К тебе поближе

Они так и не посмотрели выбранный Майей фильм в тот день, потому что Лукас вдруг сорвался с места и, как-то странно обняв девушку на прощание, впопыхах покинул квартиру. Хорошо, наверное, что Харт не смотрела тогда в окно — она бы точно увидела, как спокойный и правильный мистер Фриер много раз со злости пинает колёса своей дорогой машины.

***

Майя сидит на уроке биологии и буквально чувствует, что её тело вот-вот растечётся в лужицу. Ей было плохо ещё с утра, но температуры не обнаружилось, так что наилюбимейшая родительница со спокойной душой отправила дочь в школу. Сейчас же лоб горел так, как ни одна звезда во вселенной, а медсестры в кабинете не дождёшься — она либо на обеде, либо болтает с учителями, либо принимает других и вообще «ёп твою мать, что вы все заболели именно сегодня, всё, валите нахрен все домой». Хорошая школа, и персонал интересный. Прошло уже два дня с того момента, как Лукас просто исчез из её жизни: не писал, фотографии не лайкал (хотя, может это и к лучшему), даже инстастори не смотрел. Поматросил и бросил, говнюк. На самом деле, Харт не понимала причину этих действий — ну что такого может случиться, блин, с ней, из-за того, что она учится и у отца, и у его сына? Это даже смешно в какой-то степени. Однако занятия в среду Лукас и не думал отменять. Ну, судя по молчанию-то. А Майя просто из вредности туда сегодня заявится. Потому что нефиг так себя вести. Пусть объясняется, зараза. И вообще, как рассуждала сама Майя, в её плохом самочувствии виноват был тоже Фриер. А потому что, как в одной книге было написано, которую блондинка читала, многие болезни возникают на фоне сильных переживаний. А тут сначала заявляется весь такой заботливый, потом рассказывает ей историю своей жизни, а следом просто исчезает. В мире, как говорится, не хватит ромашкового чая... — Мисс Харт, может Вам выйти? — строгая учительница, по всем стандартам канона, с пучком на голове, очевидно, больше не может выносить жалобный скулёж девушки с последней парты. — Неважно себя чувствуете, видимо. — Да я посижу, — шмыгает носом Майя и снова утыкается лбом в холодную парту. Биологичка лишь строго качает головой.

***

Майя, грубо откидывая прядь волос за ухо, набирает нужный код на домофоне, и парень по ту сторону даже не снисходит до приветствия, он просто сразу нажимает нужную кнопку, и девушка, хмуро выдыхая, заходит внутрь. То есть мне физически плохо, добьём, чтобы и морально было хреново? Весь в отца. В подъезде не просто холодно — тут какие-то льды Антарктиды. Как он только тут живёт вообще? — Ну милая моя, — притворно сюсюкает Лукас со своего родимого пятого этажа, видимо, ожидая её, — ты скоро, нет? Майе хочется, конечно, ответить, но она лишь машет рукой куда-то в сторону, надеясь, что репетитор каким-то волшебным образом этот жест почувствует. Фриер, однако, молчанием девушки довольствоваться не собирается — он с относительно тихим «ну за что же мне всё это» спускается вниз, чтобы поторопить незадачливую студентку. Находит он её между третьим и четвёртым этажом. Они встречаются глазами, и Майя, совсем уже поддавшись нежданной болезни, как в замедленной съёмке падает на пол. — Я... это самое... пока отдохну, — лепечет она и чувствует, как её поднимают на руки. Ой, как классно. Девушка проваливается в сон, даже не думая, кому адресовано последнее, что она услышала — «когда башкой соображать начнёшь», «киндер сюрприз какой-то, блин» и ещё куча отборного мата, от которого щёки девушки, если бы могли, наверное покраснели бы. Она просыпается, когда за окном уже темнеет, сладко потягивается и тут же понимает, что находится не в своём доме. В голове всё пульсирует, ей ужасно жарко, а ещё, кажется, коленки дрожат. — Помогите, — жалобно хнычет девушка, но тут же облегчённо выдыхает, когда кто-то бережно кладёт на её лоб холодную мокрую тряпочку. — Помогу, помогу обязательно, — голос Лукаса кажется таким взволнованным, что Майя даже на минутку задерживает дыхание. — Лучше? Блондинка лишь неуверенно кивает, стараясь убрать прилипшие к лицу волосы. — Ты зачем вообще ко мне пошла, вот скажи мне? — он вмиг становится серьёзнее. — А если бы не у меня свалилась? Если бы я не успел и ты бы плюсом ко всему ещё и головой бы ударилась? — А чего так много бы? — А ничего, блин! — нет, он правда выведен из себя. — Я твоей матери позвонил, она приедет за тобой скоро. А, то есть в обнимку мы ночью, чтобы мне не было страшно, спать не будем? И ты мне даже градусник не поставишь, мягко придерживая за плечи? Может, хотя бы до машины донесёшь? А может, мне пора уже лечиться не только от этой болезни? Пробивает, блин, болеющих на романтику в восемь часов вечера. — Эй, там? Майя? — она вздрагивает от того, как он произносит её имя. — Всё, похрен на маму, я сейчас скорую вызову. Пугаешь меня, зараза. Девушка, как-то слишком медленно поднимая на него голову, вдруг в один момент громко шмыгает носом и кидается ему на шею. Ну давай, футболку любимую ещё ему запачкай, как ты умеешь. Лукас, пару секунд очевидно удивляясь такому порыву, вдруг перехватывает её за талию, одним мягким рывком перетягивая на себя, от чего девушка устраивается где-то у него на бёдрах и продолжает отчаянно плакаться, уткнувшись ему в плечо. — Я какая-то больная, — выдыхает она, всё ещё не понимая толком, в каком положении оказалась. — Ну, это я тоже заметил, — язвительно подмечает Лукас, не прекращая успокаивающе водить руками по её спине. — Меня лечить надо. — Я и лечу. Э-эх, — парень сам отстраняется от неё и заглядывает прямо в её голубые глаза, — и чего я с тобой вожусь только, Харт, м? — Не знаю, — усмехается она, рвано дыша, — за глазки красивые, наверное. Он смотрит на неё изучающим взглядом ещё долю секунды. — Наверное. А ты в курсе, что если твоя мама сейчас приедет, она нас как-то не так поймёт? Майя наконец понимает, как они выглядят со стороны и она, с каким-то щенячьим визгом, под умилительный смех Фриера, выползает из объятий и плюхается лицом в подушку, стараясь скрыть красные от стыда щёки и уши. — Да ничего, мне понравилось даже, — усмехается Лукас. Привет, я Лукас Фриер и я мастер двусмысленных подколов. Приятно, блин, познакомиться. Парень уходит на кухню за стаканов воды и в след ему летит мягкая подушка, которая угождает ему прямо в затылок.

