Охотники за нечистью. Часть 1

13 июля 2015 года. Поздний вечер близился к ночи. Город понемногу засыпает. Фонари продолжали освещать улицы жёлтыми лучами. Многие предприятия уже закрылись, а управление находится на службе круглосуточно. По улице медленно шагает девушка в порванном окровавленном белом платье. В глазах всё плывёт, и голова идёт кругом, не упасть бы прямо сейчас в обморок и не отключиться прямо на улице. Всё тело болит и горит. Даже двигаться больно. К горлу подкатил позыв тошноты, сдержать невозможно. Кровавая рвота фонтаном выплёскивается наружу и заливает бетонную тротуарную плитку и пачкает и без того грязную ткань платья. Откашливаясь, девушка продолжает плестись к дверям отделения, надеясь на помощь. Окровавленные и порезанные руки с красным лаком кое-как открывают входную деревянную дверь, покрытую лаком. Она заходит внутрь и идёт к следующей двери. Работник дежурной части спрашивает её что с ней и чем ему помочь. Девушке становится хуже, вот-вот потеряет сознание. Она открывает дверь в холл отделения, где следователи что-то обсуждают и веселятся. Но, увидев её, они тут же меняются в лице. — П-помогите… — хрипит еле слышным голоском девушка, протягивая к людям руки. — Что с Вами? — один из следователей с длинной блондинистой чёлкой подходит к ней. Девушка падает на пол на спину. И все работники ринулись к ней. Следователь брюнет с голубыми глазами попытался её удержать, но не успел. — Твою мать… Зови быстрей Коляна! — брюнет оборачивается к своему коллеге, тоже блондин, но волосы по плечи, он стоял позади и был явно перепуган. — Ник! — он убегает в сторону подвала. — Что с ней? Её так сильно избили? — блондин с чёлкой был обеспокоен. Веки девушки сами собой начинают закрываться, голоса следователей заглушаются. — Эй-эй! Ты давай нам тут не помирай! — брюнет хлопает её по щекам, но она всё равно отключается. Глаза медленно открываются. Перед ней сразу вид на белый потолок с яркими холодными лампочками. Потом она перемещает взгляд и видит уже обеспокоенную голубоглазую женщину брюнетку в белой рубашке. — Она очнулась! — Яна оборачивается в сторону коллег и снова переводит взгляд на девушку, — Эй, ты как? Не волнуйся, ты в безопасности — брюнетка касается рукой до её плеча. Девушка была вся покалеченная, длинные тёмно-коричневые волосы спутались. Карие глаза заблестели от накатившихся слёз. — Г-где я? — она была напугана. — В морге — вдруг ответил рядом сидящий на стуле блондин с длинными волосами ниже лопаток. Ник сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. — Ник, она же и так напугана! — Яна недовольно посмотрела в сторону старшего брата, — Не переживай, ты в управлении внутренних дел, и сейчас находишься в отделе судмедэкспертизы. — Чё с тобой случилось? — к лежащей на столе подошёл Адам. Он тоже был обеспокоен. — Н-на меня напали… — она вся тряслась и глядела то на Адама, то на Яну. — Ты их запомнила? — Я… — она вот-вот заплачет. — Видимо, ей пока рано устраивать этот допрос. Успокойся, всё хорошо, ты в безопасности, здесь тебя никто не тронет и не обидит — Яна была с ней добра и нежна, она накрыла руку пострадавшей своей ладонью, — Как тебя зовут, милая? — Настя — девушка всё ещё была напугана. — Красивое имя. Прям как у нашей племянницы. Я Яна. А сколько тебе лет? — Пятнадцать. — Пятнадцать? — Яна ужаснулась. Неужели такая беда произошла с ещё совсем юной девушкой? — Пожалуйста, не рассказывайте об этом моей маме… — голос её был совсем ещё детским. — Почему? Разве она не должна об этом знать? — спросила Рэтлифф. — Она меня убьёт, если узнает, что я была там… — Где «там»? Ты была в клубе? — Н-нет, меня подруга пригласила к своему знакомому на день рождения на квартиру. — Ну то есть ты была на вписке, так? — спросил Адам. — Да. — Ясно. И чё там с тобой случилось? Напали, говоришь? Ты их запомнила? — Д-да… я его запомнила. — Он один был? — Да. — Тебя изнасиловали? — вдруг задал вопрос Ник. Настя не ответила, кое-как сдерживая ком в горле. Следователи переглянулись и поняли, что так оно и есть, и ей тяжело об этом сказать. — Я прекрасно тебя понимаю — Яна сжала её руку, — Сама подобное пережила. И я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Мы поймаем этого ублюдка, что сделал это с тобой, и накажем. А тебе поможем справиться с этой травмой, в нашем управлении есть психолог, который работает с подобными травмами, мне он помог. А сейчас нам потребуется твоя помощь, чтобы мы смогли найти и поймать насильника. Ты должна нам дать показания, ты мне поможешь составить его фоторобот, а Адам тебе поможет написать заявление. Ты согласна? — Хорошо — Настя успокоилась. — Отлично. А пока отдохни. Если вдруг что-то понадобится, то зови меня, я буду рядом — Яна продолжала морально поддерживать девушку, ведь сама всё прекрасно понимает, каково ей сейчас. — Ну, что там с ней? — Дима подскочил к пришедшим из подвала Адаму и Джеффри с Томми. — Дело дрянь. Её изнасиловали — шумно вздохнул младший брат. — И при этом жестоко избили. Она пока под наблюдением Ника и Яны, завтра утром будем разбираться, сейчас она пока не в состоянии давать показания — сказал Джеффри. — Ну понятное дело, такое пережить… А сколько ей лет вообще? По виду она же совсем ещё ребёнок! — беспокоился Дима. — Ей пятнадцать — ответил Томми, — Скорей бы найти этого урода. — Чё тоже руки чешутся ему морду набить? — хмыкнул Адам. — Да не только. — Меня смутило то, что она не хочет, чтобы мы об этом докладывали её матери по причине того, что та её убьёт за то, что та пошла на вписку — сказал Джеффри. — Я надеюсь, что она просто преувеличила и мать просто за неё беспокоилась, пытаясь предупредить. Нормальная мать не будет же собственную дочь обвинять в том, что с ней случилось, ведь так? — Нормальная нет. А вот про её мать мы ничего не знаем. Не просто же так девчонка не хочет, чтобы та знала о случившемся — добавил Адам. — В любом случае разберёмся с этим завтра. — Да, я пока подготовлю документы — Джеффри ушёл за свой рабочий стол. — Надеюсь, мы его быстро поймаем… Ранее утро. Сотрудники только-только начали занимать свои рабочие места. Командующая, как всегда, пришла самой последней. — Доброе утро. Ну как дела на дежурстве? — спросила старшая сестра у Адама, что стоял у её кабинета. — Нормально, у нас новое дело — сухо ответил младший брат. — Серьёзно? И что за дело? — Алиса открыла кабинет ключом. — Ближе к ночи пришла девчонка, пятнадцать лет, вся побитая и изрезанная