Ветер перемен

Заключительная часть Фестиваля не оставила никого равнодушным. Ребята под впечатлением еще пол ночи делились своими мыслями и получали нагоняй от Ежевики, который разгонял их по своим номерам. Коршун же, несмотря на весьма глубокую ночь, решил принять ванну. Столько всего произошло за эти дни нахождения здесь, что юноша и сам запутался в правильности своих действий. Чернохват молча лежал в спальне, пока его друг набирал воду в ванну. Коршун посмотрел на баночки, которые стояли, и обнаружил среди них пену. Поразмыслив буквально секунду, он снял колпачок и наполнил его доверху, подсунув под струю горячей воды. Легкий освежающий аромат лимона стал постепенно заполнять комнату, а Коршун сидел на краю ванны, наблюдая за тем, как формируется белая пена. В голове метались мысли, а перед глазами будто «плыли» картинки прошедших событий. Юноша раздраженно поднялся и сбросил с себя одежду, залезая по самые плечи в воду. Горячее «прикосновение» коснулось сухой кожи и заставило тело покрыться приятными мурашками. Коршун высунул из-под пены ногу и отключил кран, погружаясь в полнейшую тишину под тихое «лопанье» пены. Он закрыл глаза, медленно выдохнув. Сложилось ощущение, что весь негатив, обиды и боль вмиг оставили душу. Наступило долгожданное облегчение и такое даже легкое окрыление. Пена придавала нежность при касании и будто окружала своей чувственностью, дарила свободу и ощущение желанности. Коршун повторно выдохнул, приоткрыв глаза. Мысли, наконец-то, собрались воедино, оставляя хаос позади. На душе вновь ощущалась легкость и спокойствие, такое даже умиротворение. Тишина лишь дополняла уют. Коршун стал думать о том, как могло бы все сложиться, если бы в тот роковой день он бы не тронул Уголька, а пристал к очередной девушке. Или как бы сложилась его дальнейшая судьба, если бы они не встретились в том клубе. Если бы Коршун проигнорировал приход Уголька и продолжил бы выпивать в гордом одиночестве. Если бы… Так много этого «если бы». Но, как любят говорить многие: «Что не делается, то к лучшему». И юноша никак не мог понять, в каком месте стало лучше. Если бы он только не обратил внимание на того парня, одиноко сидящего под деревом… — Арг-х, твою ж мать! — тихо выругался Коршун, поднимаясь наполовину грудной клетки из воды, и уставился на пену. Он не спеша поднял руки, которые полностью обволокла эта белая воздушная субстанция, и вновь стал задаваться вопросами «если бы», прокручивая в голове различные сценарии развития событий. И даже те, в которых Уголек отвечает взаимностью. На душе вмиг потеплело отчего Коршун невольно улыбнулся, погружаясь обратно в воду по самый нос. Щеки обдало стыдливым жаром, достаточно было подумать о более сокровенных мечтах. Находится в тишине и гармонии с самим собой было восхитительно. Но, заслышав тихий стук в дверь, Коршун поднялся из воды, облокотившись на край ванны. — Ты спать собираешься, или собрался утопиться здесь? — на пороге показался Ежевика, который уперся плечом в дверной косяк и сложил руки на груди. — Какого черта? — только и спросил юноша, недовольно возвращаясь под воду. — Сегодня вы чересчур активные. Аж бесите, — тихо процедил парень. — Хватит плескаться, Чернохват уже видит десятый сон. Два часа ночи, Коршун. — Нигде покоя нет. Ежевика в ответ закрыл дверь, а Коршун погрузился обратно в воду. Ощущался легкий холод, оповещающий о том, что вода практически остыла. Пена хоть и заполняла всю поверхность, но больше не было того количества воздушной субстанции, как пару мгновения назад. Юноша грустно выдохнул и закрылся шторкой, заканчивая свои посиделки душем. Он покидает ванную комнату, заглядывая в спальню. Ночная лампа освещала пустующую половину кровати, а сам Чернохват и правда видел десятый сон, укутавшись в одеяло. Коршун устроился на кровати, а тело вмиг наполнилось усталостью. Но на душе было спокойно, а ощущение, что весь негатив остался где-то позади, отдавалось приятным чувством. Утро следующего дня нагрянуло также неожиданно, как и окончание поездки. У ребят не было особого желания вставать, но билеты были заранее забронированы и опоздание