Ветер перемен

— Неужели мы вернулись! — восторженно воскликнул Чернохват, перешагнув порог гостиницы. Возвращение обратно из гор заняло немало времени, но достаточно ребятам было оказаться внутри помещения, необычный прилив сил сразил каждого. Они в миг оживились, готовые на новые свершения. — А теперь на горячие источники! — выкрикнул Грач и каждый подхватил его довольным возгласом. — Горячих ванн с вас вполне хватит, — резко одернула всех Песчаная Буря. — Поворчите мне еще и будете плавать в своих номерах. — Милая, не будь так строга к детям. Мы же все-таки в Киото, — довольно мягко начал Огнезвезд, взяв ее за руку. Женщина обернулась в сторону класса, который синхронно закивал, и с надеждой посмотрел на нее. Песчаная Буря тихо выдохнула, все же разрешая ребятишкам отдохнуть на горячих источниках. Радостный крик затронул каждый уголок гостиницы, от чего туристы, находящиеся здесь, даже бросили косой взгляд в сторону класса. — Но это еще не все, — продолжил говорить Огнезвезд, обращая на себя внимание ребят. — Мы также с вами посетим фестиваль Аой Мацури. — Его еще называют Фестиваль шток-розы Hollyhock, — подал голос Уголек. — Является одним из трех главных фестивалей Киото. Он посвящен двум Святилищам Камо, которые находятся на севере города — Симогамо и Камигамо. Аой Мацури также иногда называют Фестивалем Камо. — Вау, вы так много знаете о Киото, — восхитилась Невидимка, отчего Коршун даже скривился. Уголек одарил ее теплым взглядом, а уголки губ дрогнули в легкой улыбке. — Я очень увлекаюсь историей и особенно, когда посещаю страны. Город Киото — это один из тех городов, которые оставили свой приятный отпечаток в памяти. И я бы хотел по возможности возвращаться сюда как можно чаще. — А теперь бегом на источники, иначе фестиваль пройдет мимо нас! — прикрикнул Ежевика. Ребята восторженно ахнули и побежали по своим комнатам. Коршун побрел вместе с Чернохватом, который сохранял удивительную тишину. Переступив порог комнаты, они одновременно скинули походный рюкзак и облегченно прижались спиной к стене, толкнув дверь ногой. Спустя буквально секунду их сразил хохот от того, насколько синхронны были действия. Чернохват зажег везде свет, исчезая в спальне. Улыбка сошла с лица Коршуна, оставляя гримасу безразличия. Он вяло заходит в ванную комнату, упираясь руками в умывальник. Юноша включает кран с холодной водой, намочив ладони в бинтах. Легкое пощипывание вызвало дискомфорт, и Коршун поднял голову. «Если бы я знал, никогда бы не целовал тебя.» — слова эхом отдаются где-то в памяти. Юноша повторно упирается ладонями в умывальник, ощущая себя полностью разбитым. В самой душе было настолько больно, настолько отвратительно и ужасно, что хотелось выть от всех чувств. Так хотелось заглушить те страдания, которые терзали. Убивали морально, сжигали эмоционально, заставляли искать изъян где-то в себе. Коршун тихо садится на пол, а ледяная вода цепляла кончики пальцев. Он опускает голову, тысячный раз пожалев, что сознался в своих чувствах. Лучше бы он страдал молча, чем открыто. И как теперь общаться с Угольком? Коршун сжал пальцы в кулак, резко ударяя ими в кафельную плитку. Плечи содрогнулись от подступившей слабости, отчего он стиснул зубы. Глаза неприятно защипало, и Коршун ощутило себя еще более отвратно, чем был. С каких пор он стал вдаваться в слезы по любому поводу? — Коршун, все нормально? — обеспокоенный голос Ежевики раздался где-то позади. Коршун не ответил. Лишь молча прикусил нижнюю губу, шумно выдыхая носом. Он поднял руки обратно к умывальнику. Вода «обжигала» пальцы своей ледяной прохладой, но юноше было настолько больно морально, что он даже не ощущал этого. Как бы ему хотелось повернуться к старшему брату, улыбнуться и заверить, что все нормально. Но этого не будет. Ежевика застал его в таком разбитом состоянии, что лгать будет не то чтобы бессмысленно, а просто глупо. Все факты