К тебе поближе

Минкус смотрит на девушку, сопровождающую его на бал, и понимает — его жизнь в полнейшем дерьме. Исадора, конечно, красивая, умная и забавная, она поглядывает на него, явно надеясь на какое-то продолжение, а Фаркл не влюблён. И он, без шуток, напуган. Парень видит Майю, воркующую у шкафчиков с Джошем, и ему жаль её, ведь она живёт по принципу «раз Фриер не любит, то пускай хоть Эванс любит». А ещё Фаркл завидует, потому что Харт влюблена хоть в кого-то. А Минкус понятия не имеет каково это вообще — любить. Стоит ему закрыть глаза и вот он снова маленький беззащитный мальчик, в которого в очередной раз летит недопитая бутылка дешёвого виски, а пьяная мать снова смотрит на него осуждающим взглядом, будто это он виноват. И со временем малыш начинает этому верить. Осколки впиваются в руку и кровь капает на пол, а он может думать только об одном — мамочка снова будет ругаться. Фарклу семь лет, когда он снова успокаивает миссис Минкус после очередного приступа ярости, даже не думая, что ему надо бы позаботиться о том, что его голова всё-таки безумно болит, после того, как женщина толкнула его и он упал, ударившись виском. Фарклу семь лет, когда он учится терпеть боль ради близких. Ему девять, когда его мать находит себе нового мужчину. Мальчик терпеть его не может, потому что он тоже позволяет себе ударить его, а мать только поддакивает этому. Это же весело, не так ли? Нет. Совсем не так. И, наконец, Фарклу десять, когда «мамочка» говорит ему, как он ей осточертел и как она бы хотела успеть сделать аборт, а потом слышит в свою сторону заслуженное: — Ненавижу тебя! Вот бы ты сдохла! Щека мальчика болит от обжигающей пощёчины, а сам он понимает — «да я и сам лучше помру, чем когда-нибудь полюблю». Перед глазами единственный пример и его от него тошнит. За Фарклом приезжает бабушка спустя день и, громко причитая, что «так же нельзя», оглядывает его, худенького и загнанного, и забирает себе. Зачем? Она разбилась на машине со своим хахалем. Бабушка слёзно умоляет его не переживать, а Минкус — ему правда стыдно — радуется. Ему позволяют посмотреть на мать, лежащую в гробу, и надеются, наверное, что он расплачется и кинется с рыданиями к трупу, но он лишь хмыкает и отворачивается, даже не целуя её в лоб. Он начинает жить заново с бабушкой и дедушкой, которые, без сомнений, любят его. А он — боится любить. Мальчик до сих пор ждёт, когда всё станет плохо, потому что уже не верит, что заслуживает лучшего. Дедушка тянется к голове мальца, чтобы потрепать его, а тот выставляет руки вперёд, закрывая голову, ожидая удара. Запуганный маленький мальчик, не умеющий любить. Майя, кажется, начинает подозревать, что в его жизни не всё так хорошо, как он описывает, но ему удаётся усыпить её бдительность. Фаркл пытается вести себя как обычный подросток — милашные сообщения, общение по скайпу и непозволительная близость. Он обнимает Харт — больше никому этого не позволяет — и надеется, что его дрожь незаметна, ведь он до сих пор ждёт удара. Боже, он так хочет вырасти из этого. Хочет научиться любить. Но не сегодня. Нет, не сегодня. — Не надо, не сегодня, — просит Фаркл, чувствуя, что Исадора на полном серьёзе тянется к нему за поцелуем. — А когда? — притворно обижается она, надувая губы. — Никогда.

***

— Как с Джошем? — интересуется Минкус, словно его это правда волнует. — Неплохо, — хмыкает Майя, стараясь избегать его взгляда. — Он очень мне нравится. — Правда? Харт хмурится, будто бы действительно не понимая, откуда взялись эти язвительные нотки в голосе друга. — То есть? — Любишь одного, а встречаешься с другим, — отвечает Фаркл так непринуждённо, словно они говорят о погоде за окном. Майя, потупив взгляд, хмыкает и отворачивается. Парень без слов всё видит и, прикинув все за и против, понимает: ради неё он засунет свои закидоны куда подальше, и будет рядом. Он прижимает её к себе, ласково гладя по волнистым волосам, а девушка лишь позволяет ему делать это, даже не удосужившись обнять его в ответ. — Ты знаешь, что я люблю тебя, Фаркл. Он улыбается. — Я знаю. Его девочке нужна помощь и он наплюет на всё, лишь бы она была счастлива, потому что Майя заслуживает этого. А он — в это только и верит — не заслуживает. — Никогда не думал стать психологом? — Нет, — ухмыляется он. — Мне и самому он нужен. Фаркл вполне удачно отшучивается, потому что блондинка тут же заливается смехом. Ну, вот и хорошо. — Позвони своему репетитору, пока он там не повесился от безысходности и просто объяснись, — спустя пару минут обоюдного молчания подаёт голос Минкус. Надо бы, кстати, сменить фамилию. — Это не поможет, я… — Ты хоть раз пыталась? — Миллион раз. — Сколько раз из них получилось? Майя нервно усмехается, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Ни единожды. — Будь счастлива. Она пропускает эту довольно странную реплику мимо ушей, даже не думая, зачем он это ляпнул. У него же есть причины?..

***

Фаркл лежит на кровати в своей комнате, бездумно смотря в потолок, и силится понять, что же с ним такое происходит. Не в полнейшей ли он заднице? Всё ещё маленький и беззащитный мальчик, окончательно запутавшийся в самом себе, доверху заполненный проблемами. А кому ты такой нужен?..

Вы: Майя?

Майя: Да, Фаркли?

Вы: Ты бы продолжила меня любить, несмотря ни на что?

Майя: Что? Майя: О чём ты? Майя: Всё в порядке? Нет.

Вы: Да.

Вы: Прости.

Майя: За что? Что ты натворил?

Вы: Ничего, люблю тебя.

В груди девушки разрастается нешуточное беспокойство. Он никогда раньше не говорил ей, что любит.