь сквозь толпы людей под лёгкую музыку, доносящуюся из уличных ресторанчиков, в одном из которых, раскинувшимся на всю проезжую часть, они остановились, Сиэль с любопытством поглядывал по сторонам, пытаясь представить банду подростков, сбежавшую в Брайтон с накоплениями ради развлечений, пьянящих их похуже любого алкоголя. Сделать это, в общем-то, было не так уж и сложно, достаточно было лишь взглянуть на шедшего рядом Себастьяна, на лице которого читалось какое-то ребячески-хулиганское выражение, мелькающее крайне редко и возрождающее события минувшего прошлого. И что он там говорил насчёт того, что не страдает ностальгией? Лжец. Самый настоящий. Откинувшись на спинку совершенно неудобного складного стула, Себастьян с улыбкой взглянул на задумавшегося Сиэля, потерявшего какую-либо связь с реальностью. Волосы мальчика после недавно принятого душа всё ещё забавно топорщились в разные стороны, но из-за совершенно несвойственной ему рассеянности он, казалось, этого совсем не замечал. – Ну и как тебе в Брайтоне? Сиэль неопределённо повёл плечом, играя с трубочкой разноцветного коктейля. – Шумно, а так очень даже неплохо. И, почувствовав, что на него смотрят, поднял глаза, невольно нахмурившись. Себастьян молчал, но и одного его вида было достаточно, чтобы понять, что он видит собеседника насквозь, со всеми чувствами, бушующими в душе. «До чего же раздражающе. Раздражающе, слышишь, Себастьян?». – С последнего моего визита сюда здесь мало что изменилось, – словно не замечая недовольного взгляда Сиэля, как ни в чём не бывало продолжил мужчина, оглядывая заполненную улочку. Ничего не ответив, мальчик подперел подбородок рукой, лениво двигая трубочкой, разрушающей границы между оранжевым и красным цветом в бокале. Когда ему это надоело, он отодвинул коктейль от себя и, сложив руки на столе, словно примерный ученик, с интересом взглянул на Себастьяна. – И что, ты никогда не думал всё бросить? – Не припоминаю такого, – покачал головой тот. – Почему? – Я всегда бежал от обычной жизни. Да и разве не ты весь извёлся, чувствуя себя «словно собака на привязи»? – с ироничной улыбкой процитировал Себастьян. – Я не по своей воле превратился в корабль без гавани, – парировал Сиэль. – Якоря имеют свойство топить. Мальчик склонил голову на бок, с чуть заметным прищуром разглядывая Себастьяна, будто силясь разгадать, что творится у него в голове. – Ну да, – усмехнулся он после минутного молчания, пододвигая к себе коктейль. – Как же я забыл?..

***

К морю они дошли только тогда, когда небо уже окрасилось в нежно-лиловые оттенки, знаменуя приближение ночи. Спускаясь по каменной лестнице к почти пустому пляжу, Сиэль с наслаждением вдохнул прохладный морской воздух, сотрясаемый криком чаек, которых здесь было просто не счесть. Пока ветер, словно дразня, зарывался в его волосы и скользил по коже, покрывшейся мурашками, чтобы потом неуловимо унестись дальше, ноги Сиэля уже несли его к морю, с плеском и шепнем бьющемуся о берег. Летние тапочки то и дело норовили съехать на бок из-за гальки, покрывающей пляж, но мальчик, казалось, этого не замечал. То ощущение, испытав которое уже никогда не забудешь, именно то ощущение вновь завладело им, делая рассудок точно хмельным. Словно стираются границы между собственным телом и окружающим миром, отчего тысячи чувств достигают такого апогея, при котором эта оболочка кажется невыносимо маленькой, не готовой всего этого вместить и пропустить через себя. Словно резкость мира кто-то увеличил до максимума, заставляя