Promise

      Пронзительный крик эхом разносится в тишине спящего дома. Эмма вздрагивает и просыпается. Несколько дней после несостоявшегося откровенного разговора Реджина спала спокойно, распечатав, наконец, упаковку снотворного. Она стремилась не давать повода для беспокойства, но, похоже, что делать выводы еще слишком рано. – Я хочу задать тебе вопрос, – издалека начинает Эмма, с непринужденным видом уплетая привычный полезный завтрак. – Слушаю. – Кто такой Билли? – Я не знаю, о ком ты говоришь. И почему спрашиваешь? – ни одна черточка на лице женщины не дрогнула, и Эмма уже решила, что ошиблась. Мало ли что могло послышаться человеку, вырванному чужим криком из крепких объятий сна. – Ты опять кричала, на этот раз имя, – и на такой случай у Реджины нет готового ответа. Что ей сказать? Она помнит каждый кошмар до мелочей, даже если это последнее, чего ей хотелось бы. Помнит искореженную груду нагретого металла, в которую превратилась машина после аварии. Как ее сдерживали руки чужих людей, мешая броситься в самое пекло, а муж, севшим голосом, монотонно повторял одно и то же «слишком поздно, мы ничем не можем помочь». Она помнит безжизненное лицо мальчика, который никогда больше не назовет ее мамой. – Я видела те фотографии, – Эмма вырывает ее из пучины страшных звуков и картинок, мелькающих перед глазами. Эмма тянет ее за собой в настоящее, причиняя боль, хоть и слабо пока что осознавая это. – И твой взгляд, полный боли от одного неосторожного напоминания с моей стороны. – Тебя это совершенно не касается. – А как же твои слова о том, что не надо все делить на твое и мое? Значит, все же делим? – Это совсем другое. – Окей, если ты считаешь, что не заслуживаешь понимания – можешь и дальше отмалчиваться. – Ты не знаешь, о чем говоришь. – Да, мы слишком разные и мало знакомы, но я спрашиваю не для того, чтобы использовать эту информацию против тебя. Я хочу помочь. – Зачем тебе это? Я вовсе не нуждаюсь в помощи. – Ты можешь не верить и не отвечать мне. Только я ничего не забыла. Ты помогла мне, и мне хочется отплатить тебе тем же, но я не знаю, что сделать и с чего начать. – Поэтому решила пойти короткой дорогой и спросить прямо в лоб? – Не могу долго ходить вокруг да около. – Я не просила о помощи, – качает головой Реджина, не глядя на свою собеседницу. – А я тебя прошу подумать. Не обещаю, что мне хватит сил излечить тебя, но попробуй проявить хоть каплю доверия к тому, кто искренне желает тебе добра. Доверие – прочный фундамент для крепких отношений, но готов ли человек, познавший потери, доверить часть собственной души кому – то новому в своей жизни. В течение пары дней Реджина приходит к выводу, что готова. В конце концов, Эмма успела так много рассказать о себе, даже самое неприглядное, что чаще всего скрывают ото всех. Однако пережить все произошедшее в очередной раз не так – то просто. Женщина несколько раз прерывается, делая глоток воды из стакана. Закрывает глаза и отклоняет голову назад, не позволяя слезам пролиться. – Майк никогда не говорил об этом, но я всегда чувствовала, что именно меня он винит в случившейся трагедии. Я тогда была беременна во второй раз, но срок очень маленький…узнала, только в кабинете врача. Беременность сохранить не удалось. Мужу об этом неизвестно. Хватит и одной вины за Билли. – Тебя ведь даже не было рядом в тот момент. – В этом и есть моя вина. В тот день именно я должна была забрать Билли с тренировки. Но меня задержали рабочие дела… Работа угробила мою личную жизнь, и парадоксально, но она же и вытянула меня после всего случившегося. Я практически свыклась с мыслью о том, что именно мое желание сделать карьеру и его вечная занятость стали причиной, по которой распался наш брак. Мы ведь с Майком любили друг друга, пока однажды не пришли выводу, что нас связывают только общие воспоминания о прошлом. Да сын, имя которого больше никто не произносил вслух. – Каждый день, на какой – нибудь дороге случается автомобильная катастрофа. От этого никто не застрахован. Ты зациклилась на чувстве собственной вины и упрямо отвергаешь даже мысль о