"D" — Воля сердца и мечты

      В очередную тёмную комнату девочка фактически вкатилась. Улизнув из-под надзора троих адмиралов и главнокомандующего, она споткнулась о какую-то торчащую доску и вкатилась в полуприкрытую комнату.       Когда вокруг неё собрались адмиралы Маринфорда и встретился Сэнгоку, Лайс не думала о серьёзности ситуации или хоть о чём-то настораживающем, нет. Её голову посетила одна простая мысль, которую девочка печально озвучила:  — Прощай, моя экскурсия… — эти слова были словно раз двадцать пережёваны, такими пустыми и унылыми они казались. — Как странно, кажется, не так давно ты сидела в кабинете, — процедил Сэнгоку, всеми силами стараясь сдержать усмешку. Впервые на сборище «дорогих» адмиралов ему было смешно. — Сидела, — спокойно кивнула голубоглазая девчушка, — а потом решила прогуляться, — добавила черноволосая девочка, снимая соломенную шляпу с волос и разглядывая еë в руках. — Главнокомандующий, разрешите обратиться? — приставив руку к виску, как полагается, обратился к Сэнгоку Аокидзи. — Разрешаю обратиться, — дал разрешение мужчина с чайкой на голове. Военный порядок так привязался к языку, что, наверное, даже в обычной жизни для дозорных такой язык нормален во всех проявлениях. — Эта девочка, она кто? — поинтересовался адмирал. — Лайс-то? — переспросил Сэнгоку и, дождавшись утвердительного кивка, ответил: — Внучка Гарпа. Несносная девчонка, тебе разве не было сказано сидеть возле меня? — нахмурившись, поинтересовался у черноволосой девчушки главнокомандующий. — А погулять мне совсем нельзя? — невинно поинтересовалась Харрмишь, по-щенячьи большими глазами глядя на мужчин. — Я только чуть-чуть, пробегусь по этажу и вернусь, обещаю! — упрашивала отпустить еë погулять Лайс. — Так и быть, — подчинившись милахе с голубыми глазами, выдохнул Сэнгоку, считая, что ничего архиужасного ребёнок сотворить банально не сможет. — Но только недалеко и постарайся всë же не создавать проблем другим… — попросил главнокомандующий, когда черноволосой малышки в соломенной шляпе и след простыл. — Так еë не стоило тащить к вам, — как обычно, протянул Кидзару скрипучим тихим голосом. — А, может, и стоило, — оборвал «Светлячка» Акаину. — Нарушителей положено предавать «Правосудию»! — снова вернулся к нравоучениям лавовый адмирал. — И стоит их отпускать, если они всë же ничего не совершали… — до забавного задиристо добавил Аокидзи, разворачиваясь и удаляясь куда-то в глубины штаба, по-видимому, желая вздремнуть ещë. — Кстати, Кузон, — спохватился Акаину, нагоняя адмирала льда, — раз уж ты всë равно не спишь — подпиши бумаги!.. — положив руку на плечо сослуживца, вжимая того всей силой в пол, попросил Сакадзуки. — Э-эт-то… — нервно бегая взглядом из угла в угол, Кузон уже начал обдумывать план побега, но ничего лучше, чем убежать с громким возгласом «Позже!» так и не изобрёл, что позволило Акаину нагнать его уже на соседнем повороте на потеху третьему адмиралу в солнечных очках. — «Кого же? Ведь чем-то она, эта голубоглазая девчушка, кого-то мне напоминает. Но этот образ, удивительно, однако…» — мысль, так и не обретшая точной формулировки, надолго засела в голове Сенгоку, упорно пытающегося припомнить потёртый образ. — Кому там неймётся? — недовольно рыкнул отдыхающий в тëмной комнате. Гостей здесь встречать не собирались. — Оу-у-у! — заскулила Харрмишь, потирая ушибленный подбородок и игнорируя недовольное ворчание. — Я так скоро совсем без целых частей тела останусь! — оглядывая локоток с распустившимся на нём с болотно-жёлтым цветом лёгкий синяк и слегка оцарапанные колено. Ей бы выть и плакать, так нет же, Лайс даже понравилось