Не делай больно монстру. Межгранье.

Хэв провел ладонью от лба вверх, откидывая мешающие волосы назад. Он все еще выглядел сонным, немного растрепанным и расслабленным. Щурился на тусклый свет, пробивающийся через окно, украшенное морозными узорами. Устало вздохнул, не спеша вставать с колен у кровати Бернара, наоборот, опустил голову на сложенные руки. Бернар молча наблюдал за ним, опасаясь спугнуть это странное, хрупкое, что ощущалось в этой позе. Но долго лежать, не двигаясь, все равно не получалось. Руки ныли. Стоило только чуть повернуть одну, чтобы положить поудобнее, омега тут же поднял голову и посмотрел на Бернара. С такого расстояния было видно, что глаза у него покраснели, под веками залегли глубокие тени. Бернар невольно потянул руку, чтобы погладить омегу по щеке, но сломанные кости этому яро воспротивились, заставив напрячься и поморщиться от боли. Хэв перехватил его приподнятую руку, не позволив упасть на кровать, нежно погладил пальцами его пальцы. Бернар с непониманием глянул на свою забинтованную руку, но омега уже положил ее обратно. Тяжело облокотившись о постель, он поднялся. Волосы у него соскользнули с плеч и он машинально убрал прядь за ухо. -Давай помогу тебе сходить до ведра. Бернар криво улыбнулся. -Да уж, не лишне. Хэв без вопросов помог ему обуться и утеплиться, сходить до ведра. Вернул обратно в кровать, при этом усадив иначе, чем прошлым днем, накинув одеяло на плечи. Потом помог ему умыться, хотя вернее сказать, умыл Бернара, только после этого умылся сам. И только когда омега занялся завтраком, Бернар подал голос. -Ты уверен, что те, кто вошел в лес, не смогут сюда пробраться? Мы же как-то сюда дошли. -Конечно я уверен, - Хэв отвечал спокойно, нисколько не волнуясь. -Тогда почему ты так подорвался утром? -Кошмар снился, - омега сморщил нос. - Лес шептал всю ночь, тени снились, а у меня пока волшба еще только восстанавливается, вот и мерещится всякое. Они вошли и мне привиделось, что они тут. Ощутил очень остро. Показалось, что они уже здесь, вот и подскочил. -Тебе нужно выспаться, - мягко заметил Бернар. Хэв очень внимательно осмотрел Бернара с головы до ног, кивнул. -Да, сейчас уже можно будет. Но не раньше ночи. Мне кучу дел нужно переделать. -Дела не убегут. -Да, а завтрак убежит, - Хэв улыбнулся. - Пойду возьму. Бернар удивленно проследил за омегой, как тот ушел за дверь, пустив немного свежего воздуха внутрь. Вернулся он с небольшим горшочком, укутанным в ткань. Бернар не помнил, как тот что-либо относил на улицу, но он предыдущий день все еще не ощущал себя настолько здоровым, мог и проспать. Хэв пристроил горшочек на край печи, в это время выставляя на стол тарелки и кружки. Бернар глянул на дверь, нахмурившись от одной мысли. Он понимал, что омега не первый год живет здесь, что давно привык и к здешнему лесу и к своей силе, но все равно не мог умолчать. -Ты что, не запираешь двери? -От кого мне, интересно, запираться? - Хэв приподнял брови. -От тех же магов. Омега улыбнулся с явной хитринкой. -Они же могут войти сюда, в лес. А ты здесь один и слишком полагаешься лишь на их страх и свою волшбу. -Я не дурак, Бернар, - Хэв проницательно посмотрел на мужчину. - Но, даже если на поляну придет кто-то, я не вижу смысла запираться. От этого безопаснее здесь не станет. Смысл запирать дверь, если окна можно разбить и влезть через них? Я, конечно, отбиваться буду от такого вторжения, но меня банально смогут задавить числом, - омега позабавлено фыркнул, видимо представив себе лезущих во все щели магов и как именно он от них отбиваться будет. Бернар ощутил себя немножко глупым. Конечно, за девять лет самостоятельной жизни в изгнании у недружелюбно настроенных магов и простого люда, омега наверняка придумал себе пути к отступлению на такие вот непредвиденные случаи. И, скорее всего, не один. -Такое уже было? -Когда я только-только ушел сюда, - кивнул омега. -И что? Хэв пожал плечами. -Маги посчитали, что ради одного омеги не стоит тратить ресурсы, поэтому даже к лесу подходить не стали. А вот