"D" — Воля сердца и мечты

      Лето выдалось тёплым и солнечным. Скорая осень, похоже, решила дать теплу ещё немного времени. Сочные плоды свисали с ветвей деревьев, позволяя насладиться вкусом неумолимо проходящего лета. Солнце уже грело не так сильно, разбавляемое прохладным ветром. Солёные волны синего моря несли в густой лес горы Корба свежий, морозный воздух. Многие звери уже готовятся к тяжёлым и холодным временам зимы, но люди не такие, да и детям мало хлопот до смены времён года или приближающихся холодов. — И-и где-е-е Ла-а-а-айс? — растягивая слова, выл и нудел мальчонка с соломенной шляпой на чёрных волосах. — Не имею не малейшего представления, — фыркнул Портгас, стуча ногой по земле, аки заяц. — Но когда она вернётся, получит по самый не балуйся! — сердился самый старший из братьев, собрав руки на груди и сведя брови в переносице.       После той клятвы что-то поменялось. Незаметно, едва бросаясь в глаза, но как-то странно чувствуясь. Трое старших братьев почти не отпускали младшенькую в одиночку. Настойчиво навязываясь и диктуя своё мнение. Харрмишь подобное радости не доставляла и иногда голубоглазая убегала куда-то в город.       Сегодня черноволосая девчушка была до необычайно весела, возможно, из-за того, что убежала от братьев рано и целый день был впереди. Старшие, оставленные у штаба, вряд ли пойдут её искать, а Эйоро, что плёлся рядом, поедал оставшуюся с завтрака рыбу, счастливо курлыкая. В кармане звенели белли, а на душе было светло и ясно.       Что ж, стоящая затея, созданная для сегодняшнего развлечения, быстро нашлась. По началу Харрмишь просто хотела покрасить что-нибудь в необычный кислотный цвет, но, как только голубоглазая наткнулась на отдел краски для волос место слова «что-нибудь» заняло «волосы братьев».       Выбрав из всего изобилия пять банок самых необычных, странных и невероятных красок, Лайс оплатила покупку и, решив более не мучить мальчишек и вернуться с «замечательной» вестью, вышла на улицу. — Ого! Хищный мойо?! — донёсся до слуха Харрмишь удивлённый возглас.       Мальчишка, сидевший на каком-то ящике у грязно-бардовой стены непонятного здания, вытаращив глаза пялился на пернатого спутника голубоглазой. Пускай для Лайс казалось нормальным держать дома птенца-хищника, на минуточку в два раза больше её самой, но, похоже, её мнение не разделял ни этот тёмный шатен в синей безрукавке и бриджах, ни кто-либо из города. — Ты имеешь что-то против? — критично оглядывая незнакомого сорванца, спросила черноволосая. — Вовсе нет! — отрицательно замотал головой мальчишка, поднимаясь с насиженного места и подходя к Эйоро. — Просто, я думаю, это необычно! За прирученного мойо, даже птенца, неплохие бабки платят! — при этом Эйоро наступил на ногу незнакомцу и щёлкнул клювом у самого носа. — Я друзей не продаю! — отрезала голубоглазая Харрмишь, притягивая мойо к себе. — Ты обидел Эйоро! Что ж, если это всё, то я уже пойду, — бросила девочка, собираясь уходить. — Постой! — шатен схватил черноволосую за руку, остановив. — Позволь, — на секунду он замялся, — проводить тебя, я бы послушал, как ты его приручила, — попросил шатен, жалобно глядя на Лайс. — Хм? Я живу в деревне. Пойдёшь со мной через Серый Терминал? — приподняв одну бровь, спросила Харрмишь с определённой надеждой, что новый знакомый таки откажется, испугавшись. — Ну… Я могу дойти до ворот! — уверенно заявил мальчишка. — В город иной раз наведываются демоны, так что лучше будет, если ты будешь гулять не в одиночку, — предупредил сорванец. — Демоны? — переспросила голубоглазая, дважды хлопнув Эйоро по боку, дав команду идти вперёд. — Совершенно так, — кивнул шатен, идущий рядом с наездницей. — Никогда не встречала трёх парней, вечно вместе шатаются? — спросил мальчишка, поднимая взгляд на собеседницу. — Хм… — черноволосая пожала плечами. — Думаю, что нет. Но почему ты назвал их демонами? — слегка наклонив голову в бок, спросила голубоглазая, решив разузнать о подобном прозвище братьев побольше. — Они хуже… Всякий раз, где бы они не появлялись, находят искалеченных до полусознания или обворованных людей. Эти хулиганы ужаснее самых опасных преступников! — опасливо озираясь, словно кто-то за ним может следить, говорил шатен. — Не просто ли это городская легенда? — скептично уточнила черноволосая, решив поиграть в дурочку.       