К тебе поближе

Майя определённо теряет момент, когда маленькая мисс-я-вообще-то-милая начинает появляться в её квартире как по расписанию. Они лежат на безумно мягкой кровати Харт, когда Мэттьюз лениво потянувшись, начинает перебирать её волосы, вызывая у блондинки короткий смешок. — Не вздумай их стричь, — с напускной строгостью в голосе произносит Райли, в этот момент до невозможности сильно напоминая Майе своего брата. — Обещаешь? — Обещаю, — отмахивается девушка и переворачивается на спину, чтобы иметь возможность заглянуть собеседнице в глаза. — А тебе домой-то не пора? Райли театрально сужает глаза, мол, обидно вообще-то, но тут же расплывается в улыбке, которая выдаёт её с головой. — Не надо меня выгонять, куколка. Майя закатывает глаза. — Я не выгоняю тебя, просто ты в последнее время так много времени здесь проводишь, так что я подумала, что, возможно, дело в… — Лукасе? Не стесняйся, Харт, это нормально, что ты волнуешься за человека, в которого влюблена. — Не называй меня по фамилии, — морщится блондинка. — Я не влюблена в Лукаса, если ты не заметила, я… — Встречаешься с Джошем? — Райли глубоко вздыхает. — Знаешь, что я об этом думаю? Бу-э! Майя, обиженно надув губы, пихает подругу в плечо, на что брюнетка лишь наваливается на неё сверху, сдавленно хохоча. — Говорила же, что мы подружимся! Майя лишь фыркает в ответ, отчаянно стараясь выползти и сделать хотя бы один вдох. Веселье весельем, но воздух, знаете ли, вещь полезная. Размышляя о том, до чего же нелепая её ожидает смерть, а так же придумывая текст для завещания, в котором она в обязательном порядке завещает Фарклу Райли, девушка и не замечает, как тушка Мэттьюз с каким-то писком с неё сваливается и несётся куда-то в направлении коридора. Лишь потом Майя понимает, что она услышала звонок своего телефона. А через секунду осознаёт, с кем ведётся разговор. Лукас. Эта догадка подкрепляется тем, что Райли, быстро извиняясь, буквально выбегает из квартиры.

***

— Какая нахер Мисси? — кричит Мэттьюз, едва забегая в такую уже родную квартиру. Лукас морщится от громкого звука. — Не ругайся, — деловито отвечает он. — Она вернулась, солнце. Я… Не ожидал, конечно. Райли хмурится. Не потому, что не доверяет такому внезапному приезду — хотя, это тоже присутствует. Лишь потому, что она ожидала от него более радостной реакции. Неужели, в конце концов, переболел? Такая радостная и оптимистичная несколькими минутами ранее Райли сейчас стоит и хмурится, глядя на брата, не в силах подобрать нужные слова. Хочется встряхнуть его и закричать громко… вот только что именно? «Здесь какой-то подвох, почему ты об этом не волнуешься?» Или «Почему ты вообще о ней не волнуешься?» — Ты рад? — она спрашивает это лишь для себя. Лукас долго медлит с ответом, после чего выдаёт нечто настолько странное, от чего даже Райли чувствует пробегающий по спине холодок. — Она сказала, что родила от меня. Брюнетка знает, что у Мисси действительно есть ребёнок. Вот только он вовсе не от Лукаса. Сказать ему — значит признаться в своём вранье. Не сказать — загубить ему всю жизнь. — Она тебе так сказала? — дрожащим голосом спрашивает Райли, нервно теребя в руках краешек своего пальто. — Да. На шею кинулась, обнимала, поцеловать пыталась… — Пыталась? — Я не дался. Не знаю почему, просто не хотел её целовать, я… — Не стоит, — оборвала его Райли. — Продолжай. — А она сказала, что, когда папаша мой её выпихнул из города, она беременна была. От меня. Мэттьюз мысленно уже впивается Мисси в глотку, жестоко убивает и сбрасывает её тело в канаву. — И ты?.. — Выставил её и велел убираться. В его голосе впервые за долгое время слышатся слёзы — искренние настолько, что Райли забывает вообще как дышать. Что он сделал?.. — З-зачем? — Затем, что мы даже не тра… — он отсекается, понимая, что перед ним, вообще-то, стоит его малолетняя сестра, — не были вместе уже как два месяца, когда она уехала. А ребёнка я видел, — девушка смотрит, как Лукас медленно закрывает глаза, а после с ужасом отмечает, как подрагивают его ресницы, — и, значит, всё это правда была? Райли подходит к нему, мягко садится на его колени, а он обхватывает её за талию, дабы она ненароком не упала. Брюнетка устраивает свою голову на его плече, а парень нервно гладит её по руке. — Глупо же она попалась. — Ага, — усмехается Лукас. — И что же, получается, все меня предали? — Не все. У тебя есть я, Лукки, у тебя есть папа, мама и Огги. И, я клянусь, пока что у тебя есть Майя. Лукас резко выдыхает, слыша это имя. — Да, братик, она лишь пока что у тебя есть.

