Белые камни Ласгалена

      Утро нещадно ворвалось в уютную женскую спальню. Яркое сентябрьское солнце окрасило обстановку в золотые тона, а через открытое окно проникала лёгкая прохлада и свежесть. Даже в утро выходного дня рев моторов и звук клаксонов заполнял улицы невообразимой какофонией. Люди суетливо спешили по своим делам, на ходу глотая свежесваренный кофе, а те немногие, кто по какой-то причине в этот час еще нежились в мягкой постели, вынуждены были покинуть её. Нью-Йорк требует к себе внимания и его зов невозможно проигнорировать. Приоткрыв глаза, Ксандрию немедленно ослепил луч солнца, падающий прямо на лицо. Она тоскливо посмотрела на толстые темные шторы, которые были широко распахнуты, а большой желтый круг, вырвавший её из сонного забвения, обещал погожий осенний день. Ксандрия приподнялась на кровати и её виски пронзила жуткая головная боль. События вчерашнего вечера смутно всплывали в одурманенной алкоголем памяти. Виски, диван и её пьяные откровения. Руки на мужских запястьях и аромат её шампуня, стойко окутавший длинные светлые волосы. «Бог ты мой! Я же вчера пыталась соблазнить короля эльфов из другого мира! — Ксандрия откинула одеяло и обнаружила на себе все тоже черное вечернее платье. — Раз я одета, значит попытка соблазнения не увенчалась успехом. Отлично!» Она собралась с силами и встала с постели. Выскользнув из помятого платья с грацией коровы на льду, Ксандрия взяла в гардеробной объемный махровый халат, принадлежащий Даниэлю и, закутавшись в него, высунула голову в коридор. Трандуила нигде не было видно и Ксандрия медленно вытащила свое бренное тело на божий свет. Казалось, что её шаги эхом отражались от бежевых стен и разносились ураганом по всей квартире.  — Доброе утро, Ксандрия. Как ты себя чувствуешь? — насмешка, сквозившая в бархатном голосе эльфийского владыки, заставила её выпрямиться и смело посмотреть ему в глаза.  — Чувствую себя так, будто по мне каток проехал!  — Эллет не должна так перебарщивать с алкоголем. — Кто такая эллет? — Ксандрия нахмурилась, пытаясь отыскать в закоулках отравленного алкоголем сознания это слово. — Это благородная и уважаемая эльфийка. — Леди, значит. Я думаю, господин король успел вчера ночью убедиться, что меня с большой натяжкой можно назвать леди, ну, или эллет — это уж как вам будет угодно. Главное, что вы в этой ситуации оказались настоящим джентльменом. — Я полагаю, джентльмен — это благородный и уважаемый мужчина, который не посмел бы воспользоваться слабостью женщины? — Путем нехитрых вычислений догадался Трандуил. — Вы как всегда правы, мой господин. — Ксандрия ужом прошмыгнула в ванную, оставив владыку размышлять: долго бы он смог оставаться джентльменом, если бы она не уснула на нём? Контрастный душ и две таблетки аспирина сделали свое благодарное дело и через пол часа от головной боли остались лишь редкие воспоминания. Все в том же бесформенном мешке, который Даниэль называет любимым халатом, Ксандрия прошлепала на кухню и включила кофе-машину.  — Хотите кофе? Это напиток такой, утренний! — предугадала вопрос хозяйка квартиры. Трандуил вошел в кухню и присел на высокий стул.  — Ко-офе-е… — протянул владыка смакуя каждый слог. — Интересное сочетание букв, в Вестроне такого нет. Ксандрия поставила на стол сахар, сливки и дымящуюся чашку с горьким напитком. Он с интересом рассматривал синего пингвина и надпись под ним.  — Странно, я понимаю ваш язык, но письменность в Вестроне другая. — Что здесь написано? — кивнул он на кружку. Ксандрия замялась, но после минутного колебания произнесла:  — Я бессердечная сука и мне это нравится. — Королевские брови взлетели вверх. — Это я про надпись, — пояснила она.  — У тебя своеобразное чувство юмора. — Владыка отхлебнул черную жидкость и скривился. — Отвратительная вещь! Ксандрия подошла к нему и добавила две ложки сахара и изрядную порцию сливок.  — Попробуйте! Трандуил скептически осмотрел побелевшую жидкость и сделал маленький глоток.  — Господин, вы уже познакомились с магазинами, светскими приемами, а как насчет природы Нью-Йорка? Не желаете прогуляться по улицам города и в Центральном парке?  — Желаю. — Трандуил поставил кружку с горьковатой мутной жижей и выразительно посмотрел на Ксандрию. — Ты так пойдешь, Ксандрия? Она смутилась. Мужчина был одет в новенький, легкий как пух серый свитер и твидовые штаны на пару тонов темнее.  — Я быстро! Через час торопливых сборов Трандуил и Ксандрия шли вдоль Пятьдесят Третьей улицы к ближайшей станции метро. Они не стали пользоваться услугами такси, так как Трандуил захотел спуститься в подземку и посмотреть на огромные скоростные повозки. Ксандрия без остановки рассказывала владыке о гигантских небоскребах, бесчисленных музеях и роскошных ресторанах. Здание Крайслер-билдинг, возвышающееся в восточной части Манхеттена, надолго приковало к себе внимание Трандуила. Архитектурное достояние в стиле арт-деко восхищало и приковывало внимание всех ценителей прекрасного, коим и являлся Владыка лесных эльфов. Пролетевший в небе самолет вывел его из состояния глубокой задумчивости, после чего его спутница пустилась в пространные объяснения механизма работы огромной летающей конструкции.

