Это ты и я.

Галлагер шел и улыбался. Такая искренняя и светлая улыбка заставляла прохожих растягивать губы в ответ, а некоторых девушек смущенно краснеть. И никто не догадывался, что улыбка эта вовсе не им предназначена. Парень светился счастьем, ведь у них с Микки наконец-то все стало налаживаться. Йен был уверен, что после той сцены в подсобке Мик обязательно начнет разборки. И на его лице, когда он провожал рыжика, все это было написано крупными буквами. Но он не начал. Брюнет почему-то промолчал, ограничившись многозначительными взглядами и туманными обещаниями. Вот прошло уже несколько дней и он будто забыл об этом, что было только на руку Галлагеру. Сейчас рыжик шагал по заснеженному тротуару, припарковав свою машину поблизости. До работы оставалось минут двадцать, как раз есть время выпить кофе и написать уже привычную утреннюю СМС-ку для Микки. Замёрзшие пальцы одной руки строчили текст сообщения, а вторую тем временем обжигал горячий напиток. Кофейня недалеко от работы была одним из немногих приятных плюсов, кофе здесь был вкусный, атмосфера уютная, а обслуживающий персонал приветливым. Рыжик по-настоящему любил это место. Именно сюда он хотел позвать Микки, но теперь осторожничал и не касался опасной темы. Кофе был выпит, сообщение отправлено, и Йен с отличным настроением отправился в офис. У Милковича все было совершенно иначе. Бессонные ночи, огромные живописные круги под глазами и тонна злости. Его и без того маленький круг общения сузился до одного человека, с которым он разговаривал нормально. Его сестра была той еще сучкой, но он любил ее. Это единственный человек, который знал настоящего Микки, с которым можно было вести себя открыто, не опасаясь быть высмеянным или непонятым. Но даже их редкие звонки, которые сводились к будничным разговорам, стали теперь натянутыми. Милкович боялся говорить с ней о Йене, ведь он даже себе не позволял думать об этом. Но проклятые мысли о Галлагере не давали даже уснуть. Каждый вечер он клялся себе, что закрывая глаза не будет думать о нем, и каждый вечер проклинал себя за слабость, потому что рыжий уебок не покидал пределов его головы ни на минуту. Работу Мик выполнял чисто машинально, даже не задумываясь о том, что делает. Руки выполняли привычные манипуляции, а мысли были далеки от рабочих. Чертов зеленоглазый еблан со своей радостной улыбкой, его губы и руки, волосы с едва уловимым ароматом апельсина. Пару раз Милкович ловил себя на том, что глупо улыбается, вспоминая, как забавно рыжик ест очередную хуйню с непроизносимым названием. Он не знал куда бежать от этих мыслей и от наваждения по имени Йен. И он дико боялся. Собираясь с силами, Мик хотел наконец вломить ему и рассказать, чего делать не стоит. Как, например, приходить к нему на работу в середине дня и трахать его. Очень умело и так жарко, что от одних воспоминаний в штанах появляется каменный стояк, который с трудом удается скрыть. Блядский Йен Галлагер! Смена закончилась сегодня на удивление рано, и брюнет хотел попросить начальника о дополнительной, но, к сожалению, ничего не вышло. Питт отправил его домой, велев хорошенько выспаться и не являться на работу в состоянии полутрупа. Милкович тяжко вздохнул, но спорить не стал. Ему действительно нужен отдых, он сам это понимал. Уверяя себя, что уж сегодня-то он выспится, брюнет отправился домой. Трель телефона застала врасплох, когда он пытался завести свою «ласточку», проклиная весь мир, потому что чертова колымага не желала заводиться. Даже не посмотрев на номер, Милкович ответил на звонок одним кратким «алло» сообщая собеседнику, куда ему следует пройти. На том конце провода бодрый голос Йена рассказывал о нормах приличия, уверяя, что таким тоном непозволительно разговаривать с людьми. Уже собираясь без намеков послать его в пизду, брюнет буквально замер, так что остановились не только его руки, но даже мысли. Микки редко успевал следить за тем, что говорил Галлагер в таком состоянии, потому что тот мог пиздеть без умолку двадцать четыре часа и ни разу не повториться. Но пара фраз рыжика заставила Милковича выпасть в осадок. Это наглый уебок звал его выпить кофе! Вот так вот просто, словно они какая-нибудь супружеская пара, для которых совместные вечера были нормой. К обозленности на несправедливый мир добавилась злость на одного конкретного рыжего ублюдка, и Милкович буквально взорвался. Мысленно… Но дар речи пока что к нему не вернулся и вслух он не смог озвучить все то, что вертелось на языке. — Так что, я за тобой заеду? Ты, наверное, еще на работе, но ничего, я подожду сколько надо. Вот только заскочу по пути на заправку. Бензин