Ты же знаешь, я бы умер за тебя

System Of A Down – Chop Suey Я думал, всё будет много проще. Думал, это всего лишь один день в изоляторе... Но ты знаешь? Я ошибся. Это был не просто день, это был сущий ад. Я не знал, что бы это могло значить. Проснулся от переизбытка шума - снаружи творилась дикая возня, заключенные всполошились. Я протер глаза и подлез к двери, вглядываясь в происходящее. Тебя не заметил, но знал, что ты уже тоже больше не спишь. Я слышал издалека какое-то эхо, мерзкое такое, до ушей доносились какие-то фразы, содержащие издевку и оскорбления. По решеткам проходился металлический жезл, заставляя каждую ржавую балку отвратительно звенеть. От этого шум поднимался волной, становился ещё громче. Всех выводило появление этого человека; он был без свиты охранников, совершенно один. И он имел высокий статус. Ну, для этого места достаточно высокий. Вскоре он дошёл до моей камеры и так же провел проклятым жезлом по решетке, заставив меня отпрянуть, упрятаться вглубь камеры. Мужчина продолжал смотреть на меня пронзающим взглядом, потом на его лице появился какой-то хитрый оскал. Кровь в моих жилах забежала быстрее, у меня в душе разыгралось какое-то дурное предчувствие. - Номер 1701. Ты милее, много милее, чем мне тебя описывали... - проговорил мужчина, мельком взглядывая назад, на камеру, в которой сидел Мэтт. Да что тут вообще происходит? Я хочу вскочить и закричать во всю глотку, хочу, чтобы мне дали ясные ответы на все вопросы. Но кто мне их даст? - Мне тут порученьице дали. Касательно тебя. Кое-кто пожелал, чтобы... Что дальше, хотелось бы спросить? Ха, да мне самому стало дико смешно, когда этот тип, не договорив своих слов, удалился, а потом вернулся через полчаса. Я в эту секунду будто впал в кому, у меня сердце бешено колотилось, когда мою дверь открывали, вывели из камеры. Я даже почему-то почувствовал какой-то привкус свободы. Но это была чертова иллюзия, знаете почему? Потому что меня не отвели в сторону, не перевели в другое крыло, что уж там говорить о сраном освобождении, о котором я даже не знаю, почему и задумался-то вдруг. Всё оказалось много проще - передо мной открыли противоположную дверь и зашвырнули туда как паршивого пса, после чего дверь за мной захлопнулась. И мне показалось, что теперь этой двери никогда не будет суждено открыться больше... Мэтт сидел в противоположном углу. Никогда раньше он не казался мне таким забитым и загнанным, подобно какой-то больной крысе. Он курил сигарету. Втягивал в себя так много и долго, а потом выпускал темный дым кольцами. Он так развлекался, видимо. Никогда не видел раньше, чтобы Мэтт курил. Даже представить не могу, откуда он достал сигарету. Хотя, потом я вспомнил, что он же тут - местный авторитет, вождь, царь, кто угодно откроет ему какую угодно дверь, любую, кроме двери, которая ведет к настоящей свободе. Я всё смотрю на него и думаю, стараюсь сложить в голове всё по полочкам, но потом понимаю, что никаких полочек в моей голове уже давно и нет. Просто, мне казался не случайным тот факт, когда Мэтта вели сюда, держа под прицелом, когда на меня посмотрел тот мужчина, который, скорее всего, новый надзиратель, а, может, и кто повыше. Что-то тут явно не так. Я вновь гляжу в твои затуманенные глаза и думаю, что сейчас мир определенно на твоей стороне. Очень своеобразно, но на твоей. Ты что-то задумал. - Долго ещё сверлить будешь? - угрюмым голосом говоришь ты, выпуская последнюю струю дыма, после чего небрежно кидаешь красный окурок куда-то в сторону, рассчитывая на то, что его потушит сырость чертовой камеры. - Объясни. Мне, - я больше не выдерживаю внутреннего напряжения, во мне столько всего накопилось за такой огромный и в то же время неимоверно малый срок. Я не выдерживаю, потому что моя голова просто в огне, во мне, кажется, больше не осталось