Broken embraces

http://www.youtube.com/watch?v=HmtuG6RNwJI 15 июля 20хх года. С ним спокойно. Тихо и уютно. Я чувствую себя счастливым, когда он рядом. Но… Это ведь не может продолжаться вечно. Он уйдет. Рано или поздно. И я ничего не смогу поделать. Я не хочу, чтобы он думал, что он мне что-то должен только потому, что я изувечен, а он все так же красив. Красив ли он? Да, безусловно. Я думаю о том, что будь я на его месте, если когда-то тогда, более двух лет назад, мне пришлось бы беспрестанно находиться с безобразным человеком… смог ли бы я? Навряд ли. Вот в этом наше отличие. Он слишком добр и хорош, чтобы достаться такому, как я. Конечно, он уйдёт. А зачем ему я? Зачем? Он нужен мне. А я ему – нет. Мы лежали, а я все никак не мог избавиться от навязчивых мыслей. Он заснул. Я смотрел на него и думал: сколько же это все может протянуться? Сколько счастья в этой жизни мне отмерено? В конце концов, я аккуратно поднялся с кровати и пересел за стол, чтобы поделиться мыслями хоть с кем-то, а точнее, с чем-то. Он спит беспокойно. Время от времени его лицо посещает выражение недовольства. Но он не злой, нет. Просто он всегда готов защитить меня. Невысокий, небольшой, аккуратно сложенный мальчишка, который хочет защитить меня – нескладного и бестолкового взрослого. Я совсем забыл, каково это: не жаловаться. Я забыл, что значит всегда идти вперед, добиваться победы. Я перестал противостоять каждому дню. До чего же я жалок. Я оставлю это все на потом. На тот момент, когда он уйдет. А сейчас… сейчас я должен радоваться и ценить каждое мгновение, которое он со мной. Пусть даже он просто друг. После того, что случилось – это самый лучший подарок, который я мог бы получить и получил. Два месяца… они слишком быстро летят. Я знаю, он пришел ненадолго. Что будет со мной, когда он уйдет? Я подумаю об этом, когда это случится. 10 августа 20хх года. Близится день, когда исполнится ровно три месяца с тех пор, как мы знакомы. Исин частенько остается ночевать, потому что с наступлением темноты меня охватывает страх, что однажды он уйдет и больше не вернется. Я не говорю ему об этом, но он всегда подолгу смотрит на меня, а затем выходит в гостиную, откуда я слышу: «Госпожа Ву, можно я останусь сегодня? Извините меня за такую наглость…». Но дальше договорить ему всегда не удается, поскольку мама каждый раз перебивает его своим согласием. Она постоянно повторяет свое предложение переехать к нам, но он каждый раз вежливо отказывается. Да, я думаю, так ему будет тяжелее меня оставить. В будущем. Мама очень хорошо относится к нему, а отца уже второй месяц нет дома – он в командировке, в Ванкувере. Там какие-то срочные дела. Впрочем, я не думаю, что он был бы против. Любить Исина стало привычкой. Мне всегда тяжело уходить, когда он вот так смотрит, словно предугадывая, что я сейчас встану и направлюсь к выходу. Он смотрит, и я не могу уйти. Мне в сотый раз приходится объясняться с госпожой Ву, а впрочем, она никогда не дает мне договорить. Мне кажется, Криса что-то беспокоит, потому что я все чаще вижу эту печальную обреченность в его глазах. Он не такой. Он не должен быть таким. Тот Крис, которого я знал все эти годы до встречи с настоящим Крисом – он бы никогда не сдался, он бы продолжал бороться до победного. Тот Крис, которого я встретил почти три месяца назад – другой. И я буду с ним до тех пор, пока все не вернется на круги своя. И мы почти добились сдвигов, но в последнее время он снова стал подавлен, он так же отвечает, старается так же смеяться, так же смотреть на меня, изображать хорошее настроение… но я чувствую, что что-то не так. Я уже не представляю жизни без него. А ведь всего какие-то несчастные 3 месяца. Мы знакомы совсем недолго, а мне кажется, что он был в моей жизни всегда. Он каждый раз говорит о своем лице, хотя знает, что это больно ранит и его, и меня. В такие моменты госпожа Ву всегда перестает есть, кладет вилку и замирает до тех пор, пока он не сменит тему. Я уже не говорю о том, какой болью