кончается так быстро, будто кто-то его у меня сливает. — продолжал тараторить голос в трубке, пока Мик пытался собраться с мыслями и наконец послать его. Но почему-то все ругательства, которые крутились в голове, странным образом куда-то испарились, и Микки ответил абсолютно не то, что планировал. — У тебя есть десять минут, иначе я тут замерзну нахуй и тебе придется тащить мой труп. — как можно более недовольно проговорил брюнет, не позволяя себе даже на миг задуматься о том, что он только что сделал. На том конце провода повисло секундное молчание, а потом голос Йена снова затараторил, убеждая в том, что домчится за пять. Сбросив вызов, Галлагер завел машину и надавил на газ, сорвавшись с места. Он не мог поверить, что Микки согласился. Йен и звал-то его чисто из упрямства, но упускать возможность не собирался. Не важно, что двигало брюнетом, главное — он согласился. Довольная улыбка снова приклеилась к счастливой физиономии и сползать никуда не собиралась. Рыжик заказывал столик в излюбленном заведении заранее, потому что по опыту знал, что вечером попасть туда довольно-таки сложно. Конечно, разговаривать по телефону и одновременно гнать на полной скорости было опасно, но вряд ли Йен задумался об этом хоть на секунду. А Микки тем временем сидел в машине, которая совершенно не желала заводиться. Предприняв еще пару жалких попыток, парень смирился со своей участью. Он, конечно, ее починит на днях, но сделать это на морозе, без подручных средств и в кромешной тьме, подсвечивая лишь фонариком на телефоне было, мягко говоря, не легко. Руки немного дрожали от холода, да, именно от холода, и совсем не от того, что Микки дико нервничал, в чем он не признался бы даже себе. Но руки продолжали позорно трястись, а мысли метаться в голове с такой скоростью, что суть их было трудно уловить. Он согласился сейчас поехать и выпить кофе с парнем, который его регулярно трахает. С парнем, который был таким навязчивым, заботливым, дотошным, лезущим-во-все-дыры Галлагером. С парнем, который ему нравится. Последняя мысль заставила поморщиться, но бегать от себя уже порядком подзаебало. Ему нравился этот рыжий уебок и сейчас они поедут в какую-то ебучую кофейню, где будут сидеть за столиком и пить кофе. Как сраная парочка пидоров. Вот черт, злость снова вернулась, заставляя только скрипеть зубами. Досада на самого себя плюс раздражительность из-за машины — все эти эмоции заставили Мика пыхтеть, как паровоз и проговаривать под нос разные изощренные ругательства. Но долго развлекать себя подобным занятием ему не пришлось. Аккурат напротив главного входа в автомастерскую затормозила серебристая машина Йена. Он вышел, собираясь, наверное, позвонить в звонок у входа, и этим окончательно добить Микки. Брюнет попытался остановить его, с ловкостью выпрыгивая из машины. Окликнув рыжика, который повернулся на голос, Мик буквально подлетел к нему, все еще мысленно проклиная и его и весь мир в целом. — Если ты собирался снова заявиться ко мне на работу, то тебе бы очень не повезло. Кажется, мы это уже проходили, а в следующий раз я просто въебу по твоей симпатичной мордашке, окей? — сказал Мик, потратив на эту пламенную речь весь запас своего гнева. — О, так ты считаешь мою мордашку симпатичной? — это рыжее недоразумение всегда могло вычленить самую суть предложения, заставляя южного гопника слегка скривиться. — Иди нахуй. — привычно послал его брюнет. — Мы поедем уже, или как? Я замерз пиздецки. -пожаловался он. На это Йен лишь улыбнулся и открыл машину. Они ехали молча, каждый думая о своем, играла тихая музыка на фоне, которую Мик обязательно прокомментировал бы, не будь так занят размышлениями. Он боялся даже мысленно произнести вслух слово «свидание», поэтому старательно его избегал. Но ехали они, по его мнению, на это самое ебучее свидание. Галлагера, видимо, вопросы такого плана не волновали и он просто молчал, радуясь тому, что все так прекрасно сложилось. Если бы не машина Милковича, тот бы в жизни не согласился поехать с ним. Брюнет периодически косился в сторону водительского сидения, но говорить что-либо не считал нужным. Добрались они минут за десять, благо, все было практически в одном районе. Йен вышел и закурил, зная наперед, что Милкович сейчас тоже достанет свои сигареты. Потому что курил брюнет дохера. И рыжику это нравилось. Неторопливо опустошая только сегодня купленную пачку, Мик рассматривал здание, к которому они подъехали. Мысленно он успокоился, потому что все было не так страшно, как он себе уже представил (белые скатерти и официанты, разодетые лучше него). Может, все будет не так плохо? Они сидели за