Страна "Темноводье"

      Дойдя до дома, с порога на него смотрела рассерженная женщина, недурная собой, достаточно подтянутая. Волосы были собраны под тканевый чепчик, и несколько светлых блондинистых локонов выбрались из-под головного убора. — Почему так долго, Даниэль? — строго спросила женщина, скрещивая руки на груди. — Искал вдохновения, Виолетт. И с чего такой контроль Вы затеяли? — устало спросил мужчина, ставя в углу треногу и свёрнутую бумагу. — С того, что мне пришлось сегодня весь день стоять и продавать твои «стёкла» перед нашим домом. Они никому не нужны. Займись уже другим ремеслом. Потому что ещё немного, и мы начнём голодать, Даниэль. Ты снова начинаешь говорить со мной на «Вы»?       Мужчина безразлично посмотрел на Виолетт, садясь за стол, лениво подпирая голову рукой. — Вы правы, мадам. Должны были уже привыкнуть, столько лет живём. Но поменять дело моей жизни на что-то другое невозможно. Витраж не просто цветные «стёкла», как Вы выразились, это искусство. Не каждому дано сложить маленькие частички в полноценную картину. Картину, что будет радовать душу своими переливами на солнце, своим отражением на полу или стенах. Я не в праве отнимать у людей возможность это увидеть, — ответил Даниэль. — Идите уже в постель, не мозольте свой взгляд видом на меня, — сказал мужчина, слегка улыбаясь.       Виолетт, тяжело вздохнув, развернулась и, поднявшись по лестнице на второй этаж, захлопнула дверь спальни. Мужчина молча достал из серванта небольшую фляжку вина, ушёл в гостиную. Разместившись там на жёстком диване, Даниэль открыл горлышко фляжки и отпил несколько глотков вина.       Даниэль приложил руку к лицу и только сейчас заметил, что монокля на глазу не было. — Чёрт, потерял-таки… — тихо проговорил мужчина, вновь вспоминая странную девушку в воде. Её шёпот, тихий, испуганный. Тонкую фигуру, плотную вуаль, свисающую с головы. И пухлые алые губы, слегка раскрытые в тяжелом дыхании.       Даниэль стиснул зубы, разозлившись на свои мысли. Запустив пятерню в русые волосы, мужчина выпил ещё из фляжки. Алкоголь тёплыми волнами растёкся по напряжённому телу от головы до самых ног. Даниэль, допив содержимое фляжки, тяжело выдохнул. В мыслях была лишь встреченная незнакомка, тяжело дышавшая, с обнаженной высокой грудью, осиной талией. Картины в голове становились всё ярче и горячее.       Цыкнув сквозь сжатые зубы, мужчина откинул пустую флажку за спинку дивана. Даниэль лёг на спину, подложив под голову руку. Он смотрел в потолок, полностью погружённый в роющие мысли.       В конечном счёте мужчина резко поднялся на ноги, начиная мерить шагами пол, приложив пальцы к подбородку, а другой рукой взъерошивая волосы. Голова начинала болеть, а кровь стучать в висках. Пройдя к концу гостиной, грубые пальцы дёрнули узорчатую ручку, и скрипнула дверь в подвал. Даниэль, спустившись по кривоватой лестнице вниз, нащупал керосиновую лампу и зажёг её при помощи спичек.       В подвале располагался массивный рабочий стол. На нём лежали самые разнообразнейшие инструменты для работы со стеклом. И сами разноцветные стёклышки разных размеров. Мужчина подошёл к своему рабочему месту, поставил рядом лампу и сел на низкий табурет, принимаясь за кропотливую работу с разноцветными стёклами, заполняя сначала большие промежутки, более мелкие детали оставляя на потом. Его пальцы бережно обращались с кусочками мозаики, а глаза навострились для точной прокладки.       Кусочек за кусочком составлялась целая картина древних мотивов из летописей. Даниэль улыбнулся тому, как складно шла у него работа. Изредка он прерывался, давая зрению восстановиться, и утирал пот со лба тряпкой, ощущая некую головную боль. Под конец же он упал головой на стол, стискивая зубы от усилившихся головных толчков. Кровь пульсировала в висках, закладывая уши. Глаза, будучи широко раскрытыми, ничего не видели, кроме темных пятен и надоедливой ряби. Мужчина зажал уши, глубоко дыша, пытаясь придти в себя, но у него ничего не получалось. Витражных дел мастер еле усидел на табурете, закрывая глаза ладонями, заскулив от боли и страха. Он вздрогнул, когда на его плечо упала легкая ладонь. — Даниэль, — звал его голос, но мужчина почти не слышал его, хватаясь за кожаный корсет той, что стояла рядом, словно мальчик, обиженный во дворе.       Виолетт гладила его волосы, стараясь успокоить его панику. Постепенно Даниэль угомонился, приходя в себя. Вернув зрение, он проморгался, отпрянув от жены, делая вид, что с ним всё было в порядке. — Дорогой Даниэль, прошу тебя, пойдём спать. Ты измотан работай, — умоляла его женщина, падая на колени к его ногам, обнимая их. — Виолетт, я должен закончить заказ до завтрашнего утра и уже на рассвете везти его заказчикам, — говорил мужчина, возвращаясь к своей работе.       Виолетт не отходила от него, давая воды или принося редкие перекусы.       К предрассветному часу витраж был готов. Даниэль облегчённо выдохнул, вытирая пот. Завернув готовую работу в плотную ткань, он понёс её из подвала, укладывая на сено в телеге, отъезжая в направлении окраины городка, где у старого храма мужчину уже дожидались его приезда. Попы в холщовых балахонах, подпоясанные бечёвками и бритые блюдечком, вышли к мужчине. Даниэль выгрузил витраж, показывая работу им. Те осмотрели его на лучах солнца, видя аккуратные стыки, тщательную полировку. Они кивнули ему, и мужчина принялся устанавливать его в свободный оконный проём. Даниэлю заплатили за работу и отправили с миром и благословением обратно домой. Витражных дел мастер улыбнулся им и, пожелав удачи в их делах, спокойно поехал обратно.