родственники деревенских пришли мстить. Я знал о том, что они идут еще в тот момент, когда они вошли в лес. Так что ушел в другую от них сторону. Как раз тогда и вышел на несколько других полянок с одинокими избушками. -В лесу не так уж и безопасно. Да и болота эти. -В этом лесу нет троп, Бер, - омега поднял глаза. - То есть, нет троп для незваных чужаков, которые пришли с дурными намерениями. Они сами не заметят, как выйдут не туда, куда направлялись. Знаешь, это не так уж и приятно, если ты вдруг оказываешься посреди болота или на опушке, при том не там, где заходил. Кое-кого лес проучил тем, что завел в свои тени. Это знаешь, когда идешь с кучей народа, а потом вдруг оказываешься один посреди глухого леса. Ни тропы, ни души, никто не откликается на зов, и при этом выйти ты не можешь, да еще и на своем пути ни ягодки, ни зверька не встретишь. Тишина в лесу, редкий ветерок и все. Повезет, если лес потом выпустит. -Да, чудный лес, - вынужден был признать Бернар. -При этом ведень всегда найдет себе в нем пристанище. Сколько бы нас здесь не оказалось, мы даже друг к другу не выйдем без позволения. Хотя такие шутки лес с нами и не будет шутить, он трепетно защищает все наши тайны. Взамен мы даруем этому месту нечто свое. Неспроста он стал таким, это ведни сделали его настолько живым. -Ведни? Это наследие ведней гоняет чужаков из леса? Хэв кивнул, заглядывая в горшочек с их завтраком. -Однажды и я послужу ему в ответ на гостеприимство. -В каком смысле? - нехорошо насторожился Бернар. -Как бы пояснить, - Хэв, похоже, и правда задумался. - Это ведь не сплошной лес. Ведни со всей страны не стали бы сбегать в один-единственный лес, страна наша велика, от одного края до другого еще дойти нужно суметь. Поэтому, когда начинались гонения, ведни прятались в том лесу, что им ближе. А их сила, пропитав саму землю, позволяла выходить в другом месте, безопасном. Все чаще и больше. Так что со временем леса стали связаны между собой. Некоторые даже исчезали со своих мест. Те места теперь считаются проклятыми, там никто не живет. Это правильно, обычно лес исчезал не просто так, а если с веднем или его семьей происходило что-то ужасное. -А исчезал он куда? -Вырастал где-нибудь еще, в другом месте. Например внутри другого леса. Бернар неверяще округлил глаза. Поморгал, пытаясь осмыслить. Хэв вылил на тарелку что-то вроде супа и пошел к Бернару. -Как он мог вырасти в другом лесу? Хэв пожал плечами, усаживаясь рядом. -Либо деревья врастали в уже существующий лес, либо прятались в тени того, в который перекочевали. Вы это на себе испытали, просто не заметили. Когда вы вошли в лес, то прошли определенную границу и вышли в моем лесу. А когда вы столкнулись с тем монстром, - Хэв сжал ложку, хмурясь, и закончил, глядя в тарелку, - он прошел через тени. Лес пытался его задержать, чтобы вы не встретились. Ту падаль привлекло обещание скорой смерти Марека. Бернар молчал, ошарашенный известием. -Прости. Я не знал, что так получится. Я не стал бы сводить вас нарочно, - глухо выдавил Хэв, что заставило альфу очнуться. -Хей, - Бернар потянулся к нему рукой, проигнорировав стрельнувшую боль в запястье, прикоснулся кончиками пальцев к бедру. - Я уверен, что, быть это в твоей власти, ты бы сделал все, чтобы мы остались в безопасности. В том, что произошло, нет твоей вины. Ты не мог предвидеть, что такое существо придет в твой лес. Хэв кивнул, поднял блестящие глаза. -Ты, правда не сердишься? -Нет. Я знаю, что ты сделал все, что мог. И даже больше. Хэв слабо улыбнулся. -Спасибо. *** Он возился с Бернаром, как с дитем. Купал, кормил с ложечки, помогал по нужде. Ухаживал, заботился. И при этом держал избу, не забывая и о кобылке. Бернар наблюдал за его передвижениями, за тем, как он убирал воду и бадейки, как ушел в снегу отмывать посуду, как принялся хлопотать у печи, колдуя над сковородками. Присесть и перевести дыхание тот и не пытался, временами поглядывая на альфу. Оказалось, что у омеги не так все плохо, как думалось воинам. У него был подпол, полный