Незнакомец переставал ей нравиться с каждой последующей секундой разговора о её братьях. Конечно, Эйс с Сабо и Луффи, скорее всего, порадовались бы подобному обращению, но для Харрмишь это казалось неправильным. Любой рассказ тёмного шатена был завран на большую часть, а то и вовсе не правдив. Да, они донимали её опекой, да, никуда не отпускали, но, так или иначе, девочка дорожила этими узами. Узами, для неё куда более важными чего бы то ни было. — Кто знает. Верить или нет, дело твоё, я лишь предупреждаю, — ответил мальчонка.       Вскоре разговор перешёл в более мирное русло на простые, знакомые всем темы. Так, под беседу о цветах и сладостях, дети дошли до ворот. Обняв в знак прощания новую знакомую шатен вернулся в город, а голубоглазая девчушка отправилась дальше, через Серый Терминал, к штабу.       Дорога её была тиха и спокойна. Наездницу с питомцем сопровождали птичьи песни и трели сверчков. Счёт времени Харрмишь давно потеряла и потому остановилась в середине дня, безо всяких предрассудков девочка верила в длинный день, наслаждаясь приятным морским ветерком и лесными запахами, навевающими блаженное спокойствие. Совсем скоро спокойствие черноволосой девчушки оборвётся, но пока что… пока что всё хорошо. — Ты где была?! — страшнее чёрта взвыл Портгас, оглушив всю округу и сильно сжимая ухо девочки, только поднявшейся и обнявшейся с младшим из старших братьев. Кажется, прозвище демона уже не казалось сестре таким уж неподходящим. — Больно! — захныкала Харрмишь. От гнева Эйса младшую спас более спокойный и уравновешенный брат. — И куда же ты ушла? — спросил дворянин, выказывая искреннее беспокойство. — Сестрёнка, мы ведь беспокоимся за тебя, — ласково приговаривал он, оттягивая веснушчатого от его голубоглазой жертвы и присаживаясь рядом. — В городе, — вытирая навернувшиеся от боли слёзы, всхлипнула девочка, глядя голубыми глазами на среднего брата. — И что ты там забыла? — чихнул словами недовольный Портгас. — Помолчи, Эйс! — рыкнул Сабо, после обратившись к сестре: — Лая, что ты делала в городе? Почему нас не предупредила? — мягко спрашивал дворянин, всеми силами сдерживая Эйса. — Вот-вот! — поддакнул Луффи, до этого подозрительно тихо сидевший в сторонке и сверлящий сестру недовольным взглядом. — Могла бы и нас позвать! Мы бы не отказали! — фырчал, как кот, Монки.       Ему было отвратно. Стало скучно, как только голубоглазая девчонка убежала. Лайс была единственной из их «семейки», кто была так же безрассудна и легкомысленна. Харрмишь всегда поддерживала его в самых безумных затеях, на которые только могут быть способны дети их возраста. Сестра частенько вместе с Монки подшучивала над старшими и была первой его подружкой и единственной сестрой. Вообще, единственной, кому было дозволено с ними общаться. — Мне в магазин надо было, — надув губы, бурчала Харрмишь. — Потом я встретила одного мальчишку и немного задержалась… — конец фразы Лайс почти проглотила, почувствовав неладное. — И что за мальчик? — притворно улыбаясь, спросил дворянин. — Городской, — не растерялась голубоглазая девочка. — Он проводил меня до ворот, обнял и пожелал удачи, — наивно улыбалась девчушка. — А, понятно, — закивал блондин, слащаво лыбясь. — Лая, сестрёнка, а что за мальчик? Имя у него есть? — спрашивал Сабо, а после хотел обратится к старшему, но тот его прервал. — Харрмишь, как звали мальчишку?! Где его искать? — холодно спросил Портгас, отклеиваясь от деревянной стены, что подпирал до этого, и направился в сторону блондина и черноволосой девчушки.       