К тебе поближе

Если бы Майю спросили: «в какой момент всё покатилось в беспросветную задницу?», она скорее всего не смогла бы дать точного ответа. Просто в один день вдруг пропало всё: и глупые шутки шатена, над которыми девушка постоянно смеялась, и неловкие, в меру спланированные, касания, да даже чай он ей больше не предлагал. Они просто стали обычными репетитором и его подопечной — без лишних сантиментов, нежностей и прочего. Без привычных Лукаса и Майи. Каждый раз, когда Харт порывалась спросить у парня, мол, поясни, что за херню ты нагородил, она тут же сама себя осаждала — не маленький, разберётся, да и вообще, не её ума дело. Но как же не хватало этих, конечно, до безумия глупых, но всё равно приятных... пожеланий, что ли. «Аккуратно на дорогах» или «как доедешь, сразу напиши» — да Майя эти милашества чуть ли не на ночь вместо молитвы читает. Она смотрит на него, в глазах — сердечки, на лице — глупая улыбка, в сердце — миллион осколков, на каждом из которых выгравировано его имя и немой вопрос: «почему?». Майе семнадцать, всё это для неё ново и она просто не хочет дальше узнавать это чувство. Разве любовь не должна приносить ей радость? Где та самая душевная лёгкость, обещанная всеми дешёвыми и не очень романтическими фильмами? Её нет. Настоящая жизнь — не фильм и не книга. И в этой истории вряд ли будет тот самый фантомный счастливый конец. Майя сидит рядом с Фарклом на химии и о чём-то с ним переговаривается, совершенно не слушая мистера Хантера, да и зачем ей. Смеяться у неё почему-то нет сил, поэтому Минкус просто заботливо приобнимает девушку, а та прижимается к нему всем корпусом, кладя голову на его плечо. — А у нас тут тема новая, мы не мешаем, нет? — химик не сдерживает улыбки, смотря на этих двоих. — Да что вы, целуйтесь сразу уж! — Захотим — поцелуемся. Вам какое дело? — рявкает Харт, сама не понимая, где понабралась столько смелости. — Так, юная леди, — он пытается придать своему голосу уверенность. — Родителей в школу. — Да ничего такого же не произошло, — хмыкает Фаркл, но тут же замолкает, когда рука Майи накрывает его. — Минкус, тишина! Итак, о чём я там говорил... Парень переглядывается с соседкой по парте, а та лишь снисходительно ему улыбается. Так всегда улыбаются, когда хотят сказать: «я знаю что-то, чего не знаешь ты» и Фаркла это действительно настораживает. — Объясняйся, — пытаясь отдышаться, произносит он, догнав её, такую маленькую и юркую, после урока. Девушка вновь загадочно улыбается. — Заметил, что тебе он почти ни слова не сказал? — Ну да. И что с того? Харт одаривает его взглядом, мол, «ну что же ты такой тупенький». — Ему лишь бы причину найти, чтобы меня наказать, вот и всё. Фаркл смешно хмурится, пытаясь понять, что она пытается ему поведать. Он гений во всём, только не в таких, казалось бы, простых вещах. — А, типа, ты думаешь, что он в тебя втюрился, как в ту ученицу из прошлой школы? — Ты дурак? — напрямую уже спрашивает Майя, когда они наконец подходят к шкафчику блондинки. — Нет, ты всё равно объясни. — Он маму мою на прошлом родительском собрании увидел и всё, теперь меня шугает по всем правилам, лишь бы только мама в школу явилась. — Думаешь, только из-за твоей мамы? Девушка кивает. — А когда ты в последний раз видел, чтобы из-за обнимашек предков в школу вызывали? — Вот Хантер жук, — хохочет парень, а Майя, внезапно для самой себя, подхватывает его смех. Майя Хантер. Майя Хантер. Майя Хантер. Неплохо, да? Майя Фриер — ещё лучше. Нет.

