Это ты и я.

Припарковав машину у подъезда и докурив очередную сигарету, мужчина заглушил двигатель, переваривая все сказанное Йеном. Он решил, что вполне может позволить себе побыть в компании этого рыжего еще какое-то время. Болен? И что с того? Может, у него просто слабые сосуды, с кем не бывает. Но почему-то, глядя на нового знакомого, Микки догадывался, что дело тут вовсе не в сосудах. Они не знали друг друга, но ему казалось, что этот Галлагер прошел через что-то большее, нежели недуг каждого третьего человека в этом чертовом городе. Милкович понятия не имел, через что именно, и правдивы ли его догадки, но он видел что-то в этом мужчине, что напоминало ему самого себя, а собственную жизнь он вряд ли назвал бы безоблачной. Выбрасывая окурок в окно, брюнет вышел из машины, доставая с пассажирского сиденья куртку и только набрасывая ее на плечи. Он не знал этот район, но тут они все были похожи друг на друга — одинаковые дома, квартиры, люди. Мерзость, да и только. Теперь, когда Микки мог как следует рассмотреть Йена, он заметил, что тот был немного выше него самого и, черт побери, отлично сложен. Сам Мик терпеть не мог пальто и всякие… подобные вещи, поэтому предпочитал обычные мешковатые куртки. Но теперь, оглядывая рыжего, понимал, что в чем-то другом и представить его не мог. Да и если бы не это пальто, брюнет вряд ли бы смог рассмотреть его телосложение. Делая шаг навстречу, Милкович принялся внимательно изучать лицо мужчины, задерживая взгляд на его глазах. Странно, но то ли Мик никогда не обращал внимания, то ли он и правда раньше не встречал людей с зелеными глазами. Будто встретить альбиноса в ебучей Африке. Понимая, что смотрит уж слишком долго, мужчина откашлялся, убирая руки в карманы джинс, и кивнул. — Да, почему бы и нет? Я не прочь выпить. На улице чертовски холодно, и, кто знает, смогу ли я снова завести свою развалюху, — усмехнулся Микки, следуя за рыжим в дом. Продолжая сверлить взглядом его спину, он мысленно спрашивал себя, какого черта он делает и почему сию же секунду не отправился восвояси. Смотря в голубые глаза, Йен немного удивился тому, что мужчина так легко согласился. Почему-то казалось, что для него не характерно так просто пойти с кем-то выпить. Он был не очень-то многословен, но возможно это от того, что они только познакомились. Заметив, как Милкович отвел взгляд с неким смущением, гей-радар Йена стал посылать небольшие сигналы. Только сейчас Йен подумал о парне в таком ключе, и эта мысль ему понравилась. Чертовски понравилась. Таких красавчиков в этой нудной и серой толпе он еще не встречал, и было бы просто божьим даром, если бы брюнет оказался таким же небесно-голубым, как его глаза. Йен поднялся по лестнице и достал ключи, испытывая небольшую неловкость, ведь он никогда так просто не приводил домой незнакомых. Парни на пару часов, которых он цеплял порой в дешевых барах, в счёт не шли. Там все было легко, без лишних слов и мыслей, простой перепих и «до свидания», даже имен друг друга не зная. Но сейчас к нему поднимался парень, с которым предстояло о чем-то разговаривать, и блядь, какого хуя он так нервничает, будто подросток в пубертатном периоде. Раздражаясь от таких мыслей, дверь рыжик открыл не сразу, нервно поворачивая ключ несколько раз. Пропуская Микки, зашел следом, на ходу скидывая пальто и шарф, затем небрежно вешая их на крючки. Забирая куртку Мика, он так же повесил ее рядом. Пройдя размеренным шагом на кухню, жестом он предложил тому проследовать за ним. Решив не разводить политес, он сразу достал бутылку портвейна и пару банок пива. — Есть только эта дрянь. К сожалению, хорошее пойло я так сегодня и не купил. — усмехаясь, говорил веснушчатый парень, расставляя на барной стойке бутылки и пару стаканов. — И, вот, я хотел вернуть — проговорил он, опуская пару купюр на стол. — Не помню точную цену, но, кажется так. — разливая напитки, продолжил рыжик. Мысли были сбивчивыми и, прежде чем начать пить, он вспомнил