Портгас был зол. Он даже не мог понять причины, но всего его трясло от одной только мысли о том, что ещё кто-то был рядом с черноволосой глупышкой. Что кому-то было дозволенно с ней говорить. Подобное чувство не распространялось на бандитов, или же жителей Фуусы, на братьев так тем более, но то был незнакомый мальчишка, решивший испытать удачу… — Имени не знаю, — пожимая плечами ответила Лайс, озадаченная подобным обращением по фамилии, такое было впервые. — Встретились мы у магазинчика с красками, думаю, он сын её владельца, может, он и сейчас там. Ещё он хотел снова встретиться… — на этом её оборвал мальчонка с соломенной шляпой на голове. — Я никому не позволю тебя трогать! — жутким собственником завопил Монки, прижимаясь к сестре и обвивая её растянутыми резиновыми ручонками, озвучивая схожие мысли братьев. — Но, Лу, ты не можешь ревновать меня ко всему живому. Не волнуйся, вы всегда будите для меня на первом месте, братья, — заметила голубоглазая Харрмишь, обнимающая младшего из старших братьев. Но черноволосая ещё никогда так не ошибалась. — Луффи, посидишь с Лайс, мы ненадолго отойдём? — грозно хрустнув костяшками пальцев, спросил веснушчатый паренёк. — А куда вы? — наивность вопроса была проявлена только младшей сестрой, в основном из-за солидарности Монки со старшими. — За ужином, — соврал дворянин, но, похоже, небо было на их стороне и решило не говорить Харрмишь правду.       Для дворян не свойственно бросаться из огня да в полымя, но сейчас было не то время, ни те обстоятельства. Кровь закипала. Сабо умный мальчик, хорошо понимающий обстоятельства и своё восприятие, но… Что-то было не так. Хотелось порвать того, кто коснулся сестры, даже если это и нормально для людей, даже если это было простое объятие на прощание. Пусть наглая и самодовольная Харрмишь та ещё заноза, пусть бесит его безмерно, пусть они и не очень хорошо ладят. Даже не смотря на не самые хорошие отношения они остаются братом и сестрой. Названными, но они сами выбрали эту дорожку, кривую и неровную. — Тогда я с вами! — намереваясь подняться, возразила Лайс. — Вы всегда так смело дерётесь! Никак не перестану восхищаться! — бойко говорила голубоглазая. — Не стоит. Ты же ходила за красками? — вовремя вспомнил слова сестры Сабо. — Порисуй тогда с Луффи, а мы скоро вернёмся, — предложил дворянин и старшие быстро удалились, пока у младшей не появилось новых затей. — «Порисовать?» — повторила в голове Харрмишь, которую так и не выпускал из объятий Монки. Уж больно они были оба прямодушны. Хотят смеяться — смеются. Хотят обняться — обнимаются. Только Лайс, с присущей любой леди, загадочностью, иногда выворачивала всё наизнанку. — Лу, можно я, — не дав закончить, Монки что-то промычал и кивнул, похоже, мальчонка задремал, объятый теплом и тёплыми девчачьими руками. Хватка его ослабла, а штаб объяло забавное сопение.       Хитро улыбнувшись, голубоглазая Харрмишь подозвала к себе птенца мойо и сняла со спины пакет с красками. Лайс давно мечтала попробовать себя в профессии парикмахера, но всё никак не представлялось случая. А вот теперь ей разрешили, пусть и в полудрёме, но разрешение было дано!       День не вечен и ему тоже наступает свой закат. Вечер был ещё ранний, где-то в районе шести часов. На городских улицах в эти предзакатные часы становилось шумно. За этим всеобъемлющим гулом никто не услышал жалобных всхлипов и жалкого воя. — Ещё хоть раз ты будешь возле Ла-а… — злые глаза Портгаса едва ли отражали половину всей ярости веснушчатого паренька. — Тебя не найдут. Ты всё уяснил?! — схваченный за грудки мальчишка-шатен уже едва ли понимал происходящее, нервно кивал. — Ты слишком вспыльчивый, — заметил Сабо, когда бессознательное тело было брошено на дорогу. — Будь сдержаннее… Лая будет расстроена, — покачал головой дворянин, ни капли не раскаиваясь в содеянном со знакомым младшей. — Её право. А моё — не позволять всяким отбросам с ней общаться! — заявил Портгас, закинув на плечо своё оружие, стальную трубу, и разворачиваясь к воротам. — Пойдём, нам ещё ужин ловить, — недобрый оскал заменила настоящая, расслабленная усмешка.       