разных корешков и жижеобразных студеных гадостей, съедобных, лечебных и вообще на любой случай. С мясом было не так радужно, но, как объяснил омега, иногда ему удавалось отыскать замерзшие остатки от пиршества какого-нибудь хищника. Варить бульон на таком было вполне ему по силам. Мороз хорошо сохранял останки. Но, конечно, по большему счету омега больше питался тем, что росло в лесу до зимы. И не только росли. Орехи в меде оказались на диво вкусными и сытными. Это лакомство Хэв достал из небольшой баночки, закрытой не тряпицей, а бумагой. Сам он съел всего один орешек, долго и вдумчиво перекатывая во рту. На удивление альфы лишь улыбнулся, заверив, что сладкое он любит не так чтобы сильно, да и мед ему не нравится, потому ест его чуть-чуть и лишь иногда. Хэв за весь день садился лишь для того, чтобы покормить Бернара, сам же быстро съедал свою порцию и принимался за очередное дело. Он вымыл пол, приготовил что-то с травками и ушел, чтобы позаботиться о кобыле. Вернулся разгоряченный, с полными ведрами воды. Наполнил ей свой умывальник, из которого беспрерывно расходовал воду. От постоянного мытья руки у него, наверняка, должны были скрипеть. Он устроил большую стирку, не тронув, пожалуй, только одеяло. Часть постиранного унес сушиться на улицу, а вот то, что должен был потом носить, развесил прямо в избе, удивив Бернара. Вещи альфы сохли на печи. От влажности дышать было и легче и труднее, но Хэв иногда едва не настежь открывал входную дверь, впуская воздух. Принес дрова, растопив как следует печь, нагрел воды и помог Бернару ополоснуться. Сажать не стал, осторожно обтер душистой тряпкой и облил теплой водой. От водных процедур становилось как-то легче, словно вода смывала вместе с собой все недуги. Хэв помог альфе улечься и быстро ополоснулся сам, отвернувшись, удивив своим смущением. Впрочем, Бернар и сам отвернулся, ощутив неловкость от того, что поймал себя на разглядывании омеги. Хэв убрал после себя, с видимым удовольствием надев сменную чистую одежду. То, что день уже идет к концу, говорили сумерки за окном. Бернар и сам не заметил, как прошел день, увлеченный наблюдением за хозяином дома. Даже собственное безделье не сильно тяготило. Он не ощущал себя здоровым, что удерживало его от подвигов и попыток лишний раз поерзать на хозяйской кровати. Хэв же не забыл о его травмах, и после сытного ужина уверенно приставил к постели табурет, на котором разложил некоторые травы, мази и самодельные перевязки. Осмотрел руки и ребра альфы. А потом он спросил Бернара о его семье. Бернар долго молчал, не зная, с чего начать рассказывать. И стоит ли. Хэв не торопил его, просто молчал, и осторожно обрабатывал ему синяк на груди густой травяной кашицей. -Моего омегу звали Сильв. Мы с Сильвом были с детства знакомы. Росли вместе. Его сначала как мальчика воспитывали. Это потом, лет в семь уже, когда стало понятно, что он омега, его стали всяким житейским примудростям учить. Но даже тогда он часто с другими пацанами убегал в лес на ночную охоту, любил пасти лошадей и посиделки у костра. Мы с ним вместе учились держать меч. Он, конечно, охладел к этому годам к двенадцати, но все равно его бы никто не спутал с женщиной. Такой по морде мог дать, не стесняясь. Омега убрал на табурет горшочки, вытер руку влажным полотенцем. Оглядел широкую грудь перед собой и глянул на альфу краем глаза. -У нас были дети. Сын, первенец, Ховард. Ходил весь такой серьезный. Я в его возрасте был шебутной, мама только и успевала следить во все стороны, а этот нет. Посадишь его на полотенце, дашь в руки ложку и иди хоть на полдня на сенокос. Придешь, он сам себя развлекает, никуда не уползает, либо спит в теньке. С другими детьми его играть отправишь, он за всеми присмотрит, каждого выручит. Бернар откинул голову на подушку, прикрывая глаза. -Было дело, отправили наших в соседнее село. Туда взрослому идти полдня, а тут дети. Каждому едва ли по одиннадцать стукнуло. Шебутные, безголовые. Ну день их нет, ну два. На третий уже обеспокоились. Но, знаешь, как-то