Не делай больно монстру. Межгранье.

Они бранились как давно женатая парочка. Бернар все еще мучился от жара и страдал от слабости, но в такие долгие забытья больше не впадал. Потому волей-неволей приходилось как-то убивать время в вынужденной неподвижности. Строгий омега ему был в этом не помощник. На любую попытку лишний раз пошевелиться он шипел рассерженной кошкой. Справедливость упреков не могла сгладить резкости тона, что начинало злить. -И как с таким характером ты вообще до своих лет дожил? - Бернар старался дышать потише, хотя злость клокотала внутри. -Потому и дожил, что у меня такой характер, - Хэв криво улыбнулся, уперев руки в бока. Бернар прикусил губу. Ничего такого он не имел в виду, говоря это, но его слова могли понять совсем иначе. Омега же, казалось, не придал оговорке большого значения, отвернувшись от мужчины к печи. С чугунками он управлялся ловко, кидая в них свои сушеные веники и непонятные протертые порошки, отдаленно похожие на муку или песок. За окном раздалось лошадиное ржание, привлекая внимание Бернара. Нахмурившись, он повернулся к омеге, вспоминая свои мысли при пробуждении. -Хэв. Ты ведь меня с той поляны вытащил, верно? - при этих словах омега, не обративший внимание на оклик, выпрямился, сжимая в пальцах сушеные стебли. - Что с остальными? Омега мял в руке травку, роняя листики, и смотрел невидящим взглядом. Качнулся. Повернулся к Бернару, заглядывая ему в глаза. Тяжело вздохнул, скидывая травку в котелок, задвинул его полотенцем в печь, только после этого обернулся к альфе. -Погибли. Кроме тебя там никого не осталось. Бернар зажмурился, дернувшись. Сглотнул, пытаясь взять себя в руки, не открывая глаз хрипло спросил: -Ты уверен? -Да, я уверен, - голос прозвучал спокойно, тихо, что сомневаться не приходилось. - Я проверил всех. Бернар лежал, слушая грохот в ушах и молчал. Даже то, что он своими глазами видел гибель некоторых своих товарищей, не могло помочь ему смириться окончательно. Когда у него хватило сил снова открыть глаза, он заметил, что омега продолжает стоять на том же месте, внимательно его разглядывая. Глупо было бы ожидать от него сочувствия, но это все равно казалось жестоким — его отношение к другим воинам. -Тебя совсем не трогает их смерть? - глядя в потолок, спросил Бернар. -Ты ждешь от меня сочувствия? Или жаждешь утешения? Бернар с удивлением посмотрел на омегу опять. Тот не выглядел сколько-нибудь обеспокоенным. Словно и не человек вовсе. -Не знаю. Но хоть каких-то эмоций я все же ожидал. Хэв моргнул, нахмурился, задумавшись. -Может, ты прав. Я слишком спокойно отношусь к мертвецам, когда у меня на руках умирал небезразличный мне человек. Бернар не нашелся, что ответить, почувствовав укол вины. Все же Хэв наверняка сделал все от него возможное, хотя ему это было не по душе. -И раз уж мы заговорили о твоих людях, - омега бросил взгляд в печь, взялся за полотенце, вытаскивая закипевшее варево, не отвлекаясь от разговора. - Мне нужно сходить туда. -Зачем? Хэв недовольно дернул плечом, закинул на него полотенце. -Привести в порядок то место. -Ты собираешься их похоронить? -Нет, - Хэв потер шрам, задумчиво оглядываясь. - У меня нет на это времени. Да и сил бы не хватило предать их всех земле. -И что же, теперь любой дикий зверь сможет обглодать их кости? Ведень глянул неодобрительно. В чертах его лица вдруг снова проступили нечеловеческие черты. -Не нужно думать обо мне настолько плохо. На то место не войдет ни один зверь. Уж они-то точно не станут тревожить мертвых и нарушать запретов. Бернар пошевелился, стараясь улечься поудобней. Невеселые