на самолет Песчаная Буря явно не одобрит. Коршун сидел на кровати, уперевшись руками в ноги и смотрел в пол. Чернохват кружил рядом, подобно пчелке, и собирал чемодан. Он лишний раз открывал все полки и шкафы, обходил комнаты, чтобы точно убедиться, что ничего не забыл. — Земля вызывает Коршуна. Алло! — раздался голос Чернохвата, и юноша от неожиданности даже поднял голову, встретившись с его взглядом. — Ты чего будто в прострации? — Думаю. — О-о, ты думать умеешь? — Чт… Иди к черту! — фыркнул Коршун, резко подорвавшись с кровати. — Устарелая шутка. — Но зато какая действенная! — хохотнул он в ответ. — Давай, пора с чемоданами на выход. — Эта ведь последняя поездка. — Не нагоняй тоску, Коршун. Без тебя все прекрасно осознают, что мы больше не соберемся таким составом. Это наши последние школьные недели. А дальше… каждый своей дорогой, и только по воле судьбы мы можем вновь сойтись чисто случайно где-нибудь. — Знаешь, а ведь даже не верится, — проговорил юноша, садясь обратно на кровать. — Мы растем, учреждения меняются, как и коллективы. Мы ищем людей, строим планы, но не ценим то, что имеем. Мы расстаемся со школьной порой, а дальше и университетская. Я вот сижу и думаю о том, как быстро пролетела моя юношеская жизнь. Мне скоро семнадцать, а беззаботное детство ушло. Дальше универ, работа, семья, ипотека. — Ах-хах, Коршун, что ты мелешь? Какая семья? — вздохнул Чернохват, похлопав друга по плечу. — Не припомню подобного в твоих целях на жизнь, как и ипотека. — Ха, ладно, подловил, — усмехнулся в ответ Коршун, заметно повеселев. — Ты прав. В моих целях не было никогда семьи. Пустая трата времени и денег. «А еще в связи с тем, что моя ориентация оказалась голубой, то тем более», — пронеслось в голове у юноши. — Давай, хватит мне зубы заговаривать. Идем, надо сдать ключи от номера. Коршун поднялся с кровати, подхватив свой чемодан, и с легкой тоской последний раз переступил порог номера отеля. Чернохват сделал два оборота в замочной скважине, и они вместе отправились на лестничный пролет. А ведь и правда: детство ушло. Школьные годы вот-вот закончатся через пару недель, а там и последние экзамены. Не будет больше веселья, смеха, поездок за границу. Споры с учителями, летних романов и шуточки друг над другом во время занятий. Списанные контрольные, сорванные уроки и командная работа. Конкурсы, песни, танцы и позор на всю школу. Столько теплых воспоминаний останется в памяти навсегда. До конца наших дней. Жизнь идет своим ручьем, и никогда не знаешь, в какую сторону он повернет. От всех этих мыслей Коршун вогнал себя в еще большую тоску, с ужасом думая о своем будущем. После экзаменов поступление в университет, а там и правда работа до конца своих дней. Ну или по крайней мере до выхода на пенсию. Коршун также осознал, что совершенно не подготовлен ко взрослой жизни. Ему хочется и дальше прятаться за крылом старшего брата и находится рядом с ним. Он не хочет оставаться совершенно один в этом огромном и пустынном мире, где множество незнакомых людей. — Отлично! Все на месте! — громко произнесла Песчаная Буря, заканчивая сверять всех по списку. — Заходим поочередно в автобус. Не толкаемся… Грач, ты плохо слышишь?! Грач в ответ состроил недовольную гримасу, пропуская Урагана. Коршун дождался, когда все зайдут, и вместе с Чернохватом проследовал на излюбленный последний ряд. Ежевика и Огнезвезд были замыкающими, и, как только они оказались внутри, дверь закрылась. Автобус тронулся с места. В салоне стоял настоящий гам, ребята поворачивались друг к другу, кричали, включали песни и делились своими впечатлениями. В общем чате то и дело появлялись новые фотографии с поездки, даже те, которые были сделаны в тайне. Внутри было настолько тепло и солнечно, что Коршун даже невольно поддался всей этой дружной атмосфере. Уголек иногда оборачивался назад посмотреть на ребятишек. Они отдавали ценность данной поездке. Последней в их жизни. — О! О! А помните змею на горе? — воскликнул один из парней, и все дружно подхватили его энтузиазм. — А я помню песни под гитару у костра! — А как же разборки Ежевики и Уголька? Это было