Ты же знаешь, я бы умер за тебя

Archive - Again Это очень странно, но я так не нервничал, пожалуй, никогда. Снова не могу отодрать тела от стены, а взгляда от двери. Всё жду, когда она наконец лениво скрипнет и медленно отодвинется, а за железным покрытием появится ненавистная, но в то же время и желаемая синяя макушка, которая меняет свои оттенки, похоже, зависимо от настроения. Да, я до сих пор не отошел от твоей дико охуенной истории, она заставляет меня задуматься обо всём тебе, начиная с волосинок на голове и заканчивая изодранными стопами. Я наивно думаю о том, что ты сделал исключение, рассказав всё мне, но на самом деле это было воздействие наркотиков, бог знает каких... Час прошел? День? Снова. Полагаю, у меня под глазами темные синяки, а на губах трескаются корочки крови, потому что я постоянно их раскусываю от переизбытка нервов. Чёрт возьми, я просто не понимаю, почему меня начинает так сильно тянуть, как магнитом прямо! Меня это жутко бесит, но и в то же время дико возбуждает. Я начинаю вспоминать все наши близкие контакты, вплоть до того, самого последнего, когда ты всего лишь коснулся кончиками пальцев моей щеки. Ты и тогда вызвал во мне дикое напряжение. Я боролся с собой столько времени, что мне становится жутко. И, похоже, я уже давно сошел с ума, раз задумываюсь о том, как сильно мне хочется увидеть чувака с сорванной башкой, которого несколько лет отлавливала чуть ли ни вся Великобритания. Но я понимаю, что хочу зря, ведь это мне даст только презренную насмешку и плевок в лицо. О боже, неужели я раскисаю? Да, блядь. Это так. От переизбытка проклятых эмоций я прячу голову в колени, сильнее сжимаясь от внезапно наступившего холода. Обожаю ненавидя. Какой-то парадокс. Ненавижу себя за это ещё сильнее, кулак так и тянется к собственной морде, чтобы замочить до смерти, но что-то идиотское удерживает. Надежда. Надежда на открывающуюся дверь и на твой до омерзения пронзительный жгучий взгляд. Нет, нельзя так. Долго я ещё так мучился в чёртовом углу, борясь с убеждениями, но вскоре явился ты, выбивая меня из колеи снова. Ты выглядел ужасно, как труп, который только что вырыли из могилы, от тебя так и веяло морозом. Я даже вздрогнул, когда тихо подобрался к тебе и легонько дотронулся твоей вечно напряженной спины. Я не ожидал никакой реакции, однако ты снова поражаешь меня, в буквальном смысле. Наваливаешься на меня со всей дури, после чего устремляешь кулак мне в лицо. Но он останавливается, когда остается чуть больше сантиметра. Ты слишком резок, слишком точен. И самое главное, я не понимаю, почему ты не делаешь ничего - то ли из-за того, что у тебя вдруг защемило в сердце, отчего несколько замедлился приток крови, то ли из-за того, что я смотрел тебе сейчас прямо в глаза, прямо в душу, вновь ничего там не увидел, но, похоже, у тебя создались какие-то иллюзии. Я сжимаю губы как можно крепче, чтобы удержать навязчивый стон, ведь ты зажал мои ноги между своих, иными словами, я чувствую тебя снова, почти как тогда, только полному соответствию мешает шершавая ткань. Боже, как же я хочу прошипеть тебе на ухо назойливое: "Возьми меня!", но понимаю, что это не вовремя, не к месту и вообще бесполезно. Я тут подумал на днях, я не помогаю тебе успокоиться, ты из-за меня распаляешься лишь сильнее. Мне так кажется. Огонёк в углу всё так же мигает, и я знаю, что ты спишь через ночь, одну уделяя на то, чтобы смотреть в проклятую камеру и думать о том, как сломать чертову систему, как выбраться отсюда. Ты знаешь, что если будешь здесь находиться ещё хотя бы пару лет - умрешь. Ты почему-то этого дико не хотел. И теперь я не хочу. Ты резким движением отпускаешь меня, заставляя лишний раз удариться головой о грязный пол. Всё мне