на лицо. — Коршун, что происходит? — голос брата звучит с ноткой тревоги. Ежевика переступает порог ванной комнаты и выключает воду, которая только зря льется в никуда. Он хватает брата за холодные пальцы, опускаясь не спеша пол, и забирает его ладони в свои. Ежевика мягко касается кончиков пальцев губами, глядя на Коршуна. Тот даже не одарил его взглядом. — Коршун, что тебя так мучает? Но ответа, как обычно, не последовало. Чернохват с остальными ребятами давно ушел, а долгое отсутствие младшего заставило Ежевику забеспокоиться. И не зря. — Коршун, прошу тебя, поговори со мной, — в отчаянии просит Ежевика, даже не зная от чего отталкиваться. — Все ушли, — довольно тихо проговаривает Коршун, поднимая голову. Взгляд юноши был пустой, а лицо излучало лишь холодное безразличие. — А ты? — Я пришел за тобой. Идем, тебе надо развеяться. Ежевика помогает брату подняться, но Коршун прекрасно ощущал беспокойство с его стороны. Несказанные слова вертелись на языке старшего, которые до окончания этого дня точно будут произнесены в слух. Ежевика лишь ищет место, где смог бы разговорить своего неугомонного брата. Коршун перед выходом делает глубокий выдох, закрывая дверь номера на ключ, и следует за парнем. В гостинице не осталось практически туристов, лишь пара человек стояли возле стойки и пытались на ломаном японском что-то объяснить. Ежевика молча шел рядом с Коршуном, временами поглядывая на него. Младший брат выглядел подобию выжатого лимона, а на лице не было ни намека на того язвительного и озорного подростка, коим и являлся Коршун. Если бы отец увидел своего сына в таком состоянии, то по началу может и обрадовался, но чуть позже прижал бы к стене и заставил бы все выложить на чистоту. Как бы не был Звездоцап строгим по отношению к своим детям, но, если тех кто-то обижал, виновного больше не видели. Коршун мелко дрогнул, будто что-то вспомнил, и резко смотрелся. Ежевике даже показалось словно брат вышел из транса и снова вернулся к жизни. — Куда мы идем? — поинтересовался, наконец-то, юноша. — На горячие источники, — честно ответил Ежевика. — Ребята должны уже возвращаться. Поэтому мы будем вдвоём. — Почему ты один не пошел? — Даже не думай, Коршун, — тихо рыкнул парень, отчего младшего даже перекосило. Он сейчас так напоминал отца. — Я же вижу, что после той ночи в палатке с Угольком что-то происходит. И ты не уйдешь от ответа. — Как и ты, — довольно резко ответил Коршун, нахмурившись. — Огнезвезд обронил фразу про отца. Ежевика в ответ лишь хмыкнул. Как легко вернуть брата в прежнее состояние, но лишь по дрожащим губам парень был убежден, что юноша лишь прячет всю свою боль за гримасой безразличия. Когда они достигли помещения, то, переступив порог, в поле зрения Коршуна попался весь его класс, который восторженно отзывался об источниках. Некоторые ребята даже успели заказать себе свиных котлет и сейчас с радостью уминали их за обе щеки. Столько счастья в их глазах давно никто не видел, а такой сплоченности тем более. Ежевика подошел к стойке, пока Коршун кружил пчелкой где-то сзади. — Идем, нам туда, — кивнул парень, толкнув младшего вперед. Коршун в ответ состроил странную гримасу: недовольно сморщил нос, сузил глаза и слегка покачал головой, будто дразнил. Ежевика схватил полотенце и отвесил им по заднице брата, который громко взвизгнул, исчезая за дверью. Парень заскочил следом, закрывая плотно дверь, чтобы лишний воздух не проходил сюда. Коршун стоял на деревянном полу, уложенного досками, и смотрел на теплую воду, из которой исходил пар. Ближе к левой стороне находился огромный булыжник, поросший травой и мхом, тем самым будто ограждал нескольких людей друг от друга. Ежевика молча скрутил полотенце и довольно тихо подошел к Коршуну, вновь отвешивая удар по его мягкой точке тела. Юноша от неожиданности даже сделал шаг вперед, замахав руками, подобно птице, и еле удержал равновесие. — Ежевика, твою