К тебе поближе

Лукас в какой-то степени даже понимает, что, возможно, переборщил, но писать Майе с извинениями не собирается. В конце концов, он ей доверял, а она поступила с ним далеко не самым лучшим образом. И вернуть его доверие очень непросто. Он не хочет даже думать о том, что Майе сейчас, скорее всего, плохо, может, она плачет, может, что ещё хуже. Нет. Харт — девочка умная. Так ведь? Да? И Лукас, честно говоря, волнуется. Понимает, что его девочка совсем ещё маленькая и даже глупенькая. Волнуется ровно настолько, насколько просто не хочет её видеть. Майя Харт, которая одним своим образом всегда будет ему напоминать, что он в очередной раз ошибся. Сердце в груди яростно стучит, словно вот-вот разобьётся вздребезги, и Лукасу плохо. Настолько плохо, что он прислоняется спиной к стене какого-то дома, сползает вниз и отчаянно ищет в кармане куртки сигареты. Выкурить хотя бы одну для успокоения. И ещё штук пять потом. Ну, для профилактики. Лукасу хреново. По-настоящему больно, потому что он просто не понимает, почему Майя так поступила с ним. Он хочет быть рядом с ней сейчас, но сделал бы абсолютно всё, чтобы держаться подальше. Он говорил самому себе, что любит Майю, но сам уже в это не верил.

***

Майя слушает уже пятую песню подряд о разбитом сердце и, кажется, медленно умирает внутри. Она не ходит в школу уже третий день и не пускает Фаркла домой, оборвав с ним все связи, потому что не хочет, чтобы он видел её такой. Харт ненавидит саму себя, но всё равно плачет, бесшумно, чтобы не напугать мать, так мило разговаривающую с Шоном в соседней комнате. Она рисует что-то на листочке, вырванном из её тетради, и смотрит в окно, так и борясь с желанием прыгнуть на всю эту красоту с третьего этажа. Единственное, что её останавливает — есть вероятность выжить. Он не отвечал ей на звонки и сообщения, игнорировал абсолютно везде. Лишь один раз написал в директе: lucas.frier: Ты не могла бы отстать? Я же сказал, не хочу тебя видеть. И слышать. И читать. И тогда Майя, кажется, впервые понимает, что ничего уже не исправить. Она начинает ходить в школу через неделю и даже заговаривает с Фарклом, долго-долго извиняясь перед ним. Он притягивает её к себе и заботливо, по-братски чмокает в лоб. — Я люблю тебя, Фаркл. — Я знаю. И она, не выдержав, утыкается ему в шею, пряча там свои слёзы. А он прекрасно всё понимает, обнимает крепче и позволяет запачкать свою любимую рубашку. Проходит ещё неделя и на вопросы матери о том, ходит ли она к репетитору, Майя всегда отвечает положительно, словно это заставит её саму в это поверить. Она заваливает историю с треском, даже какая-то вялая помощь мистера Мэттьюза ей абсолютно не помогает. Она отчаивается, но слёз уже нет. Пару дней назад пришло смирение. Он не напишет, не осознает и не придёт. Он уже ушёл.

***

— Майя, у нас будет осенний бал, — вместо приветствия кричит Фаркл, хватая девушку под локоть и отводя в сторону. — Настоящий! — Замечательно! — натянуто улыбается она. — Я пригласил ту девочку, по фамилии Смакл, помнишь её? Майя делает вид, что вспоминает, стараясь не завопить на всю школу такое желаемое «мой маленький мальчик влюбился». — Конечно, я её помню. — Мы идём вместе! Она сказала да! — Господи, крика, будто ты ей предложение сделал. Фаркл фыркает. — Между прочим, можно было и засунуть свои закидоны куда-нибудь и порадоваться за меня, солнце. Майя, не выдержав, смеётся и треплет его по голове, на что получает возмущённое «ну я же так долго укладывал». — Люблю тебя и безумно рада. — А с кем пойдешь ты? Харт глубоко вздыхает, словно это каким-то образом уберёт повторяющуюся фразу «лукасфриерлукасфриер» из её мыслей. — Ни с кем. — Эванс хочет тебя пригласить. Джош Эванс? Майя бы, наверное, засмеялась, не говори Фаркл всё это так серьёзно. — Харт? — этот голос раздаётся где-то за её спиной, а Фаркл, кивая ей, ретируется восвояси. — Джош, привет, — не тот ли это парень, по которому сохла Сара из её класса? — Я красивый, — прикольное начало разговора, класс, спасибо, — ты тоже ничего. Не хочешь пойти на бал со мной? Нарцисс такой, слов нет, но действительно красивый. Точно красивый. Будь Майя младше года на два, она бы, наверное, не думая, на него повесилась. — Ладно, — будничным тоном отвечает девушка и, отворачиваясь, закусывает губу. И он уходит, до жути довольный, а Майя радуется, впервые за долгое время, радуется.

