Охотники за нечистью. Часть 1

23 августа 2019 года. Пятница. Алиса и Макс в этот день взяли отгул, чтобы помочь Ксюше перевезти вещи в её квартиру. Сумерки были на работе. Для них этот день тоже можно считать выходным, ведь Алисы нет на месте, и строго следить за сотрудниками некому. Андрей уже перевёз свои вещи не без помощи своих родителей, и когда освободился, он уже помогал заносить вещи Ксюши. — Ну и барахла у тебя, Ксюш… — пыхтела Алиса, притащив последний чемодан по лестнице, — Вроде в твоей комнате всё так лежит аккуратно, будто ничё и нету, а как начала собираться… вроде бы комната маленькая, а вещей насобирала, как будто в пентхаусе жила. — Я просто умею всё компактно складывать — с улыбкой ответила Ксюша, подкатывая принесённый Алисой чемодан к дверям квартиры. — А ты бы не могла как-нибудь провести урок по раскладыванию Адаму? А то вот у него реально вещей немного, но всё валяется так, как будто только он один у нас и живёт. — Когда завтра придёте на новоселье, я проведу ему мастер-класс. — Ну, вещи твои из машины выгрузили, дальше ты там уже сама разберёшься — сказал Макс, смахивая пот со лба, — Ну и если вдруг ты что забыла, то если что приходи забирать в любой момент. — Хорошо, пап. — Это хорошо, что ты сейчас в августе переезжать собралась, а не в июле, когда там самое пекло. Иначе б я точно коньки отбросила — сказала Алиса. — Ой, не говорите. Я тоже жару не переношу. Слава Богу, сейчас дело идёт к осени — сказала полная темноволосая женщина, стоя у дверей квартиры. Это была мама Андрея — Раиса Игнатьевна. — Да, дело к осени, и скоро нам надо будет выезжать на дачу, урожаи собирать. — О, насчёт урожая. Вам, случайно, кабачки не нужны? — Ой, не, не нужны, у нас своих хватает. — Тем более, у нас их мало кто ест — добавил Макс. — Да, только один брат мой, средний. Алиса сдружилась с мамой Андрея, ибо у них обеих есть общий интерес, и они всегда при встрече любят затронуть огородную тему. Раиса Игнатьевна давала свои советы, Алиса в свою очередь делилась своим каким никаким опытом в сфере садоводства. Друг у дружки они узнают, как отличить сорта клубники, чем лучше поливать рассаду, чем обрабатывать деревья, какие сорта помидоров лучше садить, и как бороться с медведкой и белокрылкой. — Слушайте, раз новоселье будем отмечать, может на выходных отметим его на природе где-нибудь? Устроим пикничок, например? Максим, ты как на это смотришь? — к Максу обратился седой мужчина, такой же полной комплекции, как и его супруга. Это Анатолий Леонидович — папа Андрея. — Я только за! — одобрил идею Серебряков. Максим и Анатолий тоже хорошо общаются между собой. У них зачастую общие интересы касаются отдыха на природе — пикник, рыбалка, спортивные игры типа волейбола. Ксюша и Андрей были очень рады, что их родители подружились. Ксюша за их отношения переживала больше всех, ибо она прекрасно знает свою мать, которая далеко не с каждым может найти общий язык. — Я тоже не против отдыха вне дома. Надо уже в кои-то веки вытянуть моё семейство на свежий воздух — сказала Алиса. — Да, только Адам этому не особо обрадуется — посмеялся Максим. — Я его и спрашивать не буду. А то он так точно мхом зарастёт. Развитие для нас для всех будет полезно. — Вот и я о том же! — одобрительно кивнул Анатолий. — Ну, раз мы уже так быстро управились, то предлагаю нам с тобой отправляться в управление — Алиса обратилась к мужу, глядя на время на своём телефоне. — Ты настолько сильно хочешь идти работать? — удивился Макс. — Знаешь, не сколько хочу выйти на работу, сколько застать своих лоботрясов врасплох, когда они просто так штаны просиживают. — Как, вы уже уходите? — опечалился Анатолий. — К сожалению, да. Но, ты, Макс, если хочешь, то можешь остаться, а я поеду в управление. Не могу я спокойно жить без работы, ты же знаешь. — Знаю, поэтому, ты можешь взять мою машину, а я если что до дома сам дойду — Макс отдал Алисе ключи от машины. — Ну или мы подбросим — сказал Анатолий. — Хорошо, отдыхайте — Алиса взяла ключи и помчалась вниз по лестнице. Максим же продолжил общение с родителями Андрея, пока их дети занимались разгрузкой вещей в квартире. Саундтрек: Кино — Восьмиклассница (Пустынной улицей вдвоём, с тобой куда-то мы идём. Я курю, а ты конфеты ешь. И светят фонари давно, ты говоришь: пойдём в кино. А я тебя зову в кабак, конечно) В управлении. Как и ожидалось, в холле сотрудники не работали. Дима и Марк играли в очередную онлайн игру, Адам сидел на своём рабочем месте и смотрел сериал на телефоне, забросив ноги на стол, Томми стоял за ним, оперившись на кресло и заглядывая в телефон шурина, Джеффри сидел на диване и просто залипал в телефон, Катя и Яна стояли у кабинета Алисы и о чём-то смешно болтали. — Марк, прикрой меня, пока я подлечусь! — сказал Дима, не отлипая от компьютера. — Окей, щас я перезаряжусь — Марк тоже был вовлечён в игру. — Отряд, всё плохо! К нам едет ревизор! — вдруг в холл забежал Джон. — Чё, генерал идёт? — Адам ненадолго отвлёкся от просмотра сериала. — Хуже. Алиса. После услышанного сотрудники ту же встрепенулись. Дима быстро снял наушники и спрятал в задвижку, Адам быстро убрал ноги со стола, Марк свернул игру, Джеффри прошёл к своему столу и стал делать вид, что работает с документами, Томми и Яна поспешили в свой отдел в лабораторию, Катя захватила первую попавшуюся папку с документами с полки и села на диван её листать для вида. Алиса заходит в холл и видит сотрудников, которые спокойно работают как ни в чём не бывало. — О, Алиса, а ты чё пришла? — спокойно спросил Дима. — Ребят, можете не притворяться. Джон, я тебя видела, как ты засёк меня во дворе и сразу забежал сюда — хмыкнула командующая, рассматривая коллектив. — А ты чё реально припёрлась-то? Уже так быстро сбагрили Ксюху? — спросил Адам. — Да, перевезли мы её вещи быстро. И я решила вас всех застать за бездельем. Но, видимо, мне надо было зайти через чёрный вход, чтобы никто меня не спалил. — Ясно. Джон, если чё теперь будешь и чёрный вход тоже караулить — усмехнулся младший брат. — А вы б вместо пинания детородных органов лучше бы работали, тогда и двери проверять не придётся. — З-здравствуйте… — вдруг в холл вошла девочка в розовом летнем платье и длинными распущенными тёмными волосами. Девочка выглядела слегка напуганной и напряжённой. Она робко закрыла со собой дверь и встревоженно глядела на сотрудников, чьи взгляды теперь были заострены на ней. — Здравствуй… что-то случилось? — Алиса удивилась, увидев эту девочку. — Я хочу написать заявление… можно…? — высокий голосок девочки дрожал, как и она сама. — Эм… можно, конечно, а что случилось? — продолжала спрашивать командующая. — Я… меня… мои родители… — девочка не знала с чего начать и запиналась, — Я подверглась насилию и боюсь, что мои сёстры в опасности… Эти слова напугали отряд, что они теперь с ужасом переглядывались. — Тебя изнасиловали? А сколько тебе лет-то? — спросил у девочки Адам. — Четырнадцать… Сотрудники ещё сильнее заволновались. — Говоришь, твои сёстры в опасности…? — испуганно спросила Алиса, — Ты… ты хочешь сказать, что тот, кто изнасиловал тебя, он может переключиться на твоих сестёр? В ответ девочка кивнула, тревожно выкручивая себе пальцы. — Какой ужас… — Катя прикрыла рот руками. — Так, как тебя зовут? — спросила командующая. — Лера — еле слышно отвечает девочка. — Хорошо. Мы тебе поможем написать заявление. И, прости за вопрос, но на тебе остались следы насилия? Синяки, царапины, что-то осталось на теле? Если что-то есть, то нам для начала нужно будет отвести тебя к судмедэксперту, чтобы это задокументировать. — Да, есть — девочка показала синяки за своих тонких бледных руках и ногах. — Давай я сначала отведу тебя к нашему судмедэксперту, он тебя осмотрит и снимет побои. А уже потом ты будешь писать заявление, хорошо? — Хорошо — Лера быстро закивала. — Пойдём со мной. Адам, подготовь документы о возбуждении уголовного дела — Алиса повела девочку за собой в сторону подвала. Адам стал рыться на своём столе в поисках нужных документов. — Ой, хреновое у меня предчувствие… — настороженно произнёс Дима. — У меня почему-то тоже, хотя в отличие от вас я никаких способностей не имею — сказал Джеффри. — Бедная