разглядывать это болезненное пятнышко. — Какие гости…? — последовало после глухого скрипа, видно, дивана, глубокое удивление в мужском голосе и резкий хлопок закрывшейся двери, погрузившей помещение в кромешную темноту. — Кто это? — спохватилась голубоглазая девочка, нелепо пялясь в мглу и хлопая очами с завидной частотой. — Здесь темно, включите свет и дайте мне вас рассмотреть! — переступив на несколько озадаченный визг, попросила Харрмишь. Недолюбливала темноту эта девочка, и на то были веские причины. — А как же другие чувства? — удивился в ответ всё тот же мужской голос. И вот теперь в нём мелькнуло нечто знакомое, даже родное для Лайс, неопределённо крутящей по сторонам головой. — Сможешь догадаться, кто здесь? — в голосе блеснула некая издёвка, оставшаяся где-то в воздухе. — Вредный ты, Михок! — буркнула черноволосая девчонка, нащупавшая руками в черноте соломенную шляпу и притянув ту к груди. — Эй! Так не честно! — наигранно сильно возмутился Дракуль, всё это время стоявшей возле дверей и только сейчас решивший зажечь свет. Хотя не сказать, что он был недоволен, скорее, обрадован появлением «небесного дитя» в своих покоях. — Ты не говорил, что я не могу попросить помочь небо! — насмешливо заметила Харрмишь, без рук вскакивая на месте и поправляя на волосах соломенную драгоценность. — Ух, маленькая хитрюга! — расплывшийся в улыбке, Михок накинулся на Лайс и принялся щекотать девчушку. — Щекотно! Щекотно! Щекотно! — сквозь заливистый смех визжала воспитанница, нелепо дёргая ногами и пытаясь как-то выкрутиться или отодрать крепкие руки от рёбер.       Когда же «пытка» закончилась, в комнате ненадолго воцарилась тишина. Черноволосая девочка вскарабкалась на диван, бывший лежанкой корсара, и взглянула на стол впереди. Чего на нём не было. На маленькой столешнице помешалась тьма тьмущая бутылок из-под вина, при том всё оно было исключительно красным: и «Алый залив», и «Злая любовь», даже редкие бутылки «Бордовой страсти» и «Закатной нежности» отыскались. Разочаровавшись в изобилии исключительно вина и осознав отсутствие поживы, Харрмишь плюхнулась на диван и откинулась на спинку. — Нэ-нэ, Дракуль, неужели удобно сражаться таким огромным мечом? — отыскав новый объект интереса, миленько так повисший здоровенной рукоятью над ней, звонко спросила голубоглазая девочка, проводя пальчиком по выпуклым камням, украшавшим ценный меч. — Не очень… — честно признался Михок, сидевший возле дивана на полу, закинув руки на мягкий пуф. — Но это — показатель превосходства, — добавил мечник, с некоторой гордостью и банальной важностью. — Превосходства? — наклонив голову в бок, спросила черноволосая девчонка, немного удивившись подобному ответу. — Именно, — кивнул корсар и потянулся к «Бордовой страсти», оставшейся с треть. Похоже, ни один разговор с воспитанницей не проходит без выпивки. — Если бы у меня не было великого меча, то я бы не был величайшим мечником, — пригубив увеселительного напитка, «Ястребиные глаза», кажется, даже скривился от недовольства — не брало его вино. Как раньше, по крайней мере. — Это же глупо! Разве не твои собственные способности показывают свету твою силу? Небо вот совершенно уверенно, что ты лучший, — возмутилась Харрмишь, скатываясь на край дивана и вальяжно разлёгшись на нём, уставилась в причудливые жёлтые глаза горной птицы. — Ха-ха! Это — небо, а это — люди, им нужно доказательство, причём неоспоримое, — разрывая зрительный контакт, усмехнулся Михок, смеясь то ли над собой, то ли над словами воспитанницы. — Но у тебя и без того целый склад оружия, мог бы и его с собой таскать! — хитро заметила Лайс, пододвигаясь ближе к мужчине и уверенно глядя на несколько странно ведущего себя Дракуля.       