Ветер перемен

Учебный год в довольно быстром темпе подошел к концу, оставляя ученикам последнюю учебную неделю. Выпускники вовсю готовились к предстоящим экзаменам, а также к прощальному концерту. Классы помладше с не особой охотой ходили на уроки, где просиживали зря время за бездельем. Лето нагрянуло столь же неожиданно, как и снег в октябре. Окна школы были открыты на распашку, а с белыми занавесками «играл» теплый легкий ветерок. Со второго этажа можно было даже услышать хоровое пение спортивного одиннадцатого класса, который репетировал в тысячный раз песню. Песчаная Буря пела с остальными, внимательно следя за каждым учеником. Коршун упирался подушечками пальцев в деревянную парту, и отвлеченно смотрел в окно. Его губы порой открывались в попытках спеть очередной куплет, но он также быстро и смолкал. Прекрасное чисто-голубое небо, на котором успешно расположился круглый диск яркого солнца привлекал внимание. Жара давала о себе знать, как и мысль о той свободе, которая находилась по ту сторону подоконника. Коршун думал о брате, о своем поступлении, об экзаменах и… об Угольке. С того самого момента прошло чуть больше недели. Они больше не виделись и даже не созванивались. Коршун с каждым днем чувствовал себя все лучше. По началу было тяжело свыкнуться в отсутствие рядом того, кого ты любишь. Острая нехватка даже простого общения, взгляда и прикосновения давила изнутри, порой даже доводила до слез. Коршуну хотелось все бросить и приехать, но его останавливал лишь один единственный вопрос: не навязывается ли он? Уголек ясно дал понять, что между ними никогда ничего не будет. И хоть Коршун согласился с этим, в глубине души терзали сомнения. Он в сотый раз пожалел, что тогда оттолкнул парня. Стоило позволить ему сделать то, чего хотел Уголек, и отвести душу. А теперь Коршун постоянно думает, чем могло бы все завершиться, поступи он иначе. Но чем больше дней проходило, тем отчетливее юноша ощущал облегчение. Уголек был наркотиком, отсутствие которого дало сильную ломку и первые пару дней надо было перебороть самого себя, чтобы все наладилось. И Коршун успешно справился с этой задачей. Привязанность сходила на «нет», как и чувство симпатии. Юноша даже отметил про себя, что оно и к лучшему. Еще пару недель и он окончательно потеряет к Угольку интерес, сможет вновь зажить той жизнью, которая у него была до встречи с парнем. — Коршун! — позвала юношу Песчаная Буря, подойдя к первым партам. Коршун от неожиданности даже отвел взгляд от окна и посмотрел на преподавательницу. — Ты почему халтуришь? У нас уже завтра выступление, а ты и рта раскрыть не можешь. Я уже молчу о том, что ты в ноты не попадаешь из-за того, что вечно отвлекаешься. — Простите, — виновато ответил Коршун, пожимая плечами. — Если эту плешь мы сможем в случае чего закрыть, то с твоим совместным пением с Невидимкой так не прокатит, — покачала головой Песчаная Буря. — Я надеюсь ты уже выучил песню? Коршун даже замялся, неуверенно кивая. Женщина вернулась к своему месту, как дверь в кабинет открылась. На пороге показалась женщина уже не молодого возраста. Блондинистые густые волосы были завязаны в красивых пучок, а отросшие темные корни говорили о том, что их пора подкрасить. Юбка карандаш и белая рубашка. Строгий внешний вид, но вполне справедливая. Директор школы — Пятнистая Звезда. Ее знал каждый. Все ученики кивнули в знак приветствия. — Песчаная Буря, актовый зал свободен. Можете занять его на ближайший час репетиции, после освободите его для следующего класса. — Благодарю, — кивнула Песчаная Буря. — Ребята, следуем в актовый зал. Класс воодушевлённо загудел, следуя за классной руководительницей. Они спустились на первый этаж, проследовав по коридору, и зашли в актовый зал. Помещение было небольшое: двадцать рядов по шесть мест, между десятью был небольшой проход и если бы была возможность посмотреть сверху, то можно было