Проклятие Друэллы

Утром Драко проснулся удивлённым. Рядом лежала Гермиона и довольно улыбалась. - Мне всю ночь снилось, что мы целовались. - Мне тоже, - улыбалась она. - Что это такое было? - Сон на двоих. - А так можно? - У нас же получилось. Утром Гермиона и Драко вышли к завтраку позже всех, выглядя при этом изрядно помятыми. Они шли на приличном расстоянии друг от друга, но некоторым это всё равно бросилось в глаза. Гермиона обошла Гарри и Рона и подсела к Джинни. Потом появились совы. Одна из них подлетела к Гермионе с письмом. Она раскрыла конверт и стала читать. На лице её угадывалось плохо скрываемое напряжение. - Что там? – спросила Джинни. Но Гермиона не ответила. Она вскочила со скамейки, как ошпаренная, и выбежала из зала. - Моя мама вызывает тебя к себе? - Приглашает. Но письмо выстроено таким образом, что отказаться я не могу. Драко не знал, радоваться ему или расстраиваться. - А теперь скажи мне, что это может значить? - Я… не знаю. Не знаю, - повторил он. – Гермиона, у меня никогда не было девушки. - Никогда? А как же Панси? - Она не была… В смысле, я её не приглашал к себе, и мама её не приглашала. Да она и не знала о ней. - Секундочку… А как твоя мама узнала обо мне? Драко замялся и опустил голову. - Ну, я ей сказал… Наступило молчание. И вдруг Гермиона повисла у него на шее, не боясь, что кто-то может заметить. Никогда он не поймёт этих девчонок. Теперь Гермиона была уверена, что всё будет хорошо. Но ей всё равно нужно было подготовиться, поэтому она выискала себе самоё строгое и чопорное платье, что у неё было, под стать Малфоям, и прочитала три книги по волшебному этикету. И вот, она явилась в Малфой-мэнор. - Добрый день, миссис Малфой. Вы желали меня видеть? - Добрый день, мисс Грейнджер, проходите, присаживайтесь. Гермиона прошлась по дорогущему лакированному чёрному паркету, неприлично громко стуча по нему каблуками, что заставило её чувствовать себя немного неловко. Она села на высокий стул за чёрным резным столом. Вся мебель была обставлена в готическом стиле. Вскоре служанка подала им чай с бергамотом. Гермионе сразу вспомнился их уютный чердак, где они на пару с Драко коротали вечера. Ей стало немного любопытно: был ли бергамотовый чай любимым чаем Драко или его мамы? И если это был любимый чай его мамы, то почему он выбрал его для неё? Наверное, это напоминало ему о детстве и уюте, и он хотел поделиться этим с Гермионой, поделиться чем-то личным и сокровенным. Служанка уложила белую шёлковую салфетку на колени Гермионы и своей хозяйки и удалилась. Нарцисса взяла изящную фарфоровую чашку ухоженной рукой с идеальным маникюром и сделала малюсенький глоток, поглядывая при этом на Гермиону. Гермиона сделала всё то же самое, опасаясь при этом выглядеть немного манерно и театрально: такое поведение было ей совсем несвойственно. - Расскажите мне о себе, мисс Грейнджер. - Я родилась и выросла в Англии, - начала она. – Среди магглов. Мои родители оба – магглы. Они дантисты. Они лечат людям зубы. Они были очень рады, когда узнали, что я волшебница. - А вы были рады? - Очень. Я прочла все книги из списка литературы ещё до того, как поступила на первый курс. - Похвально. А какие ваши любимые предметы? - Мне нравятся они все. Почти все. Кроме прорицания, - она натянуто улыбнулась. – А так мне нравятся: история магии, зельеварение, защита от тёмных искусств, уход за магическими существами, древние руны, нумерология… - Вам удавалось обходить Драко по всем предметам. Он всегда был вторым после вас. Гермиона не знала, как на это отреагировать: польститься или принять это как укор, оправдываться