Раньше корсар бы отмахнулся красотой Ёру или бы перевёл тему на камни, вмонтированные в рукоять… И мечник никогда не отводил глаз. Михок не настолько пуглив, да и относился к воспитаннице мягче всего, уступая только Боа — та так вообще оберегала Харрмишь как хрусталь редкой красоты. — А вот этого не могу! — щёлкнув черноволосую девочку по лбу, буркнул мужчина, снова отпивая из горла вино. — Ещё твоя мама сказала, что это не эстетично и запретила, — почти шёпотом добавил корсар, и вот теперь голубоглазой девчушке стала ясна причина такого поведения опекуна. Сегодня был памятный день, самый повод опустошить десять бутылок вина. — Мама? — вопросительно повторила Лайс. — Ты о Полле? И почему же? Тогда бы ты точно был не победим! — более уверенно заявила черноволосая девочка, уловив в дёрнувшейся скуле нежелание корсара продолжать разговор. — Не называй её по имени, она, всё-таки, — твоя матушка, — вежливо попросил мужчина, посмотрев на Харрмишь с некоторым прошением и, может, показалось, примирением. — Я её почти не помню, не вижу смысла называть человека мамой, если я даже не помню, что это так, — возразила Харрмишь, теперь уже самостоятельно прервав гляделки. От чего-то её смутил такой взгляд птичьих глаз, и Лайс не смогла смотреть в них. — А если твои собственные дети будут называть тебя по имени? Тебе ведь наверняка это не понравится, — сказал Дракуль, скидывая покоившуюся на черных волосах соломенную шляпу на подушки рядом. — До этого далеко! Да и я приложу все силы, чтобы этого не произошло! — недовольно отмахнулась голубоглазая девчушка. — А, между прочим, ты помнишь чему тебя научили я и Боа? Какие уроки ты вынесла? — небрежно сменил тему корсар, вновь отпив красного вина. — Ты каждый раз спрашиваешь, будто бы я могу забыть! — фыркнула Харрмишь, подтянув ноги и сев на краю дивана. — И всё же… Стараниями Хенкок было бы глупо пренебречь, — добавил мужчина, кривясь на имени Императрицы змей. — Хорошо! — легко согласилась голубоглазая девочка.       Вскочив с дивана, пробежавшись по полу и схватив стоящий невдалеке стул, Лайс подвинула деревянную конструкцию к корсару поближе, вскарабкалась на сидение и начала говорить:  — Правило первое — никогда не общайся с незнакомцами, предлагающими конфеты, — это было лично проверенно и усвоено черноволосой девчонкой, ведь многим было по душе провести время с такой милой малышкой (спасибо Крокодайлу, отлынивающему от опекунства) — Правило второе — не ешь с пола, если это упало больше пяти секунд назад. Правило третье — перед едой обязательно мыть руки, а перед и после сна — чистить зубы, — тут имело смысл благодарить Боа — она же учила воспитанницу этикету и манерам, приговаривая: «Ты же маленькая леди»! — Правило четвёртое — одеваться по погоде и следить за сочетанием подобранной одежды, — тут напрягался Кума, не желая, чтобы голубоглазая любимица ходила в чём попало, тщетно прививал ей вкус. — Правило пятое — следить за собой, делать по утрам зарядку и не есть много вредной пищи, — снова трепетная ручка Хенкок. — Правило шестое — уважать старших и проявлять терпимость ко всем окружающим. Правило седьмое — корсары — семья, к опекунам можно обратиться за помощью и пожаловаться на кого-нибудь… — А здесь явно работа Дзинбея — кому как не рыбочеловеку учить пониманию. — И правило восьмое — честность — залог правильной жизни. Всё?! — в конце выкрикнув вопрос, голубоглазая девчушка пробудила Михока от монотонного перечисления правил, вбиваемых в ветряную голову с определённым, переменным успехом. — А чему ты научилась у остальных? Я полагаю, это не всё, — под «остальными» подразумевались не глупые повторения отдельных законов, скорее уж, к чему успели приготовить корсары дитя.       