Promise

      Проснувшись утром позже, чем обычно, Эмма нашла на тумбочке маленькую запечатанную коробочку и короткую записку «Твой новый телефон. Надеюсь, ты хорошо проведешь свой день. Реджина». Эмма усмехнулась, глядя на подпись. В самом деле? Как будто в этом доме так много тех, кто преподносит для нее подарки и оставляет приятные пожелания. Девушка распаковала новенький мобильник, повертев его в руках. Без лишних наворотов, функциональный и удобно помещающийся в ладонь. Именно то, что нужно. Что ж, Реджина успела неплохо изучить ее за десять дней, проведенных под одной крышей. Женщина знала, что дорогое приобретение новая знакомая не примет, а потому с удовольствием воспользовалась советами продавца относительно того, какой мобильник нужен двадцатилетней девушке, жаждущей независимости. Первым делом Эмма хотела позвонить и поблагодарить женщину, но подумав, решила дождаться вечера. В конце концов, Реджина на работе и наверняка все время расписано по минутам. – Привет! Скучаешь? – Реджина заглянула в открытую дверь, окинув комнату беглым взглядом. – Привет! – Эмма несмело улыбнулась. – Я ждала тебя, чтобы поужинать вместе. – Не стоит ради меня морить вас двоих голодом. – Нет, я не голодала. Просто не хотелось ужинать в одиночестве, – несколько простых слов, а Реджина сразу почувствовала, как внутри шевелится давно забытое чувство. Будто она снова кому – то нужна. Она получила приглашение, ее ждали, и это приятно. – Хорошо, я сейчас переоденусь и приду, – кивнула женщина, и искренняя улыбка окончательно прогнала усталость с ее лица. Девушка суетилась на кухне, накрывая на стол, на что хозяйка дома почувствовала себя немного неловко. – Ты не обязана этим заниматься. В моем доме ты гость, а не прислуга. – Мне не трудно, даже наоборот. – Любишь домашние хлопоты? – Частично. У меня трое братишек, а за мальчишками нужен глаз да глаз, – ответила Эмма, не замечая, как хмурая тень скользнула по лицу Реджины. – Да, с ними непросто управляться. – На самом деле я хотела приготовить нам ужин. – Ты умеешь готовить? – женщина не успела сдержать возглас удивления. – Извини, я не так выразилась. – Порядок, – усмехнулась Эмма. – Я не так безнадежна, как может показаться. Вот только кухарка и близко не подпустила меня к готовке, заявив, что это ее работа. – Так и есть. Если честно, Эмили и меня отстраняет от своих владений, пока находится здесь, – усмехнулась женщина. – Это ее маленький мир, гармонию которого не позволено нарушать никому. – Это я уже поняла, – Эмма поставила тарелки на стол. – Но хотя бы кофе я могу для тебя сделать? Настоящий, свежесваренный. – Даже так. Ты не устала суетиться целый день? – Я тебя умоляю. Прогулка, чтение, и цветы. Да, я определенно выбилась из сил, – рассмеялась Эмма. – Тогда я согласна. – Хочу отблагодарить тебя за подарок. – Пустяки, – пробормотала Реджина, заметив, что комкает в пальцах салфетку. – Только не для меня, – серьезно ответила девушка, давая понять, что для нее это значит не мало. Эмме ничего не доставалось просто так, всегда требовалось что – то взамен, и желание отблагодарить было своего рода проявлением прижившихся привычек. Тогда как для Реджины, что привыкла отдавать, не ожидая в ответ благодарности, такой маленький жест от чистого сердца казался едва ли не открытием. – Будь по – твоему, – кивнула женщина. Вскоре в нос ударил запах попавшей на плиту кофейной гущи, вслед за которым послышалась тихая ругань Эммы. – Тебе помочь? – Нет, все отлично. – Судя по запаху, не скажешь, – усмехнулась Реджина. – Я слегка неуклюжая, не успеваю вовремя снять с огня, но на вкусе напитка это не сказывается, поверь. – В последнюю очередь я волновалась бы за это. – Вот, – поставив дымящуюся кружку на стол, гордо подытожила Эмма. – Сливки, сахар? – Спасибо, я пью без добавок. – Он же горький, – поморщилась Эмма, устраиваясь по другую сторону стола. – Никогда не понимала людей, предпочитающих горечь. Я вот люблю сладкий! – Как видишь, я ничем не отличаюсь от обычных смертных, – улыбнулась женщина, делая глоток. – Ммм, очень вкусно! – А я говорила, что тебе понравится, – в ее голосе сквозило неприкрытое самодовольство. – Кто тебя научил готовить кофе? – Некоторое время я работала в кофейне. Платили исправно, и опыт оказался довольно полезным. – Если хочешь, я могу научить тебя, чтобы кофе не выкипало на плиту. Правда, точно не сегодня, но в обозримом будущем могу пообещать. – Очень хочу! – девушка быстро загорелась идеей. – Значит, договорились, – Реджина сделала еще глоток и поставила кружку на стол, рассеянно водя пальцами по ободку. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – Конечно, я сейчас все уберу, – спохватилась девушка и поднялась, чтобы собрать пустые тарелки, но женщина перехватила ее запястье мягко, но настойчиво утягивая обратно за стол. – Я не об этом. Пожалуйста, присядь. Ты была дома? – Откуда ты? – В твоей комнате не так давно появилось новое фото в рамке. Смею предположить, что это твоя семья? – Эмма утвердительно кивнула. – Ты разговаривала с родителями? – Можно и так сказать. – Что ж, судя по тому, что ты откладывала эту беседу, все прошло не так, как ожидалось? – Наоборот, все в точности, как по драматическому сценарию, – хмуро ответила Эмма. – Объясни. – Отныне я предоставлена сама себе. – Тебя не приняли? – Меня как раз приняли, а вот моего будущего ребенка никто не жалует. – Что тебе сказала мама? – Мать отказалась мне помогать. – Почему ты сразу ничего не сообщила мне? – Это не та информация, которой можно гордиться, – девушка опустила голову, утыкаясь взглядом в сцепленные пальцы. – Не та, но и ничего предосудительного в этом тоже нет, – покачала головой женщина. – Наверное, я просто испугалась. – И чего именно? – Что ты выставишь меня за дверь в тот же день, как узнаешь об этом. – Глупая! С чего ты так решила? – Реджина улыбнулась, накрывая ладонями сцепленные в замок пальцы девушки. – Это твой дом и у тебя своя жизнь. Ты не обязана возиться и заботиться обо мне просто потому, что однажды я свалилась под колеса именно твоего мерседеса. – А ты не думала о том, что я просто хочу позаботиться о девушке, которой на самом деле нужна помощь, даже если она упрямо отвергает ее? – Не думала. Кому вообще может взбрести такое в голову? – Знаешь, сегодня ты помогаешь кому – то, а завтра кто – то поможет тебе, – искренне ответила женщина. Она действительно верила в это. – Познакомишь меня с ними? – В каком смысле? – Хочу увидеть твою фотографию поближе, если позволишь. Расскажешь мне, кто есть кто. – А, нет проблем, – Эмма взволнованно поднялась, убирая со стола. То ли откровенный разговор, то ли неподдельная забота женщины заставили ее щеки краснеть. – Я помогу тебе убрать со стола. Реджина внимательно слушала, отчего Эмме было вдвойне приятно рассказывать о родных, словно сейчас она и правда знакомила свою семью с ней. – Старший Эллиот, мне было шесть, когда он родился. Тогда я и научилась впервые обращаться с малышами, – высокий подросток, с глазами такого же цвета, как у девушки, стоял по правую сторону от матери. – Вы похожи. – Ты не первая, кто об этом говорит, только во мне больше всего от отца, тогда как брат взял от каждого родителя. Через два года папы не стало, и мать Мэри поднимала нас в одиночку, – указав на темноволосую женщину рядом с ним, Эмма замолчала. Приземистая брюнетка с короткой стрижкой и улыбкой, едва трогающей уголки губ. Типичная мать многодетного семейства, только во взгляде холодная отрешенность. – Вам всем пришлось не сладко, – негромко проговорила Реджина. – Потом появился Джим, наш отчим, а позже родились Спайк и Саймон. Они погодки, восемь и девять лет. Жутко любопытные и суетливые непоседы, – девушка улыбнулась, погладив подушечкой большого пальца маленькие лица. Два взлохмаченных раскрасневшихся мальчугана улыбались с фотографии. На стекло, за которым находилось фото, упали слезы, которые Эмма поспешила стереть. – Извини, это было не лучшей идеей говорить о твоей семье. Тебе, должно быть, сейчас очень тяжело, – Реджина