***

Вы: Прости.

Майя: За что? Что ты натворил?

Вы: Ничего, люблю тебя.

Фаркл ещё какое-то время бездумно пялится в потолок, а после делает глоток из бутылки виски, которую он спёр у бабушки (а ведь она откладывала весь алкоголь на свой юбилей) и тут же морщится, в десятый раз за сегодняшний вечер отмечая, какая же это всё-таки гадость. Он делает вид, будто не видит мигающих сообщений на экране телефона. Майя: Ты в порядке? Майя: Не игнорируй меня, скотина ты такая! Майя: Позвони мне. Майя: Возьми трубку, сучёныш!!! И, кажется, три пропущенных от неё же. Фарклу даже жаль её — безумно жаль, потому что из-за неё он, кажется, понимает, каково будет ей, когда он сделает то, что так давно уже должен был сделать. Минкус, наверное, любит её сильнее, чем кого-либо на планете. А ещё он надеется, что она его — нет. Майя ещё из дома отсылает Райли сообщение, что ей срочно нужно навестить Фаркла, а то «он совсем, паскуда, охерел». Мэттьюз, получив это сообщение, раздраженно шипит, потому что она, ну как бы, уже на полпути к ней, чтобы заставить её снова пойти к Лукасу, ведь в этот раз он честно-честно готов её выслушать. Райли клянётся, что как только всё у этой безумной парочки устаканится, она потребует с них моральной компенсации за все её страдания, пока она их купидоном работала. Они встречаются у входа в подъезд, в котором живёт Фаркл — Майя, запыхавшаяся и красная, и Райли, не менее задолбавшаяся общественным транспортом. — Персик, нам срочно нужно идти, это важно! — Мэттьюз буквально тащит девушку за собой. — Подожди, там… Фаркл, и я… Погоди, «Персик»? — Ты сейчас очень на него похожа, — фыркает брюнетка. — Ну хочешь, я за твоим красавчиком присмотрю? Тебя ждёт мой брат! Майя тут же будто трезвеет. Она переводит взгляд на окна, из которых когда-то Фаркл громко кричал ей, что «сейчас выйду, ну ещё чуть-чуть». А потом на Райли. Дружить или любить? Нет, блондинка, конечно, подозревала, что однажды ей придётся сделать этот выбор, но… не сейчас же. Она любит Лукаса — до боли в сердце, до самых настоящих бабочек в животе, и ей так больно знать, что она его предала. И теперь она не хочет предать Фаркла. Не хочет же?.. — Пару минут, Райлс, — говорит Майя и резко срывается с места, несясь в сторону двери — слава всем богам, какая-то бабушка заходила в подъезд, иначе бы девушка просто никогда туда не попала. Она несётся, практически не дыша, до третьего этажа и тут же остервенело колотит своими ручками по двери. Харт страшно — она чувствует, будто её очередной приступ совсем рядом — и ей так не хватает Минкуса сейчас. На стуки выходят соседи, которые и говорят, что нелюдимый парень, живущий здесь со своей бабушкой, недавно вышел пьяный и поднялся куда-то наверх. Пьяный. Куда-то наверх. Когда Майя выбегает на крышу, она забывает даже сделать вдох и лишь чувствует, как ей щиплет глаза. Фаркл стоит на самом краю и будто ждёт лишь её. Майя, не сдерживаясь, начинает рыдать в голос, и буквально плюхается на пол, не в силах даже сделать движения в его сторону — тело будто парализовало. Ты же шутишь? Ты же этого не сделаешь? Пожалуйста, не делай этого. Минкус вдруг начинает по-доброму смеяться, глядя на неё. Он, казалось бы, уже на полпути, чтобы сказать «это всё пранк, ты повелась, глупышка». А потом он оступается и, будто в замедленной съемке, падает вниз. Последнее, что слышит Майя — свой громкий крик.