И хитрый блеск в слегка потемневших глазах — вернейшее тому доказательство. Вобрав побольше воздуха, Харрмишь уверенно продолжила, всякий раз оставляя акцент на некоторых словах:  — Месть — есть зло мира сего, сей способ расплаты нечестен. Можно всё, но за всё есть плата. Равновесие — глупость, но глупость продуманная. Бой честен до тех пор, пока он один на один. У желаний нет границ, и их исполнение в твоей власти. У каждого есть честь, и честь эту каждый защищает сам. Воля неба — есть воля мира, её нужно знать. Сила — инструмент, знание — умение, — простое, нудное, без капельки эмоций, а это — чуть ли не болезнь для черноволосой девочке, цитирование.       Кажется, Лайс и понимала-то через слово, не говоря уже о смысле целого предложения. Гораздо важнее, что голубоглазая девчушка понимала, как стоит поступать, вне знания закона. Семилетней девочке хватало «повторялок» за взрослыми, окружавшими её. Опекунам, в свою очередь, достаточно было и того факта, что воспитанница ВСЕГДА попадала в неприятности, чтобы начать учить её правилам совместно с умением ходить и говорить. Может, и было это причиной частичного взросления малышки: жить-поживать, кидая пафосные цитаты и пожёвывая морской песочек. — А запомнила ли ты мой урок? — уставившись на Харрмишь жёлтым пристальным взглядом, поинтересовался Михок. Мечник знал только два правила, которые могли помочь девочке, и потому, услышав лишь одно из них немного удивился. — Конечно! Будешь много пить — будешь как Дракуль! — захохотала Харрмишь, опрокинувшись на спину и схватившись за живот, заболевший от смеха — такими смешными показались ей ответ и кислое лицо мечника. — Наивная дурёха… — процедил корсар, безэмоционально глядя на припадок воспитанницы. — Печень и сердце откажут тебе раньше, чем ты приблизишься к нужному количеству ящиков… — тихо добавил он, наблюдая за вторым кругом истеричного смеха.       Через неопределённый промежуток времени девочка с соломенной шляпкой всё же успокоилась, продолжая только изредка хихикать, стараясь угомониться, но любой случайный взгляд в сторону жёлтых глаз тут же вызывал продолжение. — Мой вопрос ещё остался, — напомнил Дракуль снова взорвавшейся смехом Харрмишь. — М-ме-мечнику прис-с-ха-ха-стало сражать-ти-ти-ться че-е-е-естно… — слова едва ли различимые за задорным смехом, опекуна всё же достигла. — Меч — отражение решимости. А, ну и в спину бить нельзя — это подлость, — сухо, опустошив силы затяжным смехом, закончила Лайс. — С вином мне понравилось больше, лучше говори о нём, — спустя минуту добавил Дракуль, заставив девчушку расхохотаться вновь.       Всё свелось к тому, что угомонившееся дитятко валялось на сидушках дивана, свесив руку, выгнув спину и отлежав подбородок, снова скучая. Михок же занял себя выпивкой и прочтением какой-то газетёнки. — Скучаешь по ней? — после получасового — Соколиный глаз даже подумывал о том, что воспитанница давно уже спит — сверления взглядом корсара, выдала Харрмишь, совершенно разочарованным тоном.       