или хвалить Драко. - Но зато Драко уж точно лучше меня летал на метле. Это у меня до сих пор плохо получается. - Драко учили летать на метле с детства. Гермиона решила сменить тактику и пойти в наступление. - О, это так интересно. Мне всегда было интересно, как проводят своё детство настоящие волшебники, - она сделала упор на слове «настоящие». - Я не знаю, как проводят своё детство магглы, поэтому все вещи, связанные с волшебным миром кажутся мне обыденными. Я не знаю, что могло бы удивить именно вас, особенно, если учесть, что вы так много читаете. Кажется, Нарцисса не собиралась сдаваться. «Но должен же быть способ растопить этот лёд?» - думала Гермиона. - И как давно вы дружите с Драко? - Дружим? Нельзя сказать, что мы были очень дружны все эти годы, но за последнее время наши отношения улучшились. - Драко рассказал мне, что вы ударили его на третьем курсе. Гермиона почувствовала, как у неё горит лицо. - Да, я была тогда маленькой и несдержанной. - Вы не похожи на несдержанную. Хотя мой сын в последнее время стал несдержанным, и я полагаю, что это связано с вами. Гермиона совсем запуталась. Она стала трогать свой нос и накручивать пальцы на локон. Ещё она вспомнила фразу, брошенную как-то Люциусом в магазине: «Драко рассказал мне всё о вас». - А он рассказал об этом недавно? - О, нет, он рассказал мне об этом сразу же тогда, на третьем курсе. А на четвёртом курсе ваши друзья заколдовали его. Вы знаете, каким он приехал домой? Знаете, сколько мне пришлось его расколдовывать? - Мне жаль, что так получилось, но я к этому непричастна. И если бы я знала об этом, я бы попыталась его расколдовать. - Неужели? - Да, я всегда отговаривала Гарри и Рона, когда они хотели сделать что-то плохое по отношению к нему или начать драку. А тогда я просто не сдержалась. Когда гиппогрифф напал на Драко, я сразу подбежала к Хагриду и сказала, что Драко нужно в больницу. И я пошла открывать ворота. Об этом он не сказал? – Гермиона подняла взгляд на Нарциссу. - Нет, - еле слышно сказала она. «Вот идиот неблагодарный», - подумала Гермиона. - А теперь, скажите мне откровенно: что вам нужно от моего сына? Гермиона молчала. - Ваша связь слишком уж внезапна. Драко не является сейчас выгодной партией после всего, что произошло. Нарцисса зашагала по комнате. - Деньги? Да, у нас их предостаточно. Связи? Вам ведь интересно продолжить карьеру в волшебном мире, не так ли? Но связей у нас уже нет. Опять же, после всего случившегося. Нарцисса говорила так, как будто в этом случившемся была виновата Гермиона. А Гермиона вспомнила, как она уже раз побывала в Малфой-мэноре, и как её пытала сестра Нарциссы – покойная Беллатриса Лестрейндж. Гермиона пыталась что-то сказать, но замешкалась, и выходило что-то несвязное: «Ну…», «Это… не так» и т.п. В конце концов она умудрилась выдавить нечто членораздельное: «Это не ради выгоды…». - Вы его любите? – спросила в лоб аристократка. - Я… - Гермионе как будто стало нечем дышать. – Это, наверное, пока нельзя назвать любовью. Я читала, что любовью это можно назвать, когда встречаешься больше года, а мы ещё так мало вместе… Но он мне нравится… Больше, чем просто нравится… Она начала заикаться, краснеть и лезть себе пальцами в глаза. И от того, какой у неё сейчас, должно быть, глупый вид, ей становилось всё более не по себе. - Вам плохо? Может, налить вам бренди? - Мне… Нарцисса окликнула служанку и велела налить бренди. Тут Гермиону осенило. - Миссис Малфой, я прошу прощения за свой вид. Разрешите мне покинуть вас ненадолго: мне нужно в уборную. - Разумеется. Хельга, - позвала она служанку ещё