девочка… Куда вообще родители смотрели?! — удивлялась Катя. — Надеюсь, что они не будут покрывать преступника — сказал Адам, уже заполняя протокол. — Всем здорова. Работаете, смотрю? — в холл к друзьям спустилась Даша. — Ага, только что вот девочка пришла, хочет заявление написать, но её Алиса уже повела к Нику — рассказал Дима. — А чё случилось? — Изнасилование — тяжело вздохнул Адам. — Опять? — Угу, только на этот раз уже четырнадцатилетняя девочка. — Ё-моё… — Даша тут же поникла и помрачнела, от её весёлого настроения не осталось и следа, — Я представляю, что она сейчас чувствует. Сама когда-то в детстве насилие пережила… — Ты? — Дима обернулся к коллеге. — Ага, самый отвратительный и ужасный период моей жизни. Я хоть и не всё хорошо помню из детства, но именно этот момент я во всех деталях запомнила. — Тебе тоже было четырнадцать? Соррян, за вопрос. Для тебя, походу, это больная тема — Адам тоже ненадолго отвлёкся от документов. — Нет, меньше. Мне было семь. — Твою мать… — для Адама эта тема тоже была неприятной, потому что он был свидетелем, когда насиловали Яну, когда ей было пять лет и шестнадцать. — Знаете, что я стал замечать…? — вдруг начал Марк, — Что чуть ли не каждая вторая девушка в моём окружении, да и не только в моём, подвергалась домогательствам и насилию в детстве. И меня это пугает… неужели в нашем обществе так много любителей маленьких девочек…? — Поверь, таких уродов о-о-очень много — протянул Дима, — И они не только в сети, но и среди нас ходят по улицам. — И сегодня как минимум одного такого урода мы должны поймать и спасти сестёр бедной Леры — сквозь зубы прорычал Адам. Это дело точно будет непростым для ребят. Сразу после посещения судмедэксперта девочку Леру отвели в специальную детскую комнату допроса, где опросом займётся Лиза Калашникова, чтобы подробнее выяснить, что случилось. Леру осматривала тётя Люба, потому что даваться мужчине, то есть Нику, она побоялась. Ей без проблем предоставили эксперта женщину, чтобы девочке было не так страшно. Эта комната выглядела куда уютнее, чем комната допроса для взрослых на втором этаже. Она была в светлых тонах, вместо неудобных стульев стоят мягкие кресла, на полу коврик с цветочками, на столе лежат принадлежности для рисования. Комната выглядела как обычный детский уголок, но никак ни комната допроса в отделе УМВД. Как раз для того, чтобы располагать к себе ребёнка. — Привет, Лера, меня зовут Лиза, я инспектор по делам несовершеннолетних. Мы здесь с тобой, чтобы поговорить о том, что с тобой случилось. Не переживай, я рядом с тобой, и ты здесь в полной безопасности. Рассказывай мне всё-всё-всё, я тебя внимательно слушаю — Лиза говорила очень мягко и нежно, её тон и манера располагали к себе и вызывали чувство доверия и безопасности. Первые пару минут Лера молчала, чтобы собраться с мыслями. — Первый раз, когда это случилось, мне было, наверное, четыре года, я точно не помню, но я помню, что я была ещё маленькой. — То есть, это произошло с тобой не один раз? — Да. — Угу, как это произошло впервые? — Когда я была маленькой, мама в тот день ушла на работу, а я осталась дома с папой. Я помню, что сказала папе, что мне скучно и что я хочу во что-нибудь поиграть. Он сказал, что знает одну хорошую игру. Он повёл меня в их с мамой комнату, посадил меня на кровать и снял штаны, и сказал: открывай рот, сейчас будем играть… — от воспоминаний об этом у девочки подкатил ком к горлу и задрожал голос. — То есть, твой родной папа склонил тебя к оральному сексу? — Лиза была шокирована. Несмотря на то, что она уже каких только историй в своей практике не слышала, подобное всё равно вызывают в ней чувство тревоги и ужаса каждый раз. — Да. — И часто он так с тобой «играл»? — Да, почти каждый день. Как он говорил, готовил меня к взрослой жизни. И что пусть я лучше лишусь девственности с родным папой, чем с кем-то другим. — А мама знала об этом? — Да. Он меня насиловал даже при ней. В одной кровати. — То есть…? — Ну, я тогда просто не понимала, что он делает, я думала, что всё нормально. Когда мне было страшно спать одной, я приходила в комнату к родителям, чтобы лечь с ними. И папа меня таким образом успокаивал. Было такое, что мама лежит рядом и читает книгу, а папа раздевался и раздевал меня и садил на себя. И она это всё видела. Лиза на какое-то время замолчала, не в силах найти слов, чтобы продолжить эту беседу. Инспекторка вздохнула и всё-таки продолжила задавать вопросы. — А кто-то ещё помимо мамы знал о том, что папа с тобой так обращался? — Нет. Родители велели мне ничего не говорить. Папа сказал, что если я кому-то об этом расскажу, то он меня зарежет и вы*бет мой труп. На этом моменте Лиза не сдержала своего испуга. Её глаза широко распахнулись, а ладонь прикрыта отрытый от шока рот. Она, конечно, многое слышала, но подобное было впервые. — Извини, я первый раз такое слышу… я просто сейчас в шоке… — Поначалу папа делал это со мной с моего согласия, ну тогда, когда я ещё была совсем маленькой и не понимала, что что-то не так. А потом он насильно меня заставлял. Когда я отказывалась и отпиралась, он начинал меня избивать и привязывал к кровати, чтобы я не могла сбежать и не могла сопротивляться. — И он по сей день тебя принуждает? — Да, но после рождения моих сестёр он стал приставать ко мне реже. Я боюсь, что он уже начал это делать с ними… — Лера не сдержалась, и слеза потекла по щеке. — Сколько лет твоим сёстрам? — Средней Маше шесть лет, а младшей Полине полтора годика. Лиза ещё больше ужаснулась. — То есть, вас три девочки в семье? — Да. — Ты сама видела, чтобы папа насиловал твоих сестёр? — Нет, этого я не видела. Но я догадываюсь. Возможно он это делает с ними, когда я в школе. — Так, понятно… получается, только папа совершает над тобой сексуализированное насилие? — Нет, не только. — Не только? — Лизе уже было страшно спрашивать дальше, — Кто-то ещё тебя насиловал? — Да. Мы живём в частном доме, и рядом с нами есть ещё один дом, туда не так давно переехал наш новый сосед. Он пришёл к нам сначала познакомиться, и пригласил к себе домой на новоселье. И мы с родителями пошли. Потом этот сосед начал до меня домогаться, начинал меня трогать за коленки, говорить какая я красивая. Я хотела сначала убежать, но я увидела, что под столом он держал нож. И я испугалась, что он меня убьёт. — Он домогался до тебя в присутствии твоих родителей? — Нет. Они в тот момент выходили и общались с другими соседями, которые тоже были приглашены на новоселье. — Получается, он изнасиловал тебя в тот момент, когда никого не было рядом? — Да. — Ты потом рассказала об этом родителям? — Нет. Сосед мне сказал, чтобы я не рассказывала, иначе он меня убьёт. — Понятно… — Калашникова тяжело вздохнула, схватившись за голову, — Как ты пришла к тому, что все эти действия твоего папы — это не норма? — Я прочитала в интернете. И никто из моих одноклассниц и других знакомых девочек не рассказывал о таких отношениях. И я больше не хочу, чтобы меня насиловали, и не хочу, чтобы мои сёстры пережили то же, что и я. Поэтому, вчера я сбежала из дома, чтобы прийти сюда и всё рассказать. Мне нужна ваша помощь… — под конец Лера расплакалась, не силах больше держать в себе эту боль. — Мы тебе поможем — Лиза взяла руки Леры в свои, — Ты большая молодец, что пришла сюда и рассказала об этом. Ты очень сильная девочка. И ты сейчас делаешь всё правильно. Мы с моими коллегами сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе и твоим сёстрам. Этот кошмар закончится и всё будет хорошо. А пока я буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе пройти этот нелёгкий путь. Если вдруг ты вспомнишь что-то ещё, то ты можешь ещё раз обратиться ко мне, и я тебя выслушаю. Весь разговор всё это время записывался, и за пределами этой комнаты командующая всё это слушала и не смогла сдержать кровавых слёз. Алиса пришла в главный холл, утирая слёзы. — Алис? Чё случилось? — вдруг заволновался Дима, увидев заплаканное лицо старшей сестры. Все остальные тоже посмотрели на Алису. Братья удивились, ибо Алиса очень редко плачет. — Я слышала, как Лера рассказывала о случившемся Лизе. Это просто какой-то п*здец… — шмыгая носом и утирая