ножом, была на вписке, где её изнасиловали. — Мать твою… А вы уже узнали, кто насильник? Взяли образцы ДНК? — Колян уже этим занялся, но мы решили жертву пока не расспрашивать, а дать ей время. Если чё там Янка её морально поддерживает как может, чтобы она спокойно могла нам всё рассказать. — А куда смотрели её родители? Почему их ребёнок шатается по ночам на вписках? — Девчонка просила об этом её матери не рассказывать, боится, что мать её за это убьёт. Тут явно чёт не так в их отношениях. Про батька не было ни слова, возможно, он давно ушёл за хлебом. — Странно. Но вы с матерью-то связались? — Пока нет. Да и ей мать не звонит. Хотя нормальная мать должна была ей уже телефон оборвать своими звонками. Ребёнка всю ночь нет дома. Хотя я почему-то думал, что там мамаша должна чуть ли не каждый её шаг контролировать. — Интересно. Ну мать там уж точно не подарок, учитывая, что девочка боится ей рассказать о беде, ни о каком доверии и речи быть не может. И как там девочка сейчас? — Не знаю, я не ходил и не поверял. Если чё она в подвале с Янкой. — Хорошо. Подготовь документы на заявление — Алиса решила пойти и проведать. — Лёха уже всё подготовил. Настя сидела в кабинете криминалистики рядом компьютером. Ник уже осмотрел её тело и взял образцы ДНК и обработал все её раны. Ей дали запасную одежду, а платье забрали на экспертизу. Сейчас на ней была белая рубашка на размер больше и брюки. В кабинет вошла Яна с пластиковым контейнером с овощным салатом. — Привет. Ты, наверное, голодна? Я принесла тебе поесть — брюнетка оставила контейнер и одноразовую вилку на столе рядом с девушкой. — Спасибо — кареглазая открыла крышку контейнера. — Не за что, тебе сейчас нужно набираться сил — Яна села на кресло за компьютер. В кабинет без стука вошла Алиса. — Всем доброе утро — командующая закрыла дверь за собой. — И тебе привет — улыбнулась сестре криминалистка. — А ты, я так понимаю, та самая попавшая в беду девочка? — Алиса подошла к Насте и облокотилась о стол позади неё, — Как твоё имя? — Настя — девушка проглотила пережёванный салат. — Приятно познакомиться. Я майор Серебрякова, но можешь меня звать просто Алиса. Тебе, наверное, здесь очень страшно? Не переживай, когда мы соберём достаточно информации, мы отпустим тебя домой, долго тебе тут торчать не придётся. — Я не хочу домой… — Настя сжалась. — Почему? — вскинула бровь блондинка, — У тебя какие-то проблемы с матерью, так? Боишься, что она тебя наругает или что? — Да, она может разозлиться… — девушка явно что-то недоговаривала. — Хочешь, мы с ней поговорим? Всё-таки ты несовершеннолетняя, и она должна знать, что с тобой происходит, она всё-таки за тебя в ответе. Если боишься её реакции, мы поможем тебе в этом и сами ей всё расскажем. Только перед этим мы должны поподробнее узнать, что с тобой произошло в этот вечер. Ты готова нам всё сейчас рассказать? — Да, готова — Настя ненадолго отставила салат. — Хорошо. Тогда расскажи мне, как ты вообще попала на эту вписку, и кто именно совершил над тобой насилие? — Моя подруга пригласила меня на день рождения её знакомого к нему на квартиру. Там было несколько человек из нашей школы, и большинство я там никого не знаю. — Угу. Дальше. А преступника ты запомнила? — Да. Сначала мы веселились, выпивали. Вообще я пить не хотела, но девочки из моей школы начали надо мной смеяться, что назло им я выпила несколько рюмок водки. Мне потом стало плохо так, что я не могла даже с дивана подняться. А потом к знакомому моей подруги пришёл его отец. И он заставил нас всех уйти. Все ушли, а я не могла встать с дивана. — Получается, ты была пьяна? — Ну, да… — Что было потом? — Потом отец этого знакомого, ну который и позвал нас на вписку, начал на нас орать, чтобы мы все ушли, а этого знакомого велел запереться у себя в комнате. А я осталась на диване. — Стоп. Только не говори мне, что это с тобой сделал отец того самого хозяина вечеринки… — Алиса насторожилась. По лицу Насти было ясно, что именно это она и хочет сказать. — Хочешь сказать, что взрослый мужик изнасиловал тебя, будучи слегка выпившей? — ужаснулась Яна. — И он же тебя бил и резал? — Он грозился меня убить, если не буду делать то, что он скажет… — девушка едва сдерживала слёзы. — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить… — Алиса дала ей время немного успокоиться, — А потом ты сама сбежала из квартиры или он тебя вышвырнул на улицу? — Он меня выгнал. — А потом ты пошла сюда? — Я шла по улице и мне не хотелось идти домой, мама бы меня тоже выгнала. Мне было больно и плохо, мне нужна была хоть какая-то помощь. По дороге я увидела ваше отделение и решила зайти, с надеждой вдруг мне кто-то поверит. — А ты думала, что тебе могут и не поверить? — Он мне сказал, чтобы я даже и не надеялась на то что, кто-то поверит малолетке и что я сама виновата, что нечего по ночам ходить по впискам и ещё бухать. Яну передёрнуло со злости от фразы «сама виновата», которую она не раз слышала в свой адрес, когда сама пережила этот кошмар. Алиса тяжко вздохнула и присела рядом с Настей на корточки. — Послушай, не смей и даже не думай, что в том, что с тобой случилось — это твоя вина. Нет. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Ты же не давала никакого активного согласия, ведь так? А то что ты была под алкоголем, это никак преступника не оправдывает. Да, было не очень безопасно приходить в чужую квартиру к мало знакомому человеку, да ещё и поздним вечером, но это всё также его не оправдывает! Это ему взбрело в башку тебя изнасиловать, и это он пошёл на это, не спрашивая твоего разрешения, ещё и при этом угрожая. Запомни: в насилии всегда, всегда виноват насильник, а не жертва. Поэтому, никогда не вини себя в том, что с тобой случилось. Насильники специально говорят эти фразы, чтобы запугать своих жертв и спокойно продолжать вытворять всё, что им вздумается. И он специально сказал, что тебе никто поверит, чтобы ты не захотела пойти в полицию и написать на него заяву, потому что боится сесть в тюрьму. Не давай ему надежду на то, что он смог тебя в этом убедить. Не дай ублюдку продолжать ходить среди людей. Помимо тебя он может изнасиловать ещё какую-нибудь девушку, очередной его жертвой может оказаться абсолютно кто угодно, даже кто-то из твоих близких. Поэтому я хочу, чтобы ты могла дать как можно больше информации, чтобы мы могли его поймать и не дать ему продолжать насиловать. Благодаря твоей помощи в следствии, ты можешь спасти и сберечь