погладила Эмму по плечу. – Не без этого, – шмыгнув носом, ответила девушка. – Сейчас пройдет. – Всему нужно время, но я рада, что узнала о тебе немного больше, чем ничего. – Я скучаю по ним. – Само собой, только ты не потеряла их навсегда. Тебе ведь никто не запрещает с ними встречаться или ты чего – то не договариваешь? – Нет, мы можем видеться, конечно. – Но ты все равно чувствуешь себя брошенной? – Пора бы привыкнуть к взрослой жизни, где каждый сам за себя, – хмыкнула Эмма. Лицо слегка покраснело от слез, но девушка быстро успокоилась и вернула фотографию на место рядом с лампой на прикроватной тумбочке. – Бывают исключения. Теперь ты не одинока и есть малыш, который нуждается в тебе. Уверена, ты станешь хорошей мамой. – Ты не можешь этого знать, никто не может. – Не могу, но я это чувствую,- улыбнулась женщина и покинула комнату Эммы, давая девушке побыть наедине с собственными мыслями. Последние пару дней Эмма чувствовала тошноту и головокружение, однако успокаивала себя заверениями доктора о том, что во время беременности такое поведение организма оправдано. Тупик, в который упрямо уткнулась ее недолгая жизнь, продолжая топтаться на одном месте, не способствовал хоть какому- нибудь улучшению самочувствия, поэтому девушка опустилась на кровать, чувствуя невероятную усталость и разбитое состояние. Негромкий стук в дверь кабинета вырвал Реджину из стопки бесконечных отчетов на мониторе компьютера, от которых строчки в глазах уже просто двоились. Она обещала себе взять передышку, и обещание мелькало в голове как минимум три раза за прошедший вечер, однако погружаясь в работу, женщина теряла счет времени. – Входи. – Я не помешаю тебе, или стоит зайти позже? – Ты как раз вовремя. Давно пора прерваться. – Я хочу поговорить, – пожалуй, впервые в жизни ей на самом деле захотелось поговорить и поделиться с кем – то собственными страхами. – Останемся здесь или перейдем в гостиную? – Здесь вполне подойдет. – И о чем пойдет речь? – Помнишь наш последний разговор пару дней назад? – Конечно, помню. – Я тебе не все рассказала, – Реджина склонила голову на бок, побуждая продолжить. – В нашу последнюю встречу с матерью я спросила у нее, почему она так ненавидит меня, что готова отказаться даже от собственного внука. – И что она ответила? – Похоже, смерть отца подкосила ее гораздо сильнее, чем нас с братом. Я всегда считала, что новый брак и дети помогли ей пережить боль утраты, но выходит, что она только создавала иллюзию счастливой семьи. У них с Джимом отличные отношения, пусть мать и привыкла руководить в доме всем и всеми. – Потери на каждом человеке оставляют глубокий след. Кто – то прячет его внутри, а кто – то так сильно старается забыть свою боль, что ослепленный собственным старанием даже не замечает, как наоборот только сильнее затягивает хомут страданий вокруг себя. – Что если я возненавижу своего ребенка так же, как моя мать отнеслась ко мне? – Она не ненавидит тебя. Просто к вам с братом материнская любовь выразилась в несколько искаженном свете. – Но почему? – Ты не похожа на нее, значит, внешностью пошла в отца, а у брата его глаза. Не исключено, что в подрастающих детях ваша мама просто видит свою неутихающую боль. Она пытается, но боль может оказаться в разы сильнее любви, разрушая изнутри, даже если внешне человек не меняется. – Как мы могли этого не замечать столько лет? – Вы были детьми, а детская любовь с лихвой окупает недостаток материнского внимания. Дети прощают и отпускают, они не ищут в этом глубокий смысл. – Вдруг и я такая же ненавистница, и буду видеть в своем ребенке предательство его отца? – Не говори чепухи, Эмма! С какой стати тебе ненавидеть маленькое существо? Малыш не виноват, что взрослые порой ведут себя безрассудно. К тому же, у тебя есть выбор – таить обиду на мать, взращивая ее день ото дня. Или стать своему ребенку той замечательной матерью, какой тебе хотелось все эти годы видеть свою собственную, – Реджина говорит уверенно, ее слова вселяют спокойствие. Эмма уже