слёзы произнесла старшая сестра. — Что она там рассказала? — Джеффри уже ожидал услышать самое худшее, и даже не предполагал, насколько эта информация будет ужасной и отвратительной. — В общем, девочку с детства насилует её отец. А если она отказывается ложиться под него, то он начинает её избивать и берёт насильно. А чтобы она никому об этом не рассказала, он ей угрожал, что её зарежет и вы*бет её труп. И я это щас не от себя говорю, это я цитирую! — Чего…? — у Димы челюсть чуть до пола не отвисла от услышанного. — Да я сама охренела, когда услышала. Родной отец совращает свою дочь! Принуждает к сексу маленького бл*ть ребёнка! Мало того он испортил психику Лере, так у них там ещё два ребёнка и обе девочки! Самой младшей вообще ещё полтора года! — Охренеть, и он насилует ещё и её маленьких сестёр? — Джеффри тоже прикрыл лицо руками. — Лера сказала, что точно не знает, но она догадывается. Она сказала, что он стал реже её принуждать как раз после рождения ещё детей. Если он стал меньше к ней лезть, значит, он всё-таки реально переключился на этих бедных девочек. — А что насчёт мамы? Она знает об этом? Или она тоже жертва? — спросил Дима. — Нет. Она знает, и них*я при этом не делает! — То есть, как знает? — удивился Алексей. — Ребят, это просто мерзко… она не то что, знает, она прям присутствовала в тот момент, когда он это делал. — Ты хочешь сказать, что… — Мамаша просто читала книгу, пока её мужик рядом трахал их ребёнка. — Меня щас вырвет… — Адам отвернулся и попытался подавить позыв к рвоте. — Еб*нуться — Алексей чуть ли не хватался за голову. У остальных сотрудников просто не находилось слов. Даже никакие нецензурные на ум не приходили, чтобы описать эту ситуацию. — И это ещё не всё — Алиса тяжело вздохнула, проглатывая кровавые слёзы. — Да что там ещё?! — Дима уже был разбит этой информацией. — Леру ещё и сосед домогался. — Всё, хватит, мы поняли… — Адам не захотел больше это слушать, — Повезло, что Янка щас в своём отделе, а то её б щас тут точно истерика схватила. Какой же п*здец… — Ребят, к нам поступило ещё одно дело — к коллегам заглянул дежурный. — Чё на этот раз? — спросил Адам, всё ещё отходя от истории Леры. — Звонила женщина, говорит, что со вчерашнего дня дочка домой не приходит. — Пропал ребёнок? — задал уточняющий вопрос Джеффри. — Да. Девочка, четырнадцать лет, зовут Лера. На этом моменте весь отряд понял, что речь идёт об их жертве. Неужели родители объявились. — Ага… Валер, а ты матери перезвони и сообщи, что мы девочку уже нашли — Алиса чувствовала, как внутри неё закипает кровь от ярости, — И скажи, что пусть прихватит с собой отца и тащит свою задницу к нам. Разговор есть. — Понял — дежурный ушёл обратно в дежурную часть. — Думаешь о том же, о чём и я? — у Адама уже тоже сжались кулаки и заскрипели зубы. — Угу… хочу посмотреть в глаза этим больным ублюдкам… Комната допроса. На этот раз уже для взрослых. Родители были срочно вызваны. Первым делом Адам и Алиса решили допросить мать Леры, отец сидел в коридоре и ожидал. Мать Леры выглядела весьма прилично. Высокая и стройная женщина с угловатым лицом и собранными тёмными волосами в шишку, одетая в белый строгий костюм. — Итак, Жанна Викторовна, скажите, а Вы знаете, почему Лера могла сбежать из дома? — начала допрос Алиса. Они с Адамом прекрасно знали правду, и им было интересно, как же она будет оправдываться. Следователи пока делали вид, что ничего не знают. — Не знаю, это совсем на неё не похоже — женщина была удивлена. Но это только лживая наигранность, а не реальные чувства. Хочет скрыть правду? От Сумерек ты правду так легко не скроешь. Особенно от Адама, который чувствует, когда кто-то лжёт. Именно поэтому Алиса берёт его с собой на допросы, как детектор лжи. — Она ранее когда-нибудь сбегала из дома? — продолжала задавать вопросы Серебрякова. — Нет. Это первый раз. Я в шоке. Я даже не знаю, что могло такого произойти, чтобы она сбежала. — Какие у Вас отношения в семье? — Очень хорошие. У нас дружная семья, мы с мужем никого из детей не обделяем, всем достаётся внимания поровну. — Угу, знаем мы, какое это внимание… — тихо произнёс про себя Адам. — То есть, у Вас с Лерой отношения хорошие? А с отцом у неё какие отношения? — Очень близкие. Муж её очень любит. — Угу, даже чересчур… — продолжал бубнить про себя младший брат. — А отношения с сёстрами у неё какие? — продолжила Алиса. — Тоже хорошие. Лера даже нам помогает с ними заниматься. — Жанна Викторовна, ну не может такого быть, чтобы у вас в семье всё было хорошо. Лера не просто так сбежала из дома. Значит, в Вашей семье явно же что-то не так и присутствуют какие-то разногласия. Было бы всё и правда хорошо, Лера бы никуда от вас не сбежала. Ну бред же — Алиса уже не выдержала и стала давить на подозреваемую, чтобы выпытать хоть что-то. — Но ведь Лере четырнадцать лет, она подросток. Может, это у неё просто такой подростковый бунт. Вы же сам наверняка, когда были подростками тоже же убегали из дома — подозреваемая выдумывала на ходу хоть какие-то аргументы. — Да, сбегали. Потому что у нас дома было всё хреново, поэтому и сбегали, чтобы не находиться с неадекватными родителями в четырёх стенах. Дети не сбегают из дома просто так, на это всегда есть причины — зло ответил Адам, — И прекратите уже вешать нам лапшу на уши. Говорите уже как есть. Жанна Викторовна тяжело вздохнула, поджав губы. Минуту помолчав, она всё же нашла, что ответить. — Ну хорошо, да, проблема есть. Просто Лера ревнует нас с мужем к своим сёстрам. Она думает, что мы уделяем младшим больше внимания чем ей. Вот из-за этого у нас конфликты и происходят. — Может хватит уже? — Алиса разозлилась, — Хорошо, если проблема только в этом, тогда почему Лера вся в синяках? Вы её бьёте? Говорите честно. Женщина покраснела, но больше эмоций наружу выдавать не стала. — Я… я не знаю откуда у неё синяки. Я не видела — единственное, что смогла выдавить из себе подозреваемая. — А кто знает? Может, отец знает? Почему Вы его покрываете? — Я… не знала ничего об этом. — Почему Вы не знали? — Я как-то не вникала в их отношения. — Да что Вы? Настолько не вникали, что даже присутствовали в момент насилия Вашим мужем над Лерой? — Кто вам такое сказал? — женщина вытаращила глаза от удивления, — Это Лера такое сказала? — Да, Лера нам всё рассказала. — Да она же всё придумала — подозреваемая посмеялась, — Лера у нас просто такая фантазёрка. Она это выдумала, чтобы на себя внимания обратить. — То есть, вы хотите сказать, что ребёнок с побоями сбежал из дома и прибежал в отдел УМВД и наврал нам о том, что её отец производит над ней сексуализированное насилие, потому что она просто хотела обратить на себя внимания, просто потому что дома, как Вы сказали, ей уделяют меньше внимания, чем её младшим сёстрам? Я всё правильно понимаю? — Да, всё верно — закивала мать пострадавшей. — А синяки то у неё откуда? Вы ответите чётко на этот вопрос или нет? — Я не знаю, откуда у неё синяки, я её не бью. — Ну, Вы, может быть и не бьёте, но может быть её бьёт Ваш муж? Как Вы думаете? Он может поднять на неё руку? — Ну… наверное… иначе я не могу сказать откуда на ней эти синяки… — Ну то есть, Вы предполагаете, что Ваш муж бьёт Леру? — Да, он может ударить. Только в профилактических целях! — Это каких? — Ну, например, когда мы просим её убраться в своей комнате, или посуду помыть, а она отказывается, то муж может её наказать. — То есть, Вы считаете нормальным, что можно бить ребёнка за то, что он отказывается что-то делать против своей воли? — зло спросил Адам, который был ярым сторонником того, что бить детей нельзя ни при каких обстоятельствах. — Ну… да. А как ещё детей по-другому воспитывать, если они не слушаются? На этой фразе Адам уже кипел от злости и сдерживался, чтобы не начать орать и материться. — А словами через рот детей воспитывать не пробовали? — сквозь зубы прошипел ясновидящий. — А как словами воспитывать, если они не слушают? — А сами не думали, что если ребёнок Вас не слушается, значит, Вы такой себе родитель? И Вы считаете, что Вы с мужем хорошие родители после этого? И Вы ещё смеете удивляться, почему от вас ребёнок сбежал? От хороших родителей дети из дома не сбегают, потому