не сильно. Мне мамки-папки на замечание знаешь что сказали? «Так наши ж с твоим пошли». Да еще удивленно так. Ну, я-то своего оболтуса лучше знаю, чем все сельские, все ж никак мое дите. Дома своих знаешь. Но виду не подал, а сам думаю: «придет, паршивец, сидеть не сможет, выпорю». Ну, а уж когда еще на следующий день из того села пришел кто-то к нам по своим делам, тут уж не вытерпел, пошел искать пропажу. И где, думаешь, нашли? Ровнехонько посередине пути, на мухоморном поле. У нас так одно поле называлось, там цветы росли, на мухоморы похожи. Там за поляной малина дикая росла. Вот ее наши сорванцы и нарвали. Наелись так, что там же за кустами и присели. Ну, когда такое дело видишь, как ругаться-то? Я своего спрашиваю, чего они малины наелись, как дети малые, аж животы скрутило. А он мне: «так вкуснее, с кустов». Смеху потом было. С кустов червивых наелись. -А зачем посылали-то в село? - мягко спросил омега, разматывая широкие повязки на руках. Бернар вздрогнул, болезненно закашлялся-засмеялся, но улыбнулся тепло своим воспоминаниям. -За спичками посылали. Они и принесли. Один коробок. На всю деревню. Хэв молчал, перематывая руки Бернара новыми повязками, резко пахнущими какой-то горькой травой. Старые узлы он не убирал, сменил только верхние, пропитанные разными травками. Руки он старался лишний раз не тревожить. -Дочке было восемь. Эту непоседу заставить по дому помогать было невозможно. Знаешь, что делала? Брала мои инструменты и по дому ходила, гвозди приколачивала. Ей стамеска и молоток вместо кукол шли. К мужикам бегала учиться, на новостроях ее только и успевали вылавливать. Хотя в огороде ей возиться нравилось. Только не с сорняками, нет. Таскать ведерки, подвязывать и устанавливать подпорки, копать, полоть. И по деревьям лазать. Повесит на шею маленькое ведерко и лезет собирать. Хэв взялся за вторую руку, внимательно слушая. -Жуков боялась страшно. Такой визг бывало поднимала от пауков над кроватью. Ух. Как-то в малине увидела какого-то жучка. Думал кусты выломает, так улепетывала. Потом еще полдня дергалась, все ей казалось, по ней кто-то ползает. Потом наотрез отказалась в те кусты лезть. По краям собирать — пожалуйста, а лезть внутрь — нет. Хэв улыбнулся, в уголках глаз собрались морщинки. Бернар чуть отвернулся, болезненно нахмурившись, но руки не отнимал. Хэв завязал последний узелок, принялся убирать лишнее на стол. Вернулся с горшочком в руках, с которого снимал ткань. Откинул одеяло с Бернара, прикоснулся прохладными пальцами к синякам на груди альфы. Убрал влажной тряпкой высохшее травянистое нечто, только после этого нанося какую-то мазь, прохладную, но быстро согревающуюся под пальцами. -В деревню пришли маги и пустили блестящую пыль, от которой большинство уснуло насмерть. Остальные долго и мучительно задыхались. Их уже ничего не могло спасти. Мы вернулись к себе из соседнего села, где маги напали на селян. Там людей сжигали заживо, заперев в их домах. Хэв не втирал мазь, просто сидел, прижав ладонь к широкой груди, поверх самого крупного синяка. Иногда он выводил пальцами узоры на коже, поглаживая, и поднимал взгляд на альфу, но не прерывал его рассказ. -Сильв был еще жив. Он видел, что наши старше умерли от этой атаки, а сам медленно задыхался. Мы ждали еще одного ребенка… Он разродился им, - Бернар закрыл глаза, покачав головой. - Мы сожгли все вокруг, чтобы уничтожить эту мерзость, которой маги убивали. В темных глазах Хэва была бездонная пропасть, но теперь она не казалась бездушной. Ему было не все равно, потому что пережитый ужас происходил с ним, с Бернаром. Альфа вздохнул. -Село, в котором сжигали людей, было нашим родным. Мы жили в нем до того, как обустроили свой новый дом. Из моей семьи никто не выжил. У Сильва в живых остался двоюродный брат. При этом он пришел из своего селения, от которого ничего не осталось, чтобы попроситься к нам. Я нашел его случайно на краю деревни. Он просто стоял в стороне, не проронив ни звука. Серебро еще витало в воздухе, когда он пришел. Надышаться он