хочет спросить женщину о собственных детях, но вопрос так и остается невысказанным. В доме нет ни одной фотографии, она ни разу не обмолвилась и словом о муже, детях или родных. Что если у нее, как у любого человека, есть свои скелеты в шкафу, которые люди не спешат являть на свет? – Я постараюсь, но если у меня ничего не получится? – Не узнаешь, пока не прочувствуешь все на себе, – примирительно ответила женщина. На двенадцатой неделе Эмма записалась на УЗИ, а после первым, с кем ей хотелось поделиться радостью, стали не родные, а Реджина Миллс. «Я живу рядом с ней, а она позаботилась обо мне», напомнила себе девушка, списав все изумление от первой мысли на чувство благодарности и доверия, которое наладилось между ними за несколько недель. – Как прошел твой день? – привычно спросила женщина, оказавшись дома после рабочего дня. Она скинула тесные туфли, утопая босыми ступнями в домашних тапочках, с которыми совершенно не сочетался деловой брючный костюм, распахнутые полы темного пиджака и красная блузка, с парой расстегнутых пуговиц. Женщина выглядела точно так же, как и утром, будто только что собралась на работу. И лишь слабый отголосок усталости читался в ее напряженном облике. – Отлично. Я ходила на первое УЗИ, – Эмма похлопала по покрывалу рядом с собой, приглашая женщину присесть. – И ничего не сказала заранее? Я могла отвезти тебя сразу к доктору, чтобы ты не мыкалась в душном вагоне метро. – Я знала, что ты опять надумаешь встрять со своей опекой, поэтому обошлась своими силами, – усмехнулась Эмма. – Оставим препирательства. Расскажи лучше, как все прошло? – Плод сформирован, патологий развития не выявлено. – Это отличные новости! Но отчего я не вижу радости на твоем лице?- спохватилась женщина, заметив слезы, бегущие по щекам Эммы. – Эмбрион совсем маленький, всего – то семь сантиметров или около того, но его крошечное сердечко уже бьется. – А чего же ты плачешь, дорогая? – Я слышала его. Поверить не могу, что хотела убить такую хрупкую жизнь, – пробормотала Эмма и уже не в первый раз за сегодняшний день разрыдалась от переполняющих эмоций. – Иди ко мне, – Реджина раскрыла объятия, притягивая девушку ближе к себе и утешительно поглаживая по спине круговыми движениями. – Слезы радости. Плачь, сколько душе угодно, и знай, что сейчас ты самая счастливая на свете. В тебе развивается новая жизнь. Ребенок, который станет твоим продолжением. Ты услышала всего лишь стук сердца, а в будущем предстоит множество чудесных открытий. Не думай о плохом, не копайся в прошлом. Ты сделала огромный первый шаг вперед и все только начинается. Эмма почувствовала расслабленность в чужих объятиях, успокоенная тихим голосом, а потом резко отстранилась от женщины, утерев слезы. – Что случилось? – Кажется, меня тошнит, – спешно пожаловалась девушка и рванула в ванную, откуда послышались характерные звуки. За шумом в ушах она не заметила, как Реджина вскоре оказалась рядом, и только когда теплые пальцы собрали растрепанные светлые волосы Эммы и сжали на затылке, пока девушка продолжала содрогаться от спазмов, подступающих к горлу, она поняла, что не одна. Пальцами второй ладони Реджина касалась основания открытой шеи в успокаивающем жесте. – Уходи, тебя не должно здесь быть, – качнула головой девушка. – Только не сейчас, – глаза слезились, щеки раскраснелись, а резкий запах вызывал новую волну спазмов и, кажется, будто это никогда не закончится. Эмма застонала, чувствуя коленями холодный кафельный пол, но это не шло ни в какое сравнение с тем, насколько неудобно девушке было перед хозяйкой дома. – Зачем ты пытаешься выгнать меня? – Не хочу, чтобы кто – то видел меня в таком унизительном положении, – пробубнила Эмма, склоняясь как можно ниже. Реджина не слушала. Она помогла Эмме подняться, слушая плеск воды в раковине, пока девушка умывалась и чистила зубы. Дождалась, пока она примет душ и покажется из ванной, и, убедившись, что новых приступов не ожидается, оставила стакан сока и покинула комнату, желая приятных снов.