потрясно! — Закрой рот! По салону разразился хохот, достаточно было заслышать тихое рычание Уголька. — Лучше каждый назовите то, что запомнил из этой поездки, — вмешался Ежевика, обернувшись к классу. — Рухнувший мост. — Посещение Храма. — Игра в «Бутылочку». — Потеряшка Коршун в темном лесу. — Ходячая энциклопедия в лице Уголька. Он был потрясный! — Горячие источники. — Фестиваль Аой-Мацури. — Разборки Ежевики и Уголька. — Подъем на горы. — Наш дружный и прекрасный класс, который я просто обожаю. С вами каждая поездка — бесценна, как и проведенное время, — слова Коршуна заставила всех умиленно выдохнуть и вдаться в ностальгию. До приезда в аэропорт оживленность класса постепенно снизилась. Ребята молча покинули транспортное средство и проследовали к стойке регистрации. Пройдя каждый этап, Песчаная Буря удостоверилась, чтобы каждый ученик оказался в зале ожидания. — Что она сказала? — спросила Невидимка, явно не разбираясь в японском. — Вот же ж! — досадно протянула Песчаная Буря, садясь обратно на стул. — Наш рейс перенесли. — Как перенесли? — по классу прошлось полное негодование. — В лучшем случае в три часа мы только совершим посадку. — Но в этом есть и свои плюсы, — подал голос Ежевика. — Дома мы окажемся в шесть утра и у вас будет целый свободный день. Класс повторно заныл, как это рано и нигде нет покоя. Им хватило подъема в этой поездке, так еще и в родной город вернутся ранним утром. Песчаная Буря в ответ лишь тихо усмехнулась. Как только посадка самолета была объявлена, ребята восторженно поднялись со своих мест. Песчаная Буря сверилась, чтобы каждый ученик оказался внутри салона самолета. Ежевика, Уголек и Огнезвезд помогли им закинуть багаж на верхние полки и устроились на своих местах. Как только самолет взмыл в воздух, ребята грустно посмотрели на исчезающий из поля зрения прекрасный город Киото, в котором остались светлые воспоминания о проведенном времени. Этот момент так тронул Коршуна, что он даже ощутил, как защемило в груди от нахлынувшей тоски. Он закрыл окно, не желая придаваться больше воспоминаниям, и опустился чуть ниже на собственном месте. Юноша сложил руки на груди и закрыл глаза, не желая больше ни о чем думать. Учитывая разницу в часовых поясах, самолет оказался в городе в шесть утра. К тому времени весь класс сладко спал, как и при перелете в город Киото. В этот раз Песчаной Буре было проще разбудить ребят, ведь она была не одна. Некоторые наотрез отказывались вставать, а кто-то настолько сладко спал, что даже у Ежевики не поднималась рука тронуть спящего ребенка. Но поднимать надо было всех. Уголек посмотрел на заснувшего Коршуна, и аккуратно взял его на руки. Заметив подобное действие у Ежевики даже пропал дар речи. — Ты что делаешь? — Тише, не разбуди, — шепот ответил Уголек, проследовал с юношей на руках к выходу. Ежевика недовольно стиснул зубы, проследовав следом. Как только все оказались снаружи, утренний холодный ветер тронул каждого, заставляя вздрогнуть. Коршун что-то пробурчал во сне, прижимаясь к Угольку. Класс не смог устоять, каждый поднимая свой телефон, но, встретившись с недобрым взглядом парня, сразу же опустили вниз. — Итак, ребята, завтра… точнее уже сегодня даю вам выходной, но уже завтра всем к двенадцати прийти в школу, — проговорила Песчаная Буря, хлопнув в ладоши. По классу прошелся недовольный возглас. — Без возмущений! В конце месяца у нас прощальный концерт, где вы выступаете. Нам надо до конца отрепетировать ваше хоровое пение. Между прочим, последнее в вашей школьной поре. Одиннадцатый класс, как-никак. — А такие мелкие все же, — слетело с губ Уголька. На него вмиг обрушились сердитые взгляды ребят. — Большей половине из нас уже есть восемнадцать, — фыркнул Грач. — Лишь некоторые личности в силу своего летнего дня рождения еще не достигли семнадцатилетия. Например, Невидимка и… — Не важно, — проговорил Ежевика, обхватив Грача рукой и прикрыл его рот ладонью. — Уголька вы навряд ли еще увидите, если только он не решит посетить концерт. На кой-черт ему ненужная информация о возрасте? — Верно подмечено, — кивнул Уголек, направляясь к автобусу. Грач