потеряться в рокотании моря, в ветре, приносящем с собой обрывки украденных песен и подслушанных разговоров, потеряться шуме морской гальки под ногами и потерять себя, прошлое и будущее, чтобы стать частью вечно ускользающего настоящего. Словно на некоторое время утрачена грань реальности и вымысла, засевшая в голове у людей точно паразит. Ощущение себя непередаваемо живым. Смахнув с лица брызги воды, Сиэль на некоторое время замер, молча глядя на раскинувшееся перед ним море. Если существовало что-то ещё, помимо ударяющихся о берег волн и стоящего рядом Себастьяна, то в данный момент оно казалось чем-то очень далёким и размытым. – Прекрасное чувство, – через некоторое время нарушил молчание Себастьян. – Да, – выдохнул Сиэль. Скинув тапочки, он сделал два шага вперёд, позволив холодной воде облизывать голые ступни. – Так когда будет то зрелище, за которое можно смело продать душу? Невольно усмехнувшись, мужчина окинул взглядом Центральный пирс с робко зажигающимися первыми лампочками. – Думаю, не раньше чем через час, поэтому предлагаю скоротать это время за вкуснейшей рыбой. С сомнением покосившись на пирс, где толпилась куча народу и громыхала весёлая музыка, Сиэль всё же подхватил свои тапочки, двинувшись следом за Себастьяном. – Надеюсь, оно того стоит. – Там есть игровые автоматы и аттракционы. – Это должно было меня обрадовать? – О, несомненно. – И я, наверное, должен был радостно завизжать и запрыгать вокруг тебя обезумевшей антилопой с мольбами поскорее всё попробовать, да? С ироничной улыбкой разглядывая шедшего впереди Сиэля, который с ребяческой усмешкой обернулся к нему, слегка размахивая зажатыми в руке тапочками, Себастьян даже и не знал, что ему хочется в данный момент больше всего: придушить этого чертёнка, в котором вдруг взыграла несвойственная игривость, или заткнуть хорошеньким таким поцелуем. – Я бы определённо на это взглянул. Миновав вход украшенный башенкой с часами напоминающей Биг-Бен, они оказались в самой гуще развлечений: повсюду работали всевозможные аттракционы, гремела музыка, рестораны ломились от числа посетителей, а сам пирс как снаружи, так и изнутри начинал сверкать точно рождественская ёлка, прорезая сгущающиеся сумерки мерцанием миллионов огней. – Прокатимся на паровозике? – наклонившись к Сиэлю, чтобы его было слышно, с улыбкой поинтересовался Себастьян. – Испугался? – парировал мальчик, с плохо скрываемым интересом разглядывая огромный выбор развлечений, что развернулись перед ним сейчас точно на ладони. То чувство, кажется, только усилилось, создавая иллюзию ирреальности происходящего. Слишком спокойно и легко сделалось в груди. Словно машина времени перенесла его на четыре года назад. – Не представляешь как. Аж поджилки трясутся. Сердито взглянув на усмехающегося Себастьяна, Сиэль указал пальцем на аттракцион «Booster», с которого доносились истошные крики. – Идём туда. – Уверен? После него ты навряд ли захочешь испробовать рыбу, а она здесь просто пальчики оближешь. – Как-нибудь переживу. Пожав плечами, Себастьян устремился к кассе за билетами. Проводив его взглядом, Сиэль задрал голову, разглядывая гигантскую конструкцию, вращающую как людей, так и их сидения. Крики, издаваемые при этом, обещали действительно нечто экстремальное. Не то чтобы ему сейчас этого хотелось, но… – Ещё не передумал? – поинтересовался вернувшийся Себастьян. Покачав головой, Сиэль забрал у него билет, направившись к останавливающемуся аттракциону. Вдвоём они уселись в освободившуюся кабинку, дожидаясь