о своих таблетках, и, извинившись, направился в ванную. Этот несчастный биполярник снова начал мысленно материть себя, потому что абсолютно не знал, о чем будет говорить с мужчиной, сидящим сейчас за барной стойкой. Что же он мог ему сказать? Что отмечает 22-й день рождения в одиночестве, что работает на нудной работе в офисе, или о том, что страдает биполярным расстройством? Черт, в его жизни определенно нет ничего такого, о чем можно было бы поговорить. Его мысли немного смешались, пока он запивал свои пилюли водой из-под крана. Можно было спросить, откуда сам Микки родом. Да, наверное, проще задавать вопросы, чем говорить самому. Остановившись на этой мысли, он не спеша покинул ванную и возвратился на кухню. Тем временем Микки не спеша потягивал крепкий алкоголь, немного морщась после каждого глотка. — То еще дерьмо, да? — с улыбкой спросил Галлагер, садясь напротив за стойку и наполняя свой стакан. Мик слегка дернул уголками губ, что, наверное, должно было означать намек на улыбку — О да, хотя в Алиби бывало пойло и похуже. — Алиби? Самый худший из баров Саутсайда? — удивленно уточнил зеленоглазый парень. — Да, черт, я там вырос, чувак — уже более открыто улыбаясь ответил брюнет, кажется огорошив Йена такой информацией так, что тот пару секунд тупо пялился в голубые глаза и не мог ничего ответить. Но когда мозг обработал поступившую информацию, мужчина ответил с не менее широкой ухмылкой. — Черт меня дери, да мы, видимо, росли в одном районе. Я думал, на южной стороне большинство народа знает друг друга. — сам не замечая, как начал свободней и открыто говорить, ответил веснушчатый парень. Приподнимая брови, Мик выразил не меньшее удивление. Кажется, диалог начался неплохо, и обоим это нравилось.  — Это странно, что я не замечал тебя. И ты не слышал про меня и мою семейку. Микки недовольно хмурится, вспоминая шизанутых родственников, делая несколько глотков, отставляя стакан и кивая, протягивая руку собеседнику. — Выходит, что мы росли в одном и том же дерьме, считай, что братья, хах. Парень усмехается, отодвигая от себя купюру, и отрицательно качает головой. К черту, ему не нужны эти деньги. Лучше бы побольше времени провести с Йеном. Может быть, ему повезёт, и дело дойдёт дальше разговора. Странно, Милкович думал, что в Саутсайде не было… геев. Хотя он сам старательно скрывался, особенно в своём районе, но чтобы не заметить такого парня… странно. Неотрывно наблюдая за рыжим, Микки невольно улыбался, то и дело нервно теребя пальцами край свитера, не зная даже, как завести разговор в нужное русло. Никогда раньше он не оказывался в подобной ситуации, и это было чертовски неловко. — Может быть, когда тебе ещё раз приспичит упасть в обморок, я довезу тебя до своей квартиры и угощу нормальным алкоголем. Отвечая на предложение Микки, за которым стоял очень «тонкий» намек на толстые обстоятельства, Йен ухмылялся, потому что после реплики брюнета понял, что тот явно заинтересован в дальнейшем, кхм, общении. Да, конечно общении, а в чем же еще. Мысленно говоря это себе, Галлагер уже глазами раздевал этого горячего парня, сидящего напротив. Совершенно без стеснения показывая, что столь же заинтересован в дальнейшем развитии событий. Общения ему мало. Он хочет большего. О, черт, он хотел запустить руку в темные волосы, провести языком по этим пухлым губам, он до одури хотел целовать его. Господи, да они знакомы от силы полчаса, но Галлагер еще никогда не ощущал столь сильного влечения к кому-то. Странно, хотелось не просто нагнуть этого красавчика раком, и спустить через десять минут грубого секса. Хотелось чего-то другого. Иметь возможность видеть его глаза, затуманенные удовольствием, слышать, как он будет стонать, как произнесет его имя, умоляя продолжить. Черт подери, кажется, у него сейчас встанет от одних только мыслей об этом! Йен заметил, что пока размышлял, Микки, кажется, наблюдал за ним. И в глазах его можно было увидеть понимание и такое же сильное