***

— Нет, мам, — причитает Майя по телефону, удобно устроившись на двуспальной кровати, — да, мам, жива и здорова. Нет, мам, не сдохла. Нет, не психовала. Нет, не приступ. Да, мистер Фриер спас. Нет, он не требует платы за лечение. Всё, мам, до свидания! Она кидает телефон на другую сторону кровати и устало поворачивается набок — Лукас запретил ей куда-либо вставать после того, как она чуть не уснула на дверце холодильника, когда искала чем бы ей заесть своё горе. — Лукас? — она смотрит прямо на парня, который быстро проникает в её комнату с чашкой в руке. Он издаёт какой-то звук, видимо, означающий «давай, горе луковое, спрашивай». — А ты бы хотел деньги дополнительно за то, что сидел со мной? Он на пару секунд зависает, а потом смотрит на неё, как на полоумную. — Совсем уже всё плохо? — хмыкает парень и тут же протягивает ей свою чашку, — на вот, выпей, от нервов. Виноградный чай. Майя деликатно (если можно так назвать то, что она просто отворачивается на другую сторону) отказывается от предложения, и Лукас, усмехнувшись, встаёт и покидает комнату. Вдруг телефон девушки издаёт характерный писк — пришло новое сообщение. Минкусёнок: Ты в порядке? Давно не пишешь.

Вы: Принимай в свои ряды, заболевший.

Спасибо господи, что хоть кто-то пишет в обычные сообщения, а не в инстаграмные. Минкусёнок: У-у-у. Какая температура?

Вы: Фиг знает. Я у репета откинулась.

Минкусёнок: Это про которого ты рассказывала?

Вы: Ну да. Козлина та.

Минкусёнок: Понял, не мешаю. Лови шанс, солнце! (Предохраняйтесь)

Вы: Фаркл, ты сейчас отхватишь, ей богу, отхватишь.

Минкусёнок: Шипперю вас, дети мои. Удачи!

Вы: Теперь официально козлина — ты.

Шипперит он. Вот и доверяй потом людям после такого. А вообще, если шипперит, может, есть повод? Да что за глупые мысли, боже мой. Дверь снова открывается. Да ты достал туда сюда шастать, ей богу. — Таблетки, вода, — с порога начинает он и поднимает на неё глаза, — ещё моё удобное плечо, на случай, куда поплакаться, если таблетка кислая, но это не так важно. Майя послушно садится на кровати, подстилая себе под спину подушку, и ждёт, пока Лукас достанет из упаковки синюю пилюлю. Какая же гадость. — Всё, держи. Выпила? — добившись утвердительного кивка, парень будто из неоткуда достаёт джинсовую куртку Майи, в которой она пришла упала в его подъезде, и начинает помогать девушке её напялить, после чего он, в какой-то степени даже резко, подхватывает Харт на руки, крепко прижимая её к себе, и выносит из комнаты. Все расспросы пресекаются его последующими словами: — за тобой мама приехала. Они спускаются так около трёх минут. Трёх минут постоянных «ну отпусти, тебе же тяжело» и «ну мне неудобно, не в том плане, что вообще, вообще удобно, но чисто морально... ой всё». Где-то между вторым и первым этажом Лукас не выдерживает и обещает девушке оставить её сейчас прямо здесь, на растерзание бомжам, которые бродят тут ночью, однако ни на секунду не ослабляет хватку. Фриер сажает её на переднее сидение и под благодарные речи миссис Харт застегивает на Майе ремень безопасности, напоследок взяв с неё обещание написать ему, как только она доберётся домой. Они с матерью едут в тишине всю дорогу. Потому что девушка наконец поняла, что отрицать очевидное попросту глупо. Что бы он там ей ни говорил, Майя Харт чертовски влюблена в Лукаса Фриера.