пока подошедший мужчина проверит, надёжно ли закреплена защита. Когда со всеми этими манипуляциями было покончено, верхняя кабинка начала медленно опускаться вниз, а их наоборот подниматься, постепенно увеличивая скорость вращения. Если сначала Сиэль и пытался из последних сил держать глаза открытыми, то потом, не видя ничего помимо бешено крутящихся земли и неба, со скоростью света сменяющих друг друга, да не слыша ничего помимо собственного бешено бьющегося сердца, каждый раз испуганно ухающего вниз при очередном падении, всё же сдался, зажмурив глаза и вцепившись пальцами в подлокотники. Когда бешеный круговорот мира начал утихать, до мальчика, словно сквозь вату, донеслись крики из другой кабинки и грохочущая музыка. Мысленно, он даже похвалил себя за то, что не издал и звука, хотя на миг ему показалось, что он вот-вот так нелепо отдаст богу душу. Наблюдая за чуть покачивающимся Сиэлем, вышедшим из кабинки, у которого небо и земля ещё ходили ходуном, Себастьян присел перед ним на корточки, слегка сжав предплечья. При этом на его лице читалась та снисходительная улыбка, с которой обычно отец смотрит на своего маленького ребёнка, силящегося казаться взрослым. – Всё нормально? Взглянув на Себастьяна, Сиэль растеряно моргнул, вдруг и впрямь почувствовав себя тем ребёнком на прогулке с отцом. Словно машина времени перенесла его на четыре года назад. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, Сиэль высвободился из рук Себастьяна. – Да. Нормально. Пошли лучше что-нибудь выпьем, у меня во рту всё пересохло. – Как скажешь. Себастьян таки заказал себе «вкуснейшую рыбу» и теперь с нескрываемым аппетитом уплетал её, бросив тщетные попытки уговорить Сиэля, у которого всё ещё нехорошо скручивался желудок при виде еды, попробовать сей деликатес английского курорта. Сам же мальчик, подперев подбородок рукой и лениво потягивая кокосовый коктейль через трубочку, задумчиво наблюдал за ним, скользя взглядом по лицу, которое темнота бара, стилизованного под каюту корабля, как-то по-странному смягчила. Когда они оказались снаружи, весь Брайтон уже пылал светом, точно объятый пламенем. Зажглись фонари и прикреплённые к ним гирлянды, тянувшиеся вдоль всей набережной, зажглись окна домов, вывески ресторанов и кафе. Огромное колесо обозрения и светящийся пирс отражались на чёрной глади воды, словно её кто-то посыпал золотом. Проталкиваясь сквозь толпу людей, Себастьян с Сиэлем двинулись к выходу, но мужчина, словно что-то вспомнив, вдруг резко остановился около небольшой палатки с сувенирами, о чём-то заговорив с продавщицей. Через пару минут он вернулся, держа в руках небольшое соломенное покрывало и красочного воздушного змея. – Ты серьёзно? – вздёрнул брови Сиэль. – Почему бы и нет? Надеюсь, я ещё не забыл, как им управлять. – М-м, в таком случае, если ты будешь хорошо себя вести, я, так и быть, свожу тебя ещё раз на аттракционы. – И купишь сахарную вату? – Куда же без сахарной ваты? – удивлённо расширил глаза Сиэль. – Какой ты добрый. Хмыкнув, мальчик скинул тапочки и, подобрав их, спустился по лестнице к пляжу, почувствовав под ногами холод гальки. Пока Себастьян расстилал и закреплял покрывало, которое то и дело норовил унести поднявшийся ветер, Сиэль приблизился к кромке воды, вслушиваясь в плеск чернильных волн, словно покрытых янтарной чешуёй. Центральный пирс, растянувшийся далеко вперёд и прорезающий своим светом сгустившуюся ночь, действительно выглядел великолепно. Точно гигантская золотая рыбка, пойманная рыбаками, он