желание, как у Галлагера. Повисла неловкая пауза, а затем, рыжик, наплевав на все, потянулся к пухлым губам этого красавчика, без труда наклоняясь через стол. С каждым мгновением, приближаясь к лицу брюнета и смотря ему прямо в глаза, он боялся, что тот отодвинется. Но Мик этого не сделал. Наоборот. Он немного, едва заметно придвинулся ближе. Касаясь теплых и таких мягких губ, Йен правой рукой провел по щеке Мика, заставляя придвинуться еще ближе и сделать поцелуй более глубоким. Ошарашенно наблюдая за действиями Галлагера, Микки прикрыл глаза, шумно выдыхая, тут же буквально срываясь, поднимаясь со стула и через стол приближаясь к рыжему. Он молниеносно сжал рукой его шею, притягивая к себе, и ответил на поцелуй, жмурясь от удовольствия и чуть ли не забывая дышать. Парень сам не понимал, что с ним происходит, но его уже мало волновал этот вопрос. Столько всего он чувствовал, что вычленить что-то одно из этого кома не представлялось возможным. Зарываясь пальцами в потрясающие рыжие волосы Йена, Микки чуть отстранился, глядя в зеленые глаза, стараясь сфокусировать взгляд и прекратить улыбаться. Милкович хотел было что-то сказать, но не найдя подходящих слов (ну не признаваться же малознакомому парню во влюбленности), возобновил поцелуй, свободной рукой подцепляя верхнюю пуговицу на его рубашке, с волнением ожидая реакции. Отвечая Мику столь же страстно, Йен, не разрывая поцелуя, немного неуклюже переместился ближе к парню, минуя стол. Стоило только понять, что Мик заинтересован в нем, как башню тут же напрочь сорвало. И вроде бы безвозвратно, потому что с каждой секундой рыжик хотел этого красавчика все сильнее. С каждым новым движением рук и губ Йен сильнее возбуждался, и, плавно избавляя Микки и себя от одежды, перемещался в спальню. Медленно, потому что за каждым шагом они останавливались и с упоением целовались, буквально сжигая себя дотла. Никто еще не разжигал внутри такой страсти, в штанах становилось до боли тесно. Добравшись до кровати, Галлагер мягко, но довольно настойчиво толкнул брюнета, заставляя ощутить упругость матраса. Ловким движением сам скинул джинсы и тут же, забираясь на кровать, навис сверху, опираясь на локти. На пару секунд остановившись и взглянув Милковичу в глаза, он решил, что сейчас не время что-то говорить. Они потом разберутся с этим. А в этот миг между ними была только разгоравшаяся страсть и томительное напряжение. Рыжеволосый провел горячим языком по шее парня, оставляя влажные следы от поцелуев. Прикусывая и втягивая нежную кожу, он ставил яркие отметины, словно помечая свою территорию. Это было словно сродни табличке «занято». Одной рукой он так же опирался на кровать, а другой бесцеремонно исследовал бледное тело парня с перекатывающимися мышцами, лаская и изучая. Хотелось целовать каждый сантиметр этой бархатной, немного грубоватой кожи. И Йен это делал, плавно опускаясь к груди парня и ниже… Укладываясь на спину, Милкович то и дело отрывался, глядя на рыжего и судорожно вдыхая воздух, пытаясь сдержать дрожь в руках, осторожно касаясь горячей спины Йена, изучающе поглаживая пальцами, чуть надавливая или еле ощутимо касаясь. В какой-то момент ему показалось, что он настолько возбужден, что не сможет долго терпеть и кончит от одних только поцелуев парня. Не выдерживая напряжения, он громко охает от очередного оставленного Йеном засоса, и резко притягивает его к себе, принимаясь оставлять ответные отметины на его коже, легко зацепляя ее зубами. Черт, как же Микки хотелось прямо сейчас почувствовать в себе его член. Это чувство было так сильно, что голова кружилась и в лёгких не хватало воздуха. Пытаясь ускорить процесс, парень потянулся рукой к паху Галлагера, чуть сжимая пальцы. Выдыхая со стоном, от того, как горячо прикасался к нему Микки, Йен просто не мог больше сдерживаться. И издавая гортанные звуки, похожие на рычание какого-то зверя, он настойчиво отвечал Милковичу. Всем телом двигаясь навстречу, он понимал, что хочет