мать! — Давай, раздевайся. Иначе я брошу тебя в воду в одежде, — ответил Ежевика, поиграв бровями. — Мой брат — идиот, — тихо ответил Коршун, а на его лице заиграла теплая улыбка. Старший отвернулся, не сумев сдержать улыбку в ответ. За последние несколько дней он даже успел соскучиться по привычному брату. Как только с одеждой было покончено, братья одновременно погрузились в горячую воду. Коршун ощутил даже легкость, глубоко выдыхая и опускаясь по самый нос под воду. Он закрыл глаза, а по телу прошлась волна блаженства, которая не спеша снимала усталость по всему телу и полностью расслабляла. Приглушенная боль отошла на второй план и юноша слегка приподнялся, положив голову на плечо Ежевики. Старший брат от неожиданности даже вздрогнул, когда нежная влажная кожа брата коснулась его оголенной руки. Коршун приоткрыл глаза, разглядывая парность, которая стояла внутри этого помещения. — Ежевика, так что насчет отца? — первым нарушил блаженную тишину Коршун. — Что ты хочешь знать? — спросил Ежевика, поиграв пальцами под водой. — О чем говорил Огнезвезд во время перехода через мост? Они разве знакомы? — Ближе, чем ты думаешь. — Я должен из тебя слова клещами вытягивать? — Но ты же меня игнорируешь, — тихо усмехнулся Ежевика. — Ай! Не щипай меня за бок! — Тогда отвечай. Я ведь должен знать какое криминальное прошлое скрывает наш отец, — только и ответил Коршун, усаживаясь поудобнее и посмотрел в саму воду. — Я начал жить с отцом, когда узнал о твоем существовании. Лет десять назад, тебе тогда было только шесть. Он собирал документы на твое усыновление, как и на Мотылинку. Кто бы мог подумать, что ваша мать бросит вас в детском доме, — начал с предыстории Ежевика, о которой Коршун и так прекрасно знал. — Но наш отец не тот примерный семьянин, который пытается казаться. В первую очередь он — серийный убийца, которого так и не удалось посадить. Нужные связи, деньги в кармане и свои люди сняли с него все обвинения, которые выставил против него Огнезвезд. Дело обыграли донельзя идеально. Не подкопаться было. Наш отец убивал, не раз сталкивался лоб в лоб с Огнезвездом, который искал множество улик и доказательств причастности его к насильственным смертям. Глаза Коршуна с каждой новой фразой становились только больше. Он замер, даже боясь дышать. Юноша никак не мог поверить в услышанное. Для него отец всегда был примером для подражания, но кто мог подумать, что за отцовской заботой скрывается самый настоящий жестокий убийца, личность которого так и осталась не раскрыта. Коршун поднимает руки из воды, вспоминая, как Звездоцап своими руками трогал его. Руками, выпачканные по локоть в крови. Сколько же жизней забрал его отец? — При разводе Рыжинка предпочла жить с отцом, я же остался с матерью. А потом чисто случайно познакомился с Огнезвездом, который стал мне вторым отцом, — Ежевика поднял голову вверх, тяжело выдохнув. — Но деяния отца навсегда останутся черным пятном на нашей семье. Личность отца так и не была присвоена тому убийце, которого искали. А он каждый день кружит возле нас. Ты хоть знаешь, скольких он убил? А Огнезвезд знает. Он не раз задерживал отца, не раз предъявлял доказательства, но нужная сумма и люди моментально обыгрывали дело в свою сторону. Отец был очень умен, а его подельник, Частокол, та еще настоящая крыса. Предал семью ради собственного «кумира». Тьфу! Я стал жить с ним только для того, чтобы уберечь тебя. Я не хотел, чтобы он вырастил из тебя криминального ребенка. Коршун в ответ лишь шумно выдохнул, пытаясь переварить полученную информацию. Он ожидал услышать что угодно: подростковое бунтарство, легкое пьянство, вандализм. Но то, что его отец — серийный убийца, Коршун никак не ожидал. Юноша даже вздрогнул, вспоминая, что Огнезвезд младше Звездоцапа, а уже так умело смог вывести того на чистую воду. Сразу попасть точно в цель, но так и не засадить. — Лишь прошу