что они знают, что дома безопасно. — Знаете что, хватит меня уже грязью поливать! Были б мы плохими родителями, от нас бы тогда все дети сбежали, а не только Лера! — подозреваемая тоже начала злиться и отстаивать себя. — Ваши младшие дочери от вас ещё не сбежали потому что они ещё совсем маленькие и они пока ещё не понимают всей опасности. Далеко от вас полуторагодичная девочка сбежит? — сказала Алиса, — Значит, Вы всё-таки признаёте, что Ваш муж всё-таки Леру бьёт, так? В воспитательных целях, как Вы сказали. — Да, так и есть — подозреваемая вздохнула. — И Вы его в этом поддерживаете и не принимаете никаких мер? — Да, я его поддерживаю. Меня тоже ремнём воспитывали, и ничего, и выросла нормальная. — Ага, оно и видно, какая нормальная… — снова начал бурчать под нос младший брат. — А что насчёт сексуализированного насилия? Ваш муж никак не принуждал Леру к половому акту? — продолжала допрос командующая. — Нет, это всё ложь — мать пострадавшей продолжала стоять на своём. — Вы думаете, что Лера всё это выдумала и соврала нам? Почему Вы в этом так уверены? — Потому что такого просто не может быть, это бред. — Может, он и правда принуждал Леру в тайне от Вас? Может быть такой вариант? — Нет, не может. Я точно знаю, что такого никогда не было. — Хорошо, тогда мы проведём тщательное расследование. Если Лера говорит о насилии, то мы обязаны это проверить и узнать точно, врёт она или говорит правду. Ваше утверждение не отменяет обязанностей по защите ребёнка, и, если есть подозрения, мы действуем в его интересах. И мы будем располагать доказательствами, указывающими на изнасилование. Это очень серьёзный вопрос. — Слушайте, вы действительно будете заниматься этой ерундой? — нервно усмехнулась женщина, — Ну что за детский сад? Вы же серьёзная организация, а будете верить словам ребёнка и тратить своё драгоценное время? А вдруг сейчас действительно кому-то нужна ваша помощь, а вы тут будете разбираться с фантазиями Леры? Давайте не будем бегать вокруг неё. Мы заберём её домой, и вы уже продолжите свою работу. — А чего это Вы так испугались? — ехидно ухмыльнулся Адам, — Чё это Вы сразу заднюю включили? Боитесь, что мы всё-таки докажем факт изнасилования? Если Вы прям на все сто уверены, что Ваш муж Леру не насиловал, то в чём проблема доказать правоту своих слов и дать нам это выяснить? Если бы Лера нам соврала, Вы бы тогда так не выступали против расследования. Значит, Вам всё-таки есть, что скрывать? На это подогреваемая уже не знала, что ответить, а просто хлопала губами как рыба. — Ваша реакция сейчас многое говорит. А теперь наша задача — выяснить всю правду и обеспечить безопасность не только Лере, но и остальным Вашим детям — Алиса загадочно улыбнулась, уже представляя, как у этой матери отберут всех её детей. Лера всё это время находилась в безопасном месте — в детской комнате допросов, где Лиза предложила ей посидеть и порисовать, чтобы расслабиться и успокоиться, пока допрашивают её родителей. И девочка всё это время находилась под её присмотром. Сначала Лера спокойно рисовала, а потом она резко схватилась за живот, скорчив лицо от боли. — Лера? Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Лиза, подойдя к девочке. — Живот болит… — прохрипела девочка, держась за живот. — Сильно болит? — Угу… — Давай я отведу тебя к тёте Любе, она посмотрит. Если это что-то серьёзное, то мы вызовем тебе скорую, ладно? — Лиза помогла Лере встать и повела её в отдел судмедэкспертизы. Спустившись в отдел, Лиза сразу начала взглядом выискивать тётю Любу. — Любовь Николаевна, Вы здесь? У Леры живот сильно разболелся, Вы не посмотрите? — инспекторка обратилась к судмедэкспертке, которая сидела за столом и заполняла какие-то бумаги. — Живот болит? Так, давай, иди сюда, моя хорошая, сейчас посмотрим — тётя Люба повела девочку за собой к лаборатории, где и проводится экспертиза по снятию побоев. Девочка кое-как садится на стол для осмотра, пока тётя Люба надевает перчатки и очки. — Так давай. Где у тебя болит? — Вот здесь, внизу — Лера показывает на низ живота. — Сейчас посмотрим. Но точный диагноз я не поставлю — судмедэкспертка начала трогать и пальпировать живот Леры. И каждым надавливаем тётя Люба всё больше настораживалась. — Ой-ой-ой, не нравится мне это… — Что такое? Что-то серьёзное? — спросила судмедэкспертку Лиза. — У девочки я чувствую, как будто матка расширенная. Скажи, дорогая, у тебя до этого так живот болел? В целом ты как себя чувствуешь? Месячные регулярные? Задержек нет? — тётя Люба обратилась к пациентке. — Нет, у меня живот ещё так не болел — начала отвечать Лера, — В последнее время у меня состояние нехорошее, тошнит иногда после еды. А месячные у меня задержка на пять дней, но мама сказала, что это нормально. — Да, задержка на пять дней — это нормально, но не в этом случае… — тётя Люба помрачнела и закачала головой. — Что с ней? — не поняла Лиза. — Ой, Лизонька, боюсь, что девочка может быть беременная… — это предположение напугало и Лизу, и Леру. — Беременная? Вы уверены? — удивилась Лиза. — Не на сто процентов, но предположение такое есть, симптомы подходящие. Лучше, конечно, девочку отвезти к врачу и убедиться. Только вот что мы будем делать если беременность подтвердится? Она же, во-первых, ещё маленькая и несовершеннолетняя, а во-вторых, мне даже страшно осознавать, кто отец этого плода… — Мне тоже, учитывая, что насиловали её двое… — ужаснулась Калашникова. — Я… я не хочу рожать этого ребёнка… — испуганно проговорила Лера чуть не плача. — Мы тебя понимаем, милая. Не волнуйся, я сделаю всё возможное, чтобы ты смогла прервать эту беременность, если, конечно, она подтвердится — Лиза взяла Леру за руку и мягко сжала. — А она сможет сделать аборт без согласия родителей или опекунов? Она же несовершеннолетняя — спросила тётя Люба. — Если беременность возникла в результате изнасилования, которое нужно подтвердить в ходе расследования, то у Леры есть шанс прервать беременность без согласия родителей — эти слова немного успокоили напуганную Леру. Снова комната допроса. На этот раз Алиса и Адам уже беседовали с отцом Леры. — Никита Андреевич, какие у вас отношения с Вашей старшей дочерью? — допрос как всегда начала Алиса. — Нормальные, мы не ссоримся, у нас всё хорошо — спокойно ответил мужчина, который тоже выглядел весьма серьёзно и интеллигентно. — Если у вас всё хорошо, то тогда почему Лера сбежала? — Не знаю. До этого она никогда не сбегала. — У Вас есть объяснение, почему на теле ребёнка синяки? — Она сама упала. — Упала? — Алиса поймала его на несостыковке показаний, — Где она упала? При каких обстоятельствах это случилось? — Я во дворе учил её кататься на велосипеде. Ну она попробовала покататься сама и прямо во дворе потеряла равновесие и упала. — Угу, упала с велосипеда… а почему тогда Ваша жена сказала, что это Вы её избили в качестве наказания за отказ? — Что? — подозреваемый нахмурился и забегал глазами по комнате, — Что за бред? За какой ещё отказ? Я её не насиловал, она всё выдумывает. — Насилие? А причём тут насилие? Вы хотите сказать, что избили свою дочь за отказ в интимной близости? — Алиса специально не стала изначально договаривать о каком отказе идёт речь, чтобы его подловить. — Ч-что? К-какой ещё близости…? — отец пострадавшей начал слегка заикаться дрожащим голосом. — Ну как какой, Вы же сами сказали, что её не насиловали, а я Вам об этом ни слова не сказала. Я имела в виду, что Вы избиваете ребёнка за отказ убираться в комнате и мыть посуду, как нам и сказала Ваша жена. А насилие Вы уже сами сюда зачем-то приплели. — Послушайте, я знаю, зачем вы меня сюда пригласили — подозреваемый снова стал серьёзнее, — Это же всё из-за Леры, да? Она же вам этот бред наплела, что я её якобы изнасиловал. — Вообще мы Вас по другому разговору позвали, чтобы выяснить, почему Лера из дома сбежала. А почему Вы думаете, что Лера нам рассказала о каком-то насилии? И почему именно про насилие с Вашей стороны? — начал задавать вопросы Адам, пытаясь всё подстроить так, что Лера ничего об этом не говорила, а с женой подозреваемый не могли договориться. Нужно, чтобы преступник сам во всём сознался. — То есть… как…? — мужчина немного растерялся, — Лера