том, что несчастный случай имеет место быть в жизни каждого человека. Это ведь был именно он, а не подстроенная авария? – Нет, в ходе расследования ничего подозрительного найдено не было. – Та женщина, с которой я познакомилась, была готова помочь постороннему человеку, приютить его под своей крышей, но под любым предлогом отказывает в помощи самой себе. Почему так? – Та женщина – это жалкая тень прошлой Реджины Миллс, которой больше нет. Я не могу построить ничего, кроме бизнеса. – Не можешь, потому что ты даже не пыталась. – Мне не по себе, – качает головой женщина. – Тогда стоит попробовать не сторониться, а принять, и научиться с этим жить, не в ущерб себе самой. – Я не могу переживать эту трагедию снова и снова, не хватит никаких сил. Не представляю, как с этим можно смириться и научиться жить? – С такой несправедливостью смириться вряд ли возможно, однако дай себе еще один шанс быть счастливой. Не закрывайся от окружающих. – Я почти забыла, что значит быть счастливой. – От того, что он погиб, Билли не перестал быть вашим сыном. Ты не перестала быть его матерью и любить его. – Эмма подсела ближе к Реджине, которая медленно вынимала из коробки старые фотографии, любимую игрушку сына, отпечаток маленькой ладошки. Она делилась с девушкой собственным прошлым, впервые за долгое время, чувствуя, что поступает правильно. – Я понимаю. – Мне кажется, не до конца. Как давно вы были на могиле ребенка? – Каждую годовщину я приношу цветы на кладбище. В первые шесть месяцев я почти каждую неделю бывала там, пока не сочла эти визиты невыносимыми... – Одна? – Да. Я знаю, муж не захочет меня видеть. – А ты хоть раз пробовала пригласить его? – Нет. – Тогда пришло время для звонка без повода. Возможно, вам двоим станет легче, когда вы перестанете делить общее горе на два собственных, будто отдельных друг от друга. – Я забываю лицо нашего сына, только голос, который зовет меня «мамой». – У тебя есть фото, на котором он вечно будет держать тебя в своих объятиях, – Эмма вертела в руках детские рисунки, посвященные маме, пока глухой всхлип не отвлек ее внимание. Контроль Реджины, возводившийся в течение без малого восемь лет, дал трещину и обрушился подобно хрупкой конструкции, пока она яростно сгребала вокруг себя обломки, понимая, что прятаться больше негде. – Я не хочу потерять кого – то еще, если позволю себе полюбить и завести семью. Все это кажется мне своего рода предательством памяти нашего сына. – Уверена, Билли хотел, чтобы его мама обрела счастье. – Знаешь, как я была счастлива, узнав о том, что беременна? Майк просто сиял и с гордостью рассказывал всем и каждому, что у нас родится сын. Срок был слишком маленьким и пол ребенка еще не определялся, но он свято верил, что на свет появится мальчик, – слезы текли по лицу, а женщина улыбалась. В ее прошлом было не только плохое. – Могу представить. Пусть я и молода, но с тех пор, как узнала о ребенке, уже не представляю своей жизни без него. Хотя и боюсь, что не справлюсь. – Все справляются, и ты не станешь исключением, – приветливо сжала ладонь девушки Реджина. – Это новая жизнь, в которой ты будешь принимать решения не только за себя. – Вот это и пугает, – усмехнулась Эмма. – Не сочти мой вопрос за грубость, но если отбросить страх, ты бы хотела иметь ребенка? – осторожно поинтересовалась девушка. – Пожалуй, что да. Несмотря на то, что у меня есть собственные сомнения... – Например? – Не оправдать ожиданий. – Похоже, что ты указываешь только на себя. Малыш не виноват, помнишь, ты сама говорила мне об этом. Он не распоряжается жизнью родителей и не может водрузить на плечи взрослой женщины непомерных ожиданий. – В любом случае, малыша у меня не появится, – мрачно подытожила Реджина, бесцельно глядя мимо Эммы. – Я больше не могу иметь детей. Осложнения после выкидыша. Есть, конечно, и другие способы завести ребенка, но для этого надо твердо стоять на ногах, двигаясь только вперед, а не делать время от времени шаг обратно в прошлое. – Прости, что я вообще начала этот разговор, – сдавленно прошептала девушка, видя, как слезы вновь скапливаются