бы разглядеть крест. Небольшая в ширину, но довольно углубленная в длину сцена с красивыми красными шторами. — Коршун, Невидимка, сначала прогоним вас, — провозгласила женщина, указывая этим двоим на сцену. Невидимка по культурно поднялась по лестнице, а вот Коршун забрался с середины сцены. Она протянула ему микрофон, а парень, который отвечал за всю аудиосистему, посмотрел на Песчаную Бурю. Как только эти двое были готовы, она подала сигнал. Заиграли первые ноты минусовой песни, такие легкие и ненавязчивые, к которым постепенно стал добавляться звук барабанного удара. На третий, более слышимый удар, запел Коршун: — You're the light, you're the night You're the color of my blood You're the cure, you're the pain You're the only thing I wanna touch Never knew that it could mean so much, so much. Голос юноши был чист и приятен на слух, а сам он вкладывал непроизвольно собственные эмоции в каждую пропетую фразу. Песчаная Буря даже ощутила гордость за собственного ученика, который хоть и являлся той еще занозой, но таким талантливым и усердным в учении. Следующий куплет подхватила Невидимка, а сам юноша опустил микрофон: — You're the fear, I don't care Cause I've never been so high Follow me through the dark Let me take you past our satellites You can see the world you brought to life, to life. Класс даже присвистнул и получил в ответ неодобрительный взгляд Песчаной Бури. Достаточно Невидимке было закончить свой куплет, к ней сразу же присоединился Коршун и они повернулись друг к другу лицом, вытянув руку: — So love me like you do, love me like you do Love me like you do, love me like you do Touch me like you do, touch me like you do What are you waiting for? В их взгляде пылали эмоции и чувства, и особенно отчетливо это можно было разглядеть в самом Коршуне. Эта песня, чего скрывать, приносила ему дискомфорт в исполнении, и он очень долго спорил с Песчаной Бурей насчет ее выбора. Эта песня напоминала ему об Угольке и, глядя на Невидимку, он непроизвольно видел в ней свою невзаимную любовь. Сердце вновь защемило и голос Коршуна дрогнул. Песчаная Буря невольно согнула пальцы, тяжело выдохнув. — Коршун, мой ты хороший, пожалуйста, отнесись к этому ответственно. Мы выступаем последние, но если ты также будешь вести себя на самом концерте… — Я все понял, Песчаная Буря, — проговорил в микрофон Коршун, повернувшись к ней. — Давайте еще раз. Преподавательница кивнула и вновь заиграли первые ноты минусовой песни. Коршун, как и полагается, первым взял слова куплета. Следом последовал куплет Невидимки. Юноша медленно выдохнул и повернулся к девушке лицом, ощущая волнение по всему телу. Он постарался не думать о чем-то лишнем и вытянул руку, соединяясь с вокалом Невидимки. Как только припев остался позади, Невидимка вновь подхватил следующий куплет, повернувшись к классу. «Я позволю тебе задавать темп. Ведь я не могу мыслить чётко», — пронеслись в голове Коршуна слова его собственного куплета. Эта песня так отчетливо описывала его чувства и желания, эмоции. Если бы только была возможность спеть ее Угольку и передать весь посыл, чтобы тот понял. Но тогда Коршун сорвет свою лживую маску. Юноша напрягся, вновь не понимая, почему так заботиться об этом и затянул собственный куплет. Как только последние фразы припева были спеты, песня плавно завершилась. Ребята даже похлопали им, отчего Невидимка скромно прижала к себе микрофон. После часа репетиции, в актовый зал пришел очередной класс, и ребята передали им ключ. — Вы ведь помните, что завтра должны все прийти нарядные? — спохватилась Песчаная Буря, когда класс направился к выходу из школы. Те что-то прокричали, переступая порог здания, и поспешили по домам. Коршун прикрыл солнце ладонью, глядя на голубое небо. Мысли подкрались незаметно, заставляя задуматься о собственном будущем. Он все еще сомневался в своей ориентации, и никак не мог понять, кто же