Проклятие Друэллы

Гермиона проснулась. Солнечные лучи скользили сквозь просвет в палатке. С улицы заходил морозный воздух. Она встрепенулась. Села. — Драко… — Я здесь. Он вошёл к ней. Щёки были слегка подёрнуты розовым румянцем. Значит, он не спит уже давно. Она протянула к нему руки. — Доброе утро… — Доброе. Я там воду грею. В котелке. — А это ещё зачем? — Хочу заварить нам чай, — мягко сказал Драко. — Я имею в виду… Почему ты не воспользовался палочкой? — спросила она удивлённо. — Знаешь, мне было так интересно, когда ты рассказывала о своём детстве. О том, как вы с родителями ходили в лес ночевать. И я подумал, что это так романтично. У меня никогда такого не было. Меня с детства окружала магия. Знаешь, я подумал, что даже жалею немного о том, что не знаю другой жизни — такой, которая была у тебя. — Кто бы мог подумать… — Может, ты думаешь, что это всё глупо? — Нет-нет, что ты… Мне приятно вспомнить. О своих родителях. Я ведь не видела их с тех пор, как они отправились в Австралию. И я не знаю, увижу ли я их ещё. — Я не хотел, чтобы ты грустила… — Всё в порядке. Я сделала свой выбор. Мир был важнее. На кону стояло всё. — Ты очень сильная… Я бы… Я бы так, наверное, не смог… — прошептал он. — Не думай, что я не любила их. — Я не думаю так. Просто я не такой сильный, как ты… Знаешь, мне иногда казалось, что мой отец неправ. В смысле, чем ты отличалась от других? Я имею в виду… Ты отличаешься от других — ты замечательная. Но… Ты ведь понимаешь, о чём я? Она кивнула. — Так вот, я где-то в глубине души понимал, что это не совсем правильно. Но я не мог перечить своему отцу. Я чувствовал себя наследником династии. Мне внушали это с детства. О том, что я Малфой и о том, как это важно. Мне рассказывали про мой род. И про род Блэков. На этих словах Гермиона слегка занервничала. Она снова посмотрела на кольцо у него на пальце. Где-то она его видела. Точно! В воспоминании Нарциссы… Но сейчас не время об этом спрашивать. Тем временем, Драко продолжал: — Иногда я даже не был уверен, что люблю его. А уже на последнем курсе я понял, что и вовсе его не любил. Что всё было основано только на чувстве долга. — Не говори так, Драко. Я знаю, что это не так. Уверена, ты переживал, когда твоего отца посадили в тюрьму… — Да… Переживал… Я места себе не находил. — Вот видишь. — Наверное, я всё-таки любил его. Я сам не знаю. Я теряюсь в своих чувствах. После этой войны всё стало так сложно. Знаешь, мы даже не разговаривали после этого. — Что, правда? Совсем? — Да. Только здороваемся и прощаемся, больше ничего. Я не знаю, о чём с ним говорить теперь. Да и не хочу. Раньше мы всегда говорили о моём будущем. О том, каким я должен буду стать, чтобы быть достойным продолжателем рода. Всё это теперь не имеет смысла… — Но твой род имеет смысл, Драко. Вся эта борьба была не ради того, чтобы опустить чистокровные семьи. — А ради чего? — Против предубеждений. Ты по-прежнему можешь гордиться своей семьёй, Драко. — Я носил свою фамилию, как корону… — он усмехнулся, не глядя на неё. Драко сел поближе к Гермионе и задумался. Она накрыла его руку своей. Сейчас она поняла, что лишним было бы что-то говорить. И она молча положила голову ему на плечо. Если он захочет, он сам продолжит этот разговор. Она не будет лезть к нему в душу. И он продолжил. — Когда у нас дома поселился он… — Гермиона знала, о ком он говорит. — В доме стали происходить жуткие вещи. Убийства. Пытки. Он заставлял меня пытать людей. Он запугивал меня. Я попытался, но у меня не получилось. Тогда он сказал, что я делаю не так. Что нужно изо всех сил захотеть причинить боль. Нужно испытывать