мысли бродили по голове. -И когда ты туда собираешься? -Ну уж точно не раньше того счастливого мига, когда ты сможешь позаботиться о себе самостоятельно, - отрезал Хэв, удивляя Бернара. - А сейчас я попробую привести тебя в порядок, раз уж ты в сознании. При этих словах Хэв выставил посреди комнаты знакомое уже корыто, в котором не так давно отмывался сам. -Ты уверен? - с сомнением поинтересовался Бернар. - Я не против, наоборот — за, но мне шевелиться же нельзя. -Тебе нельзя двигать руками, - Хэв вылил горячую воду с травами, добавил еще простой воды, только после этого разбавляя холодной. - Поэтому мыть тебя буду я сам. Потом переселю тебя на кровать. На полу ты можешь почувствовать себя хуже, а у меня, уж извини, дури мало тяжелораненых на себе таскать. Да и пахнешь ты ничуть не шиповником. Бернар рассмеялся, ничуть не обидевшись. Охнул, выравнивая дыхание. -А как ты меня сюда допер? Если не на своем горбу? -На кобыле, - буркнул Хэв. Бернар прикусил губу, вспоминая, кому принадлежала кобылка. Хэв перемешивал водичку, локтем проверяя теплоту. Удовлетворившись, подошел к Бернару, раскрывая его обнаженное тело. Лежать вот так оказалось несколько неуютно, но омеге явно не было дела до чужого смущения. Опустившись на колени, он осторожно развязал узел на широкой тканевой повязке на груди. Дышать сразу стало одновременно легче и тяжелее. При этом с рук убирать перевязь он не стал. -Потихоньку, ложись на бок и вставай. Только на руки не облокачивайся. Бернар не стал высказываться насчет своих мыслей по этому поводу, послушно переворачиваясь. Хэв придерживал его, стараясь взять основной вес тела на себя и не задеть ничего лишнего. Подняться оказалось не таким легким делом, но желание помыться было весьма привлекательным. Вертикально стоять было непривычно, словно тело забыло о том, что оно всегда так ходит, да и голову немного вело, но в целом ощущения были не такие скверные. -Садись на колени, руки положи на бортики, - Хэв поймал недовольную гримасу, оскалился, разговаривая уже не таким сдержанным тоном. - Я тебя не подниму потом обратно! -Я понял, не кричи. -Ну что ты ведешь себя, как капризный ребенок, - Хэв помог переступить и опуститься в бадью, сам пристроил руки. - Тебе сколько лет уже? Вроде не маленький — так себя вести. -Ладно, - Бернар старался не шевелиться, чтобы было не так больно. Опустить голову, чтобы посмотреть на себя, сил не хватило, грудь тут же сковало обручем. - Не понимаю только, почему так болит в груди? Руки понятно — я по ним получил сильно, - и то, по мечу, а не самим рукам. -Ты, может, просто не помнишь? - предположил вполне мирно Хэв. - Заметить не успел. -И как бы я не заметил? -В горячке боя часто не замечают, что получают ранение. Иногда воины не сразу даже понимают, что уже мертвы, - тихо поведал омега, поливая водой кожу альфы. -Это как? -Мне-то почем знать? - Хэв вылил воды на голову, смачивая волосы. - Слышал. Мне отец рассказывал о таком. -Отец? - Бернар чуть повернулся, но ему тут же сжали предостерегающе плечо. -Да. И что? -У тебя есть отец? Хэв фыркнул, протирая тряпицей, смазанной чем-то душистым, кожу альфы. -У всех есть отец, как-то же мы родимся на свет. -Я думал, у тебя никого нет из родственников, потому удивлен. -Нет. Мои родные давно умерли, - спокойно поведал Хэв, продолжая оттирать грязь и засохшую кровь. От его прикосновений мурашки разбегались по коже. - Я живу здесь уже очень давно, с тех пор, как меня изгнали. Мне нет дела до людей, живущих вне этого леса. Тебе нужно сбрить этот ужас, - без перехода произнес Хэв, проходясь пальцами по подбородку