об одном, Коршун, не говори отцу, что ты знаешь, — попросил Ежевика, переводя взгляд на брата. — А теперь твоя очередь. Что тебя гложет вот уже больше пяти дней, как мы тут пребываем? — Подростковая неуверенность, — пожал плечами Коршун, вновь возвращаясь в то состояние, из которого, казалось, он недавно вышел. — Я тебя слишком хорошо знаю. Давай, рассказывай. Не заставляй меня повторять дважды. — Я уже открылся, а что в итоге? Ежевика, мне так больно. — Коршун, ты мой брат. И я всегда поддержу тебя, — с нежностью в голосе проговорил Ежевика, приобнимая его за плечи, подобно заботливой мамочки. И юноша лишний раз удивился, как его брат может совмещать в себе строгость отца и заботу матери. — Что случилось? — Я влюбился. Так влюбился, что эти чувства кроме боли ничего не приносят. Ежевика, я так люблю его. До боли в сердце, до скрежета в душе, до тихих криков. Я души в нем не чаю, так обожаю и так проклинаю. И ненавижу себя за слабость. Как я мог позволить сердцу обратить внимание именно на него? Я ведь считал себя нормальным, но в итоге оказался абсолютно ненормальным, — довольно эмоционально начал Коршун, резко обернувшись к брату, отчего тот даже слегка отпрянул. Он схватил Ежевику за плечи, впиваясь пальцами в кожу, и посмотрел прямо в глаза. Старший брат увидел боль, смешанную с чувством глубокой утраты и успел пожалеть, что вообще начал этот разговор. — Ежевика… что мне делать? Я так люблю его. — О ком ты говоришь? — осторожно начал Ежевика, пытаясь осмыслить все то, что на него навалилось. Он мягко погладил ладони младшего брата, пытаясь отцепить его от себя. — Он… Он… Это… Уголек… — дрожащим голосом ответил Коршун, прикусив нижнюю губу. — Наверное, это произошло во время нашей первой встречи. Но он не любит меня, брат. Он любит Белку. Ежевика медленно выдохнул и сгреб брата в свои крепкие объятия. Юноша не сразу понял, что произошло, но сколько любви и заботы излучал его брат. Коршун, наконец, ощутил ту поддержку и утешение, в которой нуждался все эти дни. Словно маленького котенка подобрали с улицы в теплый и уютный дом. Он прижимается к Ежевике, утыкаясь носом в плечо. Парень слышит тихие всхлипы над ухом, и как тело в его руках содрогается от них. Жалость и собственная беспомощность вызвала даже отвращение, но Ежевика лишь нежно стал гладить брата по волосам. — Тише… Тише… — довольно тихо начал он, не выпуская Коршуна. — Полюбил ты явно не того, не спорю. Уголек уже который год живет своей безответной любовью, но надо же было моему любимому брату проявить интерес к этому напыщенному павлину. Успокойся, Коршун. Я не в силах сделать приворот или избавить тебя от чувств. Лишь посоветую поскорее смириться, тогда станет проще. Ты признавался ему? — Он отверг… меня… уа-а-а-а… — прорыдал Коршун, давясь слезами. — Теперь все стало на свои места, — тяжело выдохнул Ежевика, поглаживая брата уже пальцами по спине и вычерчивая позвоночник. — Вот почему ты тогда рыдал ночью и избегал его оставшуюся половину похода. Коршун, мой любимый младший брат, Уголек не тот, из-за кого стоит так убиваться. Уголек вообще не тот, кого стоит любить. Я даже врагу не пожелаю отношений с ним. — Ты ведь не знаешь его даже, чтобы утверждать, — недовольно пробурчал юноша. — Моей ненависти достаточно, — скривился парень, отстраняя от себя Коршуна. Он провел большими пальцами по его щекам, вытирая слезы. — Хватит, не плачь больше. Эта скотина не стоит твоих страданий. Поверь, ты достоин лучшего. И ты знаешь отца, если он узнает, что ты из «этих», церемониться не будет. В лучшем случае выставит за дверь. — Я не из «этих», — проговорил Коршун, тихо фыркнув. — Неужели? А кто влюбился в парня? Я что ли? — Ты такой вре-е-едный, — обиженно простонал юноша, закрывая лицо руками. — Ах-хах, что Уголек сделал с моим братом. Ужас просто! — удивился Ежевика, тихо хохоча. Коршун в ответ нахмурился, ударяя брата в