его до боли, до радужных кругов перед глазами, хочет так сильно, как никогда еще не хотел. Вспомнив, что тюбик лубриканта и презервативы в тумбочке, он на миг отодвинулся, мысленно надеясь, что парень предпочитает быть снизу. Потому что войти в него было самым главным желанием вечера. Оперативно достав все, что нужно, не вставая с кровати, а просто перекатившись ближе к прикроватному шкафчику, рыжик так же быстро вернулся к Микки, нагло ухмыляясь. Мик в то время лежал спиной на подушке, и, кажется, не спешил предпринимать активных действий. Сочтя это намеком, Йен решил все же спросить. — Сам себя подготовишь, или оставишь это мне? — улыбаясь, хрипловатым низким голосом уточнил парень. Иронично приподнятые брови были ему ответом. Микки придвинулся ближе и прошептал на ухо: — Как тебе больше нравится, рыжий лобок? Стоит ли говорить, что этот страстный шепот заставил мурашек пробежать по коже Галлагера. Отбрасывая остатки самообладания, Йен перешел к активным действиям, силы его были на пределе и сдерживаться уже становилось невозможным. Внимательно наблюдая за движениями рыжего, Микки то и дело задерживал дыхание, чтобы хоть как-то успокоить сердцебиение. Пиздец. Никто раньше не вызывал у парня такой реакции. Подаваясь навстречу Йену, Милкович неловко касался его рук, плеч, спины, сжимая пальцы и наблюдая, как на месте пальцев остаются красноватые следы. У него и мыслей сейчас не было остановить рыжего либо как-то отстраниться от него. В голове пульсировала только одна мысль: «Больше. Быстрее». Справляясь с дрожью в руках, брюнет подается навстречу Галлагеровским пальцам, пытаясь как можно быстрее себя растянуть. Паршиво, что у него давно не было секса, ведь теперь это займет достаточно много времени. Когда Йен задевает пальцем чертову простату, Микки дергается от неожиданности, запрокидывая голову и прикусывая губу, чтобы ни в коем случае не начать стонать как сучка. — Пиздец… Микки не говорит, он хрипит что-то невнятное сквозь сжатые зубы. При этом его рука настолько сильно сжимает плечо рыжего, что, кажется, останутся синяки. Либо Милкович забыл, каково это, либо секс с Йеном был действительно куда круче. Боги, они ведь даже еще трахаться не начали, а у брюнета уже ТАКАЯ реакция. Медленно и бережно растягивая парня, Йен теснее прижимался к нему, целовал его великолепную шею и выступающие ключицы, оставляя красноватые отметины, что на следующее утро обещали превратиться в багрово-фиолетовые. Галлагер любил дикий, безудержный секс, когда потом на теле остаются ссадины, синяки и засосы. Теряя голову, он мог сделать больно партнеру, но некоторым это нравилось. И ему, черт, ему нравилось, когда они хотели и стонали. Как Микки сейчас. Он старался скрыть это, но затрудненное дыхание и хрип с головой выдавали его. Кажется, брюнету нравилось все, что делал рыжик. Даже когда он стал массировать чувствительную кожу намного сильнее, на грани боли, делая резкие движения, толчок за толчком растягивая и углубляясь. Зубами кусая шею и сжимая своей рукой плечо Мика до безумия. Утром они еще пожалеют об этом. Или нет. Не сдерживая своих эмоций, потому что просто не был на это способен, Йен стонал громко и сладко каждый ебаный раз, когда татуированные руки парня касались его любой части тела. На секунду останавливаясь, он с ловкостью надел презерватив. Нависая над голубоглазым парнем, рыжий закинул его ноги на свои плечи, и затем резко вошёл. Он не дал привыкнуть к своему размеру, но уже сделал еще один мощный толчок. С его стороны это была проверка реакции Микки. Последний же не привык трахаться вот так — лицом к лицу, открыто и… искренне? Для него был более обыденным быстрый перепих в туалете какого-нибудь паршивого бара или клуба, но не то, что было у них с Галлагером сейчас. Может, поэтому ему так трудно было сдерживать рваные стоны и всхлипы, когда рыжик наконец вошел в него, и, не позволяя Милковичу хоть сколько-то привыкнуть, начал двигаться. У брюнета перехватывало дыхание