эти слова отдаются ей. В конце августа госпожа Ву отозвала меня, пока Крис разговаривал с отцом по телефону. Господин Ли так и не вернулся из Ванкувера, находясь там уже на протяжении почти трех месяцев. - Исин, мне бы хотелось с тобой посоветоваться. Все-таки, ты уже не чужой Крису человек, и имеешь право мнения, я думаю. - Я не совсем Вас понимаю, Госпожа Ву. - Ты знаешь, почему мой муж так долго находится в командировке? - Нет… Насколько я знаю, даже сам Крис слабо понимает цель этой поездки. - Господин Ли продает акции нашей корпорации. Контрольный пакет был продан две недели назад, сейчас осталось только по мелочи кое-что уладить с акционерами. - Что, простите? Зачем? - Мы, в первую очередь, родители, Исин. Родители, которые не могут видеть, как их сын страдает. И я, как мать, не могу допустить того, чтобы он всю жизнь прожил в полной изоляции от внешнего мира. Да, о нем уже знают в деревне, но он не может постоянно жить здесь. - Что Вы хотите? - Нам уже все равно - мы немолоды, а ему ещё жить с этим, поэтому мы решили продать корпорацию, оставив себе лишь небольшой пакет акций, и сделать ему операцию. Можно было бы, конечно, просто убрать ему шрамы, но раз уж мы все равно решили вмешаться – было решено полностью удалить увечья. Мы консультировались с врачами, но все они пришли к выводу, что вернуть прежнее лицо не удастся. Остается лишь один вариант – сделать ему совершенно новое, идеальное лицо. Что ты думаешь по этому поводу? У меня не было слов. Совершенно не было слов. Я стоял и не мог собрать полученную информацию в кучу. Все перемешалось в моей голове. - Я… я думаю, это наибольшее, что Вы можете сделать для него… Он… я даже не знаю, что сказать. Я, правда, не знаю. Делайте, как считаете нужным – я думаю, Вы уже все решили. Вы родители – вам виднее. - Хорошо, тогда в любом случае, не говори об этом Крису. В 20-х числах сентября его положат в клинику под видом профилактических мероприятий. В конце сентября или первых числах октября ему сделают первую операцию. К своему дню рождения он должен полностью реабилитироваться, и встретить свои 26 лет таким же, как и был прежде. - Я понял. В этот момент вышел Крис, и госпожа Ву спешно удалилась. Мне стало нехорошо. Крис обеспокоенно посмотрел на меня, но я лишь сказал, чтобы он не просил меня сегодня остаться. Он удивился, но сказал, что не вправе меня держать. Я сжал его запястье и сказал, что приду завтра, и чтобы он не грустил без меня. Он едва-едва улыбнулся уголками губ и вздохнул. Я ещё раз мельком пробежался по его силуэту и вышел из поместья. Мне почему-то кажется, что он смотрел мне вслед. Но сегодня мне нужно было привести мысли в порядок. Я не мог остаться. Я думал о том, что скоро все закончится. Я знал, что это верное решение со стороны родителей Криса, но и понимал, что это конец для меня. Он будет рад, о да, как он будет рад! Я представил на секунду и улыбнулся. Он будет счастлив. С ним все будет хорошо. Что ж, моя миссия в этом случае выполнена. Внутри поселился какой-то леденящий душу страх. Наверное, я слишком эгоистичен, но меня пугал тот факт, что теперь я буду ему не нужен. Это пугало меня настолько, что я так и не смог заснуть. Под утро я понял одну вещь – у меня осталось очень мало времени. И раз уж я ничего не могу изменить, я должен быть счастливым рядом с ним хотя бы этот оставшийся месяц. До тех пор, пока я ему нужен. Меня бросало в дрожь от мысли о том, что будет дальше. Тогда, когда мне придется уйти. Но утро настало, я еле дождался его – я не должен терять ни минуты! Я быстро оделся и пошел в поместье. Я должен ценить каждое мгновение, пока могу, пока он рядом. Я открыл дверь своим ключом и вошел в спящее царство, в котором царила тишина – было слишком рано. Я добрался до комнаты Криса и вошел. Он спал. Я присел на пол рядом с его кроватью и долго вглядывался в его лицо. Оно не было прекрасным, но я давно перестал обращать внимание на сей факт. Он давно перестал быть мне чужим. И каким бы он ни был - я любил его.