Мечник замялся, поджав губу, помедлил, а, тяжело вздохнув, грузно ответил:  — Я был влюблён в твою матушку… — речь шла именно о Полле и, пусть Лайс и не назвала объект дальнейшего обсуждения, Дракуль без труда понял, что она разглядела в его мыслях. — Она была такой… — мужчина снова запнулся, раздумывая, какое слово подойдёт лучше всего. — Красивой? — подсказала девчушка с голубой косичкой у уха. — Волшебной! — отрицательно покачав головой, поправил корсар, натягивая узкую улыбку. — Волшебной? — непонимающе повторила голубоглазая девчушка. — Именно! — кивнул мужчина. — Я таких никогда не встречал. Одного её слова хватало, чтобы пустить в море флотилии. Одного жеста было достаточно, чтобы похитить сердца тысячи мужчин, — активно жестикулируя с упоением говорил корсар. — Полла была волшебницей?! — радостно захлопала в ладоши девочка, жмурясь от восторга. — Нет, что ты… Магии же не существует, — покачал головой Дракуль, отрезая всякую веру в фантазию. — Она просто была, есть и будет единственной в своём роде, а это куда удивительней какой-то магии, — объяснил, хотя скорее уж озадачил ещё больше, Михок. — Нэ-нэ, Дракуль, а как вы с ней познакомились? — надув нижнюю губу, видно обидевшись на предыдущие слова, спросила голубоглазая девчушка. — Ну… Это было очень давно… Если я не ошибаюсь, тогда стояла холодная зима, — начал свой рассказ величайший в мире мечник, запивая слова «Кровавым холодом» — так жутковато именовалась редчайшая бутылка самого крепкого красного вина.

*****

      Один из зимних островов Грандлайн, вечно окутанный снегами, никогда не был гостеприимным. Раз в неделю — вьюга и, может, если погода благосклонна, один или два снегопада, а в остальное время — солнце или белоснежное, как и всё здесь, небо. Здесь всегда так было. И при отце, и при деде, и при прадеде… Михок рос здесь и тогда, в свои восемь, не мог представить нежных весенних или жарких летних островов, полагая, что почти везде такая же зима. Зима на улице, зима на лицах и уже в сердцах. Всё здесь замёрзшее, ледяное и бездвижное.       Только в порту, разросшемся на половину ледяного острова, бывало, встретишь цветущую жизнь, ну, или хотя бы пародию. Заезжают сюда не часто, но и не редко, в основном ради диковинных снежных зверей или за льдом — этого добра здесь навалом. Но даже это не закрывало облизывающей слух тишины и некоторой заторможенности. — Кем будешь? — заметив на стене тень сидящей на соседней крыше, вскинув голову на ослепляющее солнце, закрывающее своим светом небольшую фигуру и не позволяющее её рассмотреть, недовольно спросил юный мечник.       С минуту, может с две назад здесь была настоящая драка!       А пять минут назад недовольный миром и малым количеством занятий, черноволосый мальчишка брёл, куда глаза глядят, пиная ногой твёрдый на вид кусочек льда. Откровенно говоря, Дракуля на тот момент всё ужасно бесило, и он планировал тихо выскользнуть за город и покромсать на сладкий десерт какую-нибудь льдину, но столкнулся с явно нетрезвыми и явно не местными. — Эй, малой, гляди, куда прёшь, я мог бы тебя задавить! — недовольно проворчал самый яркий представитель понятия о деградации. — Прошу простить, — скорее на какой-то автоматической функции пробормотал Михок, направляясь дальше и откровенно игнорируя произошедшее. — Какой мальчишка! — заржал, иначе и не скажешь, лысый мужчина с одним стеклянным, невидящим глазом, хватая брюнета за руку. — Ого! Вы только посмотрите на его глаза! — воскликнул третий в этой компании с засалившимися волосами-лианами и торчащим носом.       