плечо. — Заткнись! — Ладно-ладно, я тогда пойду. Со мной хорошо, но без меня тебе будет еще лучше. — ЕЖЕВИКА! — недовольно закричал Коршун, поднимаясь следом. — Я убью тебя! Ежевика не смог сдержать смех, накидывая на бедра полотенце, и исчез за дверью. Коршун же сел обратно в воду, закрыв глаза. Эти горячие источники и правда были нечто. Успокаивали душу, расслабляли мышцы, приводили сознание к покою. Юноша в который раз прокрутил в голове сказанные слова Ежевики, даже отмечая, что брат умеет подбирать нужные фразы в любой ситуации. Сзади раздались тихие шаги, и Коршун даже склонил голову набок. — Ежевика, что забыл? — Коршун? От этого голоса юношу пронзила приятная дрожь, и он резко открыл глаза. Коршун тихо выдохнул вместе с ударом сердца, и резко обернулся. Прямо перед ним стоял Уголек с оголенным торсом и рубашкой в руке. — Ты-то что здесь делаешь? — взволнованно спросил Коршун. — Забыл рубашку, решил вернуться, — ответил Уголек, подходя поближе. — Ты был с братом? — Твое какое дело? Эй, держи дистанцию! — Ты избегаешь меня, который день, а это место идеально позволит нам поговорить. Юноша в ответ нервно сглотнул, отплывая чуть назад. Уголек же присел возле края, внимательно посмотрев на него. Видимо, сегодня все решили добить его своими расспросами. Но мысль, которая крутилась на языке, не давала Коршуну покоя. И, раз судьба сама прислала Уголька к нему в помещение, значит стоит привести ее в действие. Иначе потом не будет возможности. — Что происходит? — задал прямой вопрос парень. — Нам надо поговорить, — довольно прытко ответил Коршун, чувствуя волнение по всему телу. Он и сам не до конца понимал, что делает. Но почему-то считал свои действия верными. — Уголек, прости меня. Не перебивай только. Я был не прав. Ты понравился мне, это правда, но называть эти чувства любовью было очень громко и безрассудно. Ты нравишься мне, как друг. Наверное, пребывание в пещере плохо на мне отразилось, что я ляпнул такую чушь. Поэтому я избегал тебя. Мне было так стыдно за то, что я сказал, даже не подумав. Я такой идиот. Уголек от подобного признания даже завис. Он смотрел на Коршуна, явно пытаясь осознать то, что было сказано. И не до конца понимал, что происходит. Но юноша говорит так убедительно. Он и правда сожалеет о сказанном. Коршун стал чувствовать себя весьма неловко, и даже отвел взгляд. Тогда Уголек слабо улыбнулся, окунув ладонь в воду, и резко поднял брызнув. — Ты и правда идиот, Коршун! Я уже не знал, что мне делать и как себя вести после твоего признания. Думай в следующий раз головой, когда захочешь ляпнуть очередную чушь! — Говорила мне сестра: «Поступай на актерское!», — засмеялся в ответ Коршун, приподняв руки от летящих в него брызг. — Друзья? — уточняет Уголек, протянув ему руку. — Так просто не отвяжешься, — кивнул юноша, взяв его за ладонь. — Тогда вылезай поскорее, фестиваль вот-вот начнется. Как только Уголек скрылся по ту сторону двери, улыбка исчезла с лица Коршуна. Он ударил ладонями по горячей воде, опустив голову. Брат прав. Надо отпустить, забыть, перестать страдать. Но как легко давать совет со стороны, и как тяжело его придерживаться, когда попадаешь сам в подобную ситуацию. Юноша все же вылезает из воды и надевает одежду. Горячие источники и правда прекрасны. Коршуна не покидало ощущение, что здесь он оставил весь негатив, усталость и сердечную невзаимную боль. Прежде, чем окончательно покинуть помещение, он сделал пару глубоких вдохов, и вышел. Снаружи раздавался воодушевленный разговор одноклассников. — Раз все на месте, поспешим. Ежевика махнул рукой, и все восторженно вскрикнули, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. Уголек тихо усмехнулся, а Коршун постарался натянуть на себя свой привычный бунтарский дерзкий образ, чтобы объект его любви не распознал ложь в сказанных словах. Ребята в достаточно позитивной обстановке дошли до Императорского Дворца, где