Эйсу и Сабо, старшим, идея защиты младших казалась забавной, но подходили они к ней со всей серьёзностью. Луффи, хоть и младший, но мальчонка крепкий и амбициозный, не пропадёт, а вот Лайс… Та девчонка, что свалилась в один прекрасный день им на голову, изначально была непохожа ни на дворян, которых знал Сабо, ни на бандитов, среди которых жил Эйс, ни даже на людей из Фуусы, знакомых Луффи.       Первое время что-то в ней раздражало и бесило, но после… Нечто изменилось, плавно, незаметно и по-своему удивительно. Что-то заставило смотреть на голубоглазую девчушку иначе, нежели на занозу в одном месте. У Портгаса было несколько причин признавать Харрмишь, возможно, в нём говорила кровь Д, но этого веснушчатый паренёк не знал.       Сабо, хоть и считал сестру той ещё забрыкой, а легковозбудимого веснушчатого мальчишку, защищающего её от несуществующих проблем, всё-таки слабоумным, не мог соврать себе и не признать, что готов уничтожить целое королевство, ради сохранности спокойствия Лайс или Эйса, или же Луффи… Кого-либо из своей, пускай и названной, но дорогой и любимой семьи. Всё же, блондинистый сорванец должен был признать, что, как и его единственный старший брат, подхватил довольно неприятный комплекс из-за обаяшки сестрицы.       Всё недолгое время пути старшие братья шли молча, погружённые в свои рассуждения. Молча шли, молча сразились с крокодилом и поймали ужин, молча поднялись в штаб, позвать братца и сестру к ужину и молча пришли в шоковое состояние… — Лу, тебе нравиться? — прижимая к груди несколько вещиц, улыбаясь спрашивала голубоглазая девочка у… — Что это с тобой? — выпучив глаза, задал вопрос Сабо.       Едва ли в стоящем возле Харрмишь существе узнавался Луффи. Вместо шорт и майки с сандалиями на мальчишке болталось одно из многих платьев, что ей бесконечно дарила Макино, прознавшая о возвращении милахе-девочки, а на ногах балетки сестры, любезно одолженные Харрмишь. Смуглое лицо напудрено до мертвенной белоты, а губы и веки намалёваны так, что эту штукатурку хоть снимай руками. Кажется за отсутствия зрелища Лайс отыгралась по полной. — Ну как?! — глаза у девочки блестели и у Монки язык не поворачивался ответить «нет». Правда, «да» противоречило внутреннему зову и потому Луффи лишь вяло кивнул, под сдавленный тихий гогот осознавших ситуацию блондина и темноволосого. — Лая — садистка! — смеясь сказал Сабо. Его явно забавляло насколько быстро голубоглазая превращала всё в цирк. — Тебе не нравиться? — похлопав глазами в модельном стиле и встав в позу, томно произнёс вопрос Монки. Сейчас мальчишка был похож на избалованную малолетку и выглядел чудно. — Сестрица Ла-а так старалась, — продолжил Монки с нахальной ухмылкой, словно хитрый кошак. — Спасибо, Лу! — обрадованная похвалой Харрмишь бросилась приобняла младшего из старших братьев за руку и, поднявшись на мыски, поцеловала того в щёку.       Покрасневший от радости и определённого стыда, или это были румяна, Монки, только краем глаза, заметил, как удивлённые лица Сабо и Эйса наполнились завистью и какой-то ревностью, неясного происхождения. Хитрый кот, Луффи, пользуясь случаем в ответ крепко прижал к себе сестру. — Лайс, Луффи, идите есть. Мясо скоро остынет. Жду внизу, — бросил Портгас, быстро развернувшийся и спустившейся к костру. Щёки его были от чего-то красные, а в груди поселилось неясное чувство, такое мягкое и тёплое, словно тягучий мёд.       У костра за ужином, как и прежде, после сытного мяса младшие брат и сестра, не забыв об умном мойо, стали плясать вокруг огня, что-то громко и невнятно напевая. Только, сегодня Сабо не пытался задеть или уколоть голубоглазую Харрмишь, а веснушчатый Эйс не отрывал взгляда, словно изучая девочку заново, как после амнезии. — Спокойной ночи, — тихо пожелала черноволосая, вдоволь набесившаяся с братцом Монки, опускаясь на мягкие перья Эйоро. — Приятных слов! — пожелал Луффи, оттёртый от пудры и помады перед сном. — Снов, — равнодушно поправил блондинистый дворянин. — И их тоже, — оборвал дискуссию самый старший, поджимая ноги к себе и получше кутаясь в покрывало.       