не успел, но в село зайти не смог. Не знаю, что мог видеть и слышать этот ребенок, когда пришел из одного погибшего села в другое умирающее. Я забрал его, потому что ему некуда было больше идти. Этому ребенку повезло остаться в живых дважды. Я отвез его к дальней родне и в тот же день уехал воевать против тех, кто убивает вот так… Ни в чем не повинных людей. Хэв сидел, молча утешая Бернара, поглаживая его по руке. -Если хочешь, я могу облегчить груз этих воспоминаний, - неуверенно предложил омега. -Облегчить? - Бернар непонимающе нахмурился. Хэв повел плечом, закусил губу, но ответил. -Малахит плохие воспоминания развеивает. У меня есть такой, он может облегчить боль. Ты не забудешь о семье, но не будешь вспоминать о них только их ужасную гибель. Бернар улыбнулся. -Не нужно. Даже эти воспоминания о них ценны. Я хочу помнить. Хэв опустил глаза, принимая такой выбор. Встал, чтобы убрать за собой, накинул на альфу одеяло. Ушел к столу возиться со своими травками, неспешно раскладывая на столе то, что ему нужно. Бернар наблюдал за ним, за его неторопливыми движениями, прокручивая в голове воспоминания о своей семье. Хэв не зря спросил его о них. Сейчас альфа мог убедиться, что действительно может вспоминать не только плохое, но и радостное о детях и муже. Что боль, пусть и не исчезла, но поутихла, позволяя жить дальше. -А ты? Расскажешь о себе? -Что рассказать, Бер? - отвлекся омега. -Я рассказал тебе о своей семье. А ты? У тебя был кто-то? Хэв усмехнулся, опустив голову, словно предположение о его возможном семейном положении его насмешила. -Односельчане боялись меня. Когда я ушел, мне было не так уж и много лет, но со мной никто не хотел даже за ручку подержаться на празднике, что уж говорить про гуляния. -Почему? То есть, когда мы сюда пришли, мы предположили, что здесь живет отшельник, но ты ведь не то, чтобы сильно от них отличаешься. То, что ты умеешь ведь не магия. -Людям все равно, главное, что ты отличаешься. Этого достаточно, чтобы смотреть косо, - Хэв отошел к печи, достал из нее горшок с горячей водой. Вернулся к столу и осторожно стал переливать воду в высокий кувшинчик. -Может, кто-то близкий? Ты говорил, что твои родные умерли до войны. -У меня была семья, Бер, - омега отставил горячий горшок, стиснул в пальцах полотенце, но смотрел спокойно. - Отец, мать. Четверо братьев. Бернар молчал, не зная, как спросить об их участи. Тон, которым было сказано о том, что они «были», говорил, что с ними сейчас ничего хорошего. Спрашивать не пришлось, Хэв, облокотившись о стол одной рукой, спокойно продолжил: -Мама умерла родами последнего. Ребенок тоже не выжил. Знахарка подсуетилась. У нас в семье все дети были одаренными, деревенские сочли, что это не к добру. -Как у нее вообще рука поднялась на подобное? - стискивая челюсть, Бернар пытался удержать вспыхнувшую злость. -Из зависти. Она не была одаренной, ей нравился отец и не нравилась мама. -Ее наказали? -Деревенские не стали бы этого делать, - Хэв болезненно улыбнулся. - Но свое она все равно получила. У нас в семье все были одаренными, а старшему уже было четырнадцать. Отец говорил, он не совладал с даром, но я думаю, он специально все устроил. Я его никогда не осуждал за это. Не был бы маленьким, сам бы постарался. Бернар нахмурился, но Хэв не обращал на это внимания. -Не знаю, как назвать, что он сделал, - омега пожал плечами, словно ему было все равно. - Мы отличались с ним, потому я увидел лишь последствия. Она была молодой женщиной. Не знаю, хотела ли она получить отца, но ей стало вообще ни до кого, когда поняла, что с ней случилось. Он заставил время для нее идти быстрее. Ну, внешне она оставалась молодой, а внутри была старухой. -Недолго она прожила, да? Хэв вновь пожал плечами. Задумчиво остановился, заглядывая внутрь себя потемневшими глазами. -Он сказал: лишила жизни двоих, пусть на себе испытает, - или как-то так. Омега помолчал. -Его судили всем селом. Отец пытался вмешаться, потому что знахарка убила его жену и сына, но Къяр сам не захотел. Сказал, что