"D" — Воля сердца и мечты

      После получаса сидения на попе ровно черноволосую девчонку стало клонить в сон, а руки и ноги непривычно загудели. Лайс ещё раз пробежалась взглядом по комнате и увидела торчащие из-за дивана рожки. Сощурив голубые глаза, Харрмишь на цыпочках, чтобы не спугнуть своей цели, подкралась к дивану. Тихо забравшись на сиденье, после вскарабкавшись на подушки, Лайс взглянула на зверушку. — Козочка! — воскликнул ребёнок, прыгнув на спину животному. Парнокопытное, явно не ожидавшее подобного, громко мекнуло и стало носится по всему кабинету, в попытках скинуть свою «наездницу».       В конце концов, зверушке удалось сбросить черноволосую девчушку и та, прочертив метр пятым местом, остановилась, стукнувшись боком о ножку кресла главнокомандующего. Сразу после голубоглазая девочка вся съёжилась, считая, что её отругают за проступок, но увидев, что ей готовы спустить это с рук, Харрмишь принялась подробнее разглядывать мужчину. Было для неё нечто неясное, непонятное в нём. Одновременно он выглядел понимающим, честным и в тот же момент казался жестоким и хладнокровным ко всему. — Росинант… — протянула Харрмишь, спустя пять минут тишины. Имя это ей не говорило ровным счётом ни о чём — только оно заставило Сэнгоку вздрогнуть и в удивлении посмотреть на девочку. — Повтори, что ты сейчас сказала, — попросил главнокомандующий. — Росинант! — послушно повторила Лайс. — А кто этот юноша? Вы думаете о нём почти всё время! — выпалила черноволосая девчушка на одном дыхании. — «Будь Гарп и его чутьё проклято! Он всё-таки оказался прав. Кажется, теперь и я заинтересован в этой девчонке, » — подумал Сэнгоку, стараясь не исключать той возможности, что голубоглазая девчушка читает мысли.       Мужчина вздохнул. Придётся отложить бумажную работу и немного побеседовать по душам. Отодвинувшись от стола и вытащив папку документов, главнокомандующий и девочка сели на диван. — Росинант, Донкихот Росинант… — усаживая дитё на колени и показывая ему документы, начал свой рассказ Сэнгоку. — Он был дозорным и мне — как сын родной, — главнокомандующий перелистывал фотографии, тяжело вздыхая. Было больно ворошить прошлое, чувства, как когда вскрываешь старую рану. — Донкихот? — переспросила девочка, поднимая взгляд на лицо Сэнгоку. — Он, что же, брат шичибукая в розовых перьях?! — с одухотворением спросила Харрмишь. — Он тоже такой большой и добрый?! — улыбалась голубоглазая девочка ровно до тех пор, пока не увидела остервенение во взгляде главнокомандующего. — Добрый? Ты и правда считаешь этого Дофламинго добрым?! Он убил своего отца и брата! Как такого человека можно считать добрым?! — Сэнгоку кричал слишком громко, чтобы Харрмишь не испугалась и не сжалась. Заметив это, мужчина сдержался и попросил прощения: — Извини, Лайс, мне просто… — он вздохнул. Сэнгоку сейчас был не сильнее птицы с перебитыми крыльями.       Харрмишь заглянула мужчине в глаза и тихо, так мягко, как только могла произнесла:  — Он был вам дорог, не так ли? Если вы его любили, то не можете винить в его смерти человека, который был дорог самому Росинанту! — слова были недетской мудрости и звучали убедительней многих других. — «Не бывает детей, без знания ситуации говорящих подобные истины…» — пронеслось в голове главнокомандующего. Лайс спокойно села обратно и схватила фотографии. — А он был добрым? — спросила она, вглядываясь в изображения рослого блондина. — Добрым, он был слишком добрым для человека моря. Заботливым и милым со всеми, кого встречал, — мужской голос показался немного осиплым и усталым. Будто бы спрятанная в сердце печаль неожиданно выбралась наружу, охватив все мысли и подчинив себе всё крепкое тело.       Девчушка равнодушно хмыкнула, добавив:  — В общем, наивным дураком! — заключил ребёнок, по-видимому, сам не ведая, насколько ужасны подобные изречения. — Не говори подобного о моём сыне! — слегка стукнув черноволосую девочку по макушке, рассерженным тоном попросил Сэнгоку. — Больно… — взвыла Харрмишь. Рука у дозорных тяжёлая. — Но ведь это правда! Все сильные и добрые люди глупы в своей наивности! Им же невозможно выжить в море! — злилась голубоглазая девчушка. — Ты такая же наивная и добрая, да, к тому же, ещё и слабая, тебе так и подавно не жить в нашей Пиратской Эре, — с надменной ухмылкой заметил главнокомандующий, на что Лайс лишь рассмеялась. — А сила и не главное! Глупец, он и сильный — глупец, а вот сильный и умный — это уже победитель! Я не зла на мир за свою слабость. Ведь то, что я слаба, лишь значит, что я смогу стать сильнее! — на очередную волну удивления Харрмишь ответила широкой улыбкой. — Все мои братья сильны, наивны и добры. Хочу быть, как мои братья — сильной и доброй! — ответственно и воодушевлённо заявила Харрмишь. Сэнгоку потрепал её волосы и улыбнулся, что было для мужчины редкостью. — Лайс, ты и правда необычный ребёнок! Ты такая же, как и твои братья, не сомневайся! — заверил девчушку главнокомандующий. Харрмишь улыбнулась и кивнула.