других женщин от этой участи. Уверена, ты вряд ли даже врагу пожелаешь подобного. Ни одна уважающая себя женщина не пожелает другой быть изнасилованной. — Вы правы. Я всё поняла. Я вам помогу, я хочу, чтобы он до конца своих дней гнил за решёткой за то, что со мной сделал… — Настя была настроена зло и решительно. — Мне нравится твой настрой — Алиса улыбнулась, — Так вот, как далеко ты шла от этой квартиры и до управления? Адрес запомнила? — Да. Этот дом недалеко отсюда. — Хорошо. Сейчас ты Яне опишешь его внешность, потом я тебя отведу к нашему следователю, он тебе поможет написать заявление, там ты напишешь адрес. Хотя тут и так всё как на ладони, но без этой бумажной волокиты никуда. — Итак, милая, теперь опиши мне как выглядит его рыло — Яна была готова составлять фоторобот. Алиса повела девушку за собой в холл отделения, где за своим столом уже сидел Адам. — Это наш следователь, Адам. Сейчас тебе нужно написать заявление. Садись — Алиса взяла стул и поставила его рядом со столом. Девушка села напротив следователя.  — Пиши свою фамилию имя отчество, номер телефона, адрес проживания — Адам дал девушке документ и ручку, — И детально опиши произошедшее, включая дату и время, и место происшествия, особые приметы насильника, насколько тяжёлыми были телесные повреждения, имелось ли у него оружие, были ли угрозы, его адрес и имя, если знаешь, а также личные данные свидетелей, если они были, если у тебя ещё и чёт украли, то тоже пиши, и в конце требование о привлечении лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности. И не забудь поставить подпись напротив предложения, где написано о том, что ты ознакомлена со статьёй триста шесть УК РФ и что знаешь какая ответственность предусмотрена за заведомо ложный донос. Всё поняла? Если чё не понятно говори, я повторю и, если чё разъясню. — Хорошо, я поняла — девушка начала заполнять. — Потом надо будет сходить на адрес преступника и там всё обыскать, чтобы собрать ещё больше улик — Алиса подошла к брату и говорила с ним тихо, чтобы не мешать и не отвлекать потерпевшую. — Так нам на это ордер нужен — сказал младший брат. — Я доложу генералу, он там уже попросит у суда. Когда она заявление напишет, отведи её потом к доктору Зеленскому, он тоже должен дать расписку о её состоянии после преступления. А я сейчас схожу к генералу — Алиса поспешила уйти на второй этаж. Параллельно здороваясь с коллегами, она поднялась на нужный этаж и постучала в кабинет начальства. — Войдите — послышался за дверью суровый голос. Алиса зашла в просторный кабинет генерала, который сидел за своим столом. — Доброе утро, товарищ генерал. Я к Вам по делу об изнасилованной девочке. — Доброе, мне уже о ней известно — вздохнул мужчина, перебирая на столе бумаги. — Нам нужен ордер на обыск места преступления, то есть, квартиры преступника. — А у вас уже достаточно улик? Суд без доказательств вам ордер не даст. — Насколько я знаю, у Ника уже есть все необходимые постановления. Теперь нам нужен документ от доктора Зеленского, но потерпевшая пока пишет заявление. — Я сделаю звонок, но сначала все доказательства должны быть туда переданы. — Только ордер нам нужен сегодня. — Я доложу. Иди, работай — генерал принял её просьбу. — Спасибо, товарищ генерал. Так точно — Алиса покинула его кабинет. Теперь нужно собрать все полученные документы и передать это в суд для получения ордера на обыск частной собственности, а также на досмотр хозяина этой собственности. Сумерки, Томми и Джеффри двинулись на обыск. Суд ордер им всё-таки выдал. Настя осталась в отделе криминалистики, где за ней присматривает Ася. Отряд заходит в подъезд и поднимается вверх по лестнице к нужной квартире. Алиса нажимает на дверной звонок. Дверь им открывает парень лет семнадцати с синяком на пол лица. — Здрасте… — голос парня дрогнул. — Здравствуйте, мы из УМВД, мы пришли на обыск Вашей квартиры, где вчера в одиннадцать часов вечера были произведены насильственные действия сексуального характера по отношению к Анастасии Матюхиной, которая была приглашена сюда на вечеринку в честь дня рождения. Это же у Вас был праздник, верно? — Алиса показала парню выданный судом ордер на обыск с подписью и печатью. — Э… д-да… — парень заикался. — Как Вас зовут? — И-илья… — Илья, Вы можете рассказать, что вчера здесь произошло? — пока Алиса расспрашивала парня, отряд зашёл в квартиру и тут же начал обыск. — Я… мы с друзьями мою днюху отмечали — Илья был явно запуган. — Это я знаю. А по поводу изнасилования Вы что-нибудь знаете? — Н-нет, н-не знаю… — Разве? Анастасия нам рассказала, что Ваш отец совершил над ней насилие прямо в вашей квартире на вашем диване, а Вас он заставил запереться в комнате. Разве не так? — Нет. Она всё врёт. Ничего такого не было — парень старался всё отрицать. — Почему Вы в этом так уверены? И откуда у Вас такой фингал? Весьма свежий. Неужто Ваш отец Вам угрожал, чтобы Вы никому не рассказывали о содеянном? — Алиса внимательно наблюдала за реакцией парня. Вся правда была налицо. — Нашла оторванный кусочек ткани — доложила Яна, беря в руки белый лоскут ткани, оттенок которого схож с платьем жертвы. — Так вот где недостающая деталь её платья — Ник взял ткань в руки и стал рассматривать. — Следы крови, семени есть? — спросила командующая. — Да, весь диван заляпан. Видно, что преступник тщательно пытался отмыть следы, но кровь слишком сильно впиталась в обивку — Ник указал на сидение дивана цвета кофе с молоком, на котором остались засохшие капли крови. — Хорошо. Найдите нож, которым он нанёс жертве увечья. — Я этим займусь. — Илья, а где Ваш отец сейчас? — Алиса снова обратилась к парню, который зашуганно забился в угол. — Он… н-на работе… — А где он работает? — Я не знаю… — Ладно, раз не хотите выдавать, мы сами узнаем. Отряд перевернул всю квартиру вверх дном в поисках дополнительных улик. — Алиса, я у него тут пистолет надыбал в прикроватной тумбочке — доложил Томми, выходя из комнаты в зал. — А лицензия на него есть? — спросила командующая. — Я не нашёл. — Интересно. — Что здесь происходит?! — в дом ворвался полицейский в фуражке. Отряд в непонятках переглянулся. — Это Вы Олег Мунгалов? — решила уточнить командующая. Неужели насильником оказался сам полицейский? — Какое вам дело?! Вы не имеете права находиться в моей квартире! Это частная собственность! У вас ордер то на это есть?! — полицейский был зол. — Есть — Алиса достала документ и показала хозяину квартиры. Мужчина