даже если бы не гибель мамы, он бы все равно это сделал. Знахарка многих погубила. Не в этом селе, в других. Он видел кровь на ее руках. Ему никто не верил. Къяра казнили, в надежде, что проклятье спадет. Но знахарка только еще быстрее замучилась до смерти. Может, если бы ответила за свои поступки по совести и легче бы ушла, но таких ничего не меняет. А после ее смерти нас и стали сторониться. Через два года я остался один. Потом вовсе ушел жить сюда. -Ты помнишь их имена? - тихо поинтересовался Бернар. -Конечно, - Хэв улыбнулся снисходительно. - Старшего — Къяр. Бенер, Воул, Сэдик. Отцу было нелегко остаться одному с пятью мальчишками, да еще потерять жену и не родившегося ребенка. Но мы ему помогали. Как могли. -И вы все-все были одаренными? - Бернар чуть хмурился, представляя, что должно твориться в стране, где в семьях так много одаренных детей. Он начинал понимать, почему магов было так много. -Да, все. Ну, я — ведный. Ведущий и ведующий, как-то так, - Бернар кивнул, понимая о чем речь. Тому, кто сам сумел увидеть лес и ощутить себя его частью, не нужно было много слов для пояснения. Хэв провел пальцем по шраму на груди альфы. - Къяр — проклятый. Не знаю, как таких называют, других я не встречал, а в народе слишком много неподходящих для истины кличек. Вот я одно целое с лесом, а Къяр как противоестественный природе зверь. Как не умерший, принадлежащий смерти, гуляющий среди живых. Я — скиталец между мирами, а он — проводник. -Вы были очень близки? Хэв коротко улыбнулся и просто кивнул. Оглядел стол и просто сел на лавку, бездумно перекладывая приготовленные травы. -Отец был кузнец, - Хэв сидел, прижавшись спиной к стене. - Магические кузнецы, порой, ценней магов-ювелиров. -У вас маги делают простецкую работу? - удивился альфа настолько не военному делу. -Ну, ежели война, то всякий маг на вес золота, их всех гонят воевать. Вельможи больше предпочитают ручки чистенькие хранить, если гнида какая-нибудь не попадется. Я сюда ушел, когда войны еще не было. -А чем так ценен кузнец? -На кузнеце вся деревня держится. Дома знаешь, как делаются? Камень и сталь в основе. Вот тут кузнец и должен расстараться, чтобы такие дома выдерживали напасти. А маг в саму основу закладывает часть силы, умения и делает защиту от всякого зла. Так что это не просто сковать подковку на счастье, тут может вся деревня на одном человеке держаться. -Да, ценный человек. -Отец еще и мелкие вещички умел делать, вроде как украшений. Даже без магии красивые, - Хэв улыбнулся, поднимая мечтательный взгляд. - Он маме на свадьбу полное обрученье сковал, она его потом показывала. Даже какие-то камешки были, серебрянные. -А мама твоя что?.. - Бернар спросил осторожно, опасаясь обидеть. -А что мама? Она пришлая была, за болезнями по пятам ходила. Отец ее увидел. Ну, и все. -Что, вот так сразу? - озадачился воин. -Почему сразу? - Хэв усмехнулся. - Почти год сходились. Мама уходила, чтобы дальше людей исцелять, только отец не захотел, ушел следом. Потом вернулись оба, уже обрученные и с прибавлением. -Деревенским это не понравилось? - догадался Бернар, представив, как отреагировали бы люди, если б чужак увел у них такого жениха. -Я не знаю. К нам все по-разному относились. Но завистников много было. Не последнего мужика из-под носа чужачка увела, хоть и лекорка. Да еще и дети все одаренные. И все, как один, мальчики. -И что, что мальчики? - не понял Бернар. - Ты вот — омега. -Ну, я от этого не меньше мальчик, чем обычный альфа, - фыркнул Хэв. - У меня и младший был омега. Мама, если бы выжила, родила бы еще одного омежку. Маг бы был, как папа. Потому их и извели. -Почему? -Омеги-маги сильнее всякого альфы, - Хэв опустил руки на колени, задумчиво нахмурился. - Отец рассказывал, что это редкость. Омег и без того мало рождается, так что одаренные среди них встречаются даже реже, чем среди женщин. -Никогда не слышал про женщин-магов, - Бернар удивленно поднял брови. -А, ну так женщины магией только владеют и могут передавать ее, усиливать других магов, а сами