вам ничего не рассказывала…? — А о чём она должна была рассказать? — продолжал играть Адам. Уже только по одной реакции подозреваемого понятно, что что-то пошло не так. — Просто понимаете… — на лице подозреваемого выступили капельки пота, — Лера любит придумывать всякий бред и всем рассказывает, что я её «насилую», когда на самом деле ничего такого я не делал. — А почему Лера всем говорит именно об этом? Как Вы думаете? Всё-таки это очень серьёзное обвинение — продолжила допрос Алиса. — Я не знаю. Наверное, я всё-таки уделяю ей мало внимания после того, как у нас появились Маша и Полина, ну, наши младшие дети. — То есть, по Вашему мнению, Лера придумывает байку о том, что Вы проявляете к ней физическую силу и склоняете к сексу, только из-за недостатка родительского внимания? — Да. — Хм, но хоть здесь Ваши предположения с женой сходятся. Тогда почему на вопрос о синяках на теле Леры Ваша жена ответила, что это Вы её побили в наказание, а Вы сказали, что эти синяки у неё появились от того, что она упала с велосипеда? Кому нам верить? — А, я вспомнил! Супруга просто была против того, чтобы Лера каталась на велосипеде, потому что это травмоопасно, а я Лере разрешил, ну и мы с ней просто не стали Жанне говорить об этом. — Вот оно что. То есть, на велосипеде кататься Лере нельзя, потому что это травмоопасно, а то что Вы её бьёте за какие-то мелочи — это можно? Интересные, конечно, у Вашей жены приоритеты. Ну, вы с Лерой молодцы, что утаили об этом, чтобы маму не расстраивать. Как и Лера могла бы кое-что утаить, чтобы не расстраивать папу… — Алиса тяжело вздохнула, глядя на подозреваемого. — О чём вы? — не понял отец пострадавшей, — Лера про меня всё-таки что-то рассказала? — Нет, ну что Вы, как же Лера нам могла что-то рассказать, если Вы грозились её зарезать, и, как Вы там ей сказали? Вы*бать её труп? Ваши слова? — резко добавил Адам, наблюдая за реакцией подозреваемого, который тут же заметно занервничал. — Ч-что? Нет! Я такого не говорил! Она всё врёт! — Потому что ей мало Вашего внимания? — продолжила старшая сестра, — Давайте уже честно признаем, что Лере нет смысла врать. Какой ей с этого толк? Вы ребёнка совсем за дуру держите? Вот ей настолько прям мало родительского внимания, что она сбегает из дома, приходит в полицию с жалобой, на то, что её неоднократно насиловал её папа, и по Вашей логике Вы думаете, что ей это как-то поможет завоевать Ваше внимание, что ли? Ну нам-то такой бред нести не надо, взрослые же люди, в конце концов. Лера настолько глупая, что придя с таким серьёзным заявлением, она сможет вновь вернуть родительскую любовь? Бабушке слепой будете эту ерунду втюхивать, а не нам. Мужчина снова растерялся. — Я ничего не делал! Я не виноват! — подозреваемый запаниковал. — Свидетели есть, которые могут это подтвердить? — спросил Адам, — Чем Вы докажите, что Вы не насиловали свою дочь? Одних только Ваших истерик тут недостаточно. — Но я правда не сделал ничего плохого! — Если же Вы так яро отрицаете свою вину, так давайте мы проведём расследование и выясним, кто прав, а кто виноват. Раз Вам скрывать и бояться нечего, тогда давайте сотрудничать. Если мы ничего не найдём и не сможем доказать факт изнасилования, то мы поможем Вам тогда снять все эти обвинения, а Леру тогда наказать за клевету. Согласны? — Раз так, тогда я согласен. Я докажу, что я невиновен! А Лера ещё пожалеет, что будет таскать такие сплетни! — Хорошо, тогда предлагаю первым делом направиться к Вам домой и найти улики, которые бы доказывали или отрицали Вашу вину — сказала Алиса. — В смысле к нам домой? З-зачем? — мужчине эта идея явно не понравилась, — А… разве на обыск вам не нужен ордер? — Обычно нужен, но когда это экстренный случай, когда существует угроза жизни и здоровью Ваших детей, то мы можем спокойно обойтись и без ордера и провести обыск немедленно. И почему Вы сразу так занервничали? Для Вашего же блага работаем. Или Вам всё-таки есть, что скрывать? — Алиса пронзила подозреваемого своим строгим и колким взглядом. — Эм… нет, просто… а можете нас с женой тогда первыми отпустить? Ну, чтобы немного прибраться. Просто у нас дома такой бардак, дети маленькие, знаете, неудобно же будет… — подозреваемый сглотнул. — Ничё страшного, и не в таких бардаках обыски проводили — сказал Адам, — И да, знаем мы, что Вы под словом «прибраться» имеете в виду — замести следы и спрятать улики. Нет уж, вместе с нами поедете. Не бойтесь. Вы же действительно думаете, что Лера фантазёрка? Кстати, а с кем Вы младших детей оставили? — С… мамой моей… — Вот как раз и с ней ещё познакомимся. Отцу пострадавшей ничего не осталась, кроме как согласиться. Дороги назад уже нет. Отряд в срочном порядке отправился на обыски дома. С детьми сидела бабушка, пока полиция занималась обыском. Женщина всё это время не расставалась с самой младшей девочкой и не выпускала её из рук. Сотрудники тут же заприметили болезненный вид младшей девочки и такие же синяки на теле средней дочери. Органы опеки здесь точно не помешают. Сумерки и Томми обыскивали спальню Никиты и Жанны, а Дима в этот момент заприметил компьютер и стал его изучать. — Вроде, казалось бы, неплохой дом, куча детских вещей, но кто б мог подумать, что здесь может твориться такое… — Яна с отвращением осматривала кровать на наличие следов насилия. — Только вот дети у них в хреновом состоянии. Старшая и средняя все побитые, младшая вообще не понять, что с ней, какая-то бледная — сказала Алиса, тоже помогая коллегам в обыске. — Ага, было бы неплохо показать детей педиатру — сказал Томми. — Какие-то улики есть? Не нашли ещё? — Пока нет, в процессе — ответила Яна, светя на простынь ультрафиолетовым фонариком. — Ребят, я тут кое-чё нашёл… и лучше б я этого не видел… — шокированным голосом произнёс Дима, сидя за компьютером хозяев дома. — Что там? — Алиса подошла к среднему брату, чтобы посмотреть, что он такого нашёл. — Эти отмороженные снимают детское порно с участием своих детей… и продают эти видео на нелегальных порно-сайтах… От услышанного сотрудники замерли на своих местах и повернули головы в сторону компьютера. — Чего бл*ть…? — Адам аж выронил вынутый из стола выдвижной ящик с одеждой. — А я-то думал, что хуже уже быть не может… — сказал программист исследуя материалы в компьютере. — Т-то есть, они снимают на видео, как… насилуют своих детей…? — зазаикалась Алиса. — Ага… и эти видео они ещё и продают… и причём за очень большие суммы. И извращенцы-педофилы эти видеоматериалы покупают. — Теперь понятно, откуда у продавщицы и безработного бабки на такие вещи и такой дом — сказал Адам. — Лера нам про это ничего не говорила… — сказала Алиса, — Её что, снимали исподтишка? Как давно они уже этим занимаются?! — Попробую найти самое первое видео, их тут очень много. Даже слишком… Охренеть можно — удивлялся Дима, продолжая листать видео вниз, — И столько раз они принуждали детей… О, вот первое видео. Оно было снято как раз полтора года назад. Мне даже страшно это открывать, но попробую рискнуть… — Дима открыл самое первое видео. Качество было таким себе, как и звук. В кадре беременная голая Жанна, и такая же полностью голая пятилетняя Маша, а оператором был Никита. На видео отмороженные на голову родители склоняли маленькую девочку к оральному сексу с беременной матерью, пока отец пристраивался к ребёнку сзади. — Ёб твою мать… — Дима от шока закрыл рот руками, а Адам выбежал из комнаты, не выдержав просмотра этой мерзости, остальные просто стояли как вкопанные от ужаса. Дима быстро выключил это видео. — Я от этого обыска могла ожидать чего угодно, но явно не этого, фу… — Алиса прикрыла рот рукой, — И, если это первое видео, Леры на нём нет. Значит, эти ублюдки как раз стали заниматься подобным именно с того момента перед тем, как у них родится Полина. Бедные дети… — Ребят, они последнее видео засняли вчера, как раз в день, когда Лера сбежала из дома… — Дима поднял страницу вверх с заснятыми не так давно видео. — Какие же выродки… у меня даже нет слов, как назвать этих нелюдей… — Алиса всё ещё не могла отойти от шока. — Они что, снимали порнуху ещё и с полуторагодовалым ребёнком…? — Томми было до тошноты омерзительно говорить это