Поскольку вся компашка оделась в одинаковые пуховики, сразу видно, к холодам не привыкшие, различать их можно было только по одинаково мерзким, но различным на своего рода приметы мордам — лицами розовощёкие рожи назвать тяжело, — тем более неясно, откуда взялся этот румянец: с мороза, отсутствующего для местных мороза, или же с некачественной выпивки, которой компашка, походу, налакалась на год вперёд. — Чего вам ещё? — спокойно, даже безэмоционально, спрашивал мальчишка, вырывая руку из захвата. — Я уже извинился, — заметил он, когда главный — рожа-то его была пожирней чем у прочих, — склонился к нему и задышал перегаром, отравляя вокруг воздух. — Какой необычный тип глаз, — процедил он, от чего Дракуль невольно пощурился — никогда ещё беседы о «Ястребиных глазах» не приводили к чему-то хорошему, тем более с приезжими. — Вам что-то нужно? Если нет, разрешите мне уже уйти, — выдернув плечо из-под увесистой мужской руки, несуразно спокойно попросил Дракуль. — Какой вежливый мальчик, — слишком фальшиво умилился мужчина, чтобы это не вызвало отвращения. — К чему тебе спешить, может, прогуляешься с нами? — снова рука босса оказалась на детском плече, а эти хитрые речи уже уводили куда-то далеко. — Нет, спасибо, не стоит, — в очередной раз вывернувшись из рук, отойдя на пять шагов подальше, отказался юный мечник. — позвольте, я уйду, — снова, вежливо попросил Михок и, развернувшись, быстрыми шагами двинулся прочь. — Какой шустрый малый, — усмехнулся себе главный и жестом велел подручным направляться за мальчишкой. — Только никуда ты не денешься, — отвратительно захихикал мужчина.       Детально описывать дальнейшее смысла мало. Дракуля попытались схватить и отправить, по-видимому, в рабство. Интересно, а так, в принципе, который это раз происходит из-за глаз ястреба? Правда, из этого, в конце концов, ничего дельного не вышло, и вся компания одинаково ряженных мужиков огребли по самый не балуйся и неровной кучкой теперь загораживали проход небольшого переулка. А ведь Михок уже много раз успел поблагодарить учителя за дополнительные уроки обращения с деревянным мечом, даже подумывал лично ему это сообщить.       Легкоё посвистывание незнакомки вывело Дракуля из недалёких воспоминаний и заставило повторить вопрос:  — Так что ты тут забыла? — спросил Дракуль, затыкая за пояс своё деревянное оружие. — Я-то? Просто мимо проходила! — задорно, звонко и лучезарно, как далёкое южное солнце, ответила незнакомка, смело спрыгивая на снег внизу, аккуратно приземляясь возле мальчишки. — Мимо заброшенных домов в таком виде? — одарив, как оказалось, девочку-ровесницу, скептическим взглядом, спросил юный мечник.       Девчушка была одета не особо скромно, но и не сказать, чтобы вызывающе дорого: полушубок непонятного окраса, переходящего из чёрного в белый с надвинутым капюшоном, скрывающим волосы, шорты с начёсом, видимо, холод эта особа всё же чувствует, колготки и кирпично-красные сапожки с подвёрнутым верхом. Обычная такая девочка, если бы не забинтованная рука, расстёгнутый полушубок и сильно вымокшие сапоги, словно она бегает в них по снегу уже не первый день. Внешний вид незнакомки наводил на сотню, а то и на две, довольно странных вопросов. — А что? Сам-то только в бриджах да расстёгнутой куртке, не окоченел? — парировала девочка, стряхивая снег с сапог и одежды.       Стоит отметить, что на этот зимний остров приезжают ещё и ради его населения. Давно обжившие эти места и рождённые в снегах давно сами холодны, как лёд, про девушек, правда, договаривают: «И прекрасны девы снегов, как горные ледники» — и от того не боятся уже ни холода, лето же! Ну да, минус тридцать пять… А, минус сорок пять (?), ну ладно, чего такого-то? Самая жара! В зиму-то ещё и в минус шестьдесят (!) пойдёт… Скорее уж Михок удивился, что не местная ходит расстёгнутая, нежели был поражён соседом в одной майке да лёгких трениках, выходящим из дома с утра, или продавщицей напротив в мини-юбке и лёгком топе. — Как твоё имя? — наконец спросил мальчишка, когда собеседница закончила отряхиваться от снега. — Позволь и мне услышать твоё, — снова перевела стрелки незнакомка, легко переступая по снегу и подходя ближе. — Я — Дракуль Михок, — протягивая руку вперёд, сдержанно представился мечник. — А я — Полла! Рада знакомству! — широко улыбнувшись и крепко пожав мальчишечью руку, представилась девица. — И мне приятно, — тихо ответил на это Дракуль. — Знаешь, а твои глаза довольно необычные!.. — прогнувшись в спине и как бы смотря на оппонента снизу-вверх, заметила Полла.       