колдовать не могут. Природа не позволяет. Потому омеги и сильнее. Они сами себя подпитывают. -Это как? Хэв пожал плечами, снова перекладывая травы. -Думаю, на эмоциях. Женщины и омеги более чувствительные, потому им проще магию пробудить и придать силы. Альфы так не могут, у них ограниченные возможности. Поэтому омеги и сильнее, ведь у них нет таких проблем. -А откуда ты знаешь, что у твоей матери должен был родиться омега-маг? -Братья чувствовали и отец говорил. Он магию чувствовал в маме, а она не была магом. А братья ощущали жизнь. Сэдик вообще сказал, что омега будет, радовался этому очень. Да и мама радовалась, она нас очень любила. -А как об этом узнали деревенские? Хэв грустно улыбнулся. -Мы маленькие были, не понимали многого. Чувствовали, что в селе к нам относятся настороженно, но не думали, что случится что-то подобное. Когда повитуха маму убила, мы все очень расстроились. Особенно Сэдик. Хэв помолчал. -Сэдик был живичем, - тихо произнес он. -Кто такие живичи? -Возвращающие к жизни. Я гуляю по грани между живыми и мертвыми, а он от грани умирающих возвращал к живым. Лекари, выбранные самой природой. -Такие ведь должны быть самыми уважаемыми и оберегаемыми людьми, - Бернар даже привстал на локте, услышав определение живичей. -А у нас считают, что способный воскрешать мертвых — воплощение тьмы и возвращает к жизни не человека, а одержимого духом, - неожиданно зло выплюнул Хэв, со слезами на глазах. - Потому, когда Сэдик вылечил переломавшегося на стройке бани сына старосты, его утопили, забыв поступить так же с живым и здоровым «воскрешенным», кричавшем о наказании громче всех. Бернар остро пожалел, что не может сейчас утешить омегу. Но стоило ему попытаться встать, Хэв вскинулся. Но, глядя в обеспокоенное лицо альфы, он расслабился. Поднялся со своего места и подошел к постели, присев на краешек, чтобы можно было облокотиться о плечо альфы и не задеть его раны. А потом вовсе опустил голову ему на плечо, глубоко вдыхая. Лишь чуть успокоившись и задышав ровнее, Хэв глухо продолжил говорить прямо плечо Бернара. -Я их проклял. Тварей в облике людей, посмевших тронуть ребенка. Сэдику было восемь. Я дал восемь дней их семьям, чтобы проститься. Сыну старосты не дал и дня на жизнь и ни дня в посмертии. Сам же собрал вещи и ушел, не дожидаясь, пока истечет срок. -Они могли убить тебя. Хэв молча покачал головой. -Проклятые веднем не могут причинить ему вреда. Зато его проклятье распространяется только на тех, кому было адресовано. Поэтому за мной потом и пришли родственники умерших. Но я уже был в лесу и им до меня было не добраться. Бернар повернул голову, прижимаясь к омеге, утешая. -Ты говорил, что братьев у тебя было четверо. Хэв, не отвлекаясь от печи, кивнул. Лицо его осветило язычками дрогнувшего пламени. -Воул. Мы с ним были погодки. -Он тоже был одаренным? Хэв вздохнул, выпрямляясь. Помолчал задумчиво, подбирая слова. -У нас мама была одаренной. Ведьма в простонаречьи. Она тоже могла лечить, хотя до живичей ей было далеко. Отец - другой. Маг. Маги не ощущают природу, они слепы и не слышат ничего вокруг, используя то, что у них здесь, - Хэв прижал руку к груди, постучал по ней ладонью. - Воул был в отца, но он мог слышать. Слышать и только, поэтому ясность ума не всегда ему подчинялась. Шепот силы - это бывает очень страшно. Бернар ощутил неприятный комок в груди, припомнив Лада, но Хэв не смотрел в его сторону, потому не видел скользнувшей по лицу альфы тени. Помолчав, омега вымолвил: -Он ушел. -Ушел? Куда? Омега пожал плечами, скорее даже передернул ими, но все же ответил: -В лес ушел. Он слышал то, что не предназначалось для постороннего, потому, наверное, предвидел или ощутил заранее нечто плохое, что с ним должно было случиться. Отец сказал, что он мог ощутить пробуждение своей силы. Вхождение в силу у магов сложный процесс. Наверное, Воул побоялся, что не совладает с собой, потому что не всегда отличал реальность и сны. Вот и ушел. -Вы его не нашли? Омега покачал головой. -Къяр сказал, что его больше нет, а