вслух. — Наверное, да… бл*ть, я даже не хочу знать, чё они там наснимали вчера! Мне страшно это включать! — руки Димы слегка задрожали. — Давай рискнём… у меня остаётся надежда, что они хотя бы над совсем маленькой не издеваются… — вздохнула Алиса. — По-моему ты слишком наивно мыслишь — сказал Томми. Дима нехотя включил последнее видео. В кадре показалась лежащая на кровати самая младшая девочка. Для ребёнка она очень странно выглядела. Короткое леопардовое платье и чёрные чулки, глаза подкрашены и нарисованы чёрные стрелки, а губы выкрашены красной помадой. — О боже… — Томми отвернулся и прикрыл глаза рукой. — Полин, ну давай уже подвигайся как-то поэротичнее — за кадром послышался голос Жанны, которая и держала камеру, — Вон смотри, какая ты у нас сексуальная. — Твою мать, и эта с*ка такое говорит своему маленькому ребёнку… как ещё язык поворачивается? Какая мерзость… — Алисе уже становилось физически плохо от этого видео. Мать перевернула ребёнка на живот и задёрнула юбку. И в этот же момент в кадре показался детородный орган отца. — Фу, нет! — Яна закрыла глаза руками и отвернулась от экрана, не сдержав слёз. Отряд уже больше не хотел смотреть в экран, ожидая самого худшего. Они теперь только слышали душераздирающие крики ребёнка от боли. И отряд заметил, что отец насилует бедную Полину до кровавых разрывов. — Поль, перестань орать! Ты со своим мужем потом также орать будешь? — возмутилась мать. Не в силах на это больше смотреть, Дима выключает видео и сворачивает окно с этими материалами. Ребята какое-то время просто стояли молча. — Какая же… — у Алисы просто уже не было подходящих слов, — Бл*ть… я теперь поняла, почему Поля так болезненно выглядит… — Видимо из-за потери крови — предположил Томми. — Народ, я тут в ванной какие-то кровавые тряпки нашла. Это может считаться уликой? — в комнату заглянула Катя, — А вы чё такие напуганные, как будто приведение увидели? — Потом скажем… говоришь, тряпки кровавые в ванной? — Алиса повернулась к невестке. — Да. Причём они были под ванной спрятаны. — Что-то мне подсказывает, что они этими тряпками пытались у Полины остановить кровотечение… много там тряпок? — Ну кучка немаленькая. Кровь на них почти свежая. — Понятно теперь всё. Кать, можешь скорую вызвать для ребёнка? А то мне состояние младшенькой совсем не нравится. — Хорошо. Я ещё Лизе позвоню, пускай ПДН пришлёт. — Давай. Когда Катя ушла, Алисе кто-то позвонил. — О, Ник — Алиса ответила на звонок старшего брата, — Да, Ник, чё хотел? На обыске мы, где ж ещё. А чё случилось? Погоди, что…? Да ладно… а… мы можем с этим что-то сделать? Думаешь? Ладно, я поняла — ошарашенная Алиса положила трубку. — Что случилось? — спросил Томми. — Мало нам треша. У Леры беременность подтвердилась. — Что…? — хором удивились сотрудники. — Да, этот выбл*док обрюхатил своего ребёнка. Ну что это за дело сегодня такое…? Что ни новая информация, то какой-то п*здец… — И что теперь с этим делать…? Лера хоть сможет аборт сделать? — обеспокоенно спросил Дима, отвернувшись от компьютера. — Учитывая весь этот ужас, в котором она жила, шанс на это у неё есть. Она может это сделать через органы опеки. И Ник её уже направил к хорошей гиникологине, которая потом может направить её на аборт. — Слушайте, я уже боюсь представить, что нас во время этого расследования ждёт дальше… — Да мы тоже — ответил Томми. — Так, ладно, вы ищите улики дальше, Дима, скопируй все эти материалы, а я пойду поговорю с этими м*даками — Алиса, громко шагая, вышла из комнаты и направилась во двор, где находилось семейство и ещё одна незнакомая женщина. — Слушайте, я, конечно, знала, что Вы сумасшедшие, но чтоб до такой степени, я просто поражаюсь! — возмущалась командующая. — Девушка, а почему Вы с нами разговариваете в таком тоне? — сказанула как раз эта незнакомая женщина. — А Вы ещё кто такая? — Я подруга семьи. — А, подруга семьи. Тогда приятно познакомиться, подполковник Серебрякова, амурско-областное УМВД, и я веду дело об изнасилованной четырнадцатилетней Валерии Летовой. И, видимо, помимо этого, я буду вести ещё дело о снятии и продаже детской порнографии. — Что? Какой ещё порнографии? — вытаращила глаза мать пострадавших детей. — Жанна, Вы серьёзно не знаете о какой порнографии идёт речь? Мы все ваши материалы нашли на Вашем компьютере в спальне. Вы сейчас реально будете отрицать, что снимались вместе со своими детьми в порно, которое потом продавали на нелегальных сайтах? На видео хорошо слышно Ваш голос, и отчётливо видно, как именно Вы принимаете во всём этом участие. Даже беременной. Или всё это подстава и там были другие люди, подозрительно похожие на вас? — Девушка, а какое Вы имели право вообще лезть в чужой компьютер? Вообще-то это частная собственность и личное дело каждого — начала противной манерой разговора возмущаться подруга семьи, которая начала выводить Алису из себя. — Вы чё издеваетесь надо мной? Вы меня вообще слышите?! Они насилуют своих маленьких детей! И снимают всё это на камеру и зарабатывают на этом деньги! Это нормально по-Вашему?! — А Вам завидно что ли? Ну да, Вам в вашем УМВД платят не так много, вот Вы и злитесь. Ну как могут люди, так и зарабатывают. Алиса встала как вкопанная и потеряла дар речи от такой формулировки. — Вы вообще в курсе, что это запрещено законом? И это ненормально во всех этических смыслах! Вы считаете нормальным, что отец своих маленьких дочек уже учит как заниматься сексом?! — А что здесь такого? — вдруг сказала бабушка, держа уже совсем бледную малышку Полину. — Чего, простите…? — Алиса ошарашенно посмотрела на женщину. — Правильно он всё делает! Я своего сына тоже с детства приучала и показывала, как надо делать! — То есть и Вы ещё своего сына совращали. А, теперь понятно откуда ноги растут… — Вот гомосеки всякие ноют, что их права ущемляют, а почему педофилам такие же права не дадут? Это тоже ориентация! — сказанула подруга семьи. Алиса чувствовала, как потеряет контроль от злости и начнёт рвать и метать. — Не смейте называть педофилию сексуальной ориентацией! — Алиса перешла на очень агрессивный тон, — Это не одно и то же! Педофилия — это отклонение, а гомосексуальность — это ориентация, которую люди не выбирают! — А в чём разница? — Вам действительно нужно объяснять в чём разница? Я Вам ещё должна разжёвывать такие элементарные понятия?! Ну, хорошо, раз Вы не разбираетесь, то я объясню. Когда два взрослых половозрелых мужика обоюдно вступают в любовные отношения — это не насилие, а вот когда взрослый человек хочет трахать маленьких детей, которые адекватно не могут дать согласие на секс — это насилие! И это ненормально! И не смейте сравнивать геев и педофилов! — Алиса яростно отстаивала свою точку зрения. — Что тут за шум, а драки нет? — мимо дома проходила женщина соседка, и остановилась у калитки. — Да ничего особенного. Всего лишь объясняю взрослым людям, что педофилия — это ненормально — Алиса нервно заулыбалась. — А что происходит? И причём здесь Жанна с Никитой? Вроде хорошая семья. — Хорошая семья она для соседей, а что творится у них дома — Вы не видите. А они там снимают детское порно с участием своих детей. Как Вам такое? А эти считают, что всё нормально, что так и должно быть, и что ничего страшного здесь нет! — Какой ужас… — ужаснулась соседка, — Ну надо же… Так это же ненормально… это же психическое отклонение… — Вот и я об этом. — Так их же лечить надо! Помочь им надо, чтобы нормальными людьми стали! — Помочь им стать нормальными, которыми они никогда не будут…? — Алиса больше не могла сдерживаться, терпение лопнуло, — Лечить?! Помогать педофилам?! После всего услышанного как у Вас вообще язык поворачивается такое сказануть?! Да Вы хоть раз сами зайдите в интернет на педофильские форумы и почитайте, чё они с детьми вытворяют и как про них высказываются! Вы тут же забудете о каком-то там милосердии и помощи этим ублюдкам! Таким утыркам не помощь нужна, а кастрация! Их убивать надо прилюдно, отстреливать, как собак! Потому что это уже не люди, это отбросы общества, это биомусор! Они не должны существовать в нашем обществе! Их уничтожать надо к чёртовой матери, потому что они портят наш мир, издеваясь над детьми! И почему я вообще