раз. – Проведи мисс Грейнджер до уборной. Хельга засеменила к двери, похрустывая накрахмаленным белым передником. Гермиона пошла за ней. Когда они дошли до уборной, она поблагодарила служанку, и та удалилась. Гермиона зашла в туалет и посмотрела на себя в зеркало. Да, видок у неё был ещё тот: щёки раскраснелись, волосы выбились из причёски, губы уже все искусаны – никак она не могла избавиться от этой дурацкой привычки. Гермиона умылась поспешно, но аккуратно, чтобы не испортить макияж, и достала из сумочки её спасение – Феликс Фелицис. Профессор Слагхорн на первом в этом году уроке зельеварения поведал, что хочет сделать вручение этого зелья традицией в честь начала учебного года. Конечно, Гермиона подумала, что в данный период, учитывая вражду между факультетами, это делать было бы непредусмотрительно, но старый добрый Слагхорн оказался куда прозорливее, чем она думала. Он был уверен, что зелье попадёт в нужные руки, которые будут использовать это зелье с умом – в руки мисс Грейнджер. Дрожащими руками Гермиона открыла флакон и выпила разом всю бутылочку. Тем временем, пока Гермиона отсутствовала, Нарциссе вдруг почему-то вспомнилось, как она сама примерно также, заикаясь и путая слова, отвечала на точно такой же вопрос мамы Люциуса, когда та позвала её к себе – любит ли она его. Она его, несомненно, уже тогда любила, но ей было почему-то ужасно стыдно и неловко в этом признаваться. И вот сейчас, вспомнив Гермиону, которая только что теребила локоны в ответ на вопрос, любит ли она Драко, Нарцисса сразу потеплела к девушке, которая напомнила ей себя в годы юности и влюблённости. Когда Гермиона вернулась, на столе уже стояла откупоренная бутылка бренди и шоколадные конфеты – такие же, как те, которыми угощал её Драко. В комнату снова вошла Хельга и принялась разливать бренди в бокалы, после чего неспешно удалилась. Гермиона буквально ощущала, как Феликс Фелицис разливается по её венам, и решила, что теперь у неё есть все основания брать эту крепость штурмом. - Миссис Малфой, - сказала она. – Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о вашем детстве. Мне всегда было так интересно, как растут настоящие волшебники. Гермиона невинно захлопала ресницами. Нарцисса посмотрела на неё, отпила маленький глоток бренди и, как ни в чём не бывало, начала рассказывать: - У меня было двое сестёр… Повествование о детстве сестёр, их любимых занятиях, играх и совместных проделках затянулось минут на 20, а то и на полчаса. Также Нарцисса рассказала про свой первый школьный бал, на котором она танцевала с Люциусом. Уже самостоятельно подливая себе и Гермионе бренди, она вдруг вспомнила про домового эльфа Кричера, который прислуживал сразу у двух семей Блэков. Гермиона навострила уши. Нарцисса вспомнила, что в детстве они были очень близки со своими двоюродными братьями, Сириусом и Регулусом, и часто виделись. Гермиона была уже уверена, что игра стоила свеч. Как нельзя кстати, она всё же опомнилась от своих любовных перипетий и вспомнила о Гарри и его просьбе. «Сейчас или никогда», - подумала она и спросила уклончиво: - Миссис Малфой, - Нарцисса повернулась к ней, глядя на неё уже совсем по-другому, и беря в рот очередную шоколадную конфету, - я не могу не заметить, как шикарно и со вкусом обставлен ваш дом. Полагаю, что и дом Блэков был таким же. А… не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о каких-то особых антикварных вещах, фамильных драгоценностях… - Гермиона стала волноваться, не перегибает ли она палку, но Нарциссу, кажется, вполне устраивало, в каком русле течёт их разговор. - Возможно, вы привезли