Бернара, вынудив его вздрогнуть. -В походе было не до того. Хэв пожал плечами, намыливая в руке какой-то склизкий корешок, от которого оставались липкие тягучие капли на его ладони. Он просто взял, и стал втирать эту гадость в жесткие волосы на лице, так что отстраниться альфа просто не успел. На удивление, пахло это не так гадко, как выглядело. Сточенный ножик в его руке выглядел не внушительно, но Бернар покосился на него с сомнением. -Я мог бы и сам. Ну, когда руки вылечу. -Да, непременно. А пока этим я займусь, - кивнул омега, костяшкой пальца приподнимая ему голову. Бернар зажмурился, чтобы не видеть лезвие у своего лица. Хватало и того, что он ощущал холодный металл. Удивительно, но омега водил довольно острым лезвием по чужой коже уверенно, не причиняя ощутимого дискомфорта. Работал он в тишине, сосредоточенно вздыхая, пытаясь выбрить все гладко. Время пролетело быстро и о том, что омега закончил, подсказала только его рука, смывающая остатки мыльной гадости с лица Бернара. Волосы ему промывали тем же корешком, смывая чистой тепловатой водой. Единственное, что омега не стал трогать — руки под повязками. Подняться оказалось даже сложнее, чем встать с пола. Холодок, прокравшийся из-под дверей, заставил чуть поежиться. Хэв накинул на Бернара целую простыню, закутав с головы до пят. Помог встать на предусмотрительно постеленный коврик. -Стой, хорошо? Вытру тебе ноги и пойдешь ляжешь. -Хорошо. Омега быстро присел перед Бернаром, как когда-то тот сидел перед ним и вытер ему ноги краем простыней, не вынуждая балансировать поочередно на каждой. Странно, но после всех этих банных процедур альфа ощутил себя посвежевшим и живым. Словно слабость решила уступить место бодрости. -Идем, тебе нужно лечь. Хэв помог добраться до постели, забрал мокрые простыни, собирая излишки влаги. Лечь оказалось приятно, под подушкой было еще что-то, что позволяло полусидеть. Теплое одеяло вернуло тепло, и даже мокрые волосы не портили ощущения. -Ну что, больной, - Хэв присел на край кровати, и сменил шутливый тон на серьезный. - Я тебе больше не буду ребра стягивать, чтобы заживали. Но хотя бы дней пять потерпи с передвижениями. -Хорошо, - Бернар кивнул, нехотя соглашаясь. Хэв улыбнулся, - впервые с пробуждения Бернара, - той улыбкой, которая его так красила. *** Бернар лежал на кровати, придвинутой к стене с одного края и еще одним краем рядом с боком печи. Между ними было достаточно пространства, чтобы не возникло опасности возгорания или возможности обжечься, но тепло ощутимо веяло. Хэв уложил Бернара ногами к теплу, потому альфа мог наблюдать за всем жилым пространством. Скорее всего, омега так сделал еще и для того, чтобы видеть самого альфу, временами посматривая в его сторону, пока был занят своими делами. Хэв по-прежнему выглядел уставшим и ему явно стоило поспать, а не заниматься непонятными вещами. На большом столе он раскладывал свои травки в одному ему известном порядке, перекладывал, перебирая листочки и отрывая некоторые. Но даже оторванные укладывал аккуратными отдельными горсточками. Запах трав, дров, мороза и немного дыма. Странное сочетание, но так похожее на то, которым веяло от волос омеги. В руках у омеги была какая-то чаша с торчащей непонятной штуковиной. Судя по осторожности, с которой ее нес Хэв, довольно ценная вещь, к тому же еще тяжелая настолько, что ее пришлось брать обеими руками. Бернар присмотрелся внимательнее, стараясь опознать предмет. Форма была незнакомой, но вот о ее назначении можно было догадаться. Это была ступка из какого-то камня, темно-зеленого, переливающегося и блестящего мелкими