столиком, пили горячие напитки и разговаривали. Непринужденно и легко, словно все так и должно быть. Говорили абсолютно обо всём, начиная с невероятно скучной работы Галлагера и заканчивая забавными случаями из детства. В какой-то степени каждому из них было тяжело вспоминать, но рассказать другому было намного важнее. Так Мик узнал о пьющем отце-наркомане от рыжика и сам поведал про гомофобного папашу, который не брезговал хорошенько пиздить своих детей. Сейчас говорить было легче чем когда-либо, хотя Милкович особо ни с кем и не разговаривал так откровенно. Разве что с Мэнди, но это было так давно. Промелькнувшая мысль о сестре заставила недовольно поморщиться, ведь он не звонил ей уже около месяца. Микки смотрел на Йена, который увлеченно рассказывал очередную историю, про то, как его брат пытался сделать из него натурала. Мик смотрел на рыжика и не мог поверить, что они сидят вот так вот просто, разговаривают о прошлом. Он смотрел в зеленые глаза и понимал, что это начинает ему нравится. Ему нравилось быть с Йеном, говорить и с ним, слушать его, трахаться. Ему даже нравились ебучие сообщения, которые Галлагер не уставал присылать. Невольно губы расплылись в улыбке, и Мику захотелось поцеловать рыжика. Промелькнувшая мысль настолько испугала, что парень даже изменился в лице и побледнел. Стало немного труднее дышать, потому что осознать только что появившееся желание просто не получалось. Вот совсем. Зеленоглазый мудозвон продолжал распинаться и переодически улыбаться, и Микки просто старался взять себя в руки, пока Йен ничего не заметил. Нужно просто успокоиться, выдохнуть и взять себя в руки, иначе он не выдержит и снесет тут все к хуям, начиная, естественно, с чьей-то наглой рыжей башки. Как он может, как он смеет заставлять Микки чувствовать?! Это каждый чертов раз заставляло брюнета пугаться. Самого себя, своих желаний, того, что может между ними быть. Голова шла кругом от таких мыслей, и он даже не заметил вопроса Йена, потому что отвлекся и перестал слушать его болтовню где-то на середине очередного рассказа. Рыжику пришлось повторить и голос звучал уже довольно громко, вернув брюнета обратно в реальный мир. — Так ты выйдешь покурить? — хмуря брови переспрашивал Йен. Мик только кивнул и двинулся следом. Это то, что ему сейчас нужно. Покурить и успокоиться. Рыжий словно мысли читает! Они неторопливо вышли и закурили, зеленые глаза смотрели прямо в голубые и не давали сосредоточиться. Йен подошел ближе, совсем близко, непозволительно. Мик отступил, одновременно рукой пытаясь остановить парня. — Эй, эй, блядь, ты что делаешь?! — возмущенно и даже как-то испуганно воскликнул брюнет. — Ничего. — довольно улыбаясь ответил этот еблан и продолжил. Он наклонялся ниже, приближаясь к мягким губам напротив, стремясь поцеловать. Потому что бороться с этим желанием он порядком устал, сидя в кофейне. Он смотрел на Милковича и видел внутреннюю борьбу, потому что тот совершенно не умел скрывать эмоции, хотя очень старался. И вот Йен решил помочь ему определиться, и ему это почти удалось. Но кулак с татуированными пальцами, встретившись с челюстью рыжика, все испортил. Микки бил сильно, не стараясь как-то сдержать накопившиеся дерьмо. Следующий удар пришелся в живот, заставляя Галлагера согнуться пополам и приглушенно взвыть. Еще несколько уверенных ударов коленом, — и Микки начал немного остывать. Йен ему не отвечал, а это уже не драка, а избиение. Оба тяжело дышали. Рыжий опирался рукой о бетонную стену, сплевывая кровь. Мик не решался посмотреть на него, но периферическим зрением чувствовал на себе его взгляд. Все равно он не будет стоять так вечно. Он сжал губы и повернулся к Йену, собираясь что-нибудь сказать. Но тот его опередил. — Я все понял. Можешь не объяснять. — спокойно ответил парень. И повернулся, направляясь обратно в теплое заведение. Он помог ему определиться, блядь. Но это был не тот выбор, на который надеялся Йен. А Милковичем овладевали такие разные чувства, что справиться с ними было неимоверно сложно. Он чувствовал себя таким виноватым, черт, что он вообще наделал? Но доля вины была на Галлагере, он переступил грань, возжелая поцеловать его прямо на улице, на глазах у прохожих. Брюнет просто не был к этому готов. Но теперь он чувствовал, что сделал что-то неправильно. Словно совершил ошибку, которую теперь никак не исправить. Но, отбросив все размышления, он пошел следом за рыжим мудилой, надеясь избежать каких-то неприятных разговоров. Он не хотел все это чувствовать! Просто не хотел. Парень послушно вернулся за столик, обещая себе, что позже во всем разберется. Они должны с этим разобраться.