Promise

      Спокойно заснуть удалось только под утро. Несмотря на то, что чужая постель была мягкой и теплой, сон не приходил даже в объятия комфорта. Эмма бесцельно глядела в потолок, едва различимый в темноте. «Ты никому не нужна с этим ребенком». Навязчивый голос матери преследовал ее даже в стенах чужого гостеприимного жилища. Она несколько раз обдумала еще один предстоящий разговор с родителями, подбирая сотни разных слов, только ответ матери всегда звучал одинаково, подобно приговору. Она солгала Реджине, сказав, что возможно родители примут ее. Отчим был довольно мягким человеком, что позволило ее матери, помыкать мужчиной. Так что хозяином в доме была матушка, в последнюю встречу с которой женщина ясно дала понять, что дочь с довеском в доме ей не нужна. Эмма усмехнулась, разве это не правда? Она действительно никому не нужна. Так будет, по крайней мере, хоть один человек, который нуждается в ней. Малыш, любящий не за что – то, а просто так…за то, что подарила жизнь. Зато утомительный день благоприятно сказался на хозяйке дома, которая заснула сразу же, стоило только голове коснуться подушки. Упаковка снотворного была упрятана в аптечке, о которой женщина ни разу не вспомнила на протяжении вечера. По привычке, Реджина поднялась рано утром, собираясь на работу. Когда заспанная и взъерошенная гостья показалась на кухне, женщина улыбнулась. – Доброе утро, – пробормотала девушка и широко распахнула глаза, оглядев Реджину. – Когда ты успеваешь спать и выглядеть при этом женщиной на миллион долларов? – Сплю я мало, но мне хватает. На самом деле внешний вид не требует многочасовых манипуляций перед зеркалом, – Эмма хмыкнула. - Конечно, если природа на тебе не отдохнула и одарила всем необходимым. – Ты преувеличиваешь. – Уже уходишь? – резко сменила тему девушка. – Пока нет, нужно собрать документы. Умывайся и садись завтракать, – женщина указала за накрытый на одного человека стол. Напротив стояла маленькая неполная кружка кофе с насыщенным отпечатком темной помады на белой поверхности. – Что это? – Твой завтрак. – Каша? – Я не знаю пока, что ты любишь, поэтому приготовила то, что полезно. К тому же, насколько я помню, врач говорил о том, что тебе требуется здоровое питание, и как можно больше витаминов. В холодильнике есть сок и фрукты, выберешь, что тебе по душе. Я все равно крайне редко заглядываю туда, так хоть кому – то эти приобретения пойдут на пользу. – Серьезно? – девушка покосилась на тарелку с кашей и миску с салатом, в котором преобладало зеленое. – Абсолютно, – утвердительно кивнула женщина, глядя на скривившееся лицо Эммы. – Это не так плохо, как ты себе представляешь. Я, конечно, далека от образа домохозяйки, однако готовлю хорошо, хоть и редко. – Для меня сделала исключение? – Можно и так сказать, но это не значит, что я нянчусь с тобой, – тут же заметила хозяйка дома. – Блинчики, я люблю блинчики, – невпопад ответила Эмма. – Как пожелаешь, – пожала плечами женщина. – Я могу покушать что – нибудь другое? – Можешь, только кухарка еще в отпуске, а в холодильнике нет готовых блюд. Хотя продуктов полно. Если желаешь стоять у плиты – дело твое. – А.. а если я перекушу вне дома? – Запрещать я не имею права, однако помни, что теперь ты питаешься за двоих, а всякие гамбургеры, жирная картошка или хот – доги не принесут пользы ни тебе, ни твоему ребенку. Так что, выбор за тобой, – улыбнулась Реджина. – А ты умеешь убеждать, – пробубнила девушка. Нехотя, но Эмме пришлось согласиться, что женщина права. Все, что она любила, ограничивалось меню уличных забегаловок и сравнительно недорогой стоимостью, не