забегал глазами и глянул на Илью, как на предателя. — Я требую своего адвоката! — полицейский разозлился. — Имеете право, как раз с ним и придёте в суд. А пока Вы имеете право хранить молчание и обязаны проехать с нами в участок на досмотр, ордер у нас на это есть, и Вы не сможете нам противиться — Алиса пронзила его своим гневным взглядом, ему сказать было нечего. В отделении. — Я сверил ДНК на платье и коже жертвы и ДНК подозреваемого. Всё сходится — доложил отряду Ник, — Абсолютно все найденные улики указывают на него. — М-да уж… кто бы мог подумать, что насильником окажется грёбанный полицейский! — удивлялась Алиса. — Им может оказаться кто угодно. Будь то полицейский, бомж, артист или продавец в детском магазине — сказала Яна. — А мать её сегодня вообще приедет? Я же её вызвала чёрт знает когда! Ей настолько плевать на своего ребёнка? — Так она девочке за весь день не позвонила ни разу, не спросила где она — сказал Томми, — Сомневаюсь, что она вообще явится. Вдруг после слов Томми двери отделения открылись и в холл вошла женщина. Крашенные в рыжий цвет короткие кудрявые иссушенные волосы, полного телосложения, маленькие карие глаза, коричневая сумка в руках. — Здравствуйте, Вы Любовь Александровна, мама Насти? — спросила гостью Алиса. — Да, я — недовольным тоном ответила женщина. — Наконец-то. Идёмте за мной — Алиса повела её на второй этаж, за ними отправился Адам. Комната допроса. Алиса и Адам сидели напротив матери пострадавшей. — Это ж как это возможно то? Кошмар какой… — проговаривала женщина. — Я Вас понимаю, узнать о том, какой ужас пережила ваша дочь — начала Алиса. — Ужас! Что люди-то скажут?! Все же теперь на меня пальцем будут тыкать, что я шалаву какую-то вырастила! — а вот от этих слов брат и сестра опешили. Если изначально Алиса хотела посочувствовать, то после этой фразы она передумала. — Что, простите? — Серебрякова не могла поверить в услышанное. Неужели что-то подобное мать может выдать про свою дочь? — Это же позорище! На ночь глядя сама куда-то ушла и теперь плачется, изнасиловали её видители! Прошмандовка малолетняя! Нечего было шляться, где попало! Сама поди задницей перед мужиками вертела! — Вы это сейчас серьёзно? — у Алисы чуть челюсть до пола не отвисла от подобных слов. — Да, серьёзно! Опозорила меня на весь город! Что обо мне соседи подумают? Как мне теперь из-за неё в глаза людям-то смотреть?! — То есть, Вас сейчас волнует чё скажут люди, нежели состояние Вашей собственной дочери? — командующая была зла, — Вы хоть понимаете, какой ад она пережила? — А сама виновата, нечего было шляться по ночам куда не надо! — У меня от этого «сама виновата» скоро глаз начнёт дёргаться — Алиса пыталась сдерживать свой гнев. — У меня тоже — Адам был так же зол. — А Вы сами не можете понять, почему Ваша дочь уходит из дома куда-то на ночь глядя? — Серебрякова говорила через зубы. — Шаболда она потому что, вот и шляется! — продолжала рыжеволосая. — Хорошего Вы мнения о вашей дочери. И почему Вы её обзываете по-всякому? Шаболда, шалава, прошмандовка. Значит, по себе судите, сама такая же? А Вы сами себе вопрос не хотите задать, почему у Вас дочь такая плохая? Может быть Вы сами что-то не так сделали в воспитании, и сами где-то накосячили, что Ваша дочь от Вас сбегает? От хороших матерей дети из дома на ночь не бегут никуда. — Это Вы меня щас плохой матерью назвали?! Можно подумать, Вы мать хорошая! — Да, не просто хорошая, а по сравнению с Вами — я отличная мать. Знаете почему? Потому что я никогда не оскорблю свою дочь, никогда слова ей плохого не скажу. Потому что если уж она такая плохая вышла и сделала что-то плохое, то значит, это я где-то допустила ошибку в воспитании. Если я оскорбляю своего ребёнка, свою плоть и кровь, которую я родила, кормила и растила, то значит, я оскорбляю саму себя. И называя свою дочку такими словами, вы оскорбляете не её лично, а только саму себя. Во-вторых, моя дочь никогда не сбегала из дома в позднее время, потому что она не видит в этом никакого смысла. А если ей хочется пойти потусоваться со сверстниками, то она сама подходит ко мне и скажет об этом, потому что она мне доверяет и всегда может поговорить со мной обо всём и всем поделиться. Она меня не избегает. Когда утром я говорила с Вашей Анастасией, и я ей сказала, что после составленных заявлений мы отпустим её домой, знаете, что она мне ответила? Она не хочет идти домой. И не спроста. Вы настолько хреновая мать, что ребёнок больше предпочёл остаться в полицейском участке, нежели идти домой! Это ж до какой степени надо было её затюкать? Это насколько надо ненавидеть собственную дочь? Если Вы о ней такого мнения, чем Вы тогда лучше неё? — Тем, что я не шатаюсь по ночам с мужиками! — женщина как будто пропустила все слова Алисы мимо ушей. — Кому я всё это только что говорила? — прорычала Алиса и ударила себя по лбу. — Да бесполезно ей чё-то доказывать — вздохнул Адам. — Всё с Вами ясно. Свободны — командующая была не намерена больше разговаривать с этим человеком, и просто встала и ушла из комнаты допроса. — Ну и мамаша. А я, как дура, на лучшее надеялась — Алиса и Адам спустились в холл, — Теперь понятно то, что Настя не должна находиться рядом с такой матерью. Та только и рада будет, некому будет её «позорить». Я хренею с неё. — Ну Настя тоже не вечно же будет у нас в отделении тусоваться — сказал Адам. — Может, у неё есть более адекватные родственники, которые её примут? Жаль мне её, отдельно она тоже жить не может, она несовершеннолетняя. Надо будет у неё узнать про родню и, если что поговорить с Лизой Калашниковой по этому поводу. — Я этим сейчас займусь — Яна услышала этот разговор и ушла в подвал. — У меня злости ни на мамашу, ни на этого мента позорного не хватает — Алиса устало плюхнулась на диван. Яна пришла в отдел криминалистики, где сидела Настя, копаясь в телефоне. — Насть, у меня к тебе вопрос, можно? — Яна присела рядом с ней. — Да, конечно — Настя оторвалась от телефона. — Слушай, а у тебя кроме мамы ещё семья есть? Если ты не хочешь возвращаться к ней, может быть у тебя есть родня, куда ты захочешь уйти? — Я бы хотела уехать к бабушке по папиной линии. Она живёт в «Микрашке» — у Насти слегка даже глаза загорелись. — А папа где? — Он умер от цирроза печени, когда мне десять лет было. — О, мне жаль. А у тебя контакт бабушки есть? Уверена, она тебя поддержит в трудную минуту. — Да, я иногда с ней созванивалась, но мама почему-то запрещает мне