возвышался над водой, окрашивая её бликами. – Ну как? – Красиво, – не стал лукавить Сиэль, а потом и вовсе зачем-то признался: – Я бы тоже сбегал сюда ради такого. – Знаю. Повернув голову чтобы что-то сказать, Сиэль невольно осёкся, разглядывая закатанные под бриджи брюки и рукава рубашки. Видеть Себастьяна таким было очень…непривычно. И – безумие – могло даже показаться, что сейчас перед ним стоит не невыносимый циник, а сумасшедший четырнадцатилетний мальчишка. – Не хочешь попробовать? – не замечая замешательства Сиэля, Себастьян кивнул головой на трепыхающегося в его руках воздушного змея, разматывая катушку. – Не занимаюсь подобными глупостями. – Или просто боишься, что у тебя ничего не выйдет. – Это я-то боюсь? – Ты, ты. – Чушь. Давай его сюда. Не сдержав усмешки, Себастьян протянул Сиэлю катушку, чуть посторонившись, чтобы ему было удобнее. Бросив на него хмурый взгляд, мальчик отпустил змея по направлению ветра, чувствуя, как тот подхватывает его и, бросая из стороны в сторону, поднимает вверх, позволяя взмыть в угольное небо, полностью отдавшись власти стихии. Тонкие пальцы сомкнулись вокруг нити, меняя траекторию полёта, и змей послушно полетел вправо под сосредоточенным взглядом Сиэля, который так увлёкся, что даже не заметил, как высунул от старания язык. – Весьма недурно, должен признаться. – Можешь лучше? – Да, и даже с радостью это продемонстрирую. Передав Себастьяну катушку, Сиэль плюхнулся на покрывало, обхватив колени руками, чтобы как-то согреться. – От скромности ты не умрёшь. – Не от неё точно. Тихо фыркнув, Сиэль склонил голову на бок, наблюдая за тем, как Себастьян уверенными движениями выписывает различные фигуры в воздухе. Удивительное спокойствие, подобно урчащей кошке, уютно свернувшейся комочком где-то в районе груди, всё не покидало его, окутывая тело непозволительной расслабленностью, которой Сиэль решил поддаться на этот короткий промежуток времени и позволить прошлому унести его назад, словно сейчас он был обычным мальчиком, усердно трудящимся, чтобы стать достойным приемником отца, а Себастьян – авантюрным подростком, пустившимся в одиночное путешествие. Словно их пути случайно переплелись в маленьком курортном городке Англии.

***

Если на вокзале Сиэль ещё как-то мог бороться с сонливостью, то в поезде, убаюкивающим его теплом и мирным постукиванием колёс, он всё-таки сдался, сладко зевая и утыкаясь лбом в плечо Себастьяна ⃰. Сон сморил его почти сразу, принося с собой размытые образы, едва ли претендующие на какую-либо ясность. Они то и дело сменяли друг друга, что-то говорили или вовсе растворялись, а в это время неизменно звучал размеренный стук колёс, действующий на удивление умиротворяющее. Перемещаясь между нечёткими силуэтами, Сиэль вслушивался в этот звук, пока резкий, пронзивший сознание точно стрела, пущенная прямо в голову, не заставил его вздрогнуть и, разлепив глаза, непонимающе взглянуть на Себастьяна, доставшего из кармана телефон. – Да? – Михаэлис, где тебя черти носят?! Ты словно сквозь землю провалился. – Что-то случилось? – Себастьян мельком глянул на сонного Сиэля, сосредоточенно вслушивающегося в его разговор, вновь вернувшись взглядом к окну. – Не по телефону. Где ты сейчас? Я заберу тебя. – В поезде. Где-то через час буду в Лондоне. На том конце провода воцарилось молчание, вскоре нарушенное тяжёлым вздохом. – Скажи мне, почему я ни капли не удивлён?.. Ладно, на какой вокзал пребывает твой поезд? – «Виктория». – Жду, – коротко бросил Батиста и отсоединился.