*****

      Время бежало слишком медленно. Перекопавшись во всех бумажках и посмотрев все документы, к которым мог только получить допуск ребёнок, Лайс снова заскучала. В который раз ей было нечем заняться. Все документы с полок изучены, да и за копытным гоняться надоело. Слишком быстро пропадает интерес у этой голубоглазой девочки. Улучив момент, Харрмишь скользнула в приоткрытую дверь и побежала прочь от очередного надоевшего места.       В черноволосой голове появилась очередная затея. Было бы совсем не разумно вновь попасться на глаза дозорным, и потому, только заслышав шаги впереди себя, Лайс со скоростью вихря влетела в первую попавшуюся дверь. — «Комната пустая, слава небу…» — подумала голубоглазая девочка, и только эта мысль пронеслась у неё в голове, как чьи-то огромные руки, появившиеся из темноты, схватили Харрмишь и подняли над землёй. Черноволосая девчушка была готова закричать, но в мгновение зажëгся свет и от удивления Лайс не могла выговорить и слова. — А-ра-ра-ра! — засмеялся высокий и худой мужчина, разглядывая пойманную. — Что это тут у нас? Ребëнок? — удивлëнно произнëс кудрявый человек под два с половиной метра ростом и с забавной клетчатой маской для сна на лбу. — Какое открытие! — сжимая ручки в кулачки, выкрикнула Лайс, чьи уши уже вяли от этой противной фразы. — И при всëм ещë и такой грубый, — равнодушно произнëс мужчина, опуская девочку на пол. — А вы кто, дяденька? — немного надув щëки, видно, всё ещё злясь, и покрепче схватившись за шляпу, заинтересованно спросила Харрмишь. — Это же я хотел спросить у тебя, — опускаясь на пол и укладываясь на бок, спокойно, вернее безэмоционально, заметил мужчина. — А-ра-ра-ра! Впрочем, это не так уж и важно, всë равно я забуду… Меня Кузоном звать, но обычно ко мне обращаются адмирал Аокидзи, — представился дозорный, зевая и снова ложась на пол. Девочка наклонила голову на бок. — Адмирал Аокидзи?.. Да вы настоящий соня… Неужели, быть адмиралом так скучно, что вы аж спите на рабочем месте? — непонимающе спросила голубоглазая девчушка, присаживаясь на пол. — А-ра-ра-ра! Я живу под девизом: «Лень рождает справедливость», и меня всë устраивает. А ты забавная! У адмиралов не много забот, и все они, как правило, бумажные. Неужели я не заслужил здоровый человеческий сон? — спрашивал мужчина. — А я — Лайс! А, скажите, быть дозорным — здорово?! Мне семь, а живу я с братьями на горе Корба! А в море вообще интересно?! Меня приняли в семью адмирала Монки! А как вы дослужились до адмирала?! А что вам больше нравится — рыба или мясо?! А это было сложно?! — смешав всë в одну кучу, тараторила Харрмишь, да так забавно, что удержаться от смеха было практически невозможно. Аокидзи ответил не сразу, сначала лениво зевнув, а потом выдержав некоторую паузу, видимо, чтобы девочка немного угомонилась. — Адмиралом стать легко! Всего-то, что нужно — так это быть сильным и обладать дьявольским фруктом… Но знаешь, я немного озадачен, ты, выходит, внучка вице-адмирала Гарпа? Я поражëн… Никогда бы не подумал, что у него может быть такая очаровательная родственница… А ещё ты очень напоминаешь одну мою знакомую, — повернул разговор выгодной для себя стороной Кузон. — О, так вы — фруктовик?! Здорово! А что у вас за сила?! Это, наверное, что-нибудь очень-очень здоровское?! — хлопая в ладоши не унималась черноволосая девчушка. А этот взрослый и рад лишний рад пощеголять своими умениями.       