к ней переезжать. — А ты можешь дать её номер? Мы можем с ней связаться и всё объяснить. Если она согласится тебя забрать от мамы, то мы ей в этом поможем. — Конечно! Алиса решила связаться с бабушкой потерпевшей. На звонок ответили не сразу. — Алло? — на том конце ответил голос пожилой женщины. — Здравствуйте, это Валентина Николаевна? Вы бабушка Анастасии Матюхиной? — Да, это я. А Вы кто? — Майор Серебрякова из УМВД. Дело в том, что Анастасия пришла к нам в отделение вчера ближе к ночи, её изнасиловали. Преступник уже пойман, не переживайте, ей мы предоставили психолога. Дело в том, что её мать Любовь Александровна, мягко говоря, не поддержала её, а обвинила в случившимся. Девочка не хочет к ней возвращаться, а хочет, чтобы именно Вы забрали её к себе. — Ой господи… — в трубке женщина сначала долго молчала, переваривая услышанное, — Бедная моя Настя… а что с ней сейчас? Она в порядке? — Да, она уже чувствует себя немного лучше. — Я её заберу. Где она? — Она в нашем отделе. А где Вы живёте? Мы можем привезти её к Вам. Ей сейчас необходима поддержка. — Да-да, давайте! Значит, «Кантемирова», дом один, первый подъезд, квартира двадцать семь. — Хорошо, мы скоро её привезём — Алиса сбросила трубку и стала выискивать взглядом Адама, который её и отвезёт. Поздний вечер, семейство вернулось домой. Настю отвезли к её бабушке, которая больше всего переживала за девочку и приняла со всей теплотой, и поблагодарила следователей за помощь. Насильник задержан, и требует своего адвоката, которого отряд не имеет права не пустить. Сумерки сидели на диване, отдыхая от рабочего дня. — Генерал не сообщал, когда будет суд? — спросил Дима у Алисы, — Обычно заседание не тянут месяцами, когда преступника поймали в день возбуждения уголовного дела. — Пока нет. Завтра обо всём узнаем. Все документы, улики, доказательства, показания уже в суд переданы. Может быть на завтра и назначат — Алиса лениво переключала каналы на пульте от телевизора. — Жалко девчонку, жизни ещё толком не видала, и тут столько всего сразу навалилось — вздохнул Адам. — Угу, а бабушка-то за неё реально переживала, не то что эта рыжая грымза. «А что люди скажут?». Тебя, тварину, твой ребёнок волновать должен, а не мнение каких-то посторонних людей. Это поколение со своим «чё скажут люди» совсем ненормальное. Не ну меня до сих пор корёжит от её слов. Как можно про свою собственную дочь сказать после изнасилования «сама виновата, шаболда»? У меня в башке не укладывается. — То есть вины насильника она не видела, что ли? — Яна была в том же состоянии, что и Алиса. — Ну, наверное, раз для неё в этом дочь виновата. Виновата в чём? Я понять не могу. Ну неужели дочь нельзя поддержать хотя бы, не знаю, из какой-то женской солидарности? — А у нас мало таких патриархалок? Многие женщины готовы жертвам насилия глотки передрать, лишь бы этим мужланам жопы подлизать. Сейчас ты этого урода защитила, а завтра и не заметишь, как сама окажешься его очередной жертвой, а тебя уже никто не поддержит, особенно эти самые мужики, которым ты подлизывала, они точно также обольют дерьмом и тебя. От этого никто не застрахован, к сожалению. Пока в нашем ёбществе существует установка «жертва сама виновата, слишком вызывающе оделась», все женщины так и будут незащищены и пожизненно будут в опасности, потому что и насильников зачастую не наказывают из-за этой установки. — Да, ты права. Но, не в нашем случае, насильник будет наказан, девочка попала в надёжные руки, мы-то её уж точно в беде не оставим. — Интересно, как эта ошибка природы будет в суде оправдываться — Адам уставился в телевизор, задумавшись о деле и поглаживая чёрного кота Люцифера, который лежал у него на коленях и тихо мурлыкал, успокаивая своим урчанием хозяина. — Да нам всем интересно, чё там ему его адвокат наплетёт. Типа: «отрицай всё и будет тебе свобода»? Хах, сомневаюсь, что его адвокат его спасёт, учитывая, сколько собрано доказательств его вины. Братья и сёстры ещё какое-то время сидели, слушая шум телевизора, потом на телефон Алисы кто-то позвонил. — Кому там приспичило в такое время? — Алиса решила ответить на звонок, — Алло? — Алло, майор Серебрякова? Это Валентина Николаевна, Вы мне свой номер давали — на том конце послышался голос бабушки потерпевшей Насти. — А, ещё раз здравствуйте. Что-то случилось? — Нам тут Люба звонила и угрожала Насте. Говорит, что подаст на неё в суд за то, что она ложные показания дала и что ей штраф за это выпишут! — Что? Серьёзно? Когда она вам звонила? — Да вот только что на Настин телефон. Всё грозится её посадить за ложь, что якобы этот преступник и не при чём! Настя сейчас сидит и плачет из-за этого. — Вот же су… Так, ладно. А её разговор на телефоне записался? — Не знаю, ну, наверное, всё сохранилось. — Давайте Вы завтра утром к нам приедете в управление, наш программист возьмёт запись с её угрозами, чтобы это можно было предоставить суду. А почему она так уверена, что преступник не при чём? — Так она ж с ним и связалась! — Да Вы что… Ладно, мы со всем этим обязательно разберёмся завтра. А пока скажите Насте пусть она сейчас не переживает, никто ей никакой штраф не присудит, у нас все доказательства на руках. Девочка сейчас на нервах, ей нужна поддержка. — Да, я ей пустырника сейчас заварю. А эту Любу я сама засужу! Она мне ещё моральную компенсацию выплатит! — Это правильно. Насте сейчас нужно успокоиться и спокойно поспать, а то она сутки целые без сна. С её матерью мы разберёмся. И Вы там тоже сильно не переживайте. Всё будет хорошо. Спокойной ночи — Алиса положила трубку и глянула на Сумерек, — Слышали? Мамаша её с насильником связалась против девочки! И грозилась на неё в суд за ложные показания подать! Ну не с*ка ли?! — Ага, пусть попробует, сама же ещё присядет за прикрывание его жопы — рыкнул Адам. — Тварина какая, а. Я не то что в шоке, я в ах*е полном! Связаться с насильником своей дочери и ей же ещё угрожать, это чё такое?! Я в первые с подобным сталкиваюсь! — Зашибись. А мы сами-то сейчас уснуть сможем после такого? — Дима тоже был потрясён не меньше. — Пустырника выпьешь со снотворным и уснёшь. А где у нас пустырник, кстати? — старшая сестра кое-как поднялась с дивана и направилась на кухню. — Если найдёшь, так на всех заваривай — сказал ей след младший брат. — Надо будет на работу завтра взять на всякий случай. Неизвестно, какие ещё новости всплывут — сказала Яна. — Чую, завтра будет весело. Утро. Семейство начинает понемногу