это желание — желание мучить, а не страх, как испытывал я. И тогда он сказал: «Я покажу тебе, Драко. Смотри, как это надо делать». И он стал истязать меня. Он применил ко мне Круцио. Мне никогда не забыть этой боли. Всё тело как будто прожигало огнём, как будто металл ввинчивали в кости… Тогда мне казалось, что я готов пойти на что угодно, чтобы это прекратилось. Но у меня всё равно не получалось. Он снова и снова заставлял меня выполнять Круцио, но я испытывал только страх, и тогда он применял его ко мне вновь и вновь. Наконец, я собрался, решил настроить себя на эту волну ненависти и не сходить с неё. Потому что за ней — боль. Но я старался не думать об этом. Я думал только о том, чтобы причинить боль. Я желал этого, Гермиона. Замучить кого-то, чтобы не мучили меня. Во мне закипала злоба, и я поверил в неё. Потом стало страшно. Появилась такая пустота. Я понял, что если мне придётся заниматься этим снова и снова, я стану таким же, как они… И уже не вернусь обратно. Он склонил голову. Гермиона обняла его и прижала к себе крепко-крепко. Ей стало так жаль его. Он применял к нему Круцио! Волдеморт! Как же она ненавидела его! Но всё ведь позади… Его больше нет. Но она поняла также, что Драко сейчас волновало не это. Не то, что Волдеморт заставлял его чувствовать физическую боль. А то, что он пытался сломать его. Сломать, очернить, испортить. — Ты не виноват… — прошептала она. — Ты хороший, Драко. Он едва усмехнулся. — Я не должен был поддаваться боли… — Там, где есть боль, нет героев, — сказала она твёрдо и решительно, глядя ему в глаза. — Драко, никто и близко не переживал того, что пережил ты. Я горжусь тобой. Он посмотрел на неё, не веря своим ушам… Гермиона? Гордится им? Но почему? Ему гордиться уж точно нечем… Должно быть, это просто слова. Слова, чтобы успокоить его. — Почему?.. — Потому что ты сохранил себя. Свою душу. Ты прошёл через многое, но ты не ожесточился. И то, что ты переживаешь, то, что ты мучаешься из-за таких вопросов, это показывает, насколько ты живой, насколько ты человек. «Ты самый человечный из всех, кого я знаю. И такой ранимый…» — подумала она и крепче прижала его к себе. — Гермиона… Не знаю, что бы я делал без тебя. Я бы, наверное, пропал. Замкнулся бы в себе и всё. Он легонько потёрся о её маленький нос. Она запустила пальцы в его волосы. Уткнулась в его шею. От него так приятно пахло. — Драко… Он легонько взял её подбородок тонкими прохладными пальцами и поцеловал. Несколько мгновений прошли в сладостной истоме. Пока Гермиона не почувствовала запах дыма. — Ой! Она выбежала из палатки. Драко услышал, как она смеётся. — Драко! Тебе нельзя доверять магловских вещей. Вся вода выкипела. Гермиона достала волшебную палочку и сделала им горячий чай обычным для них, волшебным способом. Они сидели возле костра и пили чай с гвоздикой. — Пора бы подкрепиться чем-то более серьёзным. Гермиона наколдовала им тостов с сосисками. Драко до сих пор не понимал, как она это делает. После завтрака омраченное тягостными воспоминаниями настроение Драко не улучшилось. Он заговорил об Азкабане. — Когда твой отец был там, Драко, дементоры уже не были в подчинении министерства. Я хочу сказать, что там было не так жутко. — Не так жутко?.. — мрачно отозвался Драко. Он вспомнил, как отец вернулся оттуда и каким он стал после этого — волосы всклокоченные и нечёсаные, вечно с бокалом спиртного в руке — он стал тенью себя. Если Беллатрису тюрьма и свела с ума окончательно, то, обезумев, она закалилась. Его отца тюрьма сломила, хоть он и был там куда меньше тётки. Гермиона поджала губы. Она хотела только, чтобы Драко