позволявшей проделать брешь в ее и без того скромном бюджете. И если желудок взрослой девушки к этому привык, то навредить малышу хотелось меньше всего. Добрых десять минут ушло на то, чтобы уговорить, хотя бы подбросить Эмму до метро. Девушка упрямо отказывалась садиться в машину, настаивая на самостоятельности, что Реджина сдалась и перестала предлагать подвезти ее сразу до места назначения. Закинув в рюкзак сок и несколько красных яблок, она устроилась на переднем сидении мерседеса. – Готова? – Не понимаю, зачем ты вообще возишься? Уже давно могла бы уехать на работу. – Скажем так, я слишком хорошо знаю, что значит чувствовать себя ненужной, – без тени улыбки ответила женщина. – Да ладно? Ты? Через тебя проходят тысячи людей. – Они чужие, и все, что нас связывает, это деловые отношения и партнерство. – Нас с тобой связывают два с половиной дня знакомства, между которыми прошло чуть меньше трех недель, и больше ничего. – Все так, однако, есть еще кое – что. Ты доверилась мне, а я хочу тебе помочь всем, что в моих силах. Это все гораздо больше, чем бизнес. – Когда ты становишься слишком умной, я перестаю тебя понимать, – вздохнула Эмма, непроизвольно растягивая губы в улыбке. – Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, – не глядя на девушку, пробормотала Реджина. – Не бери в голову. Кажется, я вижу метро, – Уверена, что не хочешь доехать со мной? – По – моему, мы закончили этот разговор, – нахмурилась Эмма. – Как пожелаешь, – женщина остановила машину, но не спешила распрощаться. – У тебя осталась моя визитка? – Нет, наверное, я ее потеряла. – Я дам тебе еще одну. На обратной стороне номер... – Мобильного, ага! – Можешь звонить, если что – то потребуется. – Хорошо, – Эмма закинула протянутую визитку в рюкзак. – Постой! – Что еще? – У тебя нет мобильника, так ведь? Именно поэтому, ты не позвонила после первой встречи? – Он был, – коротко бросила Эмма, пожав плечами. – Был? И где он теперь? – Потеряла, – безразлично ответила девушка, глядя на солнечную улицу из окна машины. – Посмотри на меня. – Мы остановились смотреть друг на друга? Это можно было сделать и дома. – Что произошло? – Я отдала свой мобильник первому встречному бродяге. – Не знала, что ты занимаешься благотворительностью в неблагополучных кругах, – усмехнулась Реджина. – На самом деле я спасала себя, если можно так выразиться, – и, глядя на вопросительный взгляд женщины, продолжила, – мобильник оказался краденым, как и большинство подарков Дэна. – Он отец твоего ребенка? – девушка согласно кивнула, снова отворачиваясь к окну. – Знаешь, мне было семнадцать, когда мы встретились, и я по уши влюбилась в местного плохиша. Только со временем, когда чувства поутихли, я стала замечать его отлучки, до последнего отвергая правду, которой меня снабжали наши общие знакомые. У него была неплохая работа, голова варила. Он умел много всего, но предпочел растрачивать свою жизнь по мелочам, обворовывая и утаивая. – Я даже не знаю, что говорят в таких случаях. – Вот и славно, – усмехнулась Эмма. – Не люблю, когда меня жалеют. Я сама вляпалась, но ни о чем не жалею. В конце концов, я была счастлива. – Ты заслуживаешь большего. – Откуда тебе знать? Дежурные фразы. Думаешь, тебе все на свете известно? – Я этого не говорила. – А нужно ли мне это большее? Великолепная жизнь вроде той, которой живешь ты и твои друзья. Вечеринки, дорогие шмотки и связи. Шик и блеск роскоши, для которой я совершенно не гожусь. – Ты молода и у тебя впереди вся жизнь. – Я не стремлюсь прорваться в ряды элиты. – Все может измениться со временем, никто не знает, что нас ждет. Я могу купить тебе телефон? – Если это тебя успокоит. – Увидимся вечером, – улыбнулась Реджина. – До встречи, – девушка вышла, хлопнув дверцей. Реджина тронулась с места, намереваясь попасть на работу.       