***

Центральный парк — место необычное: внушительный зелёный массив, расположенный в обрамлении манхэттенских небоскрёбов. Парк ухожен, тенист, в нём масса живности, и всё это — в двух шагах от бурлящих улиц. В парке царила невероятная чистота, а для отдыхавших здесь нью-йоркцев и туристов предусмотрены разнообразные беседки, места отдыха, небольшие киоски. Идеальное сочетание природы и цивилизации. Трандуил с Ксандрией шли по ухоженной тропинке мимо сланцевых скал, на которых то тут, то там появлялись небольшие группы скалолазов. Пара молча наслаждалась неописуемо красивой осенней сказкой. Когда они вышли к озеру, расположившемуся в самом центре парка, Ксандрия расстелила на пока еще зеленую мягкую траву прихваченный с собой плед и достала купленные по пути сэндвичи и кофе. Солнце светило теплым мягким светом, но не палило, как это бывает летом, поэтому пара не стала прятаться в тени деревьев, а уютно устроилась под голубым небосводом.  — Опять кофе? — недовольно осведомился Трандуил и нахмурился.  — Для вас, господин, горячий шоколад! — он осторожно попробовал обжигающе-сладкий напиток и кивнул, давая понять, что шоколад неплох.  — Как вам прогулка, парк? — спросила Ксандрия попивая любимый капучино.  — Он не такой огромный и величественный, как мой лес, но красивый и светлый. Он не тронут скверной, я чувствую, как он живет, как шепчутся деревья и о чем поют птицы. Это хорошее место, мне здесь легко дышать. — Он посмотрел на молодую женщину, сидящую напротив и спросил:  — Расскажи о себе, Ксандрия. Я знаю, что у тебя есть брат, а есть ли отец и мать?  — Мои родители живы и, слава богу, здоровы. Они живут в чопорном Вашингтоне. Это город, он находится немного южнее Нью-Йорка. Мой отец — старший партнер в юридической фирме. У него успешная карьера, многочисленные связи и просто невыносимый характер. Моя мать… как бы это сказать… светская домохозяйка. Она постоянно устраивает и посещает светские рауты, занимается благотворительностью и считает своим долгом каждый день мне звонить с требованиями выйти замуж и подарить ей наконец внуков. Не подумайте, я очень люблю своих родителей, но у нас разные представления о будущем. Ксандрия допила кофе и выбросила пустой стакан в находящуюся неподалеку урну.  — Папа мечтал, что Даниэль пойдет по его стопам, станет успешным адвокатом. Адвокат — это посредник, призванный защищать интересы одной из конфликтующих сторон. — У неё уже выработалась стойкая привычка пояснять незнакомые слова, чтобы Трандуилу было понятно. — Отец задействовал все свои связи, чтобы устроить его в фирму, а брат сбежал со стажировки в Индию и целый год не появлялся в стране. Был жуткий скандал. Сейчас Даниэль профессионально занимается фотографией: ездит по всему миру, делает великолепные снимки. Папа смирился с его выбором, но так и не одобрил. Трандуил внимательно слушал свою спутницу, а его губы иногда складывались в грустную улыбку.  — Мой сын, наследный принц, предпочитает быть обычным воином… — негромко произнес король. — А ведь я тоже рассчитывал, что он пойдет по моим стопам. Дети везде одинаковые… Как птенцы — едва оперились, а уже хотят улететь из гнезда. — Ксандрия заметила с какой грустью Трандуил говорит о сыне, какую боль ему принесло расставание с любимым ребенком.  — Никогда не думала, что буду разговаривать с кем-то вроде вас с позиции отцов и детей, — произнесла Ксандрия, пытаясь разогнать окутавшую их пелену тоски и печали.  — Но я не твой отец, Ксандрия. Ну, а какие планы у родителей были на тебя?  — Моя мама считает, что мне нужно было не уезжать в Нью-Йорк, а выйти замуж за респектабельного обеспеченного мужчину и заниматься тем же, чем она. Отец не верил, что я протяну в другом городе долго и просто ждал, когда же его блудная дочь вернется. Но, как видите, я здесь и вполне прилично живу. Он, конечно, не признается, но в душе, я уверена — папа гордится нами. Может, мы и не стали такими, какими нас видели родители, но мы с Даниэлем добились успеха в деле, которое выбрали.  — Почему ты еще не замужем, Ксандрия? — Трандуил внимательно смотрел на неё, ожидая ответа.  — Во-первых, очередь из мужчин, желающих взять меня в жены, передо мной не выстраивается, да и я пока не готова связать себя такими узами. Моя двоюродная бабушка говорила мне, что я слишком молода, чтобы навсегда оставить в своей постели одного мужчину. — Она засмеялась от изумления, поселившегося на лице владыке после её слов. — Бабушка была трижды замужем, но детей бог ей так и не дал. Она умерла. В Нью-Йорке у неё кроме нас с братом никого не было. Она долго болела и находилась в клинике, ей нужен был хороший уход. Я навещала её по возможности, но бабушка не всегда понимала кто перед ней. Болезнь все-таки победила её, и несколько месяцев назад она умерла. А я до сих пор так и не успела разобрать её вещи, которые передала мне сиделка… — Ксандрия грустно улыбнулась и решила поменять тему разговора.  — А вы, господин? У вас есть сын, а ваша жена… у вас есть королева?  — Нет! — отчеканил владыка и, сдвинув брови, начал смотреть на гладкую поверхность озера. Ксандрия поняла, что большего она не узнает, и стала молча наблюдать за Трандуилом. Её поражало, насколько он контролирует свои эмоции: такой спокойный и отрешенный.  — Поразительно, вы так быстро освоились. Выглядите, как настоящий житель Манхэттена!  — Я прожил столько зим, что уже не способен долго чему-либо удивляться. —  Он задумчиво окинул взглядом окружающий его пейзаж. Странно, почему-то в этом мире он чувствовал себя расслаблено и безмятежно. Здесь на него не давили регалии и груз ответственности за свой народ. Трандуил был королем до мозга костей и никогда бы не променял трон и королевство на вот такое спокойствие, но пока он вынужден находиться здесь, а значит, может позволить себе расслабиться и отдохнуть. Он отвел взгляд от начинавших желтеть деревьев и посмотрел на деву, расположившуюся рядом. Легкий ветерок трепал её непривычно короткие волосы, а глаза цвета грозового неба украдкой рассматривали его самого. Трандуил поймал себя на мысли, что ему интересна Ксандрия. Её независимость и оригинальное чувство юмора иногда приводили его в замешательство. Она отличалась от окружавших его женщин, но пока он не знал, нравится ему это или нет. Но, возможно, ему удастся это выяснить… Резкий порыв ветра бросил волосы на её лицо, владыка отвел взгляд и посмотрел на небо. Низкие свинцовые тучи, будто буйный поток реки, быстро неслись, заполняя собой всё небо до самого горизонта.  — Начинается гроза, — произнес Трандуил и сразу же послышался первый раскат грома.  — Если не хотим промокнуть, нужно спешить! — Они одновременно вскочили, и Ксандрия, сложив плед, быстро погрузила его в сумку. Как бы они не торопились, дождь все равно застал их на выходе из такси. Вода плотным потоком серых капель лилась из потемневшего неба. Те несколько метров, что им необходимо было преодолеть от такси до парадной они проделали под проливным дождем и достаточно промокли. Квартира встретила их разлетающимися от порывов ветра занавесками и отчетливым запахом дождя. Ксандрия быстро скинула испачкавшуюся обувь и, закрыв окна, поспешила в ванную за полотенцами.  — У вас промокли волосы возьмите полотенце, а то еще заболеете, — крикнула она, не выходя из ванной. Трандуил вошел в маленькое светлое помещение и произнес:  — Я не болею, Ксандрия.       Король подошел к ней и, взяв из рук махровую ткань, положил на раковину. Ксандрия отчетливо понимала, что находится слишком близко, почти касается эльфийского торса, но отойти не было сил, ноги как будто приросли к полу. Жар, исходивший от его тела, опалял кожу, а разум без какого-либо протеста полностью отключился.       Она подняла глаза на владыку и увидела его взгляд, не королевский, даже не эльфийский, а обычный мужской — полный темного желания, которому невозможно было сопротивляться. Трандуил, погладив её щеку костяшками пальцев, коснулся маленького подбородка и приподнял.       Мир сузился до предела: только прерывистое дыхание, губы, находящиеся в опасной близости, и приятная тяжесть в низу живота. Ксандрия качнулась навстречу Трандуилу и потянулась к манящим мягким губам. Дзинь! Дзинь! Она отскочила от него как ужаленная и, запинаясь, проговорила:  — Звонят в дверь… мне нужно открыть. — Она быстро вышла из ванной комнаты и буквально побежала к входной двери. «Когда же я успела стать такой робкой с мужчинами?» — спрашивала себя Ксандрия. Она тряхнула волосами, пытаясь прогнать туман, поселившийся в голове, и развеять чары, исходившие от бледно-голубых глаз. Щелкнул замок и в проеме показалась темноволосая голова.       — О, Генри?! Заходи.