должна за этих насильников переживать, а?! Я ни за что не стану помогать этим нелюдям! Я буду переживать и бороться за безопасность этих бедных детишек, чья жизнь ещё не до самого конца испорчена! Ещё неизвестно насчёт старшей Леры, которая забеременела от родного отца против своей воли! Сможет она избавиться от этого ущербного паразита внутри себя вообще?! — Алиса, наконец-то выпустила свой пыл, высвободив агрессию наружу, и ей немного стало полегче. — Ч-что…? Лера беременна? — на лице Жанны появился испуг. — Да, поздравляю. И она будет направлена на аборт ещё и по медицинским показаниям, потому что она ещё совсем ребёнок, который этот плод не факт что вообще сможет выносить. И девочка не будет вынашивать в себе ребёнка, заделанного ей её собственным отцом в результате изнасилования. — Нет! Прошу, только не аборт! — начала верещать мать Леры, — Не надо делать ей никакой аборт! Это же так опасно! — Да, а пихать огромный член в маленьких детей — это не опасно? Кстати, чё это вы там за кровавые тряпки у себя под ванной спрятали? Доснимались вчера порнухи, что ребёнку порвали всю промежность?! Вы посмотрите, она у вас вообще живая?! — Алиса была обеспокоена состоянием маленькой Полины на руках бабушки. Девочка была вся бледная и лежала на плече бабушки. И было не похоже, что она спит. От этих громких криков она бы точно проснулась и плакала. — Не смейте отправлять её на аборт! Она же потом родить не сможет! Вы вообще понимаете, что вы творите, варвары?! — Жанна истерику не прекращала. — А вам детей для съёмок мало, что потом ещё и внука хотите в этот ад втянуть?! Да хрена с два! И это мы ещё варвары?! — Да я на вас в суд подам, твари! Я не прощу, если вы убьёте ребёнка! — Какого ещё в жопу ребёнка? Вы про эмбрион что ли? Вы бы не орали, а шли б биологию школьную хотя бы почитали, чтобы знать, что эмбрион — это даже не человек! Вам этот эмбрион так жалко?! А дочку свою не жалко?! Её не жалко?! Вам жалко пизд*лину, которая не является человеком вместо уже родившейся и существующей девочки?! А Вы не подумали, что её детский организм ещё не сформирован, чтобы рожать?! Она таким макаром даже до родов не доживёт, и не факт, что при родах выживут хотя бы оба! Вы хоть своими куриными мозгами соображаете чё это за ребёнок такой от инцеста родится?! Вам инвалид от кровосмешения нужен что ли?! Это не мы сейчас «убиваем» якобы ребёнка! Это Вы уже угробили своих детей! — Да пох*й вообще! Мы как родители, не даём на это согласия! Никакого аборта не будет! Без соглашения родителей, она не сможет сделать аборт! — запищал уже отец девочек. — А в таком случае Ваш отказ ничё не даёт! Лера без Вашего согласия сможет аборт сделать! Вы уже ничего не решаете! — Решаем! — Нет. Вы ребёнка изнасиловали, ещё и детскую порнографию снимаете! Думаете, что Ваш отказ на проведение аборта в таком случае что-то решает? Да ни хрена он уже не решает! Закон будет защищать интересы ребёнка, а не поехавших родителей педофилов! И сейчас сюда приедут органы опеки и будут потом вас лишать родительских прав на всех ваших детей! И я вам больше не позволю портить жизнь и здоровье этим девочкам! И я сделаю всё, чтобы обеспечить им безопасную и счастливую жизнь без вашего участия! И они навсегда вас забудут, как страшный сон! Я ещё и Вас заодно проверю! Не дай Сатана, если у Вас есть дети, если Вы так яро защищаете педофилов! — Алиса яростно посмотрела на подругу семьи, которая просто посмеялась Алисе в лицо, — Вам смешно? А мне вот ни хрена не смешно. Мне плакать хочется — у Серебряковой уже не осталось сил злиться, она уже потратила всю свою энергию. — Ну заплачь — насмехалась подруга, которая думает, что такие серьёзные вещи — просто шуточки. К дому, наконец-то, прибыла скорая помощь. — Здравствуйте, скорую вызывали? — к калитке подошла светловолосая фельдшерка в теле. — Да, вызывали. Проходите — Алиса подошла к калитке и впустила бригаду скорой во двор. — Что случилось? — Осмотрите девочку маленькую, пожалуйста — Алиса указала на бледную Полину. Бабушка, что странно, сопротивляться не стала, а спокойно отдала ребёнка в руки фельдшеров на осмотр. — А вы в курсе, что у вас уже ребёнок мёртв давно? — вдруг спросила фельдшерка, осматривая бездыханное тело ребёнка на скамейке. — Мёртв…? — у командующей аж в груди защемило. — К-как мёртв? П-почему…? — вдруг перепугалась подруга семьи. — Ну я не патологоанатом, но похоже, что девочка скончалась от потери крови — сказала фельдшерка. — Что, уже теперь не так смешно, да? — обессилено задала вопрос Серебрякова, глядя на испуганное лицо подруги семьи, — Ну заплачь. Это максимум, что ты теперь можешь сделать. Стоило оно того, чтобы защищать этих убийц? Все члены семьи запаниковали. Теперь им точно пришёл конец. Помимо родителей, нужно поймать ещё одного виновного в насилии над Лерой. Это сосед, к которому направились Адам и Катя, чтобы допросить и задержать его. — Какая же тупая п*зда эта их подружайка. Ты слышала, чё она там несла? — начал разговор Адам. — Ага, я уже хотела Алисе крикнуть, чтоб она ей вмазала хорошенько — ответила Катя, которая тоже была впечатлена этим ужасным делом, — Как у этих уродов язык поворачивается защищать этих педофилов? Я бы этих сальных уродов лично расстреливала. — А я бы тебе помогал подавать патроны. — Ещё как вспомню, как со мной один старый пердун хотел познакомиться, так сразу передёргивает. — Родная, только не говори мне, что и ты пережила насилие в детстве… — Адам уже успел перепугаться. — Нет, меня не насиловали. Но могли. Помню, я как-то ехала со школы домой на метро, и я точно помню, что это был май, потому что я была в короткой юбке, потому что было уже жарко. Ну вот сижу я и еду домой, ко мне подсаживается взрослый мужик почти дед и давай мне комплименты делать эти сальные. По типу, какие ножки, и всё в таком духе омерзительном. И говорит мне, давай познакомимся, я ему сказала, что мне двенадцать лет, а он мне, знаешь, чё ответил? «Ну и что?». То есть, его мой возраст вообще не смутил! Он прекрасно знал, что я несовершеннолетняя, да я тогда в двенадцать лет выглядела на все десять! И этот старый козёл целенаправленно шёл именно к ребёнку! Потом он начал меня звать к себе в гости, и чуть ли не за руку тащит! Я так тогда со страху чуть не обделалась! И когда я вышла на своей остановке, я шла и Богу молилась, чтобы он за мной не увязался и не проследил, где я живу! А он реально вышел за мной, на моей остановке, но мне в этот момент удалось в толпе затеряться. Мне повезло, что был не поздний вечер и люди были. А так я не знаю, что бы со мной дальше случилось. Адам сочувственно глядел на жену и остановился, и Катя заметила, что он отстал. — Адам? — Катерина обернулась к нему. Адам молча прижал Катю к себе и крепко обнял. — Мне страшно даже подумать, что ты испытывала в этот момент… — следователь мягко погладил супругу по волосам. — Милый, может всё-таки продолжим работу? — Катя заулыбалась, — Давай уже задержим ещё одного преступника, а потом ты уже будешь обнимать меня столько, сколько захочешь. — Да, ты права. И помимо тебя я хочу обнять ещё и Еву… — Адам освободил Катю из своих крепких объятий. — Я бы тоже сейчас хотела оказаться с ней рядом… Следователи пришли к соседнему дому и позвонили в звонок на калитке. Минуту никого нет. Затем двери в доме открываются, и полный лысый мужчина вдруг видит у калитки сотрудников в полицейской форме. — Добрый день, разрешите войти? — Адам достал своё удостоверение. И не успел он его показать, как мужчина трусливо закрыл дверь и спрятался в доме. — Видала? — Адам не смог сдержать смех. — Ага, если при виде нас он тут же дал заднюю, значит, точно есть что от нас скрывать — усмехнулась Катя. Адам перелез через забор и помог перелезть Кате. Сотрудники направились к дверям дома и постучались. — Эй, гражданин, а чё Вы спрятались то от нас? Мы всего лишь пару вопросов хотим задать, и всё. Или Вам есть чё скрывать? — прокричал в закрытые двери ясновидящий. — Мы всего лишь хотим поговорить с Вами. У нас нет намерения причинять Вам вред, нам просто нужно разобраться в ситуации. Прошу, выйдите на пару минут, и мы сможем решить вопрос мирно — Катя проговорила более спокойно и