тут осточертело. И я болен. И физически и морально. Ты отсаживаешься в сторону, повернувшись лицом к стене. Я приподнялся, тряхнув головой, чтобы отбиться от раздвоенного изображения в собственном взгляде, после чего случайно посмотрел на твой затылок; он был не синий, на нём застыла кровь, покрывая некоторые пряди, окрашивая их в какой-то бурый, даже черный цвет. - Что они сделали с тобой? - вдруг соскользнуло с моего языка, не мог я терпеть больше. - Для чего тебе знать? - не поворачиваясь ко мне, с трудом выговорил ты. Я почувствовал, как с твоих уст стекла густая полоска слюны, но ты сразу же вытер её. Ты не хочешь говорить, а я не могу ждать, в смеси это вызывает у меня тупой гнев. - Просто, - прошипел я, пытаясь не сорваться на крик, - Я хочу знать всё! Ты медленно обернулся, одаряя меня мучительным взглядом, который, казалось, сейчас вытянет из меня всю душу. Твои глаза, раньше они были ярко-голубые, буквально, лазурные, в них сияла темная энергия, кипящее безумие, сейчас я вижу лишь унылый и тусклый серый цвет, не выражавший ничего. Только усталость от бытия, такого тяжелого и, наверное, бессмысленного. Да, ты действительно устал. Из тебя тянут жилы каждый божий день. Но, Мэтт... Почему ты так цепляешься за свою никчемную жизнь? Почему? С этой мыслью я не замечаю, как становлюсь ближе к тебе. Уже совсем близко. Вновь смотрю тебе в глаза, теперь уже не страшась ругани и ударов, не стыдясь своего любопытства. А ты и не отстраняешься, ты и не смотришь на меня на самом деле. Ты как будто в коме. На твоих глазах словно полупрозрачная пелена, которая теперь не знаю, когда сможет спасть, да и спадет ли? - Это была передозировка. Меня еле откачали. Но знаешь, я сказал бы, что мне и не особо-то хотелось возвращаться, - ты как-то по-доброму улыбнулся, что тебе вовсе не свойственно; я понял - очередной фарс, - Потом мне дали на одышку всего-навсего несколько часов, а затем вновь начали пальцами грозить. Но на этот раз мне было больнее. Это были не многократные удары, ты сам уже заметил. Было больнее по-другому. - Как? - вновь выпалил я, закусывая губу в ожидании ужасающего ответа. Ты всё так же невыносим, даже в таком состоянии, казалось бы, безжизненном. Ты продолжал буравить меня своим унылым взглядом, но в то же время, будто ты сквозь меня глядел. Мне вообще в этот миг показалось, что я окончательно свихнулся, и передо мной сидел вовсе не Мэтт, а лишь призрак, не существующая плоть, аномалия, галлюцинация, как хотите, так и называйте. Но это пропало, когда ты тоже сжал губы, и к ним прихлынула кровь, заставляя их розоветь, будто бы снова возвращаться к жизни. - Они убьют меня, - твои губы снова дрогнули и сложились в болезненную улыбку. Да-да, ты уже говорил это раньше, но... Сейчас это звучало вовсе не так воодушевленно, не было никаких насмешек и тонкого сарказма. Ничего. Теперь это правда. И я отпрянул в сторону, почти незаметно качнув головой, но ты всё равно это засек, взгляд твой блеснул. - Сказали, что я допрыгаюсь. Пушки теперь меня будут стеречь повсюду. Сказали, что им надоело мучиться со мной, дрожать при каждом моём неловком движении. Они там все вывихнуты на деньгах. - последние слова заставили моё сердце сильно сжаться, - Ненавижу. Клянусь, убью их всех, если выберусь. Если... Ты закашлялся. Ха, будто тебе не велено произносить эти слова. Я горько ухмыльнулся, отворачиваясь в сторону. И всё же... С этой секунды я начинаю думать. Думать о том, как действительно помочь. Нам обоим. И теперь меня наверное никогда не покинет желание просто обвить твои плечи, прижимая к себе. Как глупо, как по-девичьи. Тошнит и выворачивает наизнанку. Но всё-таки почему-то я так в этом резко начинаю нуждаться. Хотя бы в одном объятии.