***

Просмотр страниц Лукаса во всех социальных сетях — её обычная развлекуха вечером. И как ты до такой жизни докатилась? Джош, оказывается, на два года старше её и он учится уже в выпускном классе. У них с Харт много общего: они оба любят рисовать, а ещё Эвансу безумно нравится слушать, как Майя поёт. И, что ещё более важно, он помогает девушке в истории. Она не называет его своим парнем и, уж точно, не думает, что он — тот самый, но им неплохо вместе. Бал близится. Майя становится счастливее. Они с Фарклом уже готовы выходить и ждать Джоша, согласившегося заехать за девушкой (её лучший друг шёл в комплекте), когда раздаётся звонок в дверь. — Майя, да? — брюнетка врывается в квартиру девушки, оглядывает её и её спутника с ног до головы и хмыкает. Харт неуверенно кивает. — Пиздец ты, а не Майя! — складывает незнакомка руки на груди. — О, а я Райли. Я вообще-то милая. — Да, само очарование, — фыркает блондинка. — Да и ты тоже. Куда собралась? — Прости? Мы вообще знакомы? — Я сестра Лукаса. Отлично, приехали. — А ты тут зачем? С Лукасом всё хорошо? Что-то случилось?.. Райли выставляет руку вперёд, прося её замолчать. — Лукас — тупой и упрямый дурак, который не может принять, что влюбился, вот что случилось. А ещё держать в тайне имена и адреса своих пассий он не умеет, но это так, мелочи. — В кого влюбился? — Да вот, в дружка твоего, такое дело… Майя удивлённо хлопает ресницами, когда Мэттьюз заливается смехом. — Да я шучу, ты что бука такая? Фаркл наклоняется к уху Майи и шепчет: — А она прикольная. — Спасибо, — отзывается Райли, смотря как Минкус краснеет на глазах. — Что такое с Лукасом? — встревает в разговор Харт. — Ждёт тебя, но никогда этого не признает. Секунду подумав, девушка берёт свою куртку с вешалки и надевает её прямо на своё красное платье, что-то при этом шепча Фарклу на ухо. — Кстати, неплохой вкус, — говорит Райли, когда они уже спускаются по лестнице, — мы подружимся. — Спасибо, это платье я выбира… — Нет, я про парня твоего. — Фаркл не мой парень, м-мы просто друзья. Райли улыбается. — Тем лучше. Кстати, не волнуйся, мы всё равно подружимся.

***

В квартире Лукаса впервые темно: когда Майя заходит туда, она сразу ёжится. Фриер же, судя по взгляду, явно ждал одну только Райли. — Райлс, ты же не собираешься… — Будешь возникать, получишь, — обрывает брата девушка и, чуть подтолкнув Харт вперёд, ретируется куда-то на кухню. Блондинка неловко улыбается, чувствуя, как его взгляд гуляет по её платью, и топчется на месте, борясь с желанием кинуться на него прямо сейчас. — Мне очень жаль, — наконец говорит она и не узнаёт собственный голос. — Мне тоже. Он подаётся вперёд и сам заключает девушку в объятия, на что она сама никогда бы не пошла, и утыкается носом в её волосы. Майя крепко обнимает его в ответ, хотя, подождите-ка, разве битья посуды и криков не будет? — Я так рада, что мы это пережили, я… — камень с груди, живший там последний месяц, упал и покатился куда-то далеко. — Мы не пережили, — говорит Лукас и легонько отталкивает её. — Я скучал по тебе, но я вряд ли смогу тебя простить, понимаешь? Дело не в отце. Дело в подорванном доверии. — Л-Лукас, пожалуйста, — что это за звук? А, точно, камень возвращается обратно! Как же я скучала, сука, не могу. — Спасибо, что пришла. Занятий не будет. Я напишу твоей маме завтра. Надо начать новую жизнь. Майе хватает этих слов, чтобы, шмыгнув носом, уйти прочь из дома, в который она никогда, никогда, никогда больше не вернётся. — Ну ты дурак, — доносится обречённый голос Райли с кухни и Лукас мысленно с ней соглашается.

***

— Где ты была? — Джош выглядит обеспокоенным. Майя хватает его за ворот рубашки и, прямо на глазах учеников, притягивает к себе и целует. Эванс тут же отвечает на поцелуй. — Что это было? Харт ухмыляется, словно пытаясь прятать за этим свою боль. — Хочу начать новую жизнь.