Расположившись на солнечной стороне в парке, Эмма принялась наблюдать за людьми. Любимая музыка в плеере позволяла заглушить шум собственных мыслей, теснящихся в голове. Девушка снова обдумывала разговор с матерью, конец которого был предрешен. Чуть позже, прогуливаясь уже около детской площадки, она остановилась, глядя на малышей, которые смеялись, поднимаясь и опускаясь на детских качелях. Неужели и ее впереди ждет такое же счастливое время? Когда она будет беззаботно толкать карусель, в которой заливисто засмеется ребенок... она улыбнется в ответ, услышав сквозь смех счастливое «мама». Присядет, раскрыв объятия для ребенка, заслышав скомканное «мамочка, я бегу к тебе». Получается, она сделала единственно правильный выбор и предпочла счастье материнства советам со стороны. Ведь когда – то она и сама была такой же светловолосой малышкой, которая за руку с родителями ходила на детскую площадку и упрашивала папу раскачивать «выше, еще выше». Давным – давно они с матерью понимали друг друга и, пожалуй, это время было самым счастливым. Когда же все успело пойти наперекосяк? Внезапная смерть отца – несчастный случай, одинокая женщина с двумя детьми на руках. Мэри замкнулась в себе и стала постепенно отдаляться от подрастающей Эммы, которая так и не поняла причины подобной холодности. На глаза навернулись слезы. Эмма бегом направилась к метро, настроенная на серьезный разговор. Какой смысл бесконечно планировать то, что неизбежно. На пороге квартиры ее встретили младшие братья, которые наперебой принялись обнимать девушку и задавать вопросы. – Эмма, где ты была? – Мы скучали по тебе! – Эмма, ты не хочешь больше жить с нами? – Тише, разбойники! Я про вас не забывала и пришла не с пустыми руками, – мальчишки с радостью приняли конфеты и разбежались по своим делам. Эмма кивнула отчиму. – Мать дома? – Да. Присядь, она скоро освободится. – Я хотела поговорить с ней. – Что ж, – мужчина отложил в сторону газету, и поднялся с кресла. – Я отведу мальчиков на прогулку. – Спасибо! – благодарно улыбнулась Эмма. Джим заменил ей отца, и пусть она не смогла полюбить его, как родного, но всей душой была благодарна мужчине за воспитание и помощь. Так случилось, что чаще всего девушка обращалась с вопросами к нему, а не вечно раздражительной матери, которая отделывалась однозначными ответами, словно само присутствие родной дочери для нее было невыносимо. – Здравствуй, Эмма! – голос женщины звучал подчеркнуто холодно, впрочем, как и всегда. Казалось, что тепла в ней не осталось ни для кого, даже для собственной семьи. Женщина вытирала кухонным полотенцем влажные ладони, не сводя напряженного взгляда с дочери. – Может, присядешь? – Думаешь, плохие новости лучше воспринимать, вольготно расположившись в кресле? – усмехнулась женщина. – Кто сказал, что я с плохими? – Хватит! Мы обе знаем, о чем ты хочешь сказать, – женщина смерила дочь недовольным взглядом. – Когда ты не вернулась, я позвонила в больницу. Там сказали, что Эмма Свон отказалась и просто ушла. – Я сделала свой выбор. – Ты сбежала, даже не потрудившись набраться смелости и прийти поговорить. – Сегодня мне смелости не занимать. И нет, я не собираюсь оправдываться, будто на самом деле совершила что – то ужасное. Надо же, надеялась, что хоть раз в жизни мы сможем поговорить с тобой нормально. И я не сбегала, у меня возникли некоторые трудности, но тебе, как и всегда, плевать на