просыпаться и собираться на службу. С момента спасения Саши и Лизы прошла неделя. По приезду обратно в Благовещенск, они ещё какое-то время погостили, а потом уехали домой в Киев. Благодарности от них было немерено, Сашко даже обещал, что если у него когда-нибудь появятся дети, он назовёт их именами Сумерек. Адам даже шутил не собирается ли он всех пятерых заводить. С Доктором отряд пока решил отложить дело, про него думать некогда, сейчас у них дела поважнее. Позавтракав и одевшись, семейство двинулось в управление. День суда. Его всё же назначили на сегодня. Запись телефонного разговора Насти и её матери Дима уже перенёс себе. Бабушка тоже решила присутствовать на суде, в качестве поддержки для пострадавшей. Насильник же на суде без адвоката присутствовать не хотел, поэтому адвокат будет участвовать и защищать своего клиента. Помимо адвоката в суде его будет защищать мать изнасилованной им девочки. — Ты тоже видишь то же, что и я? — удивился увиденному Томми. Мать сидела со стороны обвиняемого. — Да я сам охренел — Джеффри садился за стол вместе с коллегой. — Встать! Суд идёт! — в зал заходит судья, — Судебное заседание объявляется открытым, — Судья стучит молотком и садится, зачитывая свою речь, — Подлежит рассмотрению уголовное дело по обвинению Мунгалова Олега Юрьевича являющейся капитаном полиции по статье сто тридцать один Уголовного кодекса Российской Федерации. В качестве потерпевшей в деле выступает Матюхина Анастасия Алексеевна. Подсудимый в зал суда доставлен, его защищает адвокат Белоруков Тарас Павлович. Слушанье по делу объявляется открытым. Слово предоставляется командующей отряда криминальной полиции Алисе Сергеевне Серебряковой. Алиса встаёт и начинает свою речь: — Потерпевшая Анастасия Матюхина пришла в отделение УМВД тринадцатого июля в одиннадцать часов вечера. Она была избита, изрезана, вся в крови и просила о помощи, после чего упала в обморок, первая медицинская помощь ей была оказана нашим судмедэкспертом. И по результатам судмедэкспертизы девушка была изнасилована и жестоко избита, на что указывают сильные телесные повреждения и разрывы, а также обнаружен небольшой процент алкоголя в крови. Потерпевшая рассказала, что была приглашена на день рождения на квартиру обвиняемого, где и был совершён акт насилия. После получения ордера мы поехали на обыск места преступления, где на диване так же были обнаружены следы крови потерпевшей, которые обвиняемый тщательно пытался отмыть. Потерпевшая также рассказала, что насильник применял к ней физическую силу, резал ножом и угрожал убийством, если она будет сопротивляться. ДНК обвиняемого и ДНК на теле жертвы совпадают. — Угу. Подсудимый, Вы признаёте свою вину? — после слушания речи командующей, судья обратился к насильнику. — Нет, не признаю, Ваша часть — начал Олег Мунгалов, — Потому что потерпевшая сама была виновата в содеянном. — Почему Вы в этом так уверены? — А об этом расскажет мой адвокат. — Хорошо. Тарас Павлович, Вам слово. — Как скажете, Ваша честь — стройный мужчина с залысиной поправил зелёный галстук на шее и начал выступать в защиту подсудимого, — Потерпевшая, действительно, даёт ложные показания в сторону моего клиента. — Как показания могут быть ложными, если имеются все задокументированные доказательства? — вдруг высказала злобная Алиса. — Дело в том, что Анастасия сама должна была думать, куда и зачем она идёт. Идя на вечеринку к малознакомому человеку, она должна была быть к этому готова. К тому же, она была выпившей и пришла в короткой юбке, что было явным призывом и привлечением к себе мужского внимания. От слов адвоката отряд Смирнова уставился на него, как на идиота. Бабушка и её внучка были в полном шоке. — Вы это сейчас серьёзно? — командующая взорвалась, — Вы сейчас хотите сказать, что в содеянном преступлении виновата короткая юбка жертвы?! Серьёзно?! А вины Вашего клиента Вы здесь никакой не видите?! — А в чём здесь его вина? Он мужчина. Он не мог себя сдержать, это же природные инстинкты. — Чего?! — Извините, конечно, но я как медицинский эксперт скажу: у людей, в отличие от животных, нет никаких инстинктов, этим мы и отличаемся от животных тем, что мы, как люди, более развиты, ибо мы управляем своим разумом, а не нами управляют инстинкты — вдруг начал высказывать Ник, — Если бы у людей существовали инстинкты, такие как например, инстинкт самосохранения или материнский, то среди людей бы попросту тогда не было ни самоубийц, ни брошенных детей. Так что, Вы сейчас несёте полный бред. Насильник мог сдержаться, но этого не сделал. — Вот именно — поддакивала Алиса. — Неудивительно, что Вы так беситесь за свою девчонку, во всём виновата ваша бабская солидарность — начал насмехаться подсудимый. Большую часть следователей составляли сотрудники именно мужского пола, которые злобно на него покосились. Из женщин были лишь только Алиса и Яна. — Да ты что! По твоей логике мы чё здесь все женщины? — у Адама наружу вырвался нервный смех, — А я этого и не знал! А я-то думал, что я мужского пола из-за детородного органа между ног! А оказывается, я женщина, раз защищаю девчонку! Сам-то понял, чё ты несёшь? — Я бы попросил не повышать голос на моего клиента! — начал адвокат Белоруков, — Вы все сейчас пытаетесь повесить на него вину, но при этом сами не видите вины «потерпевшей», которая сама его и спровоцировала на секс. — Вы чё издеваетесь? — у Алисы уже злости не хватало, — Чем она могла его на это спровоцировать, я понять не могу?! — Да вы сами-то видели в каком она платье туда припёрлась?! — вдруг подала голос мать потерпевшей, — Юбка еле задницу прикрывает! А на что она надеялась, когда так разоделась?! Сама поди мужика своей голой задницей и спровоцировала! И теперь мужика сама же и обвиняет во всем! Тебе не стыдно, шалашовка ты малолетняя?! — женщина кричала в сторону запуганной Насти, которую крепко обнимала её бабушка. — Попрошу без оскорблений! — разозлилась Яна. — Юбка, говорите, спровоцировала… — Адам поднялся со своего стула и медленно подошёл к адвокату, — А ты попробуй те же слова сказать маленьким девочкам, которые ещё даже не успели пойти в школу, а ими уже так воспользовались. Одежда не может спровоцировать на изнасилование! Как ты этим оправдаешь насильников в странах, где женщины покрытые с ног до головы хиджабом?! Там провоцировать нечем! А эти женщины всё равно оказываются в зоне риска! А младенцы? Младенец чем можем спровоцировать?! Тем что эротично вертел