он на самом деле. Кто более симпатичен, кого бы хотелось видеть своей парой. Коршун не был нацелен создавать семью, а значит, отношения с парнем были бы как-никак лучше, но ведь существуют и девушки, которые не хотят детей. — Пф, они все одинаковые, — усмехнулся себе под нос юноша, следуя в сторону дома. Мысли о будущем сменились завтрашним концертом. Коршун включил телефон и зашел в вайбер, где быстро напечатал Песчаной Буре сообщение с просьбой убрать последний номер. Юноша решил, что все же не готов к нему, хоть и прекрасно справился на репетиции. Класс, конечно, это не одобрит, но это его решение. — Коршун, ты уже вернулся? — из кухни показался отец, который осмотрел собственного сына с головы до ног. — Да, репетиция длилась всего час и потом нас отпустили, — безразлично бросил юноша, оставляя рюкзак у входа. — Кстати говоря, ты подумал насчет того кафе? — Я же тебе сказал, что не нужна мне подработка на лето. У меня потом учеба в универе, дай оторваться последний раз, — запротестовал моментально Коршун, остановившись напротив мужчины. — Чтобы как в прошлые года я снова ловил тебя в полицейском участке и пытался через Ежевику договориться с шерифом города отпустить тебя? — недовольно зарычал Звездоцап. — Ты — неуправляемый подросток, и я не собираюсь в последствии нанимать адвоката, если твои сомнительные друзья решат тебя подставить. — Ну ты же в этом деле опытный, да, папочка? — съязвил в ответ юноша, замечая позади Ежевику, глаза которого округлились от ужаса. Старший брат прижал ладони к голове, сжимая собственные волосы, и также быстро выпрямился достаточно Звездоцапу было обернуться. — Ты рассказал ему? — холодным тоном спросил мужчина. Коршун моментально прикрыл рот тремя пальцами, чувствуя себя крайне неловко. Он обещал брату молчать и в ходе ссоры не уследил за языком. — Ах-хах, — нервно проговорил Ежевика. — Ну… это был уговор. — Ты отдаешь отчет своим действием, Ежевика? — Он бы все равно узнал, отец. Огнезвезд проболтался, а ты знаешь Коршуна — если понадобится, все взломает, все узнает. Ну подумаешь он в курсе, что в прошлом ты был убийцей. Зато сразу видно чьи гены. — Что ты сказал? — тихо прорычал Звездоцап, одарив старшего сына презренным взглядом. От подобного у Ежевики холодок пробежался по коже, заставляя рукам покрыться мурашками. Только сейчас парень понял, что сказал лишнего. — Если я захочу, даже твоя подработка не спасет меня от тюрьмы. Гены, папочка, не пропьешь, — продолжал язвить Коршун, вмешиваясь в разговор. — Может я внешне и пошел в мать, но характер точно твой. — Иди в свою комнату. Ежевика лишь одним взглядом дал понять брату, что ему лучше прикусить в данный момент язык. Коршун возмущенно надул щеки, но не промолвил больше ни слова, следуя в свою комнату. Остаток дня он провел в очередной ссоре с Звездоцапом по поводу подработки в кафе, которую юноша никак не жаловал. Коршун возмущался, язвил и кричал, но отец был неприступен. От этого становилось только дурно, и Коршун по итогу с громким хлопком заперся у себя в комнате, даже не ужиная. Утро следующего дня не принесли никакой радости в преддверии концерта. Коршун достал свой черный костюм с бабочкой, начиная рассматривать себя в зеркале. Назвав себя «красавчиком», он довольный направился в школу. Внутри здания собралось немало народа, чего только стоили нарядные ученики и не менее прекрасные мамы этих детей. Отцы же стояли где-то рядом, не особо удручая себя парадным видом. Чернохват, который скучающе слушал лепту Песчаной Бури и собственной матери, заметил в толпе Коршуна и ловко протиснулся к нему. — Привет, бро, — они ударили руки и обнялись. — Я думал ты уже не придешь. — Ты же знаешь, как я не люблю вовремя приходить, — закатил глаза Коршун. — А твои…? — Отец работает, а у брата срочный вызов. Пока мы будем петь песни, он будет ловить преступника. Чернохват бросил на друга сочувствующий