Герой не моего романа.

      Во сне ей виделось, что она влюблена. Это чувство было слишком знакомо девушке, подумать только, сколько раз она переживала его наяву. Влюбчивая натура раньше не пропускала мимо ни одного парня, с кем она начинала более-менее тесно общаться. Образ мгновенно идеализировался, и сердце начинало бешено колотиться в его присутствии. Связать в предложение даже пару слов было нереально, Вера становилась робкой и застенчивой, что немало мешало ей. Но что-то случилось в последнее время. Уже больше двух лет она не чувствовала ничего. И ни к кому. От этого иногда становилось печально, но, подумав, она решала, что так даже лучше, никто в очередной раз не разобьёт её хрупкое ранимое сердце, никто не будет отвлекать её от учёбы и любимого хобби. Да, пожалуй, это плюс. Но этот сон… она будто наяву ощущала снова те чувства. Тепло, которое разливалось по телу при мыслях о человеке, улыбку, которая порхала по лицу при встрече и горящие миллионами праздничных огоньков глаза, которые зажигались от голоса и прикосновения. Во сне, казалось, она была счастлива, а проснувшись снова вернулась в свою холодную реальность, где не было места ни ей, ни любви.       — Верочка! — послышалось из-за двери, а следом последовал истеричный стук. — Верка!!! Сколько раз говорить, чтобы не запирала свои двери на ночь!       Уф… опять старуха… Вера зажмурилась, коря себя за то, что по привычке накинула крючок, закрывая дверь, когда вернулась домой.       — Да, Нина Петровна… прошу прощения…       — Вставай давай! На пары скоро идти!       — Будто я сама не знаю… — пробурчала девушка, нехотя поднимаясь с кровати.       — Что ты сказала? — переспросила за дверью бабулька.       — Ничего, встаю! — прикрикнула она в ответ.       Вера была студенткой-второкурсницей и по сложившимся так обстоятельствам вынуждена снимать комнату у довольно вредной бабульки, которая периодически бывала нормальной, но в основном была невыносимой… однако съезжать от неё сейчас было невозможно, поэтому девушка терпела, стараясь просто не обращать на её загоны никакого внимания.       Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела миловидная девушка с растрёпанными во сне длинными тёмно-русыми волосами. Тёмные глаза поблескивали от солнечного света, проникающего через плотно задёрнутые шторы. Для себя Вера отметила, что с возрастом её черты практически не меняются, лишь улыбка становится более сдержанной, выдавленной скорее из вежливости, нежели от искренности, и взгляд с годами становится более задумчивым и глубоким. Иногда она могла час, а то и больше, неподвижно сидеть, уставившись в одну точку. Многие могли посчитать её ненормальной или сильно расстроенной, но Вера всего лишь продумывала сюжет своего нового романа. Вот и сейчас он засмотрелась на себя в отражении, рассматривая каждый сантиметр лица и прикидывая эпитеты, которыми можно описать внешность Евы.       — Чёртов универ… почему я должна заниматься тем, что меня ничуть не прельщает? — донесся до неё голос с соседней кровати. Недовольная ранним пробуждением девушка с раздражением лупила по будильнику.       — Ты ведь сама туда поступила, — пожала плечами Вера.       — Ага! Это настолько же правда, насколько и то, что ты пишешь свои фанфики от хорошей жизни, — девушка со светлыми волосами сползла с кровати на пол в попытке проснуться.       — Но… мне нравится писать… — попыталась возразить девушка.       — Вера, я тебя умоляю. Мужика тебе надо!       — Кто бы говорил!       — Я с этим хотя бы соглашаюсь. А ты ведёшь себя как феминистка или ненавистница всего мужского пола, — блондинка не стеснялась в выражениях.       — Это не так.       — Ах да-а-а, я и забыла. Ты ведь влюблена в своего персонажа! Думаю, тебе уже приготовили палату в психушке.       — Это реальный человек, чтоб ты знала, — Вера бросилась защищать своего любимца.       — Ты его даже не знаешь!       — Ты тоже!       — С тобой бесполезно разговаривать… — блондинка не сдавалась, но не готовилась снова начать вправлять мозги своей соседке.       —Мы сейчас поссоримся, — предупредила Вера.       —Я не намерена…       Девушки занялись своими делами, не обращая друг на друга больше никакого внимания. Такие перепалки случались между ними довольно часто, но со временем им стало хватать мудрости прекращать их раньше, чем это перерастет в бессмысленный конфликт. Ни одна из них своего мнения менять не собиралась. Алла, так звали соседку брюнетки, каждый день пыталась донести до своей сожительницы, что убиваться от симпатии к незнакомому человеку глупо, но Вера и слушать не хотела. Она чётко вбила себе в голову, что никто, кроме него, ей не нужен. Руководствуясь этим, она каждый раз отклоняла приглашения парней на свидания. Смысл с ними встречаться, если они ни на долю не походили на того прекрасного принца, каким рисовался в её голове парень её мечты? Хотя, если быть честными, то она и не убивалась. Нет! Она даже не могла назвать это влюблённостью, ведь в чём-то Алла всё же была права: чтобы сказать «люблю», нужно хотя бы быть знакомыми. Чувство влюблённости было хорошо знакомо Вере, и она прекрасно помнит, на что бывает способна, отдаваясь этому чувству, а сейчас в её сердце была пустота. Абсолютная. Никто из знакомых парней не нравился ей, как парень. Эта пустота иногда пугала, но была вполне объяснима… действительно, где найти копию того, кого она считала идеалом? Ответ прост: нигде. Почему копию, а не оригинал? А потому, что он, оригинал, знаменит и никаких шансов даже на мечту об их знакомстве нет. Никаких. Поэтому Вере оставалось только то, что получалось у неё лучше всего — мечтать.       