в уголках карих глаз. Наравне с чувством жалости к девушке неожиданно подкрадывается подозрение. Шаткое доверие, только наладившееся между ними, надкалывается у основания, потому Эмма спешно меняет тему. – Но вернемся к тому, с чего начали. Тебе надо отвлечься от тяжелых мыслей. – Что ты предлагаешь? – Кроме напряженной работы, есть еще места, где ты бываешь? У вас наверняка проходят какие – нибудь вечеринки и что – то в этом роде? – Есть одно мероприятие, но я не горю желанием присутствовать там среди гостей. – Какого плана? – Свадьба хорошего знакомого. – По – моему, подходящее. И женщина всерьез прислушивается к словам девушки, выбирая подходящий наряд и намереваясь принять приглашение на торжество. Не каждый день завидный холостяк связывает себя узами брака. В один из вечеров женщина оказывается на пороге комнаты Эммы. Реджина в приподнятом настроении и совершенно не думает о том, что девушка может принять ее искренний жест в штыки, и уж тем более о подозрениях, которые мучают Эмму с последнего разговора. – Это деньги, – сжимая в руках белый конверт, произнесла Реджина. – И зачем они мне? – Я подумала... – Что, уже наигралась в заботливую тетушку и хочешь от меня поскорее избавиться? Так для этого не надо денег, просто скажи «пошла вон» и я не стану задавать лишних вопросов. – Да послушай же ты меня... – Это ведь дело времени, рано или поздно ты все равно выставишь меня за дверь. И поэтому пришла с деньгами? Надеешься, хоть так получить оправдание? – Ты не так меня поняла, – раздосадовано ответила Реджина, не решаясь пройти дальше порога. Эмма явно не настроена сегодня на гостеприимство. – Я подумала, что тебе может нужно что – нибудь купить... или ты захочешь что – то приобрести для будущего малыша. Да мало ли куда могут понадобиться деньги. – Благодарю, у меня есть деньги. Я не испытываю нужды. Не пытайся меня купить. – Откуда такие мысли? – изумленно звучит вопрос. – Ты ведь не просто так позвала меня к себе? – Я хотела помочь, – честно признается женщина. – Вот только мне, или все же себе? – О чем ты говоришь, Эмма? – Забудь, – отмахнулась девушка. – Мое настроение меняется стремительно. Я стала слишком раздражительной, поэтому сижу молча в комнате, чтобы не причинять лишних неудобств. Я не возьму твоих денег. – Хорошо, я поняла, что ты хочешь побыть одна. – Спасибо. Эмма ведет себя довольно отстраненно, как в то время, когда впервые оказалась в доме Реджины. Но женщина объясняет все это скачущими гормонами и плохим самочувствием, которое выматывает сильнее всего. К тому же, Эмма с самого начала показала характер, предупреждая какой колючкой порой бывает. – Увидимся вечером, – привычно бросает Реджина, подхватив сумку и ключи от машины. – Ты ведь сегодня приглашена на свадебное торжество? – Да, но я не собираюсь задерживаться там надолго, – девушка только согласно кивает и смотрит ей вслед. Однако вечером Реджину никто не встречает, хотя она сдерживает обещание и возвращается не поздно. Возможно, у Эммы плохое самочувствие и женщина спешит к ней в комнату, желая поддержать. Она тихонько приоткрывает дверь на случай, если девушка уснула, но никого не застает и там. Аккуратно заправленная постель, идеальный порядок, звенящая тишина, а еще все не так, как должно быть. За три месяца хозяйка дома успела привыкнуть к этому островку беспорядка, над которым командовала светловолосая девушка. Реджина не сразу понимает, что изменилось, до тех пор, пока в глаза не бросается отсутствие рамок с фотографиями семьи, и каких – то личных мелочей. Она медленно подходит к шкафу, чтобы убедиться в том, что Эммы больше нет. Полки пусты, словно ими не пользовались несколько лет, и только характерное отсутствие пыли напоминает о том, что это не так. Девушка ушла, оставив после себя очередное чувство пустоты. Реджина с тоской оглядывается вокруг и покидает комнату, плотно закрывая за собой дверь. Она отпугнула единственного человека, который проявил к ней внимание, не требуя ничего взамен. Браво, Реджина, ты опять облажалась! Женщина готовит кружку крепкого кофе и запирается в кабинете. На