Брюнет же, в свою очередь, был поражён взглядом своей собеседницы. Таких глаз он раньше не видел, да и где? У всех местных глаза голубо-белые, будто бы все они слепы, хоть и видят хорошо, а у приезжих — поди разбери взгляды: у кого всё подёрнуто алкоголем, кто так закутался в вещи, что и носа не видно! В основном, это — карие или же зелёные, ничего необычного, а тут…       Полла действительно оказалась прекрасной. Кожа её была медной от загара, но кое-где были видны светлые пятна-кляксы, их, правда, Дракуль рассмотреть не успел. Всё его внимание привлекло к себе лицо девочки. Нежная, ничем нетронутая кожа, ровный, тонкий, немного вздёрнутый, носик и глаза… Чистые и завораживающие. Никогда прежде не видел мечник фиолетовых очей, но эти, они были как далёкие галактики, видимые только ночью, или как драгоценные камни, покоившиеся в недрах земли и ярко блестящие на солнце всеми оттенками. От такой красоты начинала кружиться голова. — И что с того? — как можно равнодушней спросил Михок, отводя взгляд. — Ровным счётом, ничего! — спокойно ответила девушка, отходя на шаг назад. — Хи-хи-хи! Думаю, это потрясающе — быть чем-то необычным! А такие глаза!.. — на таких словах Дракулю очень захотелось отволочь её к ближайшему зеркалу и ткнуть незнакомку в него лицом. — Будь у меня деньги, я бы дорого тебе за них заплатила! — заключила Полла, буквально сверкая от восторга. — Где эта девчонка?! — раздалось вдруг где-то невдалеке, и девчушка встрепенулась. — Вон она! — встав напротив переулка и различив силуэт Поллы, крикнул ещё один, уверенно направившись в сторону искомой. — Хватай её! — послышался вновь первый голос и грузные шаги по скрипящему снегу. — Снова?.. — приподняв одну бровку, недовольно поинтересовалась Полла, не обращая внимания на непонимающего собеседника. — Ладно, рада была познакомиться, пока! — махнув рукой, девочка уже хотела скрыться от преследователей, но Дракуль, неожиданно, даже для себя, схватил её за руку. — Эй, подожди!.. — велел он. — Чего тебе? Я немного спешу отсюда, — взглядом указывая на преследователей, недовольно заметила девчушка. — А! Э… Куда? — только и смог выдавить Михок, заискивающе глядя на Поллу. — Какой смешной! — рассмеялась девочка. — Скажем, если нужно, — ищи в Алом заливе, там и встретимся! — при этих словах Полла выдернула свою руку и, подобно горным кошкам, скрылась на второй космической, запрыгнув на крышу, оттолкнувшись от стены дома.

*****

      Затаив дыхание Харрмишь слушала рассказ величайшего в мире мечника и глаза её блестели от нескончаемого любопытства и восхищения. Но в конце воспитанница всё же спросила:  — Алый залив? — и покопавшись в памяти добавила: — Не помню такого… Полла точно ничего не путает? Может… — недовольство Лайс прекратил звук переворачиваемой бутылки вина, она же и был ответом мужчины. — Ты уверенна, что не знаешь «Алый залив»? — вкрадчиво спросил у девчушки корсар.       На одной из редких и таких любимых Михоком винной бутылке красовалась этикетка с восхитительным закатом и надписью «Алый залив». — Полла говорила о месте, но не о том, где оно? — на всякий случай уточнила Харрмишь. — Ага! Нэ-нэ, Дракуль, а что же было дальше?! — воспылав интересом, резво спросила воспитанница. — Хорошо, слушай…