***

«Дорогой дневник, я понятия не имею, как сделать так, чтобы Лукас обратил на меня своё драгоценнейшее внимание». Херня — решает девушка и очередная тетрадка летит в мусорку. Майя пыталась завести личный дневник в семь лет, потом в одиннадцать и вот сейчас. Ну не её это. А выговориться всё равно некому. — Мам? — кричит она, когда слышит, как хлопает входная дверь. Кэти тут же появляется на пороге комнаты дочери. — Что, солнце? — Тебя вызывают в школу, — грустно отвечает она. — Хантер твой. — Не мой! — резко поправляет дочь старшая Харт, но тут же смягчается: — но ещё не вечер. Майя хмурится, не зная как ей поступить. Хотя, спросить же всегда можно?.. — Что мне надо сделать, чтобы один, кхм, человек перестал меня игнорировать и объяснил бы мне, что к чему? Кэти неверяще хлопает глазами. Вот её дочь, настоящая, не копия, просит её о помощи. Такое, типа, бывает или она просто заснула на работе? — Ну, поговори с этим человеком напрямую. Это мальчик? — Уже пыталась, отвечает, мол, всё как обычно. Нет, — вот в этом девушке было проще соврать, — это не мальчик. — Значит, мальчик, — радостно улыбается Кэти под жалобный скулёж дочери. — Попробуй сделать ему что-то приятное. Удиви его. Ему понравится! А это тот самый мальчик, с которым ты гулять ходила? Или из школы кто? Или... — Всё, мам, спасибо, до свидания, — нервно усмехается Майя, прикрывая дверь, тем самым оставляя Кэти наедине со своими догадками. Как сильно она прифигеет от жизни, когда узнает, о ком они сейчас говорили? Лукас. Приятное. Сюрприз. Девушка улыбается и коварно потирает лапки руки. — Я просто устрою Лукасу встречу с его отцом.

***

Как это выглядело в голове Майи: 1) Лукас встречает отца. 2) Они говорят друг другу как скучали. 3) И, конечно же, мирятся! 4) А потом они и их десять слонов танцуют. Так, стоп, четвертого пункта в плане не было. Харт на полном серьёзе пишет любимому репетитору сообщение в директ — как же давно они там не общались — с просьбой перенести занятие к ней на дом, якобы она не особо хорошо себя чувствует. Лукас долго и рьяно отпирается, но, услышав причину, нехотя соглашается. И даже не спрашивает что с ней. Майю душит какое-то едва знакомое чувство — обида. Можно просто не быть таким мудаком последним, когда я тебя удивить и порадовать хочу хотя бы? Пригласить к себе домой мистера Мэттьюза — дело вообще пяти секунд. На него как красная тряпка на быка действует фраза «там ваш Шонни с другой женщиной у меня дома». Это сразу превращается в разгон от «мой мальчик так быстро растёт» до «почему он там растёт без меня, мы всё вместе делаем в этой жизни!». Девушке даже на секунду стало страшно от того, как легко было манипулировать историком. Дружба — сильная и непоколебимая вещь. Хотелось бы Майе побольше друзей, которые могли бы её терпеть. Только Фаркл и остался. Надолго ли? Майя в предвкушении. Она уверена в том, что всё делает правильно. Но её уверенность сходит на нет, когда вместо обещанного Шонни в дверях квартиры Кори встречает собственного сына. — Майя! — Лукас, сам не понимает, что делает: он, инстинктивно пытаясь защитить девушку, хватает ту за руку и сжимает так крепко, как только может. — Ты настолько поехавший, что думал, будто я наврежу этому чуду низкорослому? — полное обиды «э-э-эй» со стороны блондинки оба мужчины почему-то предпочитают проигнорировать. — Я думаю, что ты навредишь абсолютно всему, что мне дорого, — резко говорит — практически рычит — Лукас, а Майя ощущает, как дрожат её коленки. Во-первых, такой Лукас — её личный фетиш. Во-вторых, он, кажется, назвал её «тем, что ему дорого». В-третьих, если Майя не поцелует такого грозного мистера Фриера прямо сейчас — она умрёт от нетерпения. — Да ладно? А чой-то твоя милая дорогая девочка меня сюда привела, ещё и под предлогом... Не буду говорить, под каким предлогом, но он был, и весьма серьёзный. — Ври кому хочешь, только не мне. Майя бы так никогда не поступила. Верно, златовласка?.. Две пары глаз сейчас обращены на неё и она не знает, что ей делать. Он не рад. Он зол. Этот блеск в его глазах не к добру. Что за мания, дорогая моя Майя, рушить всё, что ты любишь одним необдуманным решением? Или всё обойдётся? — Я думала, что вам надо... Я... Это была ошибка. — Ошибка, — он отворачивается от неё и смотрит на отца, — это то, что ты узнала всё это. Ошибка — это то, что ты сделала, думая, что знаешь всё лучше всех остальных. — Лукас... — Ошибка — это наши с тобой занятия. Как удар ниже пояса. Майя словно видит себя со стороны: чувствует, как земля уходит из под ног, видит, как она стоит, не в силах закрыть рот или спрятать свои слёзы. А он смотрит уже на неё. Но не так как раньше. Он никогда на неё так не смотрел. — Я отменяю наши занятия на следующую неделю. Не хочу тебя видеть. И уходит. Майя оседает на пол, чувствуя, как глаза застилает пелена слёз, а сама она просто не в силах остановить беззвучные рыдания. Ты добилась того, чего хотела? Он. Тебя. Ненавидит.