в ответ состроил недовольную гримасу, сложив руки на груди. Ежевика бросил на него недовольный взгляд, а сам парнишка в ответ безмолвно спросил: «Что?». Парень показал на собственную голову, пару раз постучав по виску. Грач лишь закатил глаза, сложив руки на груди. По классу прошелся тихий смех и каждый занял свое место в автобусе. Как только Ежевика оказался внутри салона, то заметил проснувшегося Коршуна, которая сонно смотрел вокруг. Рядом с ним устроился Уголек, который молча наблюдал за его пробуждением. — Где мы? — спросил Коршун, потирая глаза. — Едем домой. — Мм… не хочу, — проворчал юноша, обхватив руку Уголька, и прижался к нему. — Там скучно. — Поехали ко мне тогда, — ответил Уголек, встретившись со смешанным взглядом Ежевики, который так и застрял в проходе. — Ах, да, твой же любимый братишка не позволит. — Ежевика разрешит, — отмахнулся Коршун, взглянув на парня. — Правда ведь? Ежевика тихо фыркнул, а сзади ожидающий Грач толкнул его вперед. — Ты что делаешь? — Чего Вы застряли в проходе? — с бесстрастием спрашивает он, проходя дальше по салону автобуса, и тихо пробурчал: — Будто один здесь. — Узнаю свой выпускной класс, — тяжело вздохнула Песчаная Буря, в который раз сверяясь по списку, а после заняла свое место. — И Грача, который скоро огребет за грубость к старшим. — А что я сразу? Встал-то он у прохода, не давая никому зайти, — недовольно проговорил Грач, взмахнув рукой. — Твое счастье, что я работаю не в школе и не твой классный руководитель, — строго пригрозил ему Ежевика. — Но зато работаю в полиции, и запомню твою наглую мордашку. Только попадись. — Песчаная Буря, это открытая угроза! — воскликнул парнишка. — Грач, ты сам виноват. Грач в ответ тихо заворчал, бросая в сторону Ежевики недобрые взгляды. Ежевика в ответ почесал затылок и резко обернулся, отчего парня сразила морозная дрожь и он отвернулся. Автобус добирается до школы в полном молчании еще не до конца проснувшихся ребят, а некоторые умудрились вновь задремать. Коршун за это время окончательно проснулся, чувствуя себя более оживленно. Ребята прощаются возле ворот школы, каждый расходясь по своим сторонам. Ежевика не горел желанием возвращаться домой без Коршуна, где отец точно бы стал расспрашивать, куда подевался его любимый младший сын, от которого вечно исходят проблемы. Но он также прекрасно знал о чувствах брата, который очень хотел провести этот день с Угольком, пусть тот и считает его всего лишь другом. И сделать правильное решение оказалось куда труднее. С одной стороны, было бы лучше забрать Коршуна с собой и уберечь от поедающей не взаимности в душе, но с другой — она даже вдали от Уголька будет съедать его изнутри. Поэтому Ежевика обреченно машет младшему брату рукой, направляясь в гордом одиночестве к себе домой. А Коршун же держал свой путь прямиком к дому Уголька, пытаясь отшучиваться всю дорогу. — И все же, Коршун, ты довольно странно повел себя, — произнес парень, украдкой глянув на друга. — О чем ты? — задорно спросил Коршун. — Той ночью в палатке ты выглядел таким серьезным, а вчера на источниках сказал мне, что все слова — всего лишь рано принятое решение. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду. — Я тебе ее уже сказал, Уголек, — раздраженно проговорил юноша. — Щелкнуло что-то не то в голове, вот и решил, что влюбился. Дурак, одним словом. Чего это ты так напрягся, будто ждал от меня повторного признания? — Да так… ничего уже. От этой интонации в голосе у Коршуна прошелся табун мурашек по коже, заставляя даже волосы встать дыбом. Он мимолетно глянул на Уголька, во взгляде которого проскользнула будто разочарование. Парень отвернул голову, поглядывая на деревья. И юноша не смог понять, к чему была такая реакция. — Уголек, послушай. Ты же сам отказал мне, к чему сейчас ты строишь такие обиды? — Какие обиды? — резко спросил он, повернувшись. — Лишь вспомнил, как точно также отказала мне Белка, как это сделал я. «Ага, держи меня за идиота дальше. Из тысячи узнаю этот отрешенный взгляд, будто я сам отказал тебе!», — хотелось выкрикнуть Коршуну, но фраза так и осталась вертеться на языке. — Давай