блестками. Бернар чуть удивился наличию такой вещи здесь, в разрушенном поселении, где мало что осталось. Конечно, если задуматься, трудно вообще понять, откуда у омеги берутся те же одежда и обувь, утварь. Одними лесными дарами сыт не будешь, тем более отварами сушеных трав, а ведь он же еще и питается чем-то. Будто прочитав мысли, или ощутив что-то, Хэв поднял глаза на Бернара, склонив голову набок. -Скажи, а как ты один со всем тут справляешься? - поинтересовался Бернар, пока омега был не очень занят. -Другого выбора нет, - просто пожал плечами омега. -Но ведь запасы на зиму как-то нужно делать. Да и одежду не так-то просто воссоздать с нуля. -Почему же с нуля? - Хэв, вернувшийся к свои травкам, говорил, не отвлекаясь от их перекладывания. Несколько листочков отправились в ступку и омега принялся их медленно перетирать, усевшись на лавочку и устроив ступку между ног. - Когда я сюда пришел, у меня было немного своего. А от прошлых хозяев оставалось все самое необходимое. -Ты всегда жил один тут? -Все то время, что я здесь, - кивнул Хэв. - В лес заходили путники, но всегда шли по окраинам. Те же, кто знает, что я здесь обитаю, не рискует заходить даже в пределы опушки. -А маги? Ты говорил, они как-то иначе чувствуют? -А магам тут делать нечего, - Хэв пожал плечами. - Для них в этом лесу ничего нет. Они могут подпитываться от живых, когда своей силы не хватает, а этот лес для них все равно что мертвый. Им здесь не по себе, потому что они начинают ощущать, насколько жалки и слабы в сравнении с теми силами, которые таятся здесь. А в некоторых местах, таких как близкое болото, они вовсе могут лишиться своей магии. Потому этот лес запретный. -Побольше бы таких лесов, да вокруг нас, - проворчал Бернар. -У вас нет ведней, - как о само собой разумеющемся проговорил Хэв. - Без них это просто лес. -То есть, если ты уйдешь, это станет обычным лесом? -Не совсем. В этом лесу давно живут ведни, он долго не был без хозяина. Так что прежним он уже не станет. Но и ведней не так чтобы много. -Ты в этом лесу один? - Бернар подозрительно сощурился. -Один. И я говорю не только про эту поляну. В нем много мест для того, чтобы в них остановиться, но все они давно оставлены своими жителями. -А почему ты живешь именно здесь? - озадачился Бернар. - Другие ведь могли оказаться более пригодны для проживания. Хэв остановился, задумчиво отрывая взгляд от своей ступы. -Сюда вышел. А потом не захотел. Как если не пускало что-то. Может, предчувствие. Может, вас ждал, - пронзительные глаза на миг встретились в глазами воина, вызывая мурашки. - Особой причины нет. В остальных местах дом один всего, и я… не чувствовал там защищенности. Так что тут остался. -И давно ты тут живешь? Хэв нахмурился, вздохнув. Поднял обе руки, молча загибая пальцы, будто что-то прикидывая и считая. Это у него заняло довольно много времени, но Бернар не прерывал его, терпеливо ожидая. Остановился Хэв только тогда, когда у него остались сжаты все пальцы одной руки и выпрямлены три другой, оставшиеся соединялись в кольцо. Покрутив ими, омега улыбнулся, глянул на Бернара. -Да вот, лет девять уж справляюсь. Бернар от удивления даже приподнялся, тут же падая назад, шипя. Хэв посмотрел укоризненно, но не стал помогать, просто вернулся к прерванному занятию. В голове не укладывалось. Девять лет одному жить в лесу. Как еще говорить не разучился. Бернар чуть сполз по подушкам, вытянулся. Жар отступал и ему делалось легче. Хотелось спать, словно не он тут провалялся в отключке несколько дней. Бульон, которым его накормили после водных ухищрений, вызывал