меньше печалился. — Знаю, знаю, ты говоришь это для того, чтобы меня утешить, — улыбнулся он, впрочем, довольно неубедительно. — О, Драко, а ты ведь… Ты ведь не учился делать патронус? — Патронус? — Драко замешкался. Ему не хотелось признаваться, что он не умеет делать что-то, что умеет Гермиона. — По правде говоря, нет… — Очень интересно, каким был бы твой патронус. Давай, я научу тебя? — Ну… — протянул Драко. — Давай. Давай попробуем. Ты полагаешь, сейчас подходящее время? — Самое что ни на есть. — Гермиона надеялась обучением патронусу отвлечь Драко от мрачных мыслей. — Смотри. — Она встала позади него. — Вытяни палочку вперёд. — Она взяла его за локоть и легонько провела по руке, затем взявшись за кисть и положив свою ладонь сверху. — Тебе нужно сделать вот такое движение рукой. Говоря: «Экспекто Патронум». При этом ты должен сосредоточиться на своих самых радостных воспоминаниях. Это было непросто. Сейчас Драко как никогда нужны были его самые счастливые воспоминания, но что бы он ни пытался вспомнить, всё мгновенно омрачалось. Вот он поступает в Хогвартс. Были ли он счастлив тогда? Пожалуй, только когда шляпа объявила, что он будет учиться в Слизерине. Но тут же это воспоминание омрачилось тем, как его невзлюбили Грейнджер, Поттер и Уизли только потому, что он слизеринец. Сколько всего он наслушался о тёмных волшебниках из Слизерина, пока учился в школе. Да и не так уж ему там нравилось. Там он был так далеко от дома. В Хогвартсе не было близких. Никто не был ему близок. У него не было друзей. Самым близким ему человеком там был профессор Снейп. Но он был таким холодным и строгим. Впрочем, никто даже не подозревает, каким он мог быть на самом деле. На уроках и в присутствии других учителей Северус держался так сдержанно, как никогда с Драко или в присутствии его семьи. Профессор Снейп не раз посещал их семейные ужины, и никто бы и подумать не мог, каким он может быть на самом деле, в кругу друзей. Но всё равно это было не то. Драко был благодарен ему за ту поддержку, которую он оказывал ему в школе, за его содействие. Он его уважал. Но всё-таки Северус был мужчиной, а Драко так скучал по маме. Как ему было приятно каждый раз получать от неё гостинцы. А ещё Драко хотелось, чтобы у него был друг. Настоящий друг. С которым его бы скрепляла такая крепкая дружба, какая была у Гарри, Рона и Гермионы. О, как он завидовал им порой. Невозможно было не зацепить их, когда он видел их вместе, видел их сияющие лица. Они пробовали ещё и ещё, но ничего не получалось. Единственное, чего они смогли достичь, это появления слабого серебристого дымка из палочки Драко, который через несколько мгновений растворился. — Будем надеяться, что на пути нам не попадутся дементоры, — сказала Гермиона. — А если что, я смогу тебя защитить, — она улыбнулась и подмигнула ему. Драко посмотрел на неё не очень довольно. — Герми, нам ведь скоро придётся возвращаться? Сколько у нас ещё осталось дней? — Время ещё есть. — Я вот что думаю, — продолжала она. — Пора бы нам выходить из леса. Я хочу показать тебе, как живут маглы. — Что? Магловский мир? — Перестань, Драко. Только не говори, что ты боишься. — Нет-нет, я не боюсь. Я очень хочу погулять по этому вашему магловскому миру с тобой. Гермиона решила, что это должно непременно поднять Драко настроение. Он ещё столько всего не видел! Он столько всего не знает! Вот ведь любопытно будет за ним наблюдать… Наверняка, их обоих это развеселит. Они путешествовали из города в город, прогуливались по набережным, сновали из одного кафе в другое, чтобы согреться. Драко и не задумывался, что мир может быть