Критерии гриффиндорки

      Гермиона, завернувшись в теплую мантию, сидела на трибуне и с тоской наблюдала за игрой Гриффиндор – Слизерин. Она знала, как закончится матч, поэтому никакого азарта не ощущала. Исподтишка Грейнджер наблюдала за Северусом, который сидел бок о бок с напыщенным Люциусом Малфоем. Сейчас аристократ выглядел таким самодовольным и уверенным, не то, что в конце войны…       Но Малфой Гермиону не интересовал: она с тоской думала о том, что происходит между ней и Снейпом. Вот как так получилось, что вначале их отношения стали такими доверительными, а потом, из-за какой-то нелепой случайности, из-за какой-то сплетни Снейп так отдалился? Он больше не улыбался ей, не шутил, вообще обращался к ней только тогда, когда уже просто нельзя было игнорировать помощницу.       Гермиона пыталась с ним поговорить, но Северус не давал и рта раскрыть. Тут же удалялся.       Сперва путешествие во времени за ларцом показалось даже приятным времяпрепровождением. В прошлом, где никто не знал ее в детстве, не видел, какой она была гриффиндоркой до мозга костей, у Гермионы все складывалось хорошо. И со Снейпом все было даже более чем замечательно! Разве что портил настроение снующий поблизости Локонс. Ничто не предвещало беды, а тут БАЦ! Все накрылось медным тазом, как любил отец говорить. Рухнуло в одночасье как карточный домик от сквозняка.       На поле продолжалась ожесточенная игра между враждующими факультетами, а Гарри и Драко зависли на самом верху, покрывая друг друга не самыми приличными эпитетами. Гермиона вздохнула. Вот скоро начнется. Скоро они оба погонятся за снитчем, а потом за Гарри начнет гонятся бладжер. Как бы гриффиндорке не хотелось, но спасти друга она не имела права – сделает это – Гарри не попадет к мадам Помфри, его не навестит Добби, и известный волшебник не получит достаточно информации, чтобы двигаться в разгадывании секрета Тайной комнаты дальше. Ах, да… Кажется, тогда еще и Колин Криви оказался под действием проклятия Василиска.       Снейп изо всех сил старался следить за игрой и не обращать внимания на сидящую через несколько человек от него мисс Рейнджер. После того, как Снейп дал слово держаться от помощницы как можно дальше и душить в зародыше эмоции и чувства, которые вызывала Миона, дни тянулись мучительно медленно, погружая Снейпа все глубже и глубже в депрессию, возвращая его на дно отчаяния и одиночества. Подливал масла в пламя Дамблдор, что в последнее время смотрел на своего подопечного с явным неодобрением. Чего этот интриган от него вообще хочет?!       - М… А это часом не та молодая практикантка-помощница, о которой я столько слышал от Драко? – подал голос Люциус, и Снейп заскрипел зубами. – Драко говорит, что она достойный преподаватель, и он даже немного ее уважает. Теперь я лично убедился в том, что волшебница притягивает глаз. Симпатичная особа… Сколько ей? Выглядит не старше двадцати.       - Угомонись Люциус, – раздраженно ответил Снейп, не отводя глаз от поля. – Ты всегда твердил, что скорее обреешься наголо, чем положишь взгляд на маглорожденную.       Малфой-старший встрепенулся, ошарашенно уставился на Гермиону, поджал губы и прошипел:       - Врешь ведь! У нее аура как у чистокровной!       - Она маглорожденная, Люциус. – повторил Снейп и, когда лицо старого друга скривилось в знакомом выражении, предупреждающе цыкнул, - Скажешь слово на букву «Г» - отправишься в полет без всякой метлы.       - Ах, да… Прости. Позабыл, что это у тебя фетиш на ТАКИХ волшебниц, – с улыбкой протянул Люциус, думая, что тем самым разрядит обстановку и снова вернет приятную дружескую атмосферу на время матча, но Снейп помрачнел еще больше. Малфою стало как-то не по себе. – Северус, не смей говорить, что ты опять…       - Заткнись, - отрезал Снейп, предотвращая дальнейший разговор. Самому и так было паршиво, кошки на душе скребли, а после слов Малфоя так и вовсе удушиться хотелось.       Что с ним сделала эта Миона Рейнджер? Ведь с тех самых пор, как она появилась, он почти напрочь думать забыл о… Лили?       