уже успело собраться немало людей. — Фестиваль состоит из двух частей: процессии и обрядов, — начал негромко Уголек, и все ученики обратили на него внимание. Некоторые даже лишний раз ахнули тем знаниям, которыми обладал этот парень. Настоящая, живая, ходячая энциклопедия. — Сейчас мы с вами будем лицезреть процессию, которая отправится в Симогамо, а далее — Камигамо, где будет вторая часть. Поверьте, это что-то фантастическое. Ребята послушно кивнули и обратили свое внимание уже на Императорский Дворец, откуда вышла женщина, облеченная в изящные шелковые наряды, которые в Период Хэйан носили судьи. Рядом с ней находился Посланник Императора верхом на лошади и возглавлял всю процессию. — Саё-дай — женщина, которая выбрана из числа сестер или дочерей Императора, чтобы посвятить себя Святилищу Симогамо. Роль Саё-дай существует для поддержания ритуальной чистоты и представления Императора на Фестивале, — тихо шепнул Уголек, и некоторые ребята даже закивали, начиная вникать в суть Японского Фестиваля. Следом за Императором едут две повозки, запряженные волами, четыре коровы, тридцать шесть лошадей и шестьсот человек. Люди одеты в традиционные наряды эпохи Хэйан и украшены листьями шток-розы, известные, как аой. Коршун с восхищением наблюдал за всей процессией, а взгляд так и бегал по всем нарядам и украшениям, по лицам людей. Такая масштабность мероприятия даже удивляла. Ежевика отправился вперед вместе с процессией, а класс поспешил за ним. Большая часть людей осталась на своих местах, наблюдая, как все участники выходят из Императорского Дворца. По пути в Симогамо Коршун встречал и других людей, которые поджидали процессию здесь, а некоторые следовали также вперед, как и его класс. В Симогамо остается женщина, исполняющая роль Саё-дай, а процессия следует дальше. Как только они достигают Камигамо, участники Фестиваля занимают каждый свои места и начинается вторая часть — исполнение обрядов. Коршун повторно ахнул, наблюдая за столь красочными танцами и приятными слуху песням. Это зрелище настолько завораживало, что даже перехватывало дыхание. Лишь по определённым событиям юноша догадался, что участники Фестиваля рассказывают историю жизни Японии периода Хэйан. — Это так прекрасно, — тихо прошептала Невидимка, подвинувшись к Коршуну, чтобы ребята смогли пройти. — Стоит отметить, что Япония поразила меня с первого приезда сюда, — кивнул юноша, от неожиданности даже отступив назад. — Удивительная страна, — ответила девушка, неловко заведя руку на затылок. — Как тебе в целом поездка? Я думаю она была очень насыщенной на события. — И правда будет, что вспомнить. Взять хотя бы мост, — тихо засмеялся Коршун, даже удивляясь, когда они успели с Невидимкой перейти на столь легкое и непринужденное общение. И правда вечер одних удивлений. — Не хочешь прогуляться? Сегодня последний день здесь, стоит взять с него максимум положительных эмоций. — Ха, бунтарь Коршун зовет меня на романтическую прогулку? — усмехнулась Невидимка, стукнув юношу в плечо. — Что? — Ах-хах, я пошутила. Идем, а-то я устала смотреть на эти танцы. Коршун вместе с Невидимкой протиснулись средь гостей, вылезая на свободное пространство. Теплый ночной ветер встревожил души обоих, как и тайный побег без уведомления об этом Ежевики и Уголька. Они вместе проследовали вперед, молча разглядывая товары в ярмарочных лавках и порой подшучивая друг на другом. Коршун с грустью про себя отметил, что лучше бы его сердце влюбилось в эту девушку, нежели в Уголька. По крайней мере это было бы правильно. — Коршун, идем туда. Невидимка схватила юношу за руку и потянула к причалу. Под ногами скрипели доски, и как только они остановились практически у самого края, Коршун устремил свой взгляд вперед. Ночью вода была чернее самой тьмы, а полная луна отражалась на ее поверхности. Морской ветер заставил даже содрогнуться обоих. — Жаль, что это наша последняя