***

Распахнув дверцу чёрной машины, припаркованной около вокзала, Себастьян забрался внутрь, перекинув к Сиэлю на заднее сиденье дорожную сумку. – Ну вы даёте, ребята, – усмехнулся Батиста, наблюдая за его действиями. – Я уже грешным делом подумал, что вы кормите рыб на дне Темзы. – Никогда в это не поверю. – И правильно, – рассмеялся итальянец, трогаясь с места. – Таких живучих как ты, Михаэлис, я ещё ни разу не встречал. – Может, объяснишь к чему такая спешка посреди ночи? – Охотно. Эстер внезапно объявилась на нашем туманном горизонте. – Серьёзно? – вскинул брови Себастьян. – Я думал, её следы с концами затерялись в Америке. – О, поверь, я тоже. После такой-то взбучки…Но нашу маленькую пиранью оказалось не так-то просто изловить, а. Себастьян задумчиво побарабанил пальцами по колену, раздумывая над словами Батисты, а тот в свою очередь продолжил: – Один чёрт знает, что творится у этой бестии в голове, но, должен заметить, она не шибко афиширует своё возращение. Если бы не пара полезных человечков мы бы её, скорее всего, успешно проворонили. – Думаешь, она что-то знает? – Эстер? – спросил Батиста и рассмеялся. – Её хорошенький носик успел побывать абсолютно у всех в делах, могу тебя заверить. Даже если по старику ничего конкретного не будет, она поможет нам выбрать правильное направление. Устав слушать разговор, в котором он ровным счётом ничего не понимал, Сиэль раздражённо кашлянул, привлекая к себе внимание. – Может, мне кто-то объяснит кто такая Эстер? Глянув на него через зеркало заднего вида, Себастьян пояснил после непродолжительного молчания: – В каждом крупном городе есть особые клубы, где собираются торговцы наркотиками, оружием, наёмники и всё в этом духе. Эстер – владелица одного такого и, как следствие, информатор. Знает всё обо всех. – Один из лучших информаторов, – добавил Батиста, сворачивая в какой-то тёмный переулок. – И долго задерживаться в Англии она не намерена. Нужно ловить её сейчас, иначе потом будет поздно. – Крысы бегут с тонущего корабля? – ухмыльнулся Себастьян. – …предварительно организовав ему столь незавидную участь, – хохотнул Батиста и с уважением покачал головой: – До чего же изворотливая сеньора. Меньше всего ожидал узнать, что она жива. Дальнейший их путь прошёл без разговоров. Чтобы не уснуть прямо на заднем сиденье, Сиэль попросил Себастьяна сделать музыку погромче и, не найдя занятия лучшем, чем смотреть в окно, попытался определить маршрут по которому они едут, но как бы он ни старался, в итоге, у него ничего не вышло. Наконец они притормозили около ночного клуба, каких было тысячи в Лондоне, с той лишь разницей, что этот по всем признакам казался закрытым. Попробовав открыть дверь, которая, как и ожидалось, оказалась заперта, Батиста нажал на звонок. Последующее за этим ожидание Сиэлю показалось настолько длительным, отчего он решил, что внутри и впрямь никого нет, но вот загремел замок, и в образовавшемся проёме показалась угрожающего вида физиономия. – Чего надо? – У нас назначена встреча. – Имя. – Батиста. Мужчина внимательно оглядел стоящего перед ним итальянца, словно запоминая до мельчайших деталей, после чего молча скрылся за дверями клуба. Прошло около десяти минут, прежде чем они полностью распахнулись, впуская посетителей внутрь слабо освещённого помещения, заставленного круглыми столиками с огибающими их диванчиками. Огромные фрески, которыми пестрили стены, изображали абсолютно голых девушек из комиксов в самых непристойных позах, а в конце зала из темноты вырисовывался силуэт сцены с шестом. Как понял Сиэль, бегло осматривая клуб, второй этаж представлял собой скопище различных развлечений и кабинки, чтобы скрыться от посторонних глаз для личных разговоров, которые не должны слушать посторонние уши. Сейчас же клуб почти пустовал, музыка играла едва слышно, а свет кое-где и вовсе был выключен. – Chao, Батиста! Какими судьбами? Из темноты вышла высокая брюнетка с короткой стрижкой, облачённая в элегантное чёрное платье, выгодно