мыслить позитивно, — протянул юноша, толкнув Уголька в бок. — Мы остались друзьями, у нас нет чувств друг к другу. Что еще тебе нужно? Но Уголек не ответил. — Уголек, — Коршун остановился, схватив парня за руку, — если есть что сказать — говори. Иначе потом будет поздно. Я же вижу, что тебя что-то мучает. — Я лишь пытаюсь понять, — проговорил как-то холодно Уголек, начиная медленно наступать на Коршуна. Юноша от неожиданности даже сделал шаг назад, но парень прытко выдернул свою руку и обхватил Коршуна за талию, — чем мне тебя развлекать весь день, неуправляемый ты мой подросток. Коршун не успел ответить, как Уголек резко забросил его к себе на плечо. Страх моментально покинул сердце, а сам юноша разразился задорным смехом, упираясь руками в спину парня. Уголек довольно улыбнулся, следуя к порогу собственного дома. Коршун несильно сжал его рубашку, стиснув зубы от той боли, которая сменила мимолетную радость. Им никогда не быть вместе. И все безобидные действия Уголька воспринимались Коршуном совсем иначе. Он видел в них что-то большее, как и хотел этого. Дыхание сбилось от подступившего желания, которое медленной дрожью с самого низа поднялось и застопорилось где-то в районе грудной клетки. Он ранее не испытывал подобного, но чем больше Коршун проводил с Угольком время, тем сильнее осознавал, как идет на поводу у чувств. Он не хотел больше думать головой, отключая разум. А это ранее неизведанное желание лишь заставляло бояться все разрушить. Уголек поприветствовал свою сестру, которая уже с утра была на ногах и заваривала очередную чашку кофе. Тростинка мило улыбнулась, помахав и Коршуну в знак приветствия. Уголек поднялся на второй этаж, заглядывая в собственную комнату, которая одиноко пустовала, а постель даже отдавала морозным холодом. Он мягко бросает юношу на застеленную постель, а в голове Коршуна пронеслось столько мыслей, что с его уст даже слетело тяжелое дыхание. Он раскинул руки в разные стороны, прикусив нижнюю губу. Уголек же отошел к окну, взяв с подоконника пачку сигарет. Коршун повернул в его сторону голову, а сердце приятно защемило от той нежности, которую он испытывал в данный момент по отношению к парню. Утренние лучи солнца пробивались сквозь окно, отдаваясь бликами на самом Угольке, который стоял полубоком. Его взгляд был довольно задумчивым, глядя на оставшиеся сигареты, которые находились в пачке. Коршун отметил про себя, как же плод его любви был прекрасен в данную секунду, и как бы хотелось смотреть на него вечность. Он наслаждался этим прекрасным зрелищем. Уголек все же достает сигарету, подхватив зажигалку с подоконника. Он по привычке прикрывает ее ладонью, поджигая. Легкий сигаретный дым стал медленно оседать возле Уголька. — Эй, что за курение в комнате? — с некой строгостью спросил Коршун. — Дверь там, — кивнул Уголек в сторону двери и не спеша подошел к постели. Коршун в ответ лишь тихо засмеялся, но не двинулся с места. Парень присел на край кровати, а после и вовсе лег, ощущая под своей головой руку юноши. — Дай сюда, — Коршун своевольно забирает сигарету из пальцев Уголька, который поворачивает к нему голову с озадаченным взглядом. Юноша делает небольшую затяжку, выпуская сигаретный дым. Им обоим казалось, что так они смогут хоть на минуту заглушить все то, что находилось внутри их души. — Какой ты у нас смелый, — проговорил Уголек, забирая сигарету обратно. — Ты же не соизволил поинтересоваться хочу ли я. — Испорченный мальчишка. Коршун в ответ слабо улыбнулся. Уголек выпустил очередной сигаретный дым и повернул голову в сторону юноши. Их взгляды встретились, но отвести его так и не смогли. Коршун никак не мог понять, что так и не сказал ему Уголек, а сам Уголек не мог понять себя. Он поворачивается на бок, приподнимаясь, и делает очередную затяжку, наклоняясь чуть ниже. Сигаретный дым выходит вместе с выдохом, полностью оседая на губах Коршуна, отчего он даже закашлялся. Уголек склоняет голову к плечу и прикасается концом сигареты к губам юноши. Он чувствует пальцами губы Коршуна, который не сводил с него глаз, будто желая что-то разгадать. Взгляд юноши