разума, и поэтому я срываюсь со своего места и хватаю тебя за грязный ворот, поднимаю с земли, прижимаю к стене. Долго смотрю тебе в глаза, отвечая на твой вопрос и одновременно стараясь найти хоть что-то, что поможет ответить мне на мои вопросы. Так же пусто. Бесит. Я не смог удержаться от такого соблазна. Через пару секунд на твоем лице горело воспаление, а я через эти же пару секунд оказался прижат к противоположной стене, упираясь в неё своей разгоряченной щекой. Я перестарался, но, боже, как же я упился своим гневом, слепотой, ненавистью! Моё дыхание сбилось, и сейчас я скорее рычу и задыхаюсь, стараюсь перехватить твои руки, но ты так силён, а поза так неудобна. Моя спина прогнулась, руки согнуты за ней, а задница буквально трется о твои бедра. Ты это явно специально разыгрываешь, я знаю, и, тем не менее, всё равно продолжаешь заламывать мне сильнее руки, я слышу, как сейчас внутри что-то радостно лопнет, если ты не остановишься. "Хватит!" - вскричал я, ощутив, как ты нагнулся ко мне и выдохнул что-то на ухо, из чего я разобрал: "Ты нужен мне." Это не было ответом на вопросы. Или же было? Я не знаю, слишком коротко. Я хотел зарыдать, не зная отчего. Ты уже десять минут не держишь меня, сидишь на полу неподалеку и глазеешь на то, как я стараюсь придти в норму после твоего "выдоха". Я просто скатился вниз по стене и сейчас опираюсь о неё лбом, наверное, хочу стукнуться, но не делаю этого. Устал от всего. Я ждал от тюремной жизни совсем иного, не этого. Да, в моем графике предусматривались такие вещи, как дикий секс в душевой, как переломанные кости и лишение нескольких зубов. Это я планировал перенести. И, казалось бы, такая альтернатива в сто раз лучше? Да нихуя. Пару дней назад я скармливал овсянку крысам и расковыривал кусок зачерствевшего хлеба в гордом одиночестве, а пару минут назад меня запихивают в другую камеру, непонятно, на каких основаниях, и теперь я вынужден терпеть на себе взгляд одержимого психопата, который три месяца назад жестоко выебал меня куском мыла, а потом прилюдно избил, в конец всему страстно прошептав на ухо: "Ты нужен мне". Мне страшно. Сейчас - по-настоящему страшно. И не знаю, за жизнь ли или что-то ещё. Просто, не отпускает... - Как тебя зовут хоть? - вдруг нарушаешь тишину ты. Я резко отодвигаюсь от стены, а затем ошарашенно смотрю на тебя с секунду, будто не зная, что ответить. Но на самом деле я ужаснулся не этому. Не могу сказать, чему. Я просто начал перекручивать в голове все доступные варианты, а потом вспомнил печальную историю своей проклятой жизни и ответил: - Доминик. Меня зовут Доминик. Ты холодно улыбаешься в ответ. Ничего больше. Ничего типичного и банального. Я всё больше продолжаю убеждаться в том, что ты сумасшедший. Как же смешно то, что мы знакомы, если так можно сказать, уже больше трех месяцев, а имя моё ты узнал только сегодня. О боже. Я приоткрываю рот, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но ты меня опережаешь: - Я думал, это будет обыкновенный день в изоляторе, а предварительно на меня наорут и пригрозят пальчиком, мол, чтобы больше я так не делал и прочее. Но я ошибся. Всё оказалось иначе. Меня повели совершенно в другую сторону, наверх. Так уже и делали раньше, но это было когда-то давно, я тогда в гневе откусил какому-то уебку ухо или что другое сделал... Я невольно поёжился от последних слов, меня накрыло дикое любопытство, заменяя удивление. - Я не помнил лиц тогда, не помню их и сейчас. Мне будто не суждено было их видеть. Мне казалось, что со мной проведут какую-то профилактическую беседу, скажем так, или как там это у них называется? Так вот, если в первый раз, как я попал туда, в этот светлый кабинет, мне только лишь пригрозили, то теперь - стоило мне попасть за порог, как на меня буквально накинулись, кто-то заломил мне руки, меня