Мечтала и воображала девушка везде: дома, сидя в уютном кресле или готовя себе завтрак; в автобусе, уставившись в окно и рассматривая проплывающие мимо пейзажи; в парке, где зачастую проводила несколько часов, ожидая занятия; в университете, разместившись на одной из последних парт, чтобы её никто не донимал. Нет, она не была прогульщицей, ей очень нравилось учиться, но она не видела смысла занимать первые парты ради того, чтобы запомниться преподавателю и потом получать «пятёрки» на экзаменах, как делали остальные девушки в её группе, Вера считала, что быть отличницей можно и на последней парте, сидя плечом к плечу с заядлыми бездельниками и двоечниками. Так и было, несмотря на «плохую» компанию, с которой она делила самый последний ряд учебных мест, в её зачётке за два года была всего одна четвёрка. Иногда девушку посещало вдохновение прямо посреди занятия, в эти моменты она бросала всё и в беспамятстве начинала писать сцены своих рассказов прямо в тетради с лекциями. Потом, дома, она, конечно, переносила эти наброски в компьютер, искала для них место и увязывала их в общую картину своей работы, а лекции потом приводила в порядок. Ещё ни разу никто из преподавателей и одногруппников не догадался о её увлечении, чему она была несказанно рада. Вера нисколько не стеснялась своих работ (если только некоторых сцен), она умела скептически оценивать свои способности и знала о всех недостатках, но вместе с этим прекрасно понимала — то, что пишет она, во многом лучше, чем-то, что выпускает большинство авторов её возраста. Об этом же говорил и её редактор, а не доверять его мнению оснований не было. Но, тем не менее, своих читателей она никогда не видела, а они не знали её, а писать анонимно, когда ты точно, на сто процентов уверен, что никто и никогда не узнает автора лично, куда проще. Это придаёт некую уверенность, можно раскрыться полностью и писать, не скрывая ничего.       Уже третий час Вера сидела на самой скучнейшей паре в её жизни, каким-то чудом ей удавалось не уснуть, хотя это стоило немалого труда, потому что преподаватель имел удивительный талант ТАК скучно преподносить информацию, что своим монотонным голосом вполне мог пробудить суицидальные наклонности в самом позитивном человеке на свете. Огромной силой духа было и то, что периодически девушка всё же отвлекалась от птиц за окном, которых уже успела пересчитать раза три или даже четыре, и записывала ключевые слова темы, которую вещала эта скучнейшая женщина в безвкусном и потёртом костюме цвета грязной травы.       Вздохнув в очередной раз, девушка попыталась записать какое-то определение, но тут…       Впереди, в двух рядах от неё тихонько начали переговариваться однокурсники, она не стала вникать, что они говорят, но до неё донеслось имя одного из них. В сознании мгновенно промелькнуло: «А что, если я назову главного героя Славой?». И это был конец. Конец её присутствию на лекции. В голове мгновенно завертелись запущенные шестерёнки, процесс мысли пошёл, и вот перед её глазами уже встают картинки, превращаясь в сцены.       «Вот так Ева познакомится с ним. А кем будет сама Ева? И сколько ей будет лет? А Славе? А потом, они встретятся случайно на улице или столкнутся в метро. Да! Точно!» Воодушевлённая девушка со скоростью света царапала в тетради свои идеи, стараясь успеть за мыслями. Временами ручка переставала писать, оставляя на листе лишь выдавленную пустую бороздку, но это не останавливало Веру, она с остервенением записывала понятные лишь ей фразы, внося пометки и исправления. Внезапно в голове возникла сцена, подходящая для более пикантных моментов на будущее, усмехнувшись, писательница начала описывать пришедшую картинку. Уже не так торопливо и более тщательно подбирая слова.       »…Свечи, расставленные повсюду, наполнили комнату тёплым желтоватым светом. Отражаясь в глазах влюблённых, их огни выглядели мистически притягательными. Что-то волшебное витало в воздухе, под действием вина тело расслабилось, от прикосновений возлюбленного становилось жарко, и Ева понимала, к чему это ведёт…»       Девушка замерла над листом и закрыла глаза, пытаясь прочувствовать этот момент. На лице растянулась нежная улыбка, но размышления не дали насладиться моментом: «Да, так будет нормально. А в какой главе это всё произойдёт? И сколько они уже будут знакомы? А может не стоит доводить до всего этого? Может заставить героев страдать, а в конце развести по разным дорогам?» Думая об этом Вера продолжала писать эту сцену, но сомнения, как это обычно бывало, всё больше окружали её: «Или может сначала пусть они побудут счастливы, а потом я им «сюрпризик» устрою? Или оставить их в покое, пусть будут счастливы? Как же быть?». Вера и не заметила, что последнюю фразу произнесла вслух…       — А давайте я вам подскажу!       «Что? Откуда этот голос? Я уже свихнулась настолько, что мои персонажи говорят со мной?»       — Давайте же!       Снова прозвучал голос, но… какой-то он знакомый. Очень! А в следующий момент кто-то вырвал её тетрадь из рук, девушка очнулась из своих мечтаний.       — Это мило, что вы так старательно записывали за мной каждое слово, — перед ней стоял преподаватель, держа в руках её тетрадь с лекциями и… кусочками романа.       «О Боже! НЕТ!»       Вера подскочила с места, пытаясь выхватить свою тетрадь, но женщина резко одёрнула руку, не позволив девушке дотянуться.       — Спокойно, девушка. Вера, кажется? — преподаватель посмотрела на обложку тетради, убеждаясь в том, что эту студентку зовут действительно так, как она сказала, и тетрадь принадлежит ей.       — Пожалуйста, верните мне мою тетрадь! — как можно более спокойным голосом попросила Вера.       За ситуацией, возникшей у последней парты следил уже весь поток студентов, они мгновенно проснулись, увидев, что назревает хоть какой-то экшн.       — Я имею право проверять, как ведут лекции мои студенты, — мерзким голосом пропела женщина, понимая, что нашла слабое место студентки.       — Это тетрадь не по вашему предмету, — попыталась спасти ситуацию брюнетка и снова предприняла попытку выхватить своё имущество.       — Как же это, Верочка? Вот же название моего предмета выведено красивым почерком на первой же странице. Вы старались!       Преподаватель издевательски пролистывала лист за листом, особо не вникая в смысл написанного, ведь всё это было ей знакомо — это просто лекции по предмету, а она искала что-то особенное. И, конечно, нашла. Хитро улыбнувшись, она бросила взгляд на разволновавшуюся девушку и взяла тетрадь поудобнее в руку.       — Надо же, а ведь я такого не диктовала. У вас проблемы со слухом, Вера? Студентка молчала, прожигая взглядом женщину. «Только не читай вслух. Только не вслух!»       — Хотите послушать, как слышит мои слова госпожа Вера? — обратилась она к группам, сидящим на паре.       «НЕТ!!!»       — Да, — дружно разнеслось по аудитории.       — Пожалуйста! Я требую свою тетрадь, я не давала Вам права…       — Жаркими поцелуями он покрывал каждый сантиметр шеи Евы, — не дав даже шанса договорить, прервала её преподаватель, начав зачитывать отрывки, — её тело покрывалось мурашками от каждого прикосновения.       По кабинету разнеслись одобряющие улюлюканья, чей-то смех и присвистывания особо тронутых. Вера была готова провалиться в подвал этого университета, лишь бы не быть здесь в этот момент.       — Кстати, тут у вас речевая ошибка, дорогуша, — отвлеклась от чтения женщина, — но мой любимый момент будет сейчас, — она снова повернулась лицом к студентам и продолжила читать. — В эти моменты безграничного счастья им обоим казалось, что даже если Вселенная вдруг решит отключить гравитацию, то даже тогда они не смогут оторваться друг от друга!»       Она остановилась лишь потому, что продолжать читать было невозможно — её голос заглушал истеричный хохот всех присутствующих.       — Вы закончили? — пылая от ярости поинтересовалась автор этих строк.       — Да, мне этого достаточно. Благодарю! — женщина вернула тетрадь владелице.       Выхватив её, Вера начала спешно собирать в рюкзак всё со стола.       — Я вас не отпускала с занятий.       — Мне плевать! — огрызнулась Вера.       — Вера Алфеева, вы возомнили себя писателем или просто записываете свои фантазии, чтобы потом мечтать перед сном? — продолжала подогревать веселье преподаватель.       Девушка не верила своим ушам. Как, КАК этого человека допустили к преподавательской работе?! Ей надо работать в камере пыток, но точно не с детьми!!! Она не имела никакого права лезть в личное, тем более, что её предупредили об этом, а она… мало того, что прочла сама, так ещё и выставила её посмешищем перед двумя сотнями человек, с которыми Вере предстояло ещё учиться дальше несколько лет. Не помня себя от гнева и обиды, девушка буквально вылетела из аудитории под громкий смех однокурсников.       «Лучше бы я прогуляла эту пару! Лучше бы я осталась дома! Лучше бы я спала! Лучше бы я никогда не начинала писать!!!» — ругала себя девушка. Лишь один человек в этом большом кабинете не смеялся над ней и был полностью на её стороне — парень, который всегда сидел в двух рядах от неё и иногда украдкой подглядывал за странной девушкой. Но она об этом пока ничего не знала…