задницей в памперсе, или как?! Короткая юбка не призыв к действию, это просто короткая, бл*ть, юбка! Почему же я, когда вижу девчонок в настолько коротких шортах, которые выглядят, как трусы, я не бросаюсь на них и не насилую?! Может быть потому что я нормальный человек? Хм, да не, бред какой-то. Вот Вы сами сейчас сидите и меня своим видом провоцируете! — Адам становился всё злее и злее, глядя на этого адвоката. — Чем же я Вас так провоцирую? — Белоруков снова поправил галстук. — А тем, что у Вас слегка шея приоткрыта. Прям так и призывает ножом пройтись… Меня это провоцирует! Если я Вам сейчас горло перережу, а потом буду говорить, что Вы сами виноваты тем, что слишком открыли шею, меня оправдают? Конечно же никто не будет меня оправдывать, потому что это звучит так же абсурдно, как и оправдание изнасилования короткой юбкой! Если уж он такое животное и готов изнасиловать женщину только из-за увиденных голых ног, то почему его не изолировать от общества в целях безопасности? Или в сторону защиты женщин это не работает? — Ладно, хорошо, одежда не в счёт. Но ведь она же была пьяная и она явно не сопротивлялась. Если она не пыталась его оттолкнуть, то значит, она была вовсе и не против. — Алкоголь как-то оправдывает насилие? — Томми тоже не стал молчать, — То, что она была выпившая и не могла оттолкнуть — это тоже не значит, что её можно изнасиловать! Если девушка находится под алкоголем или ещё под каким-то веществами, это не даёт мужчине никакого права её принуждать к интиму! Это будет считаться за насилие, потому что девушка находится не в адеквате, и она не может дать активное согласие на близость. А про сопротивление только что сказали, что он ей угрожал убийством, и поэтому она и не могла его оттолкнуть, потому что, во-первых, она была под алкоголем и уязвима, во-вторых он грозился её убить и изрезал ей ножом всё тело! А также психика у всех людей разная. Возможно, Анастасию сковал страх и ступор, от чего она не могла даже пошевелиться. — Слушайте, а я вот понять не могу — Алиса тоже встала и начала ходить по залу, — Почему все всегда оправдывают насильников и во всём винят жертву изнасилования?! А на кой чёрт тогда нужна такая статья, если жертва всё равно сама виновата?! Давайте тогда отменим эту статью, к чёртовой матери, раз насильников всегда ложно обвиняют ни с того ни с сего! Да что уж там, давайте вообще все статьи из Уголовного кодекса уберём!? Не ну а что? Тебя ограбили? Так ты сам виноват, нечего в доме деньги и всякие ценности с техникой держать! А грабители же бедные и несчастные, себе эти вещи позволить не могут, потому их эти вещи спровоцировали на кражу, давайте их тогда сажать не будем? На тебя напали и избили? Сам виноват! Нечего на улицу выходить, сам же понимаешь, какие нынче времена настали, на улицу не выйдешь, везде опасность! Сиди тогда дома, и не провоцируй! На изнасилование его спровоцировали, видители, ох бедный ты несчастный! — Алиса театрально вздыхала, глядя на подсудимого, — Не удержался он, бедолажка… а девочка, подумаешь, теперь будет зашуганная, со сломанной психикой и с увечьями, ничего же страшного. Подумаешь. Это не она его призвала это с собой сделать. Это он сам пошёл на это убийство… — Алиса снова стала злой и суровой. — Но ведь он же её не убил — сказал адвокат. — Физически. Но морально она уже мертва — Серебрякова решила сесть на место. Внутри всё горело от ярости не только у неё. — Вы все так горой стоите за эту девочку, а почему же вы не поддержите своего коллегу? Ведь он полицейский. — Поддержать?! Может мне ему ещё и отсосать за это?! — взбесился Адам. — И что с того, что он полицейский? — начал Джеффри, который тоже едва сдерживал гнев, — Перед законом у нас все равны, без разницы, будь ты полицейский, простой работяга или депутат. Закон есть закон, он не просто так писан и не просто так существует. И мы не будем стоять на стороне того, кто нарушил закон по статье Уголовного кодекса. Мы, как сотрудники правопорядка, всегда будем на стороне жертвы, а не преступника. И почему Вы пытаетесь отстоять интересы своего клиента? Слишком хорошо заплатили, или… неужто Вы сами такой же? Раз Вы так оправдываете изнасилование, значит, Вы и сами на это способны? Если мы покопаемся в Ваших делах, не найдём ли мы в Вашу сторону никаких обвинений в насилии или домогательствах? — Джеффри пронзил адвоката своим взглядом, от чего тот сглотнул и даже слегка вспотел. — Я так полагаю, у подсудимого нет никаких доказательств его невиновности? — отозвался судья, который всё это время тоже пребывал в небольшом шоке от услышанных слов адвоката. — Ваша честь, но Вы-то как мужчина не можете его понять? — продолжал адвокат, когда его клиент уже сам понимал, что его не спасти. — Помимо того, что я мужчина, я ещё и отец двух дочерей и дедушка одной внучки. И мне, знаете ли, тоже не очень хочется, чтобы они тоже попали под раздачу. К тому же, все улики направлены против подсудимого. Акт изнасилования подтверждён и задокументирован, у Вас никаких доказательств Вашей невиновности нет, а значит, подсудимый, Вам предоставляется последнее слово, — судья ждал ответа, но преступник молчал, — Понятно. — Кстати, Ваша честь, можно ещё кое-что дополнить? — поднял руку Дима. — Можно. Дмитрий, Вам слово. — Вам не кажется ненормальным то, что собственная мать вместе того, чтобы стоять у скамьи потерпевшей, сидит рядом с подсудимым, то есть, с насильником своей родной дочери! Помимо этого, вчера в десять часов вечера Матюхина Любовь Александровна звонила потерпевшей и угрожала ей тем, что засудит её за ложные показания! Можно ли это считать сейчас за прикрытие преступника, если она защищала его интересы? — Чё вы мне тут врёте?! Не было такого! Никому я не звонила! — начала отнекиваться мать Насти. — А я знал, что Вы так скажете. Поэтому, весь записанный разговор с телефона Анастасии уже давным-давно изъят и передан суду. Больше вы оправдываться не сможете, а за союз с преступником ещё как соучастница пойдёте. — И ещё было бы неплохо лишить её родительских прав и передать опекунство над несовершеннолетней потерпевшей её бабушке Матюхиной Валентине Николаевне — добавила Алиса. — С этим уже будем решать потом. А сейчас суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора по делу — судья стучит молотком и выходит из зала суда. — Ах ты мелкая тварина! — мать соскочила с места и понеслась на Настю, которую закрыли собой Сумерки. Женщина не рисковала пройти мимо