и все буквально плыло перед глазами. Кое-как поднимая руки и притягивая Йена к себе, он принялся целовать его, чуть ли не до крови прокусывая губы, то и дело отрываясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Микки не знал, что их ждет после этого секса, но он поймал себя на мысли, что хотел бы как можно чаще смотреть в эти глаза. Блять. Галлагер умудрялся делать из него ванильную сучку. Особенно сильно прикусив горячую кожу на шее Йена, парень инстинктивно двинулся ему навстречу, поджимая ноги в коленях и сильнее притягивая рыжего к себе, обняв за плечи. Остро ощущая, как Микки реагирует и поддается всем его движениям, Йен дал волю себе, потому что был уверен, что парню все нравилось. Двигаясь быстрыми, ритмичными толчками, он думал, что вот-вот кончит, ибо так охуенно ему не было ни с кем. Разгоряченные влажные тела, сбитое дыхание, перемешавшиеся стоны и окутанные желанием взгляды. Йен отрывался от губ Микки только чтобы заглянуть в глаза и убедиться, что ему так же хорошо. Его губы трогала улыбка, когда он замечал явное смущение парня. Микки же закрывал глаза и притягивал рыжую макушку ближе, чтобы вновь соприкоснуться с ним губами. Правда, они уже саднили, казалось, даже ощущался привкус металла. Желание срывало крышу, и, чувствуя, что конец скоро приблизится, Йен начал быстро надрачивать брюнету, подстраиваясь под собственный ритм глубоких толчков, вколачиваясь сильнее и глубже. Приближаясь к пику, движения становились более хаотичные, требовательные, Йен хотел кончить одновременно с Микки. И ждал, когда тот выгнется или застонет, толкнется навстречу, так же хаотично и нетерпеливо. — Блять, блять, блять… Парень тихо и сбивчиво чертыхался себе под нос, зажмуриваясь от ощущения скорого оргазма. Толкаясь в его руку и короткими ногтями впиваясь в его плечи, он запрокинул голову и не сдерживал ни одного из хриплых стонов. Перед глазами все плыло, в горле пересохло, и Микки казалось, что как только он кончит — тут же отключится. Брюнет уже не понимал, что происходит. Резко насаживаясь на член Галлагера, он все-таки не смог сдержаться и, буквально задыхаясь в собственных стонах, кончил, пачкая руку парня и собственный живот. Микки почудилось, что он и вправду забыл, как дышать, но он старался продолжать движения, чтобы Йен тоже смог кончить (хотя как тут не смочь?) Милкович обмяк на подушках, он из последних сил опускает руки на кровать, глядя на рыжего и стараясь не закрывать глаза. Тут яркая вспышка оргазма накрыла Галлагера с головой. Все мысли улетучились, оставляя поток блаженного удовольствия. Это был, пожалуй, лучший секс в его жизни. И быстрый секс… Но, как ни странно, чувства неловкости не было, они кончили в одно время, и эта мысль заставляла губы расплываться в улыбке. Скатываясь с Микки и устраиваясь с ним рядом, вяло стирая недалеко лежащими салфетками сперму с живота Мика и своей руки, Йен был, наверное, счастлив. Именно в этот миг, после случайного секса с малознакомым парнем, он был счастлив. И ему было плевать. Они разберутся со всем этим позже. Завтра утром, или в следующую их встречу. Поймав себя на этой мысли, Йен вдруг понял, что совершенно не планирует выпускать парня из своего поля зрения. Наоборот, в голове всплыла сцена совместного завтрака, заставив рыжика удивиться собственной мысли. Он никогда еще не завтракал с кем-то утром, тем более в своей квартире. Почему-то с Микки хотелось это сделать. И не только это, а много чего еще. Но нет, ему стоит подумать об этом позже, гораздо позже. А в этот момент ему хотелось теснее прижаться к еще влажному телу брюнета, хотелось чувствовать его рядом, ощущать. Находясь в этом недвусмысленном положении, Галлагер думал, как странно это выглядит. Ведь он только что яростно трахал этого парня в зад, причем не самым щадящим образом, а теперь прижимается к нему словно маленькая принцесска, что желает объятий своего принца. Что за блядское сравнение, хах, кажется, крышу ему реально сорвало.