сытость. Ощущение чистого тела и сухой теплой постели пробуждали забытые ощущения. Вновь возвращалось ощущение уюта. Мерное поскрипывание камня о камень и измельчающейся массы травок навевало сон. *** Ночное пробуждение было неприятным. Лежать было не особо удобно, тело хотело привычно перевернуться, но больные места воспротивились такому позыву. Пытаясь улечься поудобнее, Бернар перебрал ногами, переползая повыше на подушки. Резкий стук и шорох заставили его невольно вздрогнуть, поворачиваясь на шум и движение. Сердце успело сделать пару громких ударов, пока до сонного сознания не дошло, что это омега повернулся от стола в сторону кровати. Хэв поднялся с лавки, откладывая в сторону ножик, которым что-то делал, подошел, вытирая руки передником. Бернар отметил, что с травами тот работал без него, даже волос не убирал. -Болит что-нибудь? - Хэв говорил тихо, наклонился, прикладывая тыльную сторону ладони к щеке Бернара. Мысль, что теперь у него щеки гладкие, мелькнула и убежала. Бернар ощущал тепло руки, нежность прикосновения. Как и беспокойство в тихом голосе. -Просто лежать устал. -Можно до предбанника сходить, до ведра, - так же тихо предложил омега. Бернар едва сдержал стон удовольствия. -Хоть голышом готов! -Зачем же? - Хэв чуть улыбнулся. - Холодно, да и накинуть-то хоть мехавушку и сапоги стоит. Бернар даже рот открыл от неожиданности. Он уже успел позабыть о таких вещичках, хотя вернее будет сказать, что не подумал о них вовсе, решив, почему-то, что от них ничего не осталось. -А что, они нормальные? Хэв посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, но в этом было даже больше смысла, чем если бы он высказал все свои мысли словами. Бернару даже стало немножко стыдно. -Я их почистил, так что нормальные. Как и все остальное. -А чего ж я тогда тут лежу в чем мать родила? - проворчал вполголоса мужчина, не глядя на омегу. -Потому что раздеть тебя было куда проще, чем одеть. Раз ты пришел в себя настолько, чтобы попытаться натянуть хотя бы портки — ничего не имею против. Но с рубашкой придется повременить. Я не уверен, будут ли в порядке твои ребра после активного размахивания руками. -Согласен на портки, - Бернар расслабленно улыбнулся. - И на ведро. Хэв отошел к лучинке, зажег о нее еще одну, чтобы, прикрывая рукой, унести за дверь. Погремел там немного, вернулся обратно, встряхиваясь, словно хотел сбросить с себя морозец. Отошел к лавочке у выхода, вернулся к Бернару вместе с теплыми сапогами. Оставил их у кровати и отошел за ее спинку, вернулся обратно уже со штанами. Помог осторожно подняться и сесть, придержав, пока Бернар пытался остановить вращающуюся комнату перед глазами. Грудь болела, словно сердце решило стучать не только внутри груди, а всей грудью и спиной. Лопатки ныли, мурашки бежали по коже, хотя холодно не было. Устроившись на колени, Хэв собственноручно закатал штанины, просовывая в них ноги альфы. Бернар было попытался сам притянуть коленки к груди, отрывая их от пола, но этому воспротивилось солнечное сплетение, весьма неприятными ощущениями предостерегая от излишней подвижности. Хев натянул штаны до колен, обул сапоги, поднялся, помогая встать Бернару, быстро натянул штаны на место, ничуть не смущаясь такой близости. Казалось, чужое обнаженное тело для него вообще ничего не значит. -Пошли. Потихоньку, - Хэв чуть приобнял Бернара за пояс, подставляя плечо. Бернар молча последовал за ним. Идти оказалось тоже больно, но размяться было приятно. У выхода Хэв чуть задержался, накидывая на Бернара меховушку. Застегивать не стал, да и сам ничего на себя не накинул. -Ты бы хоть