Почувствовав себя почти предателям, Северус еще раз незаметно взглянул на Миону. В ней было что-то, очень напоминающее Лили: взрывная, храбрая, веселая, забавная, умная. Но Эванс предпочла Поттера, значит, и мисс Рейнджер выберет себе кого-то получше. Болезненно засосало под ложечкой: если Люциус на нее глаз положил, то что уж говорить про других волшебников. Вон один только Локонс как ухлестывает, и ничего его не берет: никакие намеки, никакие пощечины.       Северус заставил себя смотреть на поле, тем более, судя по взволнованным возгласам, там начало происходить что-то необычное и занимательное.       Вообще Снейп поймал себя на мысли, что сегодня совершенно не следит за игрой, хотя обычно победа Слизерина – это чуть ли не дело принципа для него.       В воздухе происходило что-то непонятное: Поттер гонялся за снитчем, за Поттером гонялся шар-вышибала и Драко Малфой. Несколько резких поворотов - и все, затаив дыхание увидели, как Гарри протягивает руку к крылатому мячику, но…. Именно в этот момент шар-вышибала настиг цель. Хруст кости и крик Поттера оглушили поле. Северус отчетливо услышал испуганный возглас: и как только разобрал в этой какофонии звуков ее голос? Миона Рейнджер стояла бледная и, прикрыв рот ладошкой, неотрывно смотрела за Поттером. Такая взволнованная…       Гермионе казалось, что она опять та маленькая подружка Гарри, которая с замиранием сердца ждала, когда окончится этот чертов матч, и Поттер окажется в безопасности.       Но еще кое-что ей очень хотелось изменить: Гермиона заметила, как яркая мантия Златопуста мелькнула в проходе: не иначе понесся лишать Поттера костей! Конечно, Гарри должен оказаться в госпитале на ночь, но лучше он будет там их просто сращивать, чем заново выращивать!       Северус заметил, как мисс Рейнджер сорвалась с места и побежала к выходу. Не задумываясь о своих действия, Снейп вскочил и под ехидные взгляды Люциуса метнулся следом. Тут за спиной раздался шквал оваций: Гриффиндор победил! Да плевать!       Гермиона бежала, не понимая, как Локонсу удалось так быстро оказаться рядом с Гарри. Она видела, как маленькая Грейнджер взрывает бладжер, как Златопуст опускается на одно колено перед Поттером и, закатав рукав свитера мальчика, наставляет на предплечье волшебную палочку.       - Нет! – только и успела вскрикнуть девушка, но ее слова совпали с синей вспышкой.       А в следующий момент Гарри продемонстрировал всем чудеса невиданной гибкости.       - Вот черт! – только и смогла выдохнуть девушка, - Идиот.       - И тут я с вами совершенно согласен, - бархатный голос над ухом заставил вздрогнуть. Северус уже тоже успел оценить чудеса лечения Локонса. – Теперь у Поттера будет тяжелая ночка.       Гарри подхватил Хагрид и понес мальчика в больничное крыло. А самодовольный Локонс, заметив Гермиону, тут же подошел к мисс Рейнджер, на этот раз даже не опасаясь Снейпа: тот явно потерял интерес к своей помощнице.       - С Поттером все будет в порядке: видели, я его вылечил.       - Вы лишили его костей, Златопуст, - голос Северуса звучал холодно.       - Зато какая гибкость, - идиотская улыбка на лице Локонса так достала Гермиону, что она просто молча развернулась и пошла в сторону замка.       Надоела ей эта комедия.       На ужин Гермиона не пошла просто из принципа. Не хотелось ей в очередной раз видеть самодовольную физиономию Локонса. Грейнджер готова была дать руку на отсечение, что профессор ЗОТИ весь ужин будет болтать о своем подвиге. С каких это пор лишение человека костей – подвиг? Медвежья услуга, ей богу! И по той самой причине Гермиона боялась, что в этот раз ей уж точно не удастся сдержаться, и даже директор Дамблдор не остановит ее от нанесения тяжелых телесных повреждений крашеному индюку, причем, безо всякой магии. Только кулаки и попадающиеся под руку столовые приборы или предметы интерьера.       В дверь ненавязчиво постучали, и Грейнджер пару раз прокляла того, кто стоял по ту сторону, но, отворив дверь, сразу изменилась в лице. Минерва МакГонагалл, лишь увидев перед собой не на шутку напряженную и злую помощницу Снейпа, сперва даже подумала сбежать, хотя трусливостью никогда не отличалась, но, стоило Гермионе вернуть своему лицу привычное выражение и улыбку, как страх улетучился.       - Простите… - виновато произнесла Гермиона. – Я приняла вас за другого человека.       - За профессора Локонса? – тут же догадалась Минерва и на вопросительный взгляд мисс Рейнджер ответила, - Полно вам. После того, как Златопуст учил Помону ухаживать за мандрагорами, та едва сдерживается, чтобы не оставить его в оранжерее с этими самыми мандрагорами. Убить не убьют – маленькие еще, но проучат знатно.       - Ох, профессор, боюсь, что и это на него не подействует. Честно признаться, я даже угрожала Локонсу очень мучительной смертью и… простите, не хорошо так говорить, но я действительно готова была его убить в тот момент, - от последних слов Мионы, МакГонагалл снова напряглась. После первой же встречи с помощницей зельевара, Минерва смогла разглядеть в карих глазах молодой женщины какую-то глубокую тоску и ужас пережитых лет. С ней явно произошло что-то страшное в прошлом, хотя Минерва боялась даже представить, что это могло быть, раз мисс Рейнджер готова была пойти на убийство.       - Кхм… Мисс Рейнджер, я, собственно, чего вас искала. Директор Дамблдор рассказывал мне, что кроме зельеварения вы хорошо знаете нумерологию и трансфигурацию, не так ли?       - Да.       - Так вот, я бы хотела попросить вас составить мне компанию в проверке моего нового экспериментального заклинания. А заодно перекусите. Вы ведь снова пропустили ужин.       - Я с радостью помогу! – глаза Гермионы загорелись, и Минерва не сдержала улыбки. Похоже, ей удалось немного поднять коллеге настроение.       Кабинет Минервы был таким же, как и в будущем: сдержанная, но при этом удивительно уютная обстановка. Быстро протестировав экспериментальное заклятие и записав все результаты, женщины разместились в удобных креслах. На кофейном столике тут же оказался заварник с ароматным чаем и небольшая плетеная корзинка со сдобными булочками. Только сейчас Гермиона поняла, насколько проголодалась.       Болтать с Минервой оказалось так же приятно и легко, как и в будущем. Неудивительно, что однажды они станут хорошими подругами. Расслабившись, МакГонагалл решила поговорить с девушкой по душам:       - Знаете, Миона, мне так будет не доставать вас, когда вы нас покинете.       Гермиона вмиг напряглась: что Минерва имеет в виду? Что ей мог рассказать Дамблдор?       - Жаль, что вы у нас только на стажировке. Альбус с Северусом как-то обсуждали, что в конце года вам придется уехать: столько перспектив, столько открытий будет ждать впереди. А возможно, однажды вам захочется все же продолжить учебную деятельность…       Дальше Гермиона не вникала. Ей хватило одной, мимолетно оброненной фразы, чтобы в мыслях все встало на свои места. Вот что случилось с Северусом. Он просто понял, что однажды она уедет, бросит, посчитал, что лучше не ввязываться в отношения, которые, по его мнению, закончатся плачевно – расставанием. Да, в чем-то Снейп прав: они расстанутся в прошлом, но встретятся в будущем.       Гермиона посмотрела на часы: уже поздно для откровенного разговора по душам с Северусом, но ничего… Завтра они во всем разберутся.       А Минерва все болтала и болтала. Гермиона начала ощущать легкую дремоту и незаметно клевала носом.       - Боже, как поздно! – вдруг всполошилась Минерва, - а мне еще нужно было зайти к директору! Давайте я вас провожу, дорогая.       Гермиону так разморило, что она не нашла сил на возражения.       Женщины шли по пустым коридорам. Вдруг мелькнула чья-то тень. Гермиона вмиг напряглась, осознавая, что Василиск по-прежнему жив. Но из-за угла показался улыбающийся директор.       - Минерва, я заждался вас и решил лично нанести визит. О, мисс Рейнджер, рад вас видеть.       - Альбус, я как раз провожала мисс Рейнджер до ее комнаты.       - Тогда я с удовольствие составлю вам компанию. Как прошли ваши эксперименты?       Несколько переходов и… все трое застыли как вкопанные. На полу лежал мальчик с зажатой в руках фотокамерой.       История шла своим чередом.       