Адмирал, вновь усмехнувшись, вытянул перед девочкой руки, и в мгновение, словно по мановению волшебной палочки, из ладони выросла огромная ледяная роза. Да какая — каждый лепесток и каждый виточек этого цветка был в разы красивее, чем у настоящих роз. Лёгкий холодок окружал цветок из такого чистого, как стекло, льда, за такой материал не каждый мастер возьмётся. — У-у-у! Какая красивая! Роза изо льда! Так вы — повелитель холода?! — восклицало дитë, а голубые глаза так и сверкали от восторга. — Прекрати, ты мне льстишь… — смущаясь и почëсывя затылок, попросил Аокидзи. Пряча розу обратно, мужчина ответил: — Повелитель слишком громко звучит. А-ра-ра-ра! Просто я съел фрукт льда, и теперь всë тело и окружающие предметы я могу превращать в лëд, — пояснил Кузон. — Что же, все адмиралы не умеют плавать?! — поинтересовалась Лайс, на что Аокидзи кивнул. — Да. И Акаину, и Кизару, и я — все три адмирала обладатели способностей дьявольского фрукта, сильнейшего типа фрукта — логии, — с гордостью в голосе ответил Кузон.       Немного подумав, голубоглазая девочка снова спросила:  — И вам не жалко было расставаться со способностью плавать? — вещала Харрмишь, косо поглядывая на дверь и подумывая о том, что и здесь ей скоро наскучит. — «Вероятнее всего, сейчас мне будут подробно рассказывать про лёд…» — подумала Лайс. — Не знаю, как остальные, но мне лично было всë равно… — ответил мужчина и, отвлёкшись на секунду, тем самым дав девчушке шанс на побег, продолжил самозабвенно вещать в пустоту о своих умениях.

*****

      Адмирал мог ещё долго бы говорить сам с собой о собственной способности, наверное, до тех самых пор, пока не свалился бы от истощения. Но из пелены похвал и гордых восхвалений его вырвал пришедший по его душу сослуживец. — Аокидзи, с кем это ты язык чешешь? — через некоторое время заглянув в комнату, где одиноко лежал и разговаривал сам с собой Кузон, спросил один из адмиралов. — А? Она уже ушла? — оглядевшись вокруг, спросил мужчина с афро на голове, не удостоив сослуживца чётким ответом. — О ком это ты? — в непонимании оглядываясь, переспросил второй адмирал. — Впрочем, сейчас не об этом! Аокидзи, тебе тут бумажки подписать нужно, озаботься, пожалуйста! — протягивая Кудзану солидную стопку бумаг, почти повелевал мужчина. — Акаину, не сейчас… Потом я это всë подпишу… — отмахнулся Аокидзи и, перевернувшись на другой бок, заснул. — Ледяной лоботряс… Нет, чтобы хоть вид сделать, что это ему интересно, — буркнул адмирал Акаину и отправился по своим адмиральским делам.       Единственное только, Акаину уцепил из речи «Ледышки» о ком-то, с кем он, собственно, и разговаривал до его прихода. По видимому, это был либо кто-то новенький, точнее, новенькая, либо тот, о ком адмирал не знал. А это довольно плохо…       Коридор сменялся коридором. Бесконечные надраенные половицы тихо скрипели под ногами. Почему-то голубоглазой девчушке хотелось танцевать. Легко прыгая с доски на доску, маленькие ступни неумело старались выбивать понравившейся ритм. Лёгкая улыбка не сползала с лица, а сама Харрмишь что-то мурлыкала под нос в такт прыжкам. Хоть Лайс уже наскучила монотонная болтовня об адмиралах, угораздило её врезаться в ногу как раз одного из них. — Итак… — потирая шишку и задирая голову как можно выше протянула Харрмишь. — С кем имею честь столкнуться? — приподняв одну бровку, недовольно поинтересовалась девочка. — Значит, вот он — наш дорогой гость!.. — скрипуче протянул незнакомец, поднимая Лайс, как, видно, уже повелось, за шкирку. — Эта такая традиция — поднимать ребёнка как шкодливого котёнка? — скрестив руки на груди и крутясь с воздухе, будучи закреплённой только за часть своей одежды, спросила черноволосая девчушка. — Выглядишь недовольно, — покачал головой высокий мужчина в жёлтом костюме в светлую вертикальную полосу, болотной рубашке и с ярким кислотно-розовым галстуком. Лицо адмирала застыло в расслабленной улыбке, что лишь сильнее подчёркивало глубокие морщины. — Не выгляжу, а являюсь! И вообще, дядь, вы кто? — спросила Харрмишь, впиваясь голубым взглядом в солнцезащитные очки мужчины, в надежде разглядеть цвет глаз. — Хм… Адмирал Кидзару, или