платок накинул, - неодобрительно покачал головой Бернар. -Я о тебя греюсь, теплее любого платка, - отозвался Хэв, удивляя своим ответом в очередной раз. - Вон, ведро. -Выйди, - Бернар нахмурился, не зная, как все объяснить и не вызвать споров. Хэв поднял голову, заглядывая ему в лицо. Поколебался, покусывая губу. -Ладно. Зови, если что. Бернар от всей души понадеялся, что ему не потребуется звать к себе на подмогу омегу. Хватит с него стыда за один совместный день. Хэв устроил ведро, быстро спустил Бернару штаны до бедер, бросил еще один взгляд на альфу, но все же вышел за дверь. Следующие минуты Бернар пытался одновременно не упасть, не завыть, выкрутиться в немыслимой позе, сохранить остатки самоуважения и не грохнуться в обморок от усилившейся боли. Он-то справился, - понимая, что еще не готов был к такому подвигу, - поднялся на ноги, дыша как загнанная лошадь и дрожа всем телом, но по-прежнему не готовый делать все при свидетелях. Хэв не сказал ни слова на его вид, но хмурился неодобрительно. Помог вернуться на постель, привел в порядок штаны, не пытаясь их снять, унес сапоги. Вышел, чтобы вернуться через несколько минут с погашенной и чуть дымящей лучинкой, которую кинул на стол. Глянул на Бернара, ушел к небольшой бочке у стены и стал мыть руки из лейки, подвешенной на стене. Вода сливалась ровно в ту самую бочку. Альфа краем сознания подивился такой конструкции, но удобство оценил. Хэв вернулся к своему столу, где все еще лежали всякие разные веники, хотя в меньшем количестве. Недолго повозился, накидал в кружку, что стояла на столе, свои травки и какой-то порошок. Подошел к печи, кидая в нее лучинку, после чего налил в кружку воды. Вернулся к постели. -Я не буду пить, - поморщился Бернар, понимая, что ему дают какой-то настой. -Я вас не травил, - явно удивившись, Хэв сел на край кровати. - Откуда такое недоверие? Бернар поморщился, но промолчал. Ссориться не хотелось. -Ну хочешь, я первый выпью? - Хэв потер лоб, тяжело вздохнул на молчание. - Там успокаивающие травы. И противовоспалительные. -А порошок зачем делать было? -Порошок усваивается лучше... В темных глазах омеги промелькнуло понимание и он помрачнел. -Кого-то из твоих близких опоили? Или нет. Заставили надышаться, - Хэв кивнул, улавливая ответ в реакции Бернара. - Кто это был? Друг? Родственник? Бернар оскалился, но Хэв даже не вздрогнул. Больше злили не его вопросы, а тон, которым он спрашивал, и абсолютно невозмутимое лицо. Словно его ничто не трогало, никакие людские горести. -Это была моя семья, - зло выдавил Бернар. Хэв смотрел в яростные глаза, напряженный, но равнодушный. - Моего беременного омегу свели с ума ваши маги, после чего я лишился его и своих детей. Из всей деревни осталось в живых семеро мужчин и одна женщина, которых тогда не было дома. По возвращению нам пришлось добить умирающих и устроить им могилу. Так что дома меня никто не ждет, да и дома уже нет. Хэв опустил глаза, ничего не говоря, как и в прошлый раз. Это злило. Бернар медленно выдохнул, пытаясь вернуть спокойствие. Рядом с этим мальчишкой он и сам терял самообладание, как юнец, а не взрослый самостоятельный мужчина. -Ты знаешь, что идет война? Хэв кивнул, не поднимая головы. -Война всегда идет. Она словно жнец, проходит по земле, собирая свою кровавую жатву. Бернар недобро прищурился, через силу садясь в кровати. Омега тут же поднял взгляд черных глаз, спокойно заглядывая в перекосившееся от злобы лицо альфы. -Да что ты знаешь о войне, мальчишка? Твои речи — красивый звук, но они не способны передать всего горя, что влечет за собой одно лишь