Венозный океан

Анора тщательно растирает лицо. Берет пуховку, щедро – пожалуй, излишне – макает в баночку с пудрой. На щеках и лбу остаются белые полосы, через них проступают неровные красные пятна. Пудра забивается в истерзанные поры, сворачивается уродливыми комками. Королева (вдовствующая, напоминает она себе) злится, потому что не любит, когда с ней спорят. Макает в тазик небольшую мягкую тряпочку, обтирает лицо. Терпеливо ждет и с неудовольствием отмечает дрожащие руки. Тонкие, изящные, сильные, но дрожащие. Глупый, глупый, глупый Кайлан. Ферелденское войско – жалкие крохи – зализывает раны в Денериме. Отец – регент при королеве, страна в трауре и под гнетом Мора. Совсем не то время, чтобы руки дрожали. Анора осторожно трогает кончиком пальца щеку и вновь берет пуховку. Штрих за штрихом превращает неуместное лицо скорбящей вдовы в благородный лик королевы. Достойной вверенной ей страны, достойной своего отца. И, конечно, выступая перед знатью, она скажет: «достойной покойного короля». …не то что бы это такое большое дело – быть достойной Кайлана Тейрина. Дурацкие пятна исчезают. Анора дает себе слово, что сегодня не будет плакать. Мажет пальцем по масляной алой краске и касается губ. Нам нужно очень много эля! Бочку! Нет, пять бочек! Анора стискивает кулаки, закусывает губу, впиваясь зубами в тошнотворную помаду. Пересохшая кожа лопается, во рту становится солоно. Она винит во всем Кайлана. Винит его в том, что он такой дурак и совсем не похож на короля. Винит его в том, что одной своей улыбкой (широченной, белозубой, радостно-щенячьей) он мог растопить любое сердце. Даже её, и в этом она винит его особенно сильно. — Сегодня мы должны сплотиться как никогда раньше, — хрипло репетирует королева и кашляет, прочищая горло. — Наш король Кайлан пал, защищая… Проклятый дурак, думает Анора. А затем закрывает лицо руками и рыдает.