просто — Борсалино, — скрипучий, как не смазанная заводная игрушка, голос резал тонкий слух девчушки. — Никак не пойму, вы смеётесь надо мной или просто так говорите?! О-о-о-оче-е-ень дли-и-и-и-инно-о и-и-и скри-и-и-ипуче-е-е!.. — поинтересовалась Лайс, вцепившись в соскользнувшую с волос шляпку. — Девчонка, тебя не учили, что передразнивать людей — нехорошо? — ответил вопросом Борсалино. — Уважаемый Адмирал, может вы меня отпустите, а? — глядя на мужчину щенячьими глазами, попросила Харрмишь. — Сами подумайте, зачем вам проблемы и разборки со мной? — хоть мысль и была здравой, Кидзару решил поступить по-другому. Мужчина развернулся и пошёл туда, куда задумал. — Итак, позвольте спросить, куда вы меня тащите? — опустив руки, черноволосая девчушка опять была куда-то отправлена по велению фантазий Борсалино. — Поговорю о тебе с одним человеком, — ответил адмирал. — На две-то головы нам должна прийти какая-никакая идея, — добавил Кидзару. — И не лёту, не походу… — пропищала себе под нос голубоглазая девчушка. — Что это ты говоришь? — приподнимая Лайс на уровень глаз, спросил адмирал. — Песню вспоминаю! — лучезарно улыбнувшись, ответила Харрмишь. — А если вы меня отпустите на землю, я ещё и станцевать могу! — задорно предложила черноволосая девчушка, кажется найдя замечательный шанс обхитрить этого мужчину. — Ты танцуешь? И насколько же это ужасно у тебя выходит? — спросил Кидзару, а ухмылка его растянулась ещё шире, хоть казалось, уже и некуда больше. — Не очень смешно… — фыркнула черноволосая девчушка, вздёрнув носик. Недовольство Харрмишь росло, а желание сорваться с рук и умчаться куда угодно, лишь бы не слушать саркастичный растянутый голос, прямо-таки бурлило в сердце. — Так что, полюбуетесь моим танцем? Или лишите себя такого зрелища? — голубые глаза сузились до размера тонких щёлок, как у кошек, заинтересованно смотрящих на солнце, и губы надкололись в усмешке. — Что же, нахальная девчонка, давай поглядим на твои умения, — Борсалино неохотно опустил девочку на пол. Всё же адмирал- человек бывалый, — знал он и о том, как такими уловками пользуются пираты, правда, и подчинённые иной раз грешили. — И чего Господин адмирал пожелает? — наигранно почтительно спросила Харрмишь, отойдя на пару шагов вперёд и уверенно поставив ноги в четвёртую позицию, словно бы балерина. — Хо-хо-хо! Вот оно как… Пусть это будет импровизация, — ответил скрипучий мужской голос. — Как вам будет угодно… — Лайс поклонилась, про себя же додумав: — «Что ж, вздохни, да охни, а свое отбывай! Импровизация, значит…» — чертыхнувшись про себя, девочка замерла.       Харрмишь закрыла голубые глаза. Глубокий вдох. Секунда, и детская ножка уже отбивала свой собственный ритм. Ещё миг на месте, и тельце срывается на оборванные, резкие, быстрые движения. Руку вверх. Голову — направо. Ногу назад. Прыжок. Поворот. Влево. Вправо. Громкий хлопок. Прогиб в спине. Руки — к себе, а после — от себя. Ногу — вниз, ногу — вверх. Снова прыжок. Опять руки к потолку. Узкая наглая улыбка. Что ж, пожалуй это неплохая попытка совместить хаотичные уличные метания и чётко построенные балетные партии. Неважно, что это никакая не импровизация, а позаимствованные у опекунши движения. Притоп, после — два прыжка и всё под негромкое мурчание под нос. — А танцы у тебя недетские… — тихо аплодировал адмирал Борсалино, когда небольшой танец неожиданно оборвался. — Разве есть разделение на взрослые и детские танцы? — отрывисто поинтересовалась голубоглазая девчушка. Лайс сбивчиво дышала, стараясь восстановить нормальное биение сердца. — Я могу ещё! Посмотрите? — предложила Харрмишь. — Заинтриговала, наглая девчонка, я посмотрю, — кивнул адмирал. Кажется, Кидзару просто забавляла девчонка, так ловко скачущая перед ним. — Вы сами попросили, — заметила черноволосая девчушка.       