что-нибудь с собой сюда, что напоминало бы вам о доме, о семье? – продолжила Гермиона и с надеждой взглянула на хозяйку поместья. Нарцисса встала и позвала Гермиону с собой. Они стали расхаживать из комнаты в комнату, и Нарцисса стала показывать Гермионе разные подсвечники, гобелены и прочие старинные вещи, рассказывая их историю. Гермиона обратила внимание на изящные украшения Нарциссы, но не знала, как подойти к этому вопросу. Она решила начать немного неожиданно. - Миссис Малфой, вы сказали, что были дружны с Сириусом в детстве, и его братом, конечно. Я очень хорошо знала Сириуса. Вы могли бы рассказать что-нибудь о нём? - Нас разлучили довольно рано. - Разлучили? - После того, как он сбежал, мы больше не виделись. Нас настроили против него. Один раз я видела его после этого: на своей свадьбе. Я не питала к нему каких-то особых чувств. Нам очень рано и очень достоверно изложили, почему наш брат свинья и почему нам нельзя больше с ним общаться. Могу сказать одно: в том, что наша семья постепенно раскалывалась, не было ничего приятного. Сначала ушла Андромеда, потом Сириус… - А если бы была возможность, вам бы хотелось, чтобы всё сложилось по-другому и ваши отношения с Сириусом и Андромедой были такими же, как в детстве? – Гермиона понимала, что идёт ва-банк, но другой возможности у неё могло не представиться. А заводить подобный разговор с Драко по ряду причин она опасалась. Нарцисса стала потирать руками виски: слишком много мыслей и образов пронеслось у неё в голове. - Простите, это было бестактно с моей стороны, - начала Гермиона. – Мне не стоило затрагивать эту тему. - В жизни, к сожалению, нет условного наклонения, - сказала Нарцисса. «Она сказала: "К сожалению", - подумала Гермиона, - значит, можно попытаться… Но если мне не удастся, то пиши-пропало». Она выдохнула и сказала: - Есть возможность… передать Сириусу послание. - Что вы имеете виду? – удивилась Нарцисса. - Я прошу вашей помощи, - Гермиона взглянула на неё. - Это касается Сириуса и… Гарри Поттера. Гермиона испугалась, что упоминание о Гарри может вызвать у неё не самые приятные воспоминания, но она ошиблась: ведь Гарри спас жизнь её мальчику, а потому Нарцисса внимательно слушала. - Дело в том, что Сириус покинул мир необычным способом. Как известно, он упал в вуаль в Комнате Смерти, и у него не было даже похорон. Оказывается, что человек, упавший в вуаль, не может покинуть этот мир и перейти в мир иной. А человек, хранящий обиду на родственников, не может с ними воссоединиться на том свете. Сириус связан двойными узами и находится меж двух миров. Прошу вас, помогите нам. Нарцисса вспомнила о проклятье. - И чем я могу вам помочь? - Дело в том, что в вуаль можно пройти только с помощью фамильной реликвии, которая связана с Сириусом. «И с помощью вашего сына», - подумала Гермиона, но говорить об этом было бы слишком опасно. Ей не хотелось обманывать, умалчивать всю правду, но другого выхода она не видела. Ведь сейчас как никогда её действия могли бы быть истолкованы превратно. - Но Сириус ненавидел всё, что связано с Блэками. Я думаю, он уничтожил бы всё, что могло быть с этим связано. Гермиона молчала: неужели нет никаких шансов? - Мне нужно подумать. Возможно, что-нибудь есть, но… Ты ведь где-то прочитала об этом? В какой-то книге? - Да, и не в одной. - Я дам тебе свои воспоминания, связанные с Сириусом. Возможно, это натолкнёт тебя на какие-то мысли. Нарцисса приставила палочку к виску, а Гермиона стала копошиться в своей сумочке в поисках колб, которые она всегда носила с собой на всякий случай. Нарцисса дала ей целых пять воспоминаний.