Сэдик подтвердил. Их сила безошибочно позволяла им знать наверняка. -Вы так просто смирились? - не поверил Бернар, за что получил странный взгляд темных глаз. -Нет. Отец все равно ушел, насколько смог долго и далеко, пока след не затерялся, но, даже вернувшись, он не смирился. Он так до конца и не поверил, что Воула больше нет. Къяру и Сэдику не нужно было видеть, им хватало и того, что они чувствовали, чтобы не сомневаться. -А ты? Хэв вновь помолчал. -А я не знаю. До сих пор не знаю, что с ним произошло. Моей силой этого не ощутить, но я понимал, как могут знать все братья. Не верить их словам я не мог. Но, как и отец, не имея перед собой доказательств, не могу до конца поверить и осознать. У меня до сих пор чувство, что он в любое время может оказаться у меня на пороге. Такой, каким я его запомнил в последний раз. Это… тяжело. -Прошло много времени с его смерти? - нарушил тишину Бер, чтобы как-то заполнить неловкость. -А самое ужасное, - продолжил Хэв, словно и не прерывался на долгие минуты, - что никто и не говорил, что он мертв. Они просто сказали, что его больше нет, но ответить где он и что с ним не смогли. У Бернара побежали мурашки по телу, словно могильным холодком подуло. Хэв поймал его взгляд, моргнул и понимающе улыбнулся. -Четвертый... - неуверенно начал Бернар, не зная, стоит ли спрашивать. -Бенер, - Хэв поднял руку, погладил свой шрам костяшкой пальца. - Знаешь, он умел плести магию. Это у него было от отца. Отец мог выковать украшение, которое будет с магической силой. А Бенер мог создать амулеты. Это не совсем магические вещи, но кое-что они могут. Обычно на создание таких вещей требуются годы, много силы и умение. -Что такое амулеты? -Малахит, помнишь? Я предлагал тебе. Он стирает плохое, облегчает боль, помогает. Это амулет. Такие вещи ценились очень дорого. И их нельзя получить силой. Они будут подчиняться только тем, кому их отдаст создавший. Или кого такая вещичка признает хозяином. Бенер делал амулеты, но только для нас. В основном для Воула, чтобы он мог выходить из дома без страха, что забудется. Когда Воул ушел, Бенер ушел его искать вслед за отцом. Он так и не вернулся. -Его вы тоже потеряли? -Да, но он умер, это мы знали. Некоторые его амулеты почернели и потеряли силу, а потом Сэдик сказал, что его не стало. Отец очень горевал. -Твоего отца тоже не стало? Хэв кивнул. -Сэдика топили при нем. Отец же магом был, его так просто не возьмешь. Это мы были по другую сторону силы, нас опасаться стали, когда уже поздно стало. А отец был сильный маг. У него только я и Сэдик остались. Поэтому, когда староста сказал, что живича топить станут, он не выдержал. Многих убил, все дома выжег. Магическое нутро и защиту уничтожил, некоторые дома сразу обрушились. Хэв стиснул челюсть. -Его загнали на плаху, приставив нам с Сэдиком ножи к горлу. Обещали, что не тронут, но все равно… Отцу мечом проткнули сердце в спину. Сэдик захлебнулся, он уже наглотался до того, как отца скрутили. Я не смог ему помочь, мне к нему даже подойти не дали. Хэв вытер глаза, отворачиваясь. -Ну, этого уже я не выдержал и проклял их всех, пока они и за меня не принялись. Тот, что меня держал, только и успел, что щеку мне поцарапать. Теперь Бернар молчал, не зная, что сказать на такую историю. Он даже представить не мог, чтобы его собственные соплеменники так обошлись с кем-то. Хэв чуть сполз по одеялу, повернулся к Бернару, погладив его по голове, зарывшись пальцами в волосы, и неожиданно наклонился, целуя в губы. Отстранился, не дожидаясь отклика, слабо улыбнулся. -Пожалуй, сегодня я лягу пораньше. Если что, буди. Хэв поднялся, и Бернар потянулся следом, неловко ткнув пальцами перемотанной руки в локоть омеги. -Не уходи. Полежи со мной. Хэв вздохнул, но пару мгновений спустя медленно выдохнул, лицо у него расслабилось и он послушно примостился на краю, прижавшись к Бернару. Это казалось таким естественным и правильным. Бернар зарылся носом в волосы на макушке омеги, невесомо поцеловал и прижался щекой. Улыбку Хэва он почти чувствовал.