подчёркивающее её фигуру. – Решил, что ты поможешь нам по старой дружбе. – Нам? – она глянула через плечо Батисты и её губы растянулись в улыбке, а аккуратные брови удивлёно взметнулись вверх. – Бог ты мой, да сегодня у меня настоящий день встреч! – Помнишь нашего друга? – Ещё бы, – встав напротив Себастьяна, Эстер с усмешкой оглядела его с ног до головы. – Только Михаэлис мог отхватить себе такую шикарную задницу и трахнуть мою лучшую стриптизёршу. Чёртов засранец, – она шутливо ухватилась за его щёки, растягивая их в стороны, – ты хоть знаешь, сколько я денег потеряла, когда она не вышла выступать? Да эти брюзжащие стариканы забрызгали меня слюной от негодования! Себастьян с тихим смехом отстранил от себя руки девушки, коснувшись тонкого запястья губами. – Не думал, что ты такая злопамятная. – Можешь даже не стараться, на меня твоё обаяние не действует. – И в мыслях не было. С усмешкой покачав головой, Эстер двинулась вглубь зала, кинув через плечо: – Располагайтесь, господа, а я пока распоряжусь, чтобы включили хоть какой-нибудь свет, иначе здесь так и будет темнее, чем в могиле. Себастьян с Сиэлем послушно сели за столик, почти полностью сокрытый темнотой, проводив взглядом Батисту, поспешно исчезнувшего за дверями бара с важным телефонным разговором. – И часто ты ходишь по таким заведениям? Оперевшись локтём о спинку диванчика, Себастьян подпёр голову рукой, скользя по лицу Сиэля, которое было едва видно, задумчивым взглядом. – Я не любитель шумных сборищ. Особенно такого рода. – По-моему, всё свидетельствует об обратном, – с нотками язвительности заметил мальчик. Себастьян удивлённо взглянул на него, но не прошло и секунды, как его губы растянулись в мягкой улыбке. – Сиэль, ты меня ревнуешь? – Бо́льшую глупость сморозить не мог? Наклонившись к нахмурившемуся мальчику, Себастьян прошептал, чуть задевая кончиком носа мочку его уха: – Если от этого тебе будет спокойнее, то Эстер интересуют женщины. Понимаешь, о чём я? С трудом проглотив ругательства, которые так и рвались наружу, Сиэль чудом сохранил невозмутимость, повернувшись к мужчине, с усмешкой наблюдающему за ним. – Ты в курсе, что у тебя весьма странные знакомые? – С другими мне попросту было бы скучно. Мальчик хотел что-то сказать, но вовремя осёкся, заметив подошедшую хозяйку клуба, которая при виде него недоумённо вскинула брови, вопросительно взглянув на Себастьяна. Видимо, в кромешной темноте она не заметила его присутствия. – Это Сиэль. Мой помощник. – Помощник, – повторила Эстер, ставя на стол хрустальную пепельницу и три коктейля сапфирового цвета. – У тебя. Себастьян лишь слегка пожал плечами. Вновь покачав головой, девушка повернулась, крикнув куда-то в темноту: – Арчи, принеси ещё один коктейль! – Сиэль не пьёт. – Может, сначала у меня спросишь? Себастьян недоумённо взглянул на мальчика, вопросительно изогнув бровь. – Эта леди легко может перепить двух мужчин, собрался с ней тягаться? Эстер с усмешкой подняла руку вверх, отняв её от зажигалки, которой пару секунд назад чиркала, чтобы закурить. – Попрошу не выставлять меня в дурном свете, мистер невинность. – К тому же, – продолжал Себастьян, – эти коктейли сильно ударяют в голову. – От одного ничего не будет, – спокойно отозвался Сиэль и, словно в подтверждении своих слов, пододвинул к себе бокал с ядовито-синей жидкостью, сделав неторопливый глоток. Пристально наблюдая за ним, Себастьян поджал губы. – Как знаешь. Когда вернулся Батиста, раздражённо оповестив присутствующих, что на него работают одни кретины, Эстер со смешком затушила о пепельницу вторую по счёту сигарету, и, откинувшись на спинку сиденья, оглядела собравшихся. – Итак, господа, я вся внимание. Что привело вас ко мне? – Есть Англии некий мистер икс, – начал Себастьян, – личность которого для всех тайна. Слышала о таком? – Я поняла о ком ты, – кивнула Эстер. – В своё время он понаделал немало шума, но если вы надеетесь, что я знаю кто это, то, увы, ребята, ничем не могу помочь. Ко мне и до вас часто обращались