слово. Жнец, говоришь? Не думаю, что этот сборщик забирал с собой твоих друзей и близких. На твоих глазах не умирали омеги и дети, словно от рук палачей. Ты и дыхание самой смерти вряд ли ощущал на своем лице. Омега смотрел так же спокойно, не реагируя на злобное рычание мужчины. В глазах плясал отблеск лучины, придавая ему потусторонний вид. -Мои близкие умерли до войны, а друзья поплатились жизнями за дружбу со мной, - едва шевеля губами произнес Хэв. - Война не коснулась меня, обходя стороной. Но в нашем мире есть и другие Жнецы, которые с радостью бродят по бренной земле. Альфа устыдился. Он не знал о жизни омеги, но подозревал, что тому жилось несладко. К омегам в этой стране относились ужасно, хуже чем к рабам в постыдном прошлом родины мужчины, а этот мальчишка, на свою беду, заработал себе клеймо изгоя. -Не мы начали войну, - пробурчал он, без сил укладываясь на подушки. -Кто бы ее ни начал, страдать от этого будут многие, - с промелькнувшей горечью отозвался омега, отворачиваясь к окну, всматриваясь в темноту. Бернар отвернулся к стене, не зная, почему вдруг так вспылил. Хэв ни разу не попытался ему навредить, хотя у него была масса поводов. Да и его отвары пить было здорово: вкусно и с ощутимой пользой. Шевельнув рукой, он прижал ее к бедру омеги. -Прости. Я не прав. Хэв посмотрел на него все так же спокойно. Вздохнул, прикрыв глаза. Погладил Бернара по груди, вызывая необычное тепло и спокойствие своим прикосновением. -Я понимаю. *** Ночью Хэв спал на лавке, не слушая возражений альфы. Омега опасался лечь на больного, придавить собой, а альфа опасался, что мальчишка грохнется с узкого ложа. Но, что удивительно, стоило Хэву лечь, как его тут же сморил сон. Он провалился в него, даже ни разу не шевельнувшись, словно в обморок. Бернар смотрел на него в темноте при слабом свете все той же лучинки и понимал, насколько должен был умотаться парень, чтобы так уснуть. Было совестно, но при всем желании Бернар не мог ему ничем помочь, только не мешать лечить себя. Злосчастную порцию той водицы Хэв, не слушая возражений, выпил сам. Напоил Бернара чистой водой из другой кружки, укрыл потеплее и ушел укладываться на лавке. Бернар тоже дремал, но просыпался, мучаясь ребрами. Каждый раз при особо резких выдохах или скрипе кровати, омега распахивал глаза, безошибочно поворачиваясь в сторону Бернара. В полутьме его глаза казались темными провалами и такой жест со стороны спящего немного пугал своей неожиданностью и резкостью. Поневоле жуть пробирала. Но стоило омеге убедиться, что это воин просто ворочается и ничего серьезного, он тут же чуть передвигался, меняя положение тела, сонно вздыхал и вновь мгновенно засыпал, напоминая своим видом мертвеца. Ему только гроба не хватало для полноты образа. Похоже, он был мертвецки уставшим, соответствуя своему виду. При всем при этом, когда Бернар с грохотом уронил что-то над головой, омега даже не пошевелился, просто не реагируя на громкий звук. В рассветных лучах солнца на лавочке наметилось шевеление, которое Бернар отметил в полусне. Хэв повозился, явно с трудом просыпаясь, прикрыл лицо руками, пытаясь сохранить сон, но все же сел, оглядываясь. Растрепанный, еще почти спящий, он не выглядел отдохнувшим, скорее как восставший из мертвых. Он щурился, часто моргал и зажмуривался, отгоняя сон. Сел на лавку, склонившись над коленями и ероша волосы пальцами. А потом просто поднялся, недобрым взглядом оглядываясь на окно. Подошел к нему, поворачиваясь спиной к Бернару, постоял немного. Вздохнул и затушил лучину, после чего быстро вышел в предбанник, одевшись в шубку и сапоги.