На этом день и закончился, оставляя кому-то сладкое, кому-то терпкое послевкусие. Луффи Монки Д. засыпал со счастливой мордочкой, внутри прыгая от маленькой, но победы над старшими братьями. Портгас Д. Эйс долго ворочался, старательно обдумывая себя и свои мысли. Веснушчатому мальчишке не давали покоя испытанные чувства и странности поведения. Сабо же спокойно обдумав всё за ужином принял понятое и быстро уснул. А наивной и легкомысленной Лайс остался вопрос: «И куда же уходили так на долго Эйс с Сабо? Почему же они так странно себя вели?»       Утром следующего дня девочка радостно носилась по всему штабу, обрадованная предложением братьев. Утром они нашли сумку с баллонами яркой краски и, получив ответ о желании сделать что-нибудь новенькое с волосами от девочки, и так с косой морского цвета, Сабо с Эйсом предложили придумать что-то и для них. Луффи тоже подключился, несмотря на разговоры старших о том, что Монки и без того вчера досталось и они теперь будут «мучится» с Харрмишь. — И, по-твоему, мне это правда идёт? — у дворянина задёргался глаз, когда он взглянул в зеркало, отданное всё той же Макино.       Харрмишь разукрасила его короткие волосы в полоски радуги из всех пяти цветов. Такого сумбура у себя на голове Сабо никак не ожидал. Он мог себе представить что угодно: хоть выбритые виски, хоть небольшой ирокез того персикового цвета, хоть что! Но такую кислотную радугу даже вообразить было трудно, а сестрица всё сделала. При чём сделала добротно, не придерёшься. Видимо вчера с Луффи она помучилась побольше, и то радует. — Но разве же не мило? Ты похож на радужную зебру… Их я когда-то видела в одной книге. Там говорилось, что эти животные рождаются с абсолютно жёлтой шерстью, но с возрастом у них проявляются разного цвета полосы на теле, — задумчиво оглядывая свою работы, говорила черноволосая девочка. — «Были бы у вас подлиннее волосы, братики…» — думала про себя Лайс, решая, говорить это вслух, или всё же не стоит. — Зебра, да? — Сабо поник окончательно. — Ну, братец, у тебя всё ещё не очень плохо… — отбирая зеркало у блондина, поправочка, бывшего блондина, буркнул Портгас.       Тёмные волосы самого старшего были целиком и полностью перекрашены в нежно-рыжий, даже персиковый. Непослушные, более или менее, длинные пряди заплетены в небольшие косички, венчавшие всю голову. Портгас сначала себя даже не узнал. — Пф-ха-ха! Эйс, тебе очень идёт! — заливался смехом обративший на это внимание Сабо. Конечно, радужные полосы не очень, но персиковые косички… — Завались! Я неотразим! — подпирая лицо рукой и задирая нос, заявил Эйс с самодовольной ухмылкой. — Правда?! — голубые глаза счастливо заблестели, а сжатые в кулачки и прижатые к груди ручки демонстрировали восторг от похвал. — Ну, я сегодня зеркало получу! — протянул руку к зеркалу, что было сейчас у Эйса, спросил Монки, ощупывающий свою голову. — Держи, — содрогаясь от смеха, трясущимися руками протянули младшему зеркало.       Чёрные волосы Луффи Харрмишь собрала в хвостики и подкрасила концы в разные цвета. Девять забавных, скрученных на скорую руку хвостиков немного жали, но выглядели забавно, пусть и смешно. Это была зелёная, персиковая, светло-коричневая, голубая и фиолетовая краски, что необычайно хорошо смотрелись вместе. — Ну как, Лу, что скажешь? Здорово вышло? — подошла к младшему из старших братьев сестра. — Угу!.. — судя по удручённому виду мальчишки, он рассчитывал на нечто большее. — А почему у меня не все волосы покрасила, как у Эйса, или нет узора, как у Сабо? — допытывался до Лайс брат. — Так тебе и так очень идёт, разве нет? Особенно если одеть платье с оборочками и те кожаные сандалии… — протянула Харрмишь, представляя подобный образ в голове.       Что ж, голубоглазая сестра отыгралась на Сабо, поощрила Лу и удивила Эйса. Себя не покрасила. Краски не хватило. Но зато результат на головах старших братьев её полностью удовлетворял. Так молодые пираты проходили ещё несколько недель, даже не пытаясь избавиться от краски на волосах. Свыклись, видимо, с дурью не только в голове, но и на ней.