поставили на ноги, и потом я целый час терпел, как из меня выбивали кишки, в буквальном смысле этого слова. Я уже блевал кровью. Я мельком взглянул на тех, кто наблюдал за этим со стороны, но стоило мне сделать это, как в сторону моего лба направилось сразу несколько заряженных стволов. Как по команде. Я ужаснулся, а потом снова начал терпеть боль. Я выходил из себя, меня взбесили, я хотел выкрикнуть, чтобы меня скорее отпустили, но кулак уже успел заехать по челюсти. И что дальше, спросишь ты? Они выпустили кошку, а кошкой-то и был надзиратель, я же - разъяренный пес. Этот мудак ходил рядом со мной, распалял мой гнев ещё сильнее своими плевками мне в лицо. Напоследок, перед тем, как лишиться стабильной работы своих конечностей, он сказал мне, прямо в глаза мне глядя, что если я не прекращу все свои выкрутасы, они убьют меня, не пожалев того, что из-за этого уплывет куча денег. Последнего я не понял, но я и не был в таком состоянии, чтобы понимать. Я просто в один момент, когда все чуть расслабились, надеясь на мою покорность, вырвался из хватки и ушатал этого ублюдка, вывернул ему руки и ноги, хотел и шею свернуть, но мне в спину уже уперлось сразу три ружья. Тут меня что-то остановило. В этот момент ты достал ещё одну сигарету и судорожно закурил, возводя взгляд куда-то вверх, будто ты старался удержать слезы, или это просто блик пробежал. А мне стало жаль тебя. - Конечно, чтобы не создавать никакого шуму, меня потом отвели в изолятор, перед этим окунув в ледяную воду, чтобы смыть хоть какие-то следы. Видишь, они до сих пор не зажили? - ты указываешь пальцем под глаз и на губу, заставляя меня убеждаться в том, что твоя история не является и дальней родственницей лжи, - Они всё обо мне знают, следят за мной. Перед тем, как увести меня прочь, кто-то из "верхних" сделал мне небольшой подарок, даровал игрушку, от которой я, по сути, не имел права отказываться. Я и не хотел, - легкая усмешка, - мне сказали, что это должно помочь мне успокоиться. - И... И что же это за игрушка? - на одном дыхании спросил я, уже не скрывая никакого любопытства. Но потом я понимаю с твоего пронзающего взгляда, с сожалением, что этой самой "игрушкой" являлся именно я. Так вот, почему у меня сегодня произошел внеплановый переезд. Только вот, почему, черт возьми, я? У меня от этого парня дрожь по телу бежит не меньше, чем у любого в этой тюрьме. Тюрьме... В последние секунды я начинаю сильно задумываться о том, действительно ли наша тюрьма - обычная? Слишком много вопросов за сегодня. - Ты должен помочь мне... - проговорил ты, кинув какой-то осторожный взгляд в сторону, - Гляди. Ты указываешь на угол под потолком, там находился какой-то механизм, который выдавал себя слабым миганием. Камера слежения. Черт возьми, теперь я точно уверен, что всё здесь совсем не просто. Но, тем не менее, я оказался замешан во всё это совершенно случайно, я до сих пор так думаю. - А знаешь, к чему это? - снова глядишь на меня ты, - Это потому, что они меня ловили пять чертовых лет, пока я упивался собственным безумием, вырезал сердца и мозги направо и налево! - ты заливаешься звонким смехом, будто тебе только что рассказали очень смешной анекдот. А я чувствую, как на моём лице дергаются нервы, и меня начинает тошнить, поэтому я сильнее прижимаюсь к стене, крепче обхватывая колени обеими руками. - Но поверь, я начал это делать вовсе не безосновательно. Просто, теперь никому не нужны никакие объяснения, когда меня уже словили в проклятую клетку, - напоследок проговорил ты. Что же ты теперь ждешь от меня? Каких слов? Каких действий? Я в шоке, онемел, стеклянными глазами гляжу на тебя в ответ, а внутри пытаюсь себя убедить, что сплю, что ничего не происходит вообще. Но это бесполезно. Ты не исчезаешь, не исчезаю я, не исчезает и проклятое мигание там, под потолком...