взгляд, пока Песчаная Буря не стала собирать класс. Всех гостей проводили внутрь актового зала, а выступающих учеников — за кулисы. Коршун удачно устроился на мягком красном стуле, наблюдая со стороны за выступлением других классов. Он также иногда выглядывал посмотреть на гостей. Все они были увлечены концертом, кто-то даже снимал происходящее на камеру. Как только дошла очередь до класса Коршуна, они все вместе вышли на сцену. Коршун не очень любил хоровое пение, и поэтому его взгляд был сосредоточен на лицах присутствующих, пока его голос не дрогнул. Песчаная Буря невольно дрогнула всем телом, но юноша лишь беззвучно продолжил открывать рот, не сводя взгляд с одного единственного парня. Волнение захватило каждую клеточку тела, заставляя чуть ли не задохнуться. «Уголек!» Достаточно было увидеть знакомое лицо, и все чувства, которые юноша считал исчезнувшими, вся привязанность, все это в один миг проснулось. Вернулось, будто никогда и не уходило. Коршун вновь ощутил те забытые чувства и то желание, те прикосновения и те слова. Взгляд Уголька был устремлен лишь на него. Коршуна от подобного бросило в жар, и он был мысленно благодарен, что мелодия песни завершилась. Но когда Невидимка протянула ему микрофон, юношу бросило в холод. Он медленно выдохнул через нос, обернувшись к зрителям. Коршун чувствовал на себе взгляд Уголька. Достаточно минусовой песни было зазвучать, как юноша постарался привести свое душевное состояние в норму. Песня в исполнении с Невидимкой и пробудившимися старыми чувствами произвела впечатление на половину зала, который даже начал стоя аплодировать. Коршун не мог поверить, что спел без единой запинки с таким волнение внутри. А после на сцену вышел ведущий, оповещая о завершении концерта. Коршун в тот же момент выбежал на улицу, тяжело выдыхая. Здесь было не менее душно, нежели внутри зала, а также здесь успел собраться весь его класс. На улицу не спеша стали выходить и сами гости, делясь впечатлениями. — Коршун, какого дьявола? — накинулся на него моментально Грач, хватая за пиджак. — Да, Коршун, почему мы во время выступления узнаем, что твой номер был удален? — возмутился Ураган. — Коршун, ты сочинил такое замечательное стихотворение и в последний момент отказался его зачитать? — с досадой спросила Невидимка. — Простите, ребята, но я правда решил, что не поэт и лучше моим запискам остаться со мной, — проговорил Коршун, наконец, отцепив от себя Грача. — Зря ты свой талант губишь, — довольно строго подметила Ласточка. — Ты же писал о невзаимной любви? — Да, точно, — кивнул Ураган. — Как там было? — Я помню, — вмешался Чернохват, протягивая ребятам клочок бумажки. У Коршуна от подобного даже дух перехватило. — Листья ветра несут всю печаль на восток, Так красива весна, и волшебный поток. Созидая весь мир, на осколках хожу, Сочиняя молитвы, тебе расскажу: «О жестокой любви — как в тебя я влюблен, О старательной лжи — охраняемой днем. Как устало страдать уже сердце мое, Сколько лжи между нами опять утекло?» Разорвав себе душу, тебя не спасу. И страдать мне приходится лишь одному. Та весна не вернется, и с ней я уйду. Безответно любить — уж лучше умру. Ребята стали переговариваться, а Коршун прикрыл лицо рукой. Он тихо выдохнул, не желая больше слушать осуждения в свой адрес, что он отказался продемонстрировать свои таланты, и повернулся к ним спиной. — Кто бы мог подумать, — голос Уголька пробрал до самых костей, заставляя даже классу смолкнуть. У юноши сбилось дыхание. — Почему ты молчал? Коршун в ответ сделал шаг назад, пока и вовсе не бросился бежать. «Какой позор! Позор! Просто позор! Теперь он знает правду!» — хаотично метались в голове мысли. Юноша и сам понимал, как глупо в целом поступил, убегая от проблем и разговора. Но в данный момент он не придумал ничего лучше, чем это. Коршун завернул за угол какого-то кирпичного белого здания, прижимаясь к нему спиной, и