этих двухметровых грозных сотрудников, что смотрели на неё свысока. — Села на место, пока нас из-за тебя щас за убийство судить тут не начали, стерва… — сквозь зубы прорычала Алиса. — Ещё раз только попробуй ей хоть слово сказать — Томми навис над ней. — Хоть я и феминистка и всегда топлю за женщин, но тебя я не то что за женщину, даже за человека не считаю. И я сделаю всё, чтобы испортить тебе жизнь, как ты испортила жизнь своей дочери — озлобилась Яна, — Иди и сядь на место, пока тебе же хуже не сделали. Женщина хотела что-то возразить, но всё равно ушла и села на своё место. Отряд тоже садится по местам. Судья выходит с совещания и толкает свою речь: — Провозглашается приговор суда: руководствуясь статьёй сто тридцать первой УК РФ суд приговорил признать Мунгалова Олега Юрьевича виновным в совершённом преступлении и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком от трёх до шести лет. Подсудимый, ясен ли Вам приговор? — судья грозно смотрит на преступника. — Ясен — сухо отвечает насильник. — Судебное заседание окончено — судья стучит молотком и на этом дело закрыто. Преступник за решёткой. Вечер, отряд возвращается в отделение после суда. Настя уехала жить к бабушке, мать её осталась ни с чем, даже не стала возражать, чтобы её дочь жила теперь не у неё. Насильник-полицейский за решёткой, а судьба его сына теперь в руках его родственников. Все сотрудники отряда были на нервах и не могли успокоить свой пыл. — Фух, я уж думал убью этого адвоката нахрен — выдохнул Томми, падая на диван. — Ага, такую ахинею нести ещё и с таким важным лицом! — Дима тоже кое-как успокоился. — Так, где мои успокоительные? — Адам начал рыться в своём столе. — О, со мной тоже таблеткой поделись, а то меня тоже до сих пор трясёт — сказала Яна. — Идите разбирайте, кому надо — Адам стал раздавать таблетки успокоительного своим коллегам. — Надо было перед заседанием этих таблеток напиться и не мотать себе нервы, выслушивая весь этот словесный понос — сказал Джеффри, запив таблетку водой из бутылки. — По крайней мере, сейчас мы уже можем успокоиться, ибо преступник уже за решёткой — сказал Ник. — Я всё равно потом его адвокатом займусь, он явно где-то замешан, раз так яро оправдывает подобного рода преступление. — Ненавижу эту х*рь, когда именно девочкам говорят, как правильно себя вести и как правильно одеваться, чтобы не быть изнасилованной. А не проще ли мальчикам говорить, что насиловать и бить нельзя никого? — злилась Яна. — Ну ты что, мы же мужчины, у нас трахать всё что движется природой заложено. Аж противно — плевался Томми. — Пф, у нас люди до сих пор не могут запомнить, что сначала выпускают выходящих из автобуса или здания, а потом уже заходят, а ты хочешь, чтобы люди запомнили, что других людей убивать и насиловать нельзя? — нервно усмехнулся Джеффри. Алиса зашла в отделение последней и медленно вышагивала, шоркая обувью по полу. Блондинка подошла в сидящему на своём столе Адаму с бутылкой и пачкой успокоительного в руках. Она протянула ему руку. — Чё, тоже таблетку дать? — спросил младший брат. — Нет, воды просто. У меня в горле пересохло — Алиса взяла бутылку воды и начала жадно пить её содержимое. — Я уж думал ты там себе голос сорвёшь — усмехнулся Дима. — Да я тоже так думала — Алиса выпила всю воду из бутылки, — У меня мало того на мамашу нервы ушли, так ещё и на этого сраного адвоката теперь. Где он его только выкопал, из какой помойки? Я надеюсь, что мамаша от Насти и её бабушки теперь отстанет. — У неё больше и выбора нет. Пусть теперь одна и живёт, не боясь, что дочь её будет «позорить». Только вот соседи так и так будут на неё пальцем показывать и осуждать за то, что она за дочь не постояла. — Сомневаюсь, что за это. У нас до сих пор в обществе существуют ху*мрази с таким же видением, как и этот дерьмоадвокат. Уже даже сил злиться и возмущаться никаких не осталось. Собирайтесь по домам, на сегодня всё — Алиса устало потянулась. Вдруг в отделение медленно зашла совсем маленькая и худенькая восьмидесяти шестилетняя старушка с тростью. Она выглядела очень хрупкой и смотрела такими добрыми зелёными глазами. От неё прям и веяло теплом и светом. Глядя на неё кажется, что нет людей добрее и светлее. — Мама? Что ты тут делаешь? — Алиса обрадовалась, увидев пожилую женщину. Сумерки подошли все к ней. — Да я вот мимо шла и решила зайти и вас проведать — мягким и спокойным тоном сказала женщина, — Как дела у вас? А то мы давненько не виделись. — Мам, прости, совсем замотались и забываем тебя навещать. Работы много, сама понимаешь — виновато почесала затылок старшая сестра. — Конечно, понимаю. Почти без выходных всё трудитесь, детки. — Ага. Ты не представляешь, с чем мы сегодня работали, уж думали на суде всё рвать и метать придётся — сказал Дима. — Здравствуйте, Мария Игоревна. Давно не виделись — улыбнулся пожилой тёще Томми. — Здравствуй, Томчик, как у тебя дела? — старушка вся светилась в кругу своих детей. — Всё отлично. Вы то как? Не болеете? — Тьфу-тьфу, всё хорошо с этим. — Отлично. Ты пока немного подожди, мы сейчас соберёмся и пойдём домой — сказала Алиса. — Хорошо. А то я давненько уже своих внучат не видела! Семейство закончило работу, и все пошли по домам, Сумерки проводили свою маму до своего дома, где ей удалось снова увидеться и пообщаться с семейством. Женщины, помните, никогда… слышите? Никогда не молчите о насилии. Огласка — главное оружие против этого биомусора. Они очень боятся, что вы расскажете, они окажутся совершенно беспомощны, когда за ними придёт полиция. Поэтому, знайте о том, что главное — не молчать, насильники ведь именно этого и хотят. Не молчите. Никогда. Не давайте этим ублюдкам надежду на то, что им ничего не будет. И помните, что в насилии всегда виноват насильник, а не жертва. И не важно, в чём она была одета, где именно она была и в какой компании, и принимала ли она какие-то вещества или алкоголь. Ведь именно насильник решает снять ли ему штаны или нет, он принимает в этом решение. И не поддерживайте таких мужчин. Потому что сейчас ты его защитила и во всём обвинила другую женщину, а завтра на её месте можешь оказаться и ты, и ты от этого не застрахована и не защищена, потому что сама же поддерживаешь насилие, а значит, если ты так топишь за мужчин, то эти самые мужчины увидят в тебе красную тряпку для быка. Не поддерживай насилие. Сопротивляйся. Пока мы виним жертв изнасилования, ни о какой защите нас от этого и речи быть не может.