Следующий танец оказался плавен, как опадавший лист в безветренную погоду — так легки и спокойны оказались движения, что сознание запросило сна. Это была не скука, не она опускалась дрёмой на веки и лицо, нет. Что-то было в медленных движениях, что покрывало мысли дурманом, будто бы сигаретный дым сохранился где-то под коркой мозга и сейчас обернулся густым туманом, заполонив голову. — Ши-хи-хи! Как вам танец?.. — слышался звонкий и хитрый голос. Адмирал не сразу сообразил, что обездвижен, хоть и не был связан. — Ши-хи!.. А теперь прощайте, я оставляю вас здесь!.. — попрощалась голубоглазая девчонка, а слова еле доходили — с опозданием и как будто через какое-то стекло.       Харрмишь юркнула за недалёкий угол и проходными комнатами путала следы. Лайс была как никогда довольна собой. Наконец ей было ясно, в чём секрет танца Хенкок — вот что сулило успех, вот она — тайна обольщения, которую так забавно преподавала воспитаннице принцесса Змей. — «Будем считать, миссия завершена!» — усмехнулась себе Харрмишь. — «А теперь… Да здравствует беготня! Может прогуляться до кого-нибудь из опекунов?» — поймала себя на такой мысли черноволосая девочка, тихо хихикая. — «Думаю, стоит поблагодарить Боа за те уроки! Вот к ней и пойду!» — решилась Лайс. От восторга девочка зажмурилась и побежала бы в слепую, но… но нет. — Нахальная девчонка, думала убежать? — как из другого мира перед голубоглазой девчушкой возник Борсалино. — Такие штучки со мной не работают!.. — пригрозил разозлённый адмирал, протягивая к Лайс руки, чтобы поймать.       Харрмишь удивило, что в тёмной комнате вдруг стало так светло, а после сразу же всплыли слова Кузона о том, что у всех адмиралов своя дьявольская способность. Ниже пояса ярко-жёлтый костюм исчезал, обращаясь в полоску чистого света, как будто солнце скатилось с небосвода и светило в сами глаза Лайс. — Вот же… — буркнула черноволосая девочка, отходя спиной к дверям. — Ну же, наглая девчонка, подойди сюда, — поманил малышку Кидзару.       Уткнувшись спиной в стену, Харрмишь вздрогнула. Отступать стало некуда, а Борсалино медленно приближался, заставляя дрожать всем своим телом перед недостижимой мощью. Но вот детские пальцы нащупали позади себя дверь и, резко дёрнув её, Лайс провалилась назад, тут же захлопнув ногой створку. Только вот закрытая дверь адмиралом как препятствие не рассматривалась. — Маленькая нахалка, не советую меня злить!.. — Борсалино явно терял терпение, а вместе с ним и спокойствие. — Вот ведь настырный вы! Почему же не все такие, как адмирал Кузон! — у маленькой девочки больше не оставалось идей, пока что было не ясно, как улизнуть от вездесущего света, хоть он ей и не понравился.       Победно подняв Харрмишь в воздух, адмирал скрипуче засмеялся, сказав:  — Будь все, как наш Аокидзи, — пиратам бы счёта не было, — задора адмирала голубоглазая не разделяла.       Впервые за короткую жизнь Лайс кто-то настолько настойчив, что вынудил её повременить с побегом. Сдаться в попытках Харрмишь себе позволит. Голубоглазая девчушка сильнее надвинула шляпу на затылок и проговорила про себя: — «Небо, а небо, поможешь мне убежать?» — Эй, Борсалино, кого это ты там тащишь в руках? — спросил кто-то явно чем-то уже предварительно раздражённый. Лайс вздрогнула: её желания никогда не исполнялись так быстро. — О? Акаину, — в голосе Кидзару чувствовалась некая досада, — здравствуй. Это — нарушительница спокойствия, только и всего, — ответил вязкий голос адмирала. — Хм? Такая мелкая, а уже нарушаешь правила? — спросил Акаину, забирая девчушку у сослуживца и поднимая её на уровень своего лица.       