тяжело задышал. Сердце бешено билось в груди. Он аккуратно выглянул из-за угла, но не обнаружил погони, и облегченно выдохнул. — Черт возьми, с тобой марафон пробежать можно. — А-а-а! — вскрикнул юноша, резко обернувшись. — Какого черта ты делаешь, Уголек? У меня чуть сердце не остановилось! — Ты чего убегаешь? — спрашивает Уголек, тяжело выдохнув. Он выпрямляется, заводя руки на поясницу, и повторно выдыхает. — Я слишком стар для подобных пробежек. — Я думал ты злишься на меня, — ляпнул первое, что пришло в голову Коршун. — Я думал это ты злишься на меня, — озадаченно протянул Уголек. — После того случая я решил тебя не беспокоить, чтобы не обострять ситуацию, а по итогу прошло уже чуть больше недели. Я помнил про концерт и поэтому решил, что хоть так смогу повидаться с тобой. Коршун в ответ прижался спиной к стене и медленно опустился на землю. Уголек все это время искал с ним встречи, а юноша почти смирился с разлукой и успел практически отвыкнуть. И вот, Уголек вновь стоит перед ним. Все такой же прекрасный и недоступный. Такой же любимый, отчего боль сдавила всю грудную клетку, грозясь переломать ребра. Стало трудно дышать. Уголек переступил одной ногой через Коршуна и присел напротив, взяв его лицо в свои ладони. Юноша от подобного жеста ощутил небывалое спокойствие. — Давай поговорим? Все обсудим, расставим все точки над «i» и проясним ситуацию. Мы оба лжем друг другу. — Я не люблю тебя, — проговорил Коршун, отводя взгляд. — Не люблю, не люблю. — Заткнись! — довольно грубо одернул юношу Уголек. — Я хочу поговорить с тобой. Без лишних ушей. Поехали ко мне. — И ты снова будешь приставать ко мне? — слетела с языка фраза, которую Коршун не особо хотел произносить. — Обещаю, я больше не буду тебя дразнить. Коршуна одолели сомнения, но и продолжать дальше жить в вечной лжи он тоже не мог, и поэтому согласился. Он вместе с Угольком протиснулся к воротам школы и поспешил покинуть территорию, пока кто-нибудь их не обнаружил. Всю дорогу они сохраняли полнейшую тишину, будто морально готовились к разговору. Коршун никак не мог понять, почему согласился вновь переступить порог дома Уголька, хоть его действия в тот раз оставили свой отпечаток. В этот раз Коршун обнаружил заснувшую Тростинку при просмотре телевизора, но Уголек настойчиво толкнул его в сторону лестницы. Юноша недовольно передернул плечами, поднимаясь на второй этаж. В голове лишь метались вопросы о том, что сказать и как лучше сделать, и что именно им движет так поступать. Коршун только начал отвыкать, как Уголек будто ощутил это и решил напомнить о своем существовании, пробудив старые чувства. — Нет, не сюда, — покачал головой парень, подхватив юношу под локоть, и притянул к себе. Он открыл соседнюю дверь, пропуская Коршуна внутрь. Комната была пустой. Белые бетонные стены и такой же белый пол, пару банок красок на полу и прижатые к углу стены обои. Коршун ощутил холодок, гуляющий внутри комнаты, и стал осматриваться, обнаружив на полу ватман и набор фломастеров. — Я думал мы будем с тобой строить план, а по итогу все закрутилось совсем иначе, — ответил Уголек, словно прочитав мысленный вопрос. — Это — комната моей сестры, но сейчас мы полностью ее переделываем. — Я не знал, что ты так подготовился, — проговорил Коршун, не сдержав улыбки. Он присел, проведя пальцами по белому листу ватмана. — Мы можем и сейчас этим заняться. — В этом нет нужды, — голос Уголька прозвучал как-то глухо, а сам он взял небольшую кисточку и обмакнул в краску кофейного оттенка. Он сделал пару линий на стене, а Коршун незаметно подкрался сзади. — Твоя песня с Невидимкой словно несла какой-то тайный посыл, но твое стихотворение. Коршун, что происходит? — Что ты хочешь знать? — прямо спрашивает Коршун, прекрасно понимая, что скрывать тайну больше нет смысла. Их дружба треснула еще больше недели назад и сейчас окончательно рассыплется. — Правду. Уголек