это. – Сейчас их нет? – В какой – то степени. – Значит, ты справляешься самостоятельно. И чего ты хочешь? – Сейчас я действительно справляюсь, но через несколько месяцев мне потребуется помощь и поддержка. И я вряд ли смогу жить одна. – Этот ребенок никому не нужен, – отчеканила Мэри. – Он нужен мне, мама! У него есть я, его мать! – со слезами бросила Эмма. – Мать, не приспособленная к жизни и папаша, которому светит срок. Хороши родители! – Уж какие есть, – прошипела оскорбленная девушка. – Что ты сможешь дать этому ребенку? Голодных оборванцев и без него по улицам шатается не мало. – Мой ребенок не будет нуждаться. Я сделаю все, но он не станет одним из них. – Словааа, этого мало, чтобы обеспечить малыша. – Поэтому я и пришла за помощью к своим родным. – Мне нечем помочь тебе. У нас мало места, ты и сама знаешь. – Не в этом дело, – покачала головой девушка. – Это не количество квадратных метров на одного члена семьи, это в тебе самой. Хоть раз в жизни скажи мне правду, за что ты меня так ненавидишь??? – Я не испытываю ненависти, – женщина не выглядела злой, скорее безразличной. – Тебе просто плевать на меня, так? Я была нежеланным ребенком или обузой? Что я сделала тебе? – Нет, не так. Я желала тебя, мы с отцом были счастливы, когда ты родилась, но я никогда не хотела своей единственной дочери такого будущего. Когда его не стало, я не смогла быть сильной даже ради вас двоих. – Брось, с того дня, как его не стало, ты перестала заниматься мной и Элиотом. – Я виновата перед тобой и братом, но я не бросала вас, – женщина закрыла глаза, качая головой. Чем старше становилась Эмма, тем больше она походила отца. Дочь стала всего лишь ежедневным напоминанием болезненной потери, с которой женщина не готова была примириться. И даже спустя несколько лет, с новым мужем, и будучи матерью уже четверых детей, Мэри ничего не забыла. – Тогда я ничего не понимаю. – И не нужно. Живи, как знаешь, да поможет тебе бог. – И это все, что ты можешь мне сказать? Про бога, веры в которого у тебя никогда не было. Мэри любила мужа и детей, всех до единого. И только первенец, окруженный слепой материнской любовью узнал что такое, когда тебя любят и ненавидят одновременно, а ты не в силах это изменить. Девушка забросила в рюкзак пару любимых книг, маленькую игрушку, оставшуюся последним подарком от отца, его фото и рамку с фотографией своей семьи. Да, этот дом не принял ее с распростертыми объятиями, хоть Эмма и не тешила себя призрачными надеждами. Однако девушка не перестала любить семью, потому что больше у нее никого нет. Она обняла братьев, столкнувшись с ними на детской площадке, поцеловав каждого в лоб. – Как ты? – Я в порядке, Джим. Спасибо! – Хочешь, я поговорю с ней? – Это ничего не изменит. Я ценю попытку, но не надо лишний раз вызывать недовольство, которое вам же потом и расхлебывать. – Если я чем – то смогу тебе помочь, дай знать? – Обязательно. – Куда ты теперь? – У меня есть, где жить. И я хочу попросить тебя...приглядывай за ней и за мальчиками. – Конечно. – Береги их и себя береги! Я буду заходить к вам, – Эмма стерла со щек предательские слезы. – Это и твой дом тоже. – Но нам с малышом здесь не рады. Пришла пора покинуть вас и отправиться в самостоятельное плавание. – Будь счастлива! – Джим сгреб девушку в свои объятия, крепко прижимая к себе и незаметно опуская в рюкзак деньги. Эмма была гордой, не принимая ни жалости, ни денежной помощи, которую ассоциировала с подачками, и мужчина хорошо знал, что этот раз совершенно точно не станет исключением. – Я постараюсь, – улыбнулась Эмма и, помахав на прощание, ушла, не оглядываясь.