выражал безмерное спокойствие и был слегка приоткрыт. Сделав очередную затяжку, Уголек провел пальцами по щеке Коршуна, который приподнялся на руках, и выдохнул в ответ в губы парня. Желание поцеловать заставило юношу упасть обратно на кровать, лишь бы не сорваться. — Ты такой милый, Коршун. Твоей девушке однозначно повезет, — почти шепотом проговорил Уголек, поглаживая юношу по щеке. — Какие банальные фразы, — также тихо ответил Коршун. — А может я по парням, ты откуда знаешь? — Тогда твоему парню однозначно повезет. «И этим парнем мог бы стать ты, натурал хренов», — подумал Коршун, но не решился портить не без того прекрасную идиллию между ними. Уголек в ответ позволяет ему сделать очередную затяжку. Они посмотрели друг на друга, осознавая, что вообще сейчас происходит, и неожиданно разразились веселым смехом. Уголек упал обратно на постель, а сам Коршун даже подавился сигаретным дымом, забирая свою руку из-под парня. Он чувствовал себя весьма странно, но почему-то было так уютно. Рядом с этим человеком ощущалась защита, спокойствие и такая долгожданная нежность. Но, что самое главное, Коршун ощущал уют. Он повернул голову в сторону Уголька, желая прилечь к нему на грудь, и полностью забыться. И Коршун бы сделал это, если бы дверь в комнату не открылась. — Уголек, ты совсем страх потерял? — раздался сердитый женский голос. — Мама? — в полнейшем недоумении спрашивает Уголек, резко садясь на кровать. Чернобурка, полностью недовольная выходкой сына, стояла в дверях, а после прошла по комнате. — Сколько раз я говорила тебе не курить в постели? И открывать окна! Задымил весь дом, не продохнуть, — продолжала ругаться женщина, сложив руки на груди, и смотрела на сына. — Когда ты вернулась? — продолжал приходить в полном удивлении Уголек, поднимаясь с постели. — Буквально пару минут назад, — вздохнула Чернобурка, отбирая у сына сигарету, а после заметила Коршуна, достаточно ему было присесть. — А вы…? — Коршун, друг Уголька. — Чернобурка, мать Уголька. А теперь оба живо вон из комнаты, пока я не выветрю ваши сигаретные посиделки. — Прости, больше такого не повториться, — виновато проговорил Уголек. — Не учи молодежь плохим вещам, — ответила Чернобурка, а ее взгляд заметно потеплел. Она открывает окна, впуская свежий воздух. — Ты ведь взрослый мужчина, а порой ведешь себя, как маленькое дите. От этой фразы Коршуна заметно перекосило. Взрослый… мужчина? Юноша надеялся, что он просто ослышался. — Кстати, а ты случайно не брат Ежевики? — вдруг спросила Чернобурка, выглянув из-за Уголька. — Да, все верно, — кивнул Коршун, резко поднявшись с кровати. — Вы и правда словно инь и ян, такие разные. Уголек, тем более! Какой пример ты подаешь подросткам? — Кажется, ты нас выгоняла из комнаты. Уголек быстро улыбнулся, последовал к выходу, и схватил Коршуна за руку. Юноша тяжело выдохнул, когда до него, наконец-то, дошла одна простая истина, которую он до сих пор не замечал. Уголек — взрослый мужчина, но никак не парень. Он закончил один университет с Ежевикой, и они вместе влюбились в одну девушку. Были вечными соперниками, хотя, как утверждает старший брат, по началу даже друзьями. От одной лишь мысли, что у них огромная разница в возрасте, бросало в дрожь. Коршун хлопнул себя по лбу, проклиная своей чёртово сердце за то, что влюбилось вообще не пойми в кого. — Ха, так и знала, что получишь нагоняй от мамы, — довольно проговорила Тростинка, облокотившись на столешницу. — Один ноль в твою пользу, негодница. Могла бы и предупредить, — беззлобно фыркнул Уголек, и, даже не остановившись, покинул порог дома. Тростинка в ответ лишь рассмеялась, делая очередной глоток черного кофе, а сам Коршун впал в еще большее замешательство. Он смотрел на только что закрывшуюся дверь и пытался понять, что ему теперь делать. Уголек так легко взял и бросил его одного внутри чужого дома, будто они старые знакомые или вообще родные братья. Неуверенность заполнила все тело изнутри, а пристальный взгляд Тростинки вызвал неприятную дрожь. Коршун повернулся в ее сторону, ощущая себя крайне неловко. И что ему теперь делать одному посреди огромного дома?