После оказания помощи в транспортировке Колина к мадам Помфри, Гермиона вернулась в свои комнаты, когда стрелки переваливали за два часа. Свалившись на кровать прямо в одежде, Гермиона забылась неспокойным сном. На утро ей предстояло решить сразу несколько важных вопросов. Первый касался изначальной причины, по которой гриффиндорка вообще оказалась в Хогвартсе. Необходимо было возвращаться к поискам ларца, а то с этим квиддичем, побегами от нее Снейпа и прочим-прочим, основная цель как-то незаметно канула в небытие. Второе же дело было связано именно со Снейпом. Гермионе просто жизненно необходимо было поговорить с ним, попытаться донести до него то, что он не должен отдаляться от нее. Да, ей придется под конец года уйти, но в скором будущем – пять-шесть лет не такой уж и большой срок для волшебников, - они снова встретятся, и Грейнджер уже не придется уходить.       Остаток ночи гриффиндорку мучали кошмары. Она заново переживала свой второй курс и встречу с Василиском, а когда просыпалась, понимала – все это ей маленькой еще предстоит пережить, а она взрослая вынуждена наблюдать за течением истории, не смея влиять на похождения Золотого Трио.       В Большой зал Гермиона пришла разбитая и сонная. Скорее на автомате, чем осознанно, добралась до своего места и также безвольно начала есть, почти не чувствуя вкуса еды.       - Дорогая моя, вы выглядите неважно! – Локонс, разумеется, не мог упустить момента подметить очевидное и сунуть нос не в свое дело.       - При всем уважении – не ваше дело, – отозвалась Грейнджер, отправляя в рот новый кусочек омлета.       Локонс продолжал свои попытки вызвать ее на разговор, даже несколько раз предлагал выпить с ним вечером бокал вина, но Гермиона продолжила его игнорировать даже после варианта с прогулкой по самому Парижу на ближайших рождественских каникулах.       - Дорогая, - Локонс решил идти ва-банк, - Мне кажется, вы плохо спите. Может, если рядом с вами будет надежное мужское плечо…       - Вы свое имеете в виду? – Гермионе казалась, что она просто сходит с ума. Когда-то ухлестывания Кормака ей казались навязчивыми, но теперь Грейнджер поняла, что по сравнению с Локонсом, Маклагген вообще на нее внимания не обращал.       - Конечно, милая, - Локонс положил руку на спинку ее стула, склоняясь все ближе.       Сжав в правой руке вилку, Гермиона прошипела:       - Если еще ниже наклонитесь, эта вилка воткнется в ваше лицо.       Златопуст тут же отстранился: свое холеное личико он слишком любил.       - Ах, понимаю, слишком много зрителей! – весело ей подмигнув, Локонс встал из-за стола и упорхнул в еще лучшем настроении.       Обхватив голову руками, Гермиона уставилась на своей омлет: есть расхотелось. Это все становилось совершенно не смешным. Девушка просто мечтала быстрее оказаться дома, где не будет этого назойливого клоуна.       Северус, скрепя зубами, наблюдал за новыми попытками Локонса сблизиться с мисс Рейнджер. Снейп не хотел сам себе признаваться: он безумно боялся, что однажды Миона согласится. Вода камень точит. Он видел, как мисс Рейнджер устало потерла глаза: ну, хоть в чем-то Златопуст прав! Миона явно не выспалась… Сразу вспомнились теплые руки и горячее дыхание девушки.       «Дистанция и самоконтроль».       Подавив желание подбодрить помощницу, Северус тоже поспешил покинуть Большой зал

***

      Северус зло шагал из угла в угол своего кабинета.       «Какая жалость, что мисс Рейнджер так и не всадила в этого идиота вилку!»       Буквально несколько минут назад Златопуст покинул обитель зельевара. До этого Локонс с самодовольной улыбочкой притащился в подземелья, чтобы объявить прекрасную, по его мнению, идею: организовать Дуэльный клуб. Один Мерлин знает, зачем такому бездарю это нужно, ведь Локонс ни одного заклинания выполнить толком не может.       «И это профессор ЗОТИ», - в который раз подумал Северус.       Но пришлось согласиться. Детей нужно научить обороняться. Вопрос только, от чего именно. В классе раздался шум: закончился урок, и все поспешили покинуть помещение. Через какое-то время, в дверь негромко постучали.       «На индюка не похоже. Тот бы влетел без стука, окрыленный очередной бредовой идеей».       - Войдите.       На пороге стояла Миона Рейнджер.       - Вы свободны, мисс Рейнджер, насколько я помню, занятий больше нет, - надев привычную маску безразличия, Снейп проговорил заученную фразу.       - Я хочу с вами поговорить, - девушка явно была настроена решительно. Эти искорки в карих омутах, этот решительный взгляд… Снейп невольно позволил себе залюбоваться Мионой.       - Ученики что-то натворили?       - Нет, я не об этом… - девушка смутилась, но тут же, сжав кулачки и резко выдохнув, выпалила, - я хочу поговорить о нас с вами!       Северус прекрасно понимал, что именно хочет выяснить Миона, но этого разговора ему очень хотелось бы избежать.       - Не понимаю, о чем вы! – Снейп уже прикидывал расстояние до двери, собираясь при необходимости спастись бегством.       Но Гермиона вдруг вспылила: вся обида этих дней, все непонимание, все обманутые ожидания придали ей сил:       - Да прекратите вы уже! Мне хватает одного идиота в этой школе! И противно смотреть, как умный мужчина, ведет себя, словно дурак!       - Вы только что меня оскорбили, - как ни странно, Северус произнес это спокойно.       - Не оскорбляла я вас! Прекратите переводить тему! Не хотите объяснить мне, почему вы меня избегаете вот уже которую неделю?!       - Я вас не избегаю, - Северусу показалось, что его просто к стене припечатали.       - Значит, не хотите… Тогда я вам сама сейчас все объясню!       Снейп услышал за своей спиной торопливые шаги, а когда обернулся, чтобы узнать, что такое задумала помощница, то едва не прикусил язык, сделал быстрый шаг назад и уперся спиной в стеллаж с учебниками для старшего курса. Грейнджер буквально лишила его возможности побега. Встала близко-близко и теперь, гордо вздернув подбородок, говорила громко и четко, стараясь все время смотреть ему в глаза, в то время как сам Снейп с удовольствием бы этот взгляд отвел от себя.       - Я даже представить не могла, появляясь здесь, что год может начаться так хорошо, что меня примут не только студенты и директор, но и, черт возьми, вы! Я хотела, чтобы вы видели во мне коллегу, хорошую преподавательницу, но больше всего… Больше всего я хотела, чтобы вы увидели во мне женщину. Проклятье, Северус Снейп! Ты определенно имел в роду инкубов или суккубов, потому что на меня действуешь как какой-то афродозиак. Кто и что бы про вас не говорил – мне наплевать. Мне нравилось проводить с вами свободное время. Нравилось дискутировать и сидеть в библиотеке, пересекаться на дежурствах и просто плечо к плечу идти в Большой зал. Даже на Хэллоуин я чувствовала себя счастливее, чем на Рождество, потому что вы были рядом, улыбались, разговаривали со мной и…целовали… Вы были нужны мне, профессор, все это время, а вы начали меня избегать словно прокаженную.       Гермиона выдохлась, раскраснелась от гнева и наконец избавила Снейпа от выпытывающего взгляда. Отошла от него также стремительно, как и приблизилась. Развернулась, обхватила себя руками, низко опустила голову и всхлипнула. Зельевар нервно сглотнул, глядя в спину помощнице. Сбегать расхотелось - не по-мужски во время такого серьезного разговора. Да и в конце концов… Если он сейчас все ей объяснит, то мисс Рейнджер наверняка поймет, почему им лучше держаться друг от друга подальше, но Гермиона снова опередила:       - Все из-за того, что я здесь не больше, чем на год? Да? – ответом ей стало молчание, и захотелось плакать еще больше, но пока Гермиона себя сдерживала.       Северус тяжело выдохнул и зажмурился.       «И все-таки она удивительная женщина: невероятно умная и проницательная…»       - Мисс Рейнджер, я хочу, чтобы вы поняли… - начал Снейп.       - Да прекратите вы! – девушка прервала его на полу фразе, - Просто ответьте на мой вопрос!       Злые слезы все же брызнули из глаз. И Северус решился.       - Да. Именно из-за этого, - по мере того, как каждое новое слово срывалось с языка, Снейп все больше обретал уверенность и смелость. Ведь он прав и просто хочет, чтобы мисс Рейнджер была счастлива.       - Северус… - выдохнула девушка, и Снейп опешил. Миона еще ни разу не нарушала этого идиотского правила: всегда обращалась к нему официально.       Оказывается, слышать свое имя из уст этой девушки чертовски приятно. Не встретив возмущения с его стороны, Гермиона подошла ближе и, помедлив секунду, положила ладошку мужчине на грудь, почувствовала, как его сердце предательски ускорило ритм, выдавая истинные эмоции.       - Северус, позволь сказать, - Гермиона решилась идти до конца. Она пристально посмотрела во внимательные антрацитовые глаза и продолжила, - Ты мне нравишься. Пожалуйста, не перебивай. Я хочу это сказать сейчас, иначе никогда уже не решусь. Поверь, если бы не некоторые, не зависящие от нас обстоятельства, я готова была бы остаться здесь до конца жизни. С тобой. Мне не нужен весь этот мир с его хвалеными перспективами, возможностями и красотами без тебя. Поверь, прошу, - Гермиона не выдержала – спрятала лицо на крепкой мужской груди, уткнувшись носом в грубую ткань сюртука, ощущая щекой все эти многочисленные гладкие пуговички, вдохнула горьковатый, пьянящий аромат.       Как приятно.       - Я хочу быть с тобой, - шепнула Гермиона, - Не отталкивай меня. Пусть в конце года нам придется разлучиться, но, если ты захочешь, если я тебе на самом деле дорога и нужна, через несколько лет мы вновь будем вместе.       Северус не знал, что на это ответить. Он опешил от такого признания. Практически любовного. Он опешил от своей реакции, от того, насколько ему было приятно слышать эти слова.       Что ему на это ответить? Ответным признанием? А готов ли он сейчас к этому? Скорее всего нет. Мужчина не боялся никого, а сделать ответное признание почему-то было страшно. Как она это воспримет?       Да, ему нравилась Миона, как личность, как женщина, ему безумно хотелось привязать ее к себе, оставить для себя, но это же бесчестно по отношению к ее юности. Миона сейчас говорила на эмоциях. У Северуса болезненно сжалось сердце от бури тех чувств, что сейчас кипели в нем.       Гермиона опять подняла лицо и внимательно наблюдала за Снейпом. Привычной маски холодности и отчужденности, как ни бывало. Перед ней опять стоял живой человек, обуреваемый сомнениями, желанием поступить правильно, но при этом мечтающий о счастье.       - Ты слишком много думаешь, - прошептала Гермиона и, привстав на цыпочки, коснулась своими губами мужского подбородка: легкими поцелуями очертила линию нижней губы, едва осязаемо провела язычком по плотно сомкнутым губам, поцеловала уголок. Девичья ладонь коснулась мужского плеча, поглаживая, пытаясь расслабить, приободрить.       И Северус не выдержал. Решился.       - Миона, я…ты уверена, что не передумаешь потом? - оказывается, называть ее по имени совершенно не сложно, - А если ты потом меня возненавидишь за то, что своим эгоизмом заставил остаться рядом… лишил…       - Тшшш, - изящный пальчик накрыл мужские губы, призывая к молчанию, - ты говоришь чушь, мой умный, безупречный профессор.       И Гермиона настойчиво накрыла своими губами его рот. А Северус, отбросив предрассудки, сдался, впуская ее, пробуя, даря ответную ласку.       Мужские руки обвили тонкую девичью талию, крепче прижимая к себе. Одна ладонь скользнула вдоль позвоночника, пальцы зарылись в мягких, непокорных волосах, слегка оттягивая, заставляя откинуть голову назад, еще сильнее открыться жадным мужским губам. Ладони Гермионы блуждали по крепкой мужской спине, также стремясь сделать объятие еще сильнее…       Северус, наконец оторвавшись от сладких губ, проложил дорожку обжигающих поцелуев по девичьей шее, прикусывая нежную кожу, зализывая яркие отметины. С губ Гермионы сорвался восхищенный выдох. Она не знала таких чувственных ласк.       - Северус, ты здесь? – голос Дамблдора отрезвил быстрее любого антипохмельного зелья.       - Я в кабинете, - хрипло ответил Снейп.       Северус был не в силах оторвать взгляд от раскрасневшейся Мионы: ее глаза блестели от счастья, дыхание сбилось… Да и сам он точно не походил на грозного, гадкого профессора Зелий.       Но… мгновение до открытия двери – и Северус встретил старца привычным бесстрастным взглядом.       - Северус, я хотел обсудить организацию Дуэльного клуба. О, мисс Рейнджер, рад вас видеть! - Дамблдору хватило одного взгляда, чтобы быстро приметить покрасневшие губы Гермионы, слегка растрепанные каштановые волосы и какой-то рассеянный вид Северуса. Удовлетворенно хмыкнув, Альбус как ни в чем ни бывало, перешел к запланированному разговору.