вежливо, чтобы заставить хозяина дома выйти на разговор. И он вышел, открыв дверь, но не пересекая порог своего дома. — Здрасте, чего хотите? — спросил мужчина. — Здрасте, подполковник Ламберт, УМВД. Представьтесь, пожалуйста — Адам показал своё удостоверение и убрал обратно во внутренний карман пиджака. — Владимир... а что случилось? — представился хозяин дома. — Вы хорошо знакомы с семьёй Летовых? — Вы про Никиту с Жанной? — Да. — Да, мы хорошо знакомы. Хорошая такая семья, и дети у них хорошие, воспитанные. — Вот про детей мы и хотим как раз поговорить — Адам понизил тон своего голоса, — Старшую их Леру Летову Вы тоже хорошо знаете? — Да, а что такое? — Лера пришла к нам в отдел и сказала, что Вы её изнасиловали. Это правда? — Я? Леру? — потупил взгляд Владимир, — Да какое изнасилование? У нас всё по обоюдному согласию было! — Что? — не поняла Катя, — По какому ещё согласию? Ей четырнадцать лет! Или Вы действительно думаете, что четырнадцатилетняя девочка может дать активное согласие на секс со взрослым мужчиной? — В смысле, четырнадцать? — нахмурил брови подозреваемый, — Ей четырнадцать?! Я думал, что она уже совершеннолетняя! Она уже развитая не по годам! Я ж не виноват, что щас девки не на свой возраст выглядят! — А совершеннолетнюю по-Вашему можно насиловать? — Да какой насиловать? Она сама на меня залезла! Это она меня соблазнила! — Четырнадцатилетняя девочка соблазнила взрослого и половозрелого мужчину? Вам самому от этой формулировки не смешно? Ну не может ребёнок совратить взрослого человека! — Да Вы женщина, Вы не поймёте. Ну вот Вы же мужчина, Вы должны меня понять! — подозреваемый обратился к Адаму. — Вот именно, что я мужчина, а не животное, и я не понимаю, как у адекватного человека может встать на ребёнка — сквозь зубы прошипел Адам. — Да она сама ко мне штаны залезла, я не виноват! — А Вы своими штанами не управляете, что ли?! — Адам разозлился окончательно, — Даже если она прям лезла, у Вас же должны мозги помимо члена работать?! Вы должны понимать, что это ребёнок, и не хрен было позволять ей на Вас залезть! — А я виноват, что она меня соблазняла? — Каким образом?! С открытыми ногами и руками пришла?! Это не аргумент! Да хоть голая без трусов полезла, Вы должны были это остановить, потому она — ребёнок! А это статья! Или Вы животное, которым инстинкты управляют?! Вам учебник по биологии подарить, чтоб Вы прочитали и узнали, что у людей никаких инстинктов нет?! — Да я думал, что она совершеннолетняя! Она не выглядит на четырнадцать! — Хорошо, если Вы утверждаете, что у Вас это случилось по согласию, тогда почему Лера решила на Вас написать заявление за изнасилование? Это же серьёзное обвинение, такими словами просто так не бросаются — спросила Катя, сложа руки на груди. — Да я-то откуда знаю?! Может она просто отомстить мне хочет! Она меня хотела из семьи увести, а я ей отказал, вот она и обиделась! — А Вы чё баран на привязи, которого так легко можно куда-то увести? Вроде человек, который самостоятельно может принимать решения, или Вас пальцем любая поманет — Вы и рады будете побежать следом с высунутым языком? — фыркнул Адам. — Угу, а можете конкретнее описать эту ситуацию? Как она Вас хотела из семьи увести? Когда это было? Что она говорила? — сыпала вопросами Катя. — Д...д-да не помню я! — кричал подозреваемый. — Не помните, или просто не придумали? Рекомендую всё-таки вспомнить, если не хотите оказаться за решёткой — строгий Катин взгляд давил на подозреваемого. — Кстати, Вы не против, если мы зайдём к Вам домой? Мы просто хотим убедиться, что нет никаких улик, указывающих на совершённое преступление. Вы же уверены, что невиновны? Если мы ничего подозрительного не увидим, мы оставим Вас в покое, идёт? — Адам был в трансе и при помощи своей способности почувствовал, что в доме есть улика. Адаму порой не обязательно резать себе руку, чтобы воспользоваться даром. Он себя режет, когда хочет погрузиться в свои ведения полностью. Подозреваемый запинался, но всё равно решил впустить следователей в дом, надеясь, что им ничего найти не удастся. Ясновидящий шёл целенаправленно в спальню и подошёл к комоду с одеждой. У подозреваемого тут же выступил пот. — Кать, у тебя перчатки с собой есть? Можешь одолжить? — спросил следователь, не выходя из транса. — Есть, но я не знаю, они на твои руки налезут? — Катя достала из кармана новую пару одноразовых перчаток и передала мужу. Адам с трудом натянул перчатки и открыл самый нижний ящик комода. Следователь достал оттуда розовые женские трусы. — Ваш размер? — с усмешкой спросил ясновидящий, показывая предмет нижнего белья Владимиру, который уже с ног до головы облился потом. — А... э-это не моё... — запинался подозреваемый. — Конечно, не Ваше, это Леры. А чё её трусы делают в Вашем ящике? Случайно попали? — Я не знаю... — А я знаю. Недели две назад у Вас же новоселье было, так? Летовы к Вам тоже в гости приходили, вместе с детьми. И в тот день Вы Леру изнасиловали, пока никто не видел заперлись в этой комнате, а её трусы решили оставить себе, как трофей. Что-нибудь скажете в своё оправдание? Мужчина не нашёл что ответить. Зато Кате и Адаму удалось найти улику, которая указывает на причастность к этому преступлению. Поздний вечер в управлении. Среднюю девочку Машу отправили в отдел к Лизе, а младшую Полину — в отдел судмедэкспертизы, чтобы задокументировать причину смерти. Малышка скончалась от потери крови из-за изнасилования. Леру направили на аборт. Она может спокойно избавиться от эмбриона без согласия родителей, которых задержали сразу по нескольким статьям. Соседа тоже задержали, чьи следы спермы были обнаружены на найденных в его доме трусах Леры. В скором времени Лера и Маша будут временно направлены в органы опеки и попечительства. Эти органы оценят ситуацию и примут решение о дальнейшем размещении детей — в детском доме, к другим родственникам или в специализированные учреждения. А преступников осудят и отправят за решётку. — Это самое трешовое дело, которое мы когда либо расследовали — тяжело произнёс Дима, сидя за своим рабочим местом и глядя в одну точку. — И не говори. Столько всего навалилось за раз. Изнасилование, совращение несовершеннолетних, жестокое обращение с детьми, убийство, детская порнография! Да тут целый букет статей! — Алиса всё ещё не могла отойти от происходящего. — Жаль только, что младшую девочку спасти не удалось... — вздохнул Томми, устало присев на диван. — Да, но хотя бы Лера и Маша теперь в безопасности. И Лере не придётся вынашивать и рожать в себе это отродье. Мамаша её всё орала и возмущалась, что из-за аборта она потом рожать не сможет. Вроде баба с каким никаким образованием, а до сих пор думает, что сейчас аборты выскабливанием делают. — Эти одноклеточные элементарно не знают, что детей насиловать нельзя, а ты тут про аборты удивляешься — хмыкнул Адам. — Ну да, чё я ещё ожидала. У меня щас такое ощущение, как будто опять «Лолиту» прочитала. Также блевать хочется. — А некоторые идиоты думают, что эта книга о великой любви, и никому в голову не приходит мысль, что там вообще-то идёт повествование от лица педофила. Даже сам автор неоднократно пытался объяснить в чём смысл книги, но некоторые всё равно видят то, что, видимо, хотят видеть — сказал Ник. — Ага, типа любви все возрасты покорны. Только вот смысл этой фразы о том, что ты можешь просто влюбляться в любом возрасте, а не о разнице в возрасте. Ввели б уже такой закон, чтоб этим педофилам гениталии отрывали в наказание к чёртовой матери — продолжала плеваться командующая. — Ладно, давайте уже сейчас закроем эту тему — устало выдохнула Яна, — Кстати, завтра к Ксюше с Андреем на новоселье во сколько собираемся? — Да где-то ближе к обеду, наверное, пока они там приготовятся — ответила старшая сестра. — Ну да, Ксюха ж такая же копуша, как ты — усмехнулся младший брат. — А ты думаешь почему она всегда встаёт раньше? Ей же надо больше времени, чтоб собраться — хмыкнул Ник. — Зато я никуда не опаздываю! — заявила Алиса. — Ага, а работа, чё не считается? — сказал Адам. — Это другое. На этом рабочий день семейства подошёл к концу. А завтра всей семьёй ребята смогут отдохнуть от этого непростого дела.