повернулся к нему полу боком и прошелся кисточкой по носу, оставляя след от краски. Коршун впал в недоумение, а парень оставил еще один след, но уже на щеке. — Эй, ты охренел? — возмутился юноша, вырвав из рук Уголька кисточку и ловким взмахом руки оставил продольную линию на его лице. — Ха, мстить вздумал? — бесстрастно спрашивает Уголек и подхватывает с пола еще одну кисточку, обмакнув ее уже в черную краску, которая тонким слоем легла на шею Коршуна. Тот не смог сдержать улыбки, и сделал шаг для атаки. Смех обоих наполнил пустующую комнату, снимая напряжение. Будто все, что было между ними, было обычным сном. Коршун провел ладонью по щеке, довольно улыбаясь, а черная краска размазалась не только на щеке, но и осталась следом возле большого и указательного пальца. Уголек же смешивался на фоне светлого кофейного оттенка, который тускнел на фоне его пепельных волос. Парни молча посмотрели друг на друга, начиная понимать, что их разговор превратился в детскую игру «Кто кого больше раскрасит». Уголек тихо выдохнул, а его кисточка бесшумно упала на пол. Он сделал шаг в сторону Коршуна и прижал к себе, неуверенно прикасаясь к губам юноши своими, будто ожидая одобрения. Коршун в ответ опешил, выронив собственную кисточку из рук, но никак не отреагировал. Сердце лишь с новой силой забилось в груди, а тело бросило в жар. Давно забытое желанное чувство вновь дало о себе знать своим постепенным зарождением внутри. Уголек чуть настойчивее коснулся губ Коршуна, перенося свои ладони на его щеки. Юноша отвечает взаимностью, положив свои ладони в ответ на щеки парня. Их языки сплелись в легкой страсти, а сами они никак не могли насладиться этим долгожданным моментом. Уголек нежно сминал губы Коршуна, даже слегка покусывая нижнюю губу. Столько желания исходило от него, что Коршуна повторно бросило в жар. Поцелуй был сладок, и даже вскружил голову. Тело Коршуна непроизвольно отозвалось на мимолетную страсть, заставляя щеки налиться румянцем. Уголек нежно обхватил его за запястья и прижал к бетонной стене, лишь на долю секунды отстранившись. Коршун тяжело выдохнул, встретившись с взглядом парня, а его губы даже слегка припухли от столь требовательного поцелуя. Уголек не стал останавливаться и вновь вовлек юношу в поцелуй. Такой желанный и такой нежный. Который дарил покой и наслаждение, вызывал мурашки по телу и заставлял невольно отзываться. Уголек прижимал руки Коршуна к стене, сокращая расстояние между их телами к самому минимуму. Юноше даже казалось, что он чувствует то пылающее желание, которое исходило от парня. Уголек с нежностью прикусил нижнюю губу Коршуна, сорвав с его уст тяжелый вдох, и продолжил целовать уже в уголки губ, щеки, нос. Коршун чувствовал себя будто в бреду и не мог поверить в реальность происходящего. Тело горело, желание своим жаром сдавливало изнутри, срывая тяжелые выдохи. Уголек сделал цепочку из поцелуев к скулам Коршуна, тихо выдохнув в самое ухо. Приятная дрожь прошлась по телу и заставила отозваться легким изгибом в спине. Коршун не был в состоянии держать собственное тело под контролем и лишь отвернул голову в сторону. — Ты меня любишь? — ласковый шепот обжег ухо. — Люблю. — хрипло выдавил Коршун, ощущая отчетливые удары сердца в груди. — Я тебя тоже люблю. От подобного признания дыхание юноши окончательно сбилось, а сам Уголек не сильно прикусил мочку уха. Коршун в ответ активно зашевелился, но парень прижал его обратно к стене, не позволяя самовольничать. Он отпускает руки юноши, ловким движением пальцем снимая бабочку и расстегивает первые пуговицы. Ярко выраженные ключицы и ямочка в шее заставляет обратить на себя внимание. В тот день Уголек не успел осмотреть юное тело, но теперь вполне может. Парень, не спеша, будто желая подразнить, провел кончиком языка от самого уха к шее, нежно прикусив часть кожи. С губ Коршуна сорвался тихий стон, отчего он стыдливо прикрыл