таким огромным и таким непредсказуемым. Его поражало, как маглы смогли сотворить всё это без магии. Да и Гермиона, по правде говоря, впервые побывала во многих местах! В Пекине они ели утку с хрустящей корочкой и яблоки в карамели. Потом Гермиона заказала печенье с предсказаниями. Драко только удивлялся этому. Гермиона объяснила ему, что это не всерьёз, это не те предсказания, которые делала на уроках профессор Трелони — это просто игра такая. Маглы так развлекаются. Хотя профессор Трелони вполне могла бы работать на подобной должности: вряд ли её предсказания сбывались чаще, чем эти… Но не все разговоры были весёлыми. Поднявшись на вершину башни Локет в Чехии, Драко и Гермиона снова заговорили о его отце, Люциусе. — Брось, Драко. Он любит тебя. Он защищал тебя. — Он защищал не меня, а фамильную честь. Драко надолго замолчал, вглядываясь в темноту за окном. — Драко… — снова продолжила Герми. — Я думаю, он просто не знал, как показать тебе свои чувства. Он пытался это делать, но, возможно, это было не так, как хочется тебе. Но это не значит, что он не любит тебя… Мужчинам вообще часто тяжелее показать свои чувства своим детям. Я знаю. У женщин это в природе. Расскажи мне, расскажи мне о своём дедушке. — Мой дед? Абраксас Малфой. Он умер от драконьей оспы. Недавно. Гермиона взяла его за руку. — Каким он был? — Строгим. И сдержанным. Всегда держал осанку. Отец — вылитый он. — Вот. Я думаю, твой отец просто копировал его манеру поведения. Он хотел показать тебе, как он тебя любит, просто не знал, как. Не знал, что будет допустимо, а что нет… Я думаю, он всегда в первую очередь думал о вашей фамилии, и о том, достойно ли будет такое поведение аристократа. — Герми… — Да? — Мне иногда так хотелось забить на это всё. Иногда мне хотелось бы быть просто мальчиком… А не носителем фамилии Малфоев. — Я знаю. — Но уже поздно. Я уже взрослый. Так что мне не на что больше жаловаться. Мне надо перестать ныть. Что-то я совсем раскис. Того и гляди, и тебе это передастся. Драко решил, что ему действительно не следует так вести себя при девушке. Что она о нём подумает? — Со мной ты можешь быть настоящим, Драко, — как будто прочитала его мысли Гермиона. Она нежно обняла его, и они поцеловались. Когда они перестали целоваться, уже светало. — Тебе не холодно? — спросил у Герми Драко, который уже и сам продрог. — Честно говоря, да, — ответила она. — Но если бы не это… — она лукаво улыбнулась, — то я бы простояла тут с тобой ещё столько же. Тем не менее, они стали спускаться. После долгого стояния ноги их плохо слушались, а лестница была такой длинной. — Говорят, тут водятся привидения, — говорила Гермиона голосом учительницы. — А ещё говорят, тут живёт дракон. — Послушай, Герми, так что же получается? Мир маглов такой же, как наш? — У нас один мир, Драко. Но маглам редко случается видеть призраков или драконов. Но многие очень-очень хотят верить в то, что это правда. — Есть ли смысл всё это скрывать? — Вот и я так думаю. Ну, куда мы трансгрессируем на этот раз? — спросила она, когда они спустились. * * * — Знаешь, это Снейп сказал мне, чтобы я везде ходил в сопровождении Кребба и Гойла. Сказал, что от вас, гриффиндорцев, чего угодно можно ждать. Гермиона заливисто рассмеялась. — В чём-то он прав. Они сидели за столиком венского кафе и пили кофе. Гермионе вспомнилось то, что рассказывал ей Гарри о том, что он увидел в воспоминаниях Снейпа. Это не казалось ей забавным. — Знаешь, а я ведь стал бояться его тогда… Когда он убил Дамблдора. Я ведь не знал, что это всё был его план. Я думал, что вот Снейп, человек, которому я могу доверять, а он