рабочем столе обнаруживается коробочка, в которую упакован мобильник и ключ от квартиры. «Спасибо за то, что спасла мне жизнь. Дальше я справлюсь самостоятельно. Искать меня не нужно. Эмма». Неужели она так сильно задела девушку своим желанием материальной помощи, что перечеркнула все, чего они добились за три месяца проведенных под одной крышей? Неужели она не заслужила даже прощальных слов, сказанных лично??? Чертовски обидно! Женщина отодвигает кружку с кофе и, взяв стакан, наливает виски. Янтарная жидкость плещется о полупрозрачные стенки и Реджина, делая первый глоток, от всей души желает закрыть глаза и представить, что все это только дурной сон. И утром она обязательно увидит Эмму, потому что, черт возьми, она уже соскучилась! Но утро с головной болью глухо к мольбам расстроенной женщины. Она пытается придумать, как искупить свою вину, пока не вспоминает, что Эмма просила не искать ее. Вот так вот, обрывать болезненно, зато одним махом. Она и сама предпочитала подобный способ, но по отношению к себе он вызвал множество противоречивых чувств. Несколько дней ей удавалось успешно загрузить себя делами и не думать об Эмме, но когда беспокойство и желание увидеть ее стало невыносимым, женщина свернула на другую дорогу, устремившись по адресу, куда отвозила Эмму в первый вечер после знакомства, а потом забирала в свой дом. Наивно было верить, что девушка так легко себя обнаружит. Новые хозяева комнаты сообщили о том, что Эмма забрала свои вещи и нового адреса не оставила. О родительском доме Реджина знала лишь понаслышке, а искать по именам совершенно бесполезно. С фамилией Джима она не знакома, и сколько таких Мэри, Спайков и Саймонов гуляет по городу. Вернувшись в старую комнату, и обнаружив под подушкой записку с именем Реджины Миллс, и визиткой, девушка, повинуясь минутному порыву, порвала все это на мелкие кусочки, желая таким образом распрощаться с прошлым. А позже, не без помощи Джима, переехала в другую комнату, не пожелав раскрывать отчиму причины столь резкой смены места своего пребывания. Мужчина помог ей перевезти немногочисленные вещи и обустроиться в новом жилище, где Эмма планировала остаться надолго. Джим смог пристроить девушку на временную работу, и Эмма порадовалась подвернувшейся возможности все изменить. Срок плавно перешел отметку в пять месяцев и, возвращаясь, домой после очередного рабочего дня девушка с радостью подумала о том, что жизнь, наконец – то, налаживается. Беременность протекала хорошо, и плохое самочувствие почти не напоминало о себе теперь. Вытряхнув на просторную кровать содержимое рюкзака в поиске плеера, внимание Эммы привлекла маленькая карточка с номером мобильного, затерявшаяся в узком кармашке рюкзака. На обратной стороне мелькнуло имя «Реджина Миллс». Девушка покрутила в пальцах визитку, в непонимании глядя на нее и думая о том, что порвала одну точно такую же. И только потом вспомнила, что Реджина давала свою визитку дважды. Первым порывом было точно так же разорвать этот плотный кусочек бумаги и выбросить с глаз долой, но Эмма успела только надорвать, когда почувствовала в животе легкий толчок. Малыш впервые так ощутимо напоминает о себе, что девушка в один миг забывает все свои тревоги и сомнения, прижимая ладони к растущему животу. – Никому я тебя не отдам даже за все деньги этого мира, – с любовью шепчет Эмма. Может быть потому, что мне не все равно? Это все гораздо больше, чем бизнес. Я не могу иметь ребенка. Когда доверие треснуло по швам, Эмма испугалась. Казалось, что Реджина позаботилась и продолжала ухаживать за ней с одной единственной целью – отобрать ребенка и присвоить его себе. Именно поэтому, она не желала быть до конца откровенной, и всеми силами заставила девушку почувствовать ощущение заботы и нужности, которых так не доставало Эмме на протяжении жизни. Но ни одна уютная квартира и внимание не обеспечат спокойствия той, в чьем сердце зародилась самая настоящая тревога. Неприятный итог, когда желание помочь другому человеку и узнать правду оборачивается проверенной истиной «меньше знаешь – крепче спишь».