совместная поездка, — с некой грустью проговорила Невидимка, повернувшись к Коршуну. — Таким составом мы уже вряд ли соберемся, — кивнул Коршун. — Куда собираешься поступать? — Хочу поступить на «Международное и европейское право». А ты что надумал? — Политико-юридическая деятельность, — с важным видом ответил юноша. — Вау, в политику потянуло? — искренне удивилась Невидимка. — Если изменишь свой характер, я, может быть, однажды и отдам свой голос за тебя. Ах-хах. Коршун тихо усмехнулся в ответ, не сводя с девушки взгляд. Их пальцы невольно соприкоснулись, а одинокое нахождение у причала в столь поздний час навевало романтический лад. В голову юноши пришла довольная странная и даже сумбурная идея. Он подался чуть вперед и мягко обхватил лицо Невидимки в свои ладони. Их губы соприкоснулись, вводя девушку в еще большее недоумение. Невидимка от подобного даже забыла, как дышать, округляя глаза, а после резко оттолкнула от себя юношу. Она провела рукой по губам, а глубине души бушевала настоящая ярость. — Коршун, ты совсем что ли? Что ты творишь? — вскрикнула возмущенно девушка. — Когда я успела дать тебе повод? — П-прости, — виновато проговорил Коршун, делая шаг назад. — Я сделал глупость. — Не подходи ко мне больше! Невидимка развернулась и проследовала прочь от причала, а сам юноша тяжело выдохнул. Поцелуй с девушкой не вызвал тех эмоций, как с Угольком. Обыденно, сыро и так мерзко. Никаких эмоций, никаких чувств. Если раньше Коршун занимался подобным чисто из интереса, то сейчас, после появления Уголька в его жизни, даже это «развлечение» не приносит той радости. Все, чего хотел теперь Коршун, это снова ощутить губы Уголька на своих и испытать тот взрыв смешанных эмоций внутри себя. Он повернулся к воде спиной, встретившись с озадаченным взглядом Уголька. — Ходячая проблема, Ежевика тебя обыскался уже, — только и сказал парень. Коршун в ответ ничего не ответил и сорвался на бег, оставляя Уголька в еще большем недоумении. Какой стыд! Он видел, какой бездумный поступок совершил Коршун. И от этого становилось еще противнее от самого себя. — Коршун! — выкрикнул Ежевика, резко хватая брата за шиворот рубашки. — Ты опять свалил без моего ведома? — Ежевика? — ужаснулся юноша, поворачиваясь к парню. — Я тебя внимательно слушаю. Надеюсь ты придумал оправдание пока убегал не пойми от кого. — Мы хотели с Невидимкой прогуляться. — Неубедительно. — Ежевика, я не лгу, — тяжело выдохнул Коршун, отводя взгляд. — Но совершил глупость. Я поцеловал ее. Ежевика в ответ прикрыл лицо рукой, покачав головой. — А это увидел Уголек. — Коршун, мой любимый младший брат, когда ты начнешь думать головой? — довольно строго спросил старший брат. — Во что ты превращаешь свою жизнь? Как ты собираешься отвечать за сделанные поступки? — Ай, подумаешь. Нам учиться осталось пару недель, — махнул рукой Коршун, и получил моментально оплеуху от Ежевики. — Ай! С Угольком я уладил проблему. — Послал же Бог брата-идиота. Я пытаюсь ему помочь, а он делает только хуже, — тихо прорычал парень, схватив его уже за ухо. — Угомонись уже, Коршун. Я рад, что ты вновь стал собой, но не зли меня. — Нежнее с ним, Ежевика. Заслышав сзади голос Уголька, Ежевику заметно перекосило. Он отпустил Коршуна, обернувшись к парню. — Твое какое дело? Мой брат, что хочу, то с ним и делаю. Ты не имеешь на него прав, вы ведь не пара. От подобного высказывания Коршун стыдливо спрятался за спину старшего брата, утыкаясь в нее лбом. — Но я его друг. — Ему не нужны такие друзья. — Это решать уже не тебе. Атмосфера между ними чувствовалась весьма напряженной. Коршун выглянул из-за плеча Ежевики, тяжело выдохнув. — Давайте вернемся в гостиницу. Уже поздно, нам завтра рано вставать, а я еще вещи не собрал. Уголек молча соглашается и сделал шаг в сторону, пропуская братьев вперёд. Ежевика одарил его недовольным взглядом, схватив Коршуна за запястье, и увел за собой.