Kyrie

      Морти резко открыл глаза. Рик крепко прижимал его запястьями к кровати, близость чужого тела сдавливала грудь, Смит испуганно закричал, но крик его превратился в угасающий тяжелый стон, который лишь заставил Рика сильнее прильнуть к телу Морти, жадно прижимаясь к нему.        — Вот мы и снова встретились, Морти, — прошептал ему зловещий голос Рика из В-251, и Смит хотел было завопить от ужаса и паники, но вопль застрял у него в горле.        — Прошу, нет, — только и смог он выдавить из себя тихим, почти неслышным голоском.        — Ты сказал, что сделаешь все, что угодно, — знакомое бряцанье пряжки ремня и звук расстегивающейся ширинки, — а свои обещания нужно сдерживать.       Рик переместил руку на шею Морти, сдавив ее длинными костлявыми пальцами. Смит едва слышно жалобно заскулил, вторая рука мужчины скользнула под одеяло; Морти сделал усилие закричать, сдвинуться с места, но его конечности будто были привязаны к кровати, а язык не слушался его, отчаянный душераздирающий плач не мог услышать никто.       Перед глазами темнело от удушения, руки поледенели от страха и нехватки кислорода; Рик тем временем уже успел спустить трусы с Морти, продолжая держать тяжелую руку на шее юноши, с каждой секундой грозясь отнять у того жизнь.        — Отвали! — простонал Смит уже громче, и как только его рука вздрогнула, он снова смог шевелиться, и тут же кинулся на Рика, стараясь оттолкнуть его от себя. — Убирайся прочь! — он громко пронзительно закричал.        — Морти, что, черт тебя дери, с тобой творится? — взволнованно поинтересовался Рик, оставшийся в одних трусах.       Морти отчаянно вскрикнул, закрывая лицо руками. Слезы сами заструились из его глаз, он больше не давал отчет своим действиям. Паника объяла его, ужас окутал его с головой, руки дрожали от страха, все его тело было холодным и мокрым от пота; он часто и поверхностно дышал, стараясь привести себя в чувство. В легких будто возникла пустота, никаких эмоций, никаких чувств в этом объявшем его кошмаре; слезы падали с его щек, но он не чувствовал их, словно был в горячке.        — Морти, очнись! — Рик затряс Морти, схватив того за плечи; он крепко прижал его к себе, усмиряя его и успокаивающе поглаживая по волосам. Крупная дрожь постепенно угасала, и теперь Смит был холоден, как ледышка, и лишь часто дышал, переводя дух. Рик вытер ладонью его мокрое от слез лицо и заглянул поглубже в напуганные широко раскрытые мальчишечьи глаза.        — Нет, нет, не трогай меня! — вновь, но уже тише вскрикнул в бреду Смит. — Где он? Куда он делся?!        — Кто он, черт возьми?!        — Другой Рик! — Морти снова затрясся, в страхе прижимаясь к Санчезу. — Я видел его, он прижимал меня к кровати, он хотел…        — Морти, успокойся, — Рик едва удержал того, когда тот в порыве ужаса попытался вырваться. — Это просто сон… Если быть точным, сонный паралич. Угомонись ты, здесь один я!       Морти поднял глаза, стараясь унять панику и смятение внутри себя. Обеспокоенный и встревоженный вид Рика успокоил его самого, его дыхание постепенно выравнивалось, и он поспешил укрыться одеялом, моментально почувствовав накативший еще пару минут назад холод.        — Рик… — тихо обратился Морти к мужчине после продолжительного повисшего молчания между ними. Он лежал на спине, уставившись в потолок, изредка проверяя то, заснул Морти или нет, но каждый раз сталкивался с пристальным взглядом глаз юноши, которому явно тоже не спалось после случившегося. — Можно задать тебе вопрос?        — Да, Морти, — тихо ответил ему тот, особенно выделяя имя юноши.        — С кем твой Морти совершил... ну... акт мужеложства? — осторожно поинтересовался он, вызвав своим вопросом непроизвольный горький смешок пастора.        — Морти, — он снова долго произнёс его имя. — Я, может быть, и пастор, но это не значит, что я не мог не согрешить. Морти, глупые Морти, как мало вы понимаете! Умножая познания, умножаете скорбь. Поверь мне, это не то, что ты хотел бы знать.       Морти чуть было не отпрянул. Он хотел было убежать в тот же момент, как только понял, что Рик имеет в виду, но что-то держало его, заставляло оставаться рядом несмотря на правду.        — Правда жестока, Морти, — будто прочитав его мысли, продолжил Рик, — но если так, я хочу, чтобы лишь эта жестокость пронизывала наш с тобой путь, и никакая иная.       Морти запустил руку под одеяло, ища ладонь Рика, и робко взялся за неё, заставив того удивлённо посмотреть на юношу, повернув голову. Он хотел начать говорить, но все никак не решался, ища подходящие слова — казалось, вот он, идеальный момент, но Морти молчал. Санчез смотрел на него в нетерпении, но не произносил ни слова.        — Я согрешил.       Рик удивленно посмотрел на Морти. Подбородок юноши дрогнул, но он держался стойко после сказанного, в его глазах слабо светилась смелость говорить дальше.        — В чем твой грех? — строго, но милосердно поинтересовался пастор.        — Я остался на Цитадели, пообещав выполнить одну услугу, — Морти крепко сжал руку Рика и опустил взгляд. — И я не выполнил своего обещания. Но не это грех — грех то, чем я занимался… Я не делал это по своей воле, я… — к горлу подступило удушье — так сильно он старался сдерживать слезы.        — Ты можешь довериться пастору, и о твоих грехах не узнает никто.        — Рик, — Морти тяжело вздохнул. — Этот Рик, которого я видел… Я знаю его, хотя предпочел бы никогда не знать, и то, что он сделал… он… — голос Морти снова сорвался, и он до боли сжал ладонь Рика, крепко зажмурился и затаил дыхание, страшась собственных слов. — Он заставил меня делать это. Заставил спать с другими Риками за деньги, за лекарства, просто за право жить, — Морти как можно быстрее проговорил это, стараясь поскорее избавиться от этих слов на своем языке. — Не знаю, что было бы, если бы я тогда не встретил тебя. Он бы убил меня. Он почти это сделал…        — Что он сделал? — в голосе пастора звучали нотки гнева.        — Он изнасиловал меня, Рик, — тихо проговорил Морти, глядя мокрыми от слез глазами прямо в глаза мужчины.       Морти ощутил, как на долю секунды ладонь Рика дрогнула в его руке, его зрачки в бешенстве сузились, а уголки губ в гневе поползли вниз. Смит испуганно прижал ладонь Санчеза к своей груди, замерев перед ним в ужасе — вот-вот он его ударит, казалось ему. Он уже успел пожалеть о том, что поделился своим страшным секретом с мужчиной, но тот вдруг возмущенно воскликнул:        — Как он посмел сделать такое?! Черт подери, Морти, почему ты молчал об этом?! — он тут же притянул к себе Смита и, глядя тому прямо в глаза так, будто он чуть не потерял его только что, горячо зашептал: — Морти, мой дорогой Морти, какого хуя ты позволил ему это сделать?!       Смит уткнулся головой в грудь Санчеза и тихо захныкал, обессиленно плача. Понимание и негодование Рика успокоили его, но вновь вернувшиеся в голову измучившие мысли не давали покоя. Спутники за окном встали в ряд, заглядывая в единственное окошко тесной комнаты и на пару мгновений озаряя ее светом, словно длинные прорезающие небо молнии.        — Мне было стыдно перед тобой, — сквозь слезы прошептал Морти. — Я ужасно чувствую себя. Очень грязно. Это все низко… — его голос задрожал от волнения и несправедливости. — Если Морти нужны Рикам, то зачем они так обращаются с ними?! За что?       