глаза. Уголек оставляет небольшой багровый засос на шее возлюбленного, проходясь языком. Его руки шаловливо прошлись по ткани рубашки, нащупывая пуговицы. Пока Коршун пытался вернуть себя обратно в трезвое сознание, а не ту похоть, которая сейчас завладела полностью его телом, Уголек расстегнул оставшиеся пуговицы. — Ты очень красивый, Коршун, — тихий шепот слетел с губ парня. — Я никогда бы не подумал, что такой дерзкий мальчишка в нужных руках может так… измениться. — Ты обещал, что не будешь дразнить, — только и смог произнести Коршун. Уголек в ответ коснулся подушечками пальцев юного тела, начиная вычерчивать разные фигуры. Он посмотрел в глаза Коршуна, которые блестели ярким огнем желания. Тогда Уголек положил обе ладони на талию юноши, с нежностью и открытым желанием сжав. Подобное действие вызвало со стороны Коршуна взаимную отдачу в виде изгиба в спине. Он соблазнительно прикусил нижнюю губу, пока Уголек продолжал сжимать его тело. Уголек тяжело выдохнул через нос, но юноша знал, что так он пытался скрыть свое чрезмерное желание владеть им полностью и без остатка. — Если бы ты знал, как я хочу тебя, — тихо прошептал Уголек в самое ухо Коршуна, а его руки скользнули в сторону спины. Мгновение — и юноша оказался в его крепких объятиях. — Я думал ты любишь Белку, — тихо ответил Коршун, ощутив, как напрягся Уголек. — Почему тогда ты так ведешь себя? — Прости меня. Ты лгал мне — я лгал тебе. И в итоге мы как два барана ходили вокруг да около, испытывая друг друга, — Уголек отстранился от юноши, посмотрев тому в глаза. — Когда на источниках ты сказал мне, что не любишь меня, я ощутил облегчение, но, когда увидел твой поцелуй с Невидимкой — ревность. Я хоть и не подавал виду, но меня так это задело. А ты так умело лгал, что я просто не решился признаться тебе. Я не знаю, зачем солгал тебе тогда в походе. Я не знаю, зачем постоянно говорил о Белке. Я не знаю, зачем вообще вместо того, чтобы все прояснить, мы пытались играть роль друзей. Коршун не нашелся что ответить. Значит странное поведение Уголька не было плодом его влюбленного воображения. Уголек же снова коснулся губ юноши, одаривая легким поцелуем. Страсть постепенно сходила, но в воздухе отчетливо пахло желанием. Парень нежными поцелуями опустился на шею Коршуна, прошелся по груди. Юноша в ответ тихо выдохнул, резко вздрогнув, достаточно ему было ощутить теплое дыхание в области живота. — Стой, нет! — волнение одолело изнутри, смешиваясь со страхом. И хоть Коршуну было не очень приятно отвергать действия возлюбленного, но почему-то сейчас он считал это верным решением. Уголек в ответ не стал настаивать и обнял юношу, уткнувшись лбом в его живот. Коршун лишь коснулся его волос, начиная не спеша поглаживать. Он и подумать не мог, что день с прощальным концертом обернется именно так. Обернется признанием. Впервые Коршун не испытывал боли. Его сердце размеренно билось в груди, а на душе будто расцвели цветы, убивая остатки сорняков не взаимности. Коршун невольно улыбнулся, закрывая глаза. Он так глупо надеялся на взаимность, а по итогу своей ложью чуть не лишился самого дорого для него человека. Юноша садится на пол, глядя на засохшую краску на лице Уголька, а сам Уголек прыснул от смеха. Полу чёрная мордашка Коршуна была не менее забавной, нежели кофейная Уголька. Они смотрели друг на друга впервые желанным нежным взглядом, который приходилось скрывать все это время. — Я не знаю, как объясню это отцу, — проговорил Коршун, мимолетно глянув в другую сторону. Звездоцап никогда не одобрит их отношения. Юноша и сам считал себя нормальным, а по итогу все это время сам себя обманывал. — Позаботься сначала об экзаменах, — ответил Уголек. — А мне придется вдвойне теперь избегать твоего брата. — Ах-хах, я улажу этот момент, — засмеялся Коршун. — Теперь давай умоемся. Ой и красные у нас будут лица после того, как мы попытаемся отодрать краску.