с подобным вопросом и кругленькой суммой в придачу, но этот, как ты выражаешься, мистер икс слишком аккуратно действует через посредников, так что даже я не сумела проследить от начала и до конца всю цепь, чтобы прийти к ключевому звену. Батиста, ожидавший ответ примерно в таком духе, оторвался от коктейля, поставив на стол полупустой бокал. – Может, кто-то из твоих клиентов уже разнюхал о нём? Эстер задумалась, отчего на гладком лбу показались морщины. Неторопливо махая носком чёрной туфли, она, наконец, качнула головой. – Трудно сказать. За время моего отсутствия в Англии могло многое измениться, но если верить слухам, то в этом деле по-прежнему всё глухо. – А что насчёт наркотиков? – спросил Себастьян, чтобы прощупать почву. – Есть мнение, что именно на них он так возвысился. – Сразу видно, что вы оба не имели с ними никакого дела. Сказав это, Эстер достала сигарету из пачки, и вновь чиркнув зажигалкой, небрежным жестом откинула её на стол. Выпустив струйку дыма, она взяла в руки салфетку и начала торопливо писать какие-то цифры, любезно предоставленной ей ручкой, попутно объясняя их значение: – Наркобизнес, без сомнений, является самым прибыльным из всех, но где большие деньги там и огромный риск полностью погореть. Улавливаете, о чём я толкую? Возьмём в качестве примера транспортировку: чтобы ввезти их в Англию вам понадобится дать внушительные взятки, как полиции, так и политикам. При этом первые изымут у вас около пятнадцати процентов груза, а последние, хоть и возьмут вас под своё крылышко, крайне не любят вмешиваться в это грязное дело слишком часто. Ещё одна проблема состоит в том, что в таком деле очень легко попасться, а поскольку звеньев участвующих в данной операции слишком много, нет точной гарантии, что одно из них вас не раскроет. Откинув ручку, Эстер вытащила сигарету изо рта, глядя на свои пометки. – Конечно, торговлей наркотиками мало кто гнушается – слишком баснословные суммы, но делать подобное дело основным источником настоящее безумие. Если ваш разыскиваемый мистер икс и занимается им, то, скорее всего, либо просто финансирует, либо только периодически к нему прибегает, иначе он бы уже давно был раскрыт. Даю девяносто процентов, что в этих кругах вы его следа не возьмёте. Покопайтесь лучше среди торговцев живым товаром или оружием, и то вернее будет. На этом краткий курс окончен, господа. Можете не благодарить. Батиста с улыбкой покачал головой, кинув быстрый взгляд на Себастьяна. – Сеньора, вы просто бесподобны. Эстер шутливо поклонилась и, крикнув, чтобы к их столику принесли ещё каких-нибудь коктейлей, расслаблено откинулась на спинку диванчика. – Рассказывайте теперь, как идут ваши дела, раз мы так долго не виделись. Понимая, что они ещё здесь надолго, Сиэль отодвинулся в ту область, куда не падал рассеянный свет и, устало прикрыв глаза, даже не пытался уловить сути разговора.

***

Бесшумно зайдя в комнату мальчика, Себастьян осторожно уложил почти невесомое тело на кровать, и, опустившись на корточки, принялся аккуратно стягивать с тонких ног обувь, вслушиваясь в мирное сопение над головой. Когда руки переместились к толстовке, чтобы медленно снять её, Сиэль неожиданно что-то невнятно пробормотал, и сонно приоткрыв глаза, потёр их рукой, жмурясь от света торшера. – Я что, уснул? – хриплым голосом спросил он, облизывая пересохшие губы. – Именно. Как самочувствие? «Отвратительное» – мысленно ответит Сиэль, удерживая себя, чтобы не поморщиться от жуткой головной боли, миллиардами раскалённых спиц впивающейся в виски. Свет, резко бьющий в глаза, словно в них кто-то светит фонариком, только усугублял и без того незавидное положение, поэтому мальчик поспешил вновь сомкнуть веки, почти кожей чувствуя, как Себастьян пристально наблюдает за ним. В довершении отвратительной картины не хватало только его всезнающего тона «я же предупреждал тебя» и снисходительного взгляда «хотя ты же ещё всего лишь ребёнок». – Если собрался читать мне нотацию, то лучше молчи. К удивлению