Это был огромного роста человек. Огромный, немногим меньше скалы, с загорелой кожей и грозно сведёнными бровями над карими глазами. Он напугал и одновременно очень заинтересовал маленькую черноволосую девочку, которая рядом с ним казалась не больше головки от булавки. Из-под костюма малинового цвета выглядывала яркая татуировка, но на неё Лайс было не интересно смотреть. Харрмишь разглядывала адмирала, не решаясь что-либо сказать. — Она что, немая? — спросил у Кидзару грозный мужчина. — Акаину, может подскажешь, что ребёнку делать в Маринфорде? — проигнорировав вопрос Сакадзуки, поинтересовался Борсалино. — Может, она потерялась? Тогда стоит отнести её к родителям… — в слух размышлял Кидзару. — Если уж она сюда забрела, значит, кто-то её сюда пустил, — отрезал Акаину. — Девчонка, кто тебя сюда привёл? — спросил адмирал. — Да вы огромный… Даже выше Дзинбея, — процедил ребёнок, словно бы и не слушая дозорных. — А, скажите, вы же третий адмирал, да? — спросила Харрмишь и уставилась на Сакадзуки в ожидании ответа. — Допустим. Ты собираешься отвечать на мои вопросы, маленькая нарушительница? Или же тебя ждёт справедливое наказание за проникновение в штаб, — пригрозил Акаину. — Наказание?.. — озадаченно повторила черноволосая девочка, придерживая соломенную шляпку на голове. — Третий адмирал, а какие у вас способности? Есть лёд, есть свет, и есть… — снова хитрый блеск плещется в ярко-голубых океанах небесных глаз. — Хитрюга… — недовольно фыркнул Акаину. Адмирал, придерживающийся «Абсолютной справедливости», был несколько в замешательстве. Судить ребёнка на смерть для него не такая удивительная вещь, но вот судить ребёнка за проникновение в Маринфорд — довольно редкая история, можно даже сказать, уникальная. — Одними моими силами вполне можно превратить тебя в горстку пепла, а, быть может, и не оставить от тебя и небольшой памяти, — угроза была довольно загадочна, но тем не менее жутка. — Так выходит, это что-то огненное?! А, может, и более жуткое!.. — глаза черноволосой девчонки весело блестели, а по лицу и не скажешь, что ей сейчас сказали о возможной скорой смерти. Кроме интереса Лайс ничего не показывала, да и могла ли Харрмишь бояться этой самой опасности, держа в голове пример бесстрашия в лице братьев? — Что за перепалка? — такой недовольный голос мог быть только у одного бездельника во всём Маринфорде, которому вновь не дали лишней секунды вздремнуть. — Кузон, паршивец ледяной, откуда выполз? — прошипел себе под нос Сакадзуки и демонстративно отвернулся от сослуживца. — Ты такой невежливый, адмирал Акаину, — фыркнул Аокидзи и выхватил у него из рук черноволосую девчушку. — Так вот куда подевалась наша дорогая гостья! А-ра-ра-ра! — посмеялся кудрявый мужчина, на удивление своих коллег. — Здравствуйте, Адмирал… — поприветствовала Кузона девчушка, как можно шире улыбнувшись — кажется, она хотела сказать имя дозорного, но, видно, благополучно то забыла. — Гостья? — сохраняя оставшееся спокойствие, спросил Саказдуки. — Она незаконно сюда проникла, разве нет? — заметил Акаину, уже и сам немного сомневаясь в верности своего вывода. — Незаконно, может, и да, но вот что она — внучка Гарпа… по-моему, картину всё же меняет, — сощурив глаза, вкрадчиво заметил адмирал Кузон, в кой-то веки опуская Лайс на пол. — Потомство этого сумасшедшего Монки? — обладатель этого по-звериному злого голоса и не пытался скрыть неприязнь к вице-адмиралу, пусть сам этот «потомок» стоял возле его ног. — Да, она та самая девочка, что Монки Д. Гарп привёз сюда, — отрезал ещё один монотонный безэмоциональный голос, от которого мурашки побежали по спине не только у Харрмишь. — Главнокомандующий Сэнгоку! — отдали честь все три адмирала, а голубоглазая девчушка, стоящая за их спинами, замерла, очень рассчитывая остаться незамеченной и свинтить отсюда куда-нибудь подальше. — Здравствуйте, — неохотно выдавила Лайс, оставаясь всё той же вежливой девочкой.