Санчез крепче прижал к себе рыдающего Морти, успокаивающе поглаживая того по спине. Ждать от мужчины искреннего понимания и сочувствия приходилось редко, но сейчас и его сердце болело — пастор тяжело вздохнул.        — Знаешь, давай-ка я отброшу всю эту религиозную хуйню про прощение врагов и про «подставь левую щеку, когда ударят по правой» и скажу, что это, откровенно говоря, пиздец, — Рик, не моргая, смотрел в пустоту, пытаясь снова осознать то, что ему только что рассказал Морти.        — Рик, религия не работает, — жалобно подал голос Смит после недолгого молчания, — разве Бог позволил бы страдать невинным? И как можно верить в гармонию и любовь, открытые для всех, после того, что случилось со мной?! Я надеялся, что тот Рик позаботится обо мне, что будет честен со мной…        — Морти, когда же ты поймешь, что во всем нужно полагаться только на самого себя? — Рик требовательно вытер ладонью слезы с лица юноши и взял Морти за подбородок, заглядывая ему в глаза.        — Это… тяжело, — обиженно произнес Морти, нарочно отводя взгляд, но Рик все так же настойчиво дернул того за подбородок, возвращая внимание юноши к себе. — Я думал, что смогу положиться на тебя.        — Ты можешь положиться на меня, Морти. Юноша тяжело выдохнул, обвив руками шею пастора, и долго и мучительно смотрел тому в глаза, будто в нерешительности.        — Морти? — вопросительно произнес Рик, не ожидав такой близости, но его голос прервал Морти, внезапно для самого себя же накрывший губы мужчины своими.       Юноша крепко-крепко зажмурился, едва прикасаясь ко рту мужчины, который ошарашенно смотрел на него, но не отпрянул; его руки слегка подрагивали от волнения. Поцелуй выходил совсем неумелый, как это бывает у всех в первый раз, но пастор не спешил активно отвечать Морти, явно поражаясь и одновременно умиляясь робости юноши.       Смит резко и быстро разорвал поцелуй и стыдливо отвернул голову — признак неопытности. Он жутко покраснел, но не выпускал Рика из объятий.        — Вау, — смущенно пробормотал он срывающимся тихим голоском, — это и п-правда замечательное чувство!        — Ты никогда не целовался, Морти? — Рик ухмыльнулся, глядя на красное от смущения лицо юноши, в его широкие от перевозбуждения зрачки, буквально чувствуя и слыша, как колотится его сердце. Морти отрицательно помотал головой спустя лишь пару секунд, будто новые ощущения сковали все его тело. — В любом случае, ты прав. Это и правда охуенное чувство.       Пастор притянул юношу к себе, жадно впиваясь в губы Морти так, что тот даже опешил и сперва уперся Рику в грудь, будто стараясь его оттолкнуть, но Санчез схватил того за запястья и мягко отвел их в сторону, желая, чтобы его мальчик целиком и полностью насладился сладостью настоящего поцелуя. Сперва — лишь робкие, невесомые прикосновения, перерастающие в более близкий, тесный контакт; когда места между уже не хватает, а возбуждение перерастает в настоящий жар, можно слегка разомкнуть рот и едва ощутимо прикоснуться к влажному языку. Поцелуи Рика были горькими, как алкоголь, и Морти невольно зажмурился, ощутив язык пастора у себя во рту, но свыкшись с этим ощущением, расслабился и разжал челюсть, позволив мужчине углубить поцелуй. Пастор ближе прижал к себе юношу, чувствуя биение его сердца и аорты; он положил руку на затылок Морти, стараясь заполучить от поцелуя все, что только можно, самую откровенную близость, которая могла образоваться между ними за все время. Наконец оторвавшись от юноши, Рик с ухмылкой посмотрел на еще более раскрасневшееся лицо Морти — тонкая ниточка слюны образовалась между их губ.        — Вот так, Морти, — Санчез самодовольно усмехнулся, — и надо целоваться.