Сиэля, Себастьян ничего не ответил, а лишь продолжил аккуратно снимать с него толстовку. Чтобы обдумывать чугунной головой, в чём здесь подвох и почему мистер всезнайка внезапно принял обет молчания, не было даже элементарных сил, поэтому просто расслабившись и собираясь вновь провалиться в спасительный сон, Сиэль вяло обмяк на кровати, поклявшись себе больше никогда не пробовать напитки, о которых он ровным счётом ничего не знает. Когда кожу обдало лёгким холодом, мальчик неуютно поёрзал, размышляя, как бы без лишних телодвижений дотянуться до скомканного где-то в ногах одеяла, но внезапное, лёгкое прикосновение губ Себастьяна к его плечу, неторопливо переместившееся на изгиб шеи, опаляемый тёплым дыханием, заставило Сиэля оцепенело замереть и, открыв глаза, медленно спросить: – Что ты делаешь? – Показываю тебе, как ты сейчас беспомощен, – отстранившись, спокойно сказал Себастьян, глядя в синие глаза, наполняющиеся гневом. – Если и дальше будешь продолжать идти на поводу своих капризов, невзирая на последствия, то поставишь под удар не только себя, но и меня. Поэтому научись, наконец, слушать советы, которые тебе дают, хорошо? Ты же понимаешь, что без меня едва ли справишься. Чувствуя, как злость подобно сильнодействующему яду стремительно разносится по всему его телу, отчего руки с силой сжимают несчастную простынь, а ногти вот-вот грозятся проткнуть нежную кожу ладоней, Сиэль приподнялся на локтях, совсем не обращая внимания на голову, по которой словно били молотом. Вместо этого он впился взглядом в Себастьяна, жёстко чеканя каждое слово: – Я прекрасно справлялся без тебя, Себастьян. И справлюсь, если понадобится. Незаменимых людей нет. – Правда? – с интересом спросил тот, вплотную наклонившись к Сиэлю. Мальчик пристально посмотрел ему в глаза. Его горячее дыхание отрывисто ударялось о губы мужчины, а грудь тяжело вздымалась вверх. – Когда-нибудь я обязательно пущу тебе пулю в лоб, – не голос, почти шипение. – Думаю, твой дрянной характер заставит меня сделать это гораздо раньше. Оба замолчали, неотрывно глядя друг на друга, но не прошло и секунды, как Себастьян грубо впился в губы Сиэля, а тот в свою очередь требовательно притянул его к себе, что было сил сжимая пальцы, зарывшиеся в мягкие волосы. Две пары губ яростно сминали друг друга, кусали, терзали, не давая даже и шанса на передышку в их импровизированной войне. Когда же она всё-таки наступала из-за полнейшего отсутствия воздуха, то тут же возобновлялась вновь: Себастьян покрывал укусами шею Сиэля, никогда не казавшуюся ему ещё столь беззащитно открытой, а Сиэль шипел, ругался, но всё равно отчего-то ласково тёрся щекой о его щёку, чтобы потом вновь яростно впиться в губы и терзать их зубами, словно коря за им же проявленную нежность. Голые лодыжки неприятно соприкасались с холодной тканью джинсов, ненавязчивый запах кофе, казалось, напрочь въелся в кожу, губы нещадно саднило, а разрастающееся безумие вот-вот было готово завладеть последними остатками разума, поэтому недолго думая, Сиэль обхватил лицо Себастьяна руками, и нежно скользнув по его языку своим, с мстительным удовольствием сомкнул на нём зубы, чувствуя во рту привкус чужой крови. Мужчина тут же отстранился, недовольно глядя на Сиэля, который тяжело дышал, не сводя с него внимательного взгляда. – С каких пор у тебя появилась эта дурная привычка? – Будешь думать, прежде чем говорить лишнее. – Боже мой, – Себастьян со смешком уткнулся в шею мальчика носом, чувствуя, как тот начинает лениво перебирать его волосы, – какие мы стали важные. – Я тебя сейчас ударю. – Интересно как? Ты даже подняться толком не можешь. Или снова укусишь? Пару секунд молча рассматривая лицо мужчины, Сиэль слегка приблизился к нему и, выдохнув «Себастьян, иди к чёрту», ловко выбрался из-под нагло нависшего над ним тела, подтянув к себе скомканное одеяло. Завернувшись в кокон, мальчик повалился на подушку, с удовлетворённой улыбкой закрыв глаза. – Не забудь выключить свет, когда будешь уходить.