оказался убийцей. Мне было так страшно тогда. Я впервые видел, как умирает человек. Подумать не мог, что это так ужасно… Меня до сих пор чуть ли не трясёт, как вспомню. Гермиона сжала его руку: — Я тебя понимаю. Мы все тогда не знали. Все думали, что он… Тут официант принёс им венский штрудель, чем очень кстати отвлёк их от мрачных мыслей. В предпоследний день каникул они гуляли по заснеженным улицам Парижа. — Я говорила ему про эту дурацкую книжку, а он всё равно вцепился в неё, даже после этого! Когда Гарри ранил Драко заклятием сектусемпры, Гермиона очень переживала за него. Она даже тайком ото всех несколько раз заглядывала к мадам Помфри, чтобы справиться о его здоровье. — Он такой упрямый, — продолжала она. Хотя Драко тоже был упрямым не меньше Гарри. Она знала это. — Это был не самый лучший год в Хогвартсе… — протянул Драко. — А какой тебе понравился больше всего? Дай угадаю. Пятый? — она засмеялась. — Да, у меня тогда было столько власти. — Помнишь, как ты снял с нас разом где-то 50 очков дома? — рассмеялась Гермиона снова. — Что бы там ни говорили, но при Амбридж было не настолько плохо. — Да ну? — Уж она бы не позволила, чтобы меня заколдовал этот Грюм… — Макгонагалл же расколдовала тебя. — Да, но Амбридж заставила бы его писать строчки. И ты знаешь, что это за наказание. — О, я вижу, в тебе проснулась жестокость, Драко. Но, честно говоря, он бы заслужил это! Я тогда переживала за тебя тоже… Хорошо, что Макгонагалл вовремя появилась. Иначе я бы не удержалась и сама бы за тебя заступилась…, — прошептала она. — В твоей смелости я не сомневаюсь, — сказал Драко. — А помнишь, как на четвёртом курсе в меня угодило твоё заклинание? — Э… то, которое предназначалось для Гарри? — Ага. — Да, неловко получилось. — Ничего! Зато потом я зубы уменьшила. — Ой, правда? А я не замечал… — соврал Малфой. — Не замечал… — Я имею в виду… ты всегда была красивой. А уж на том балу… — Ты, кажется, даже перестал меня обзывать после этого. Драко вспомнил, что он всё же обзывал Гермиону в её отсутствие. Он никогда не решался при ком-то упоминать её имя иначе, чем в оскорбительной форме. Он припомнил тот случай в магазине, когда обозвал Гермиону. Ему стало очень стыдно за себя теперь. А Гермиона, выходит, не помнит этого? Или делает вид? Выходит, она замечала все его издёвки! Может, она забыла о том инциденте в магазине у мадам Малкин? Надо бы извиниться, но лучше не искушать судьбу и не вспоминать о том случае.  — Герми… Прости меня за все те вещи, что я говорил о тебе… Я был неправ… Я, наверное, злился от того, что ты не обращаешь на меня внимание.  — Всё в порядке. Это всё в прошлом. Кстати, ты заметил, что всё, что ты пытался делать плохого, всё было к лучшему?  — В смысле?  — Ничего не получалось. Плохого не получалось. Вспомни. Когда ты хотел, чтобы Гарри получил нагоняй на нашем первом уроке полётов, он в итоге стал ловцом. Увидев, что Драко немного помрачнел от упоминания о Гарри и о квиддиче, Герми быстро сменила тему.  — На третьем курсе, когда Клювокрыл толкнул тебя, и его хотели казнить, в итоге мы спасли Сириуса с его помощью. Герми рассказала про маховик. Но и это воспоминание для Драко было неприятным.  — Ты тогда ударила меня… Не спорю, я заслужил… Но всё равно обидно… Герми вдруг повысила голос: — Ты опять ничего не понял! Я тебя ударила, потому что ты мне нравился!  — Хороший же ты выбрала способ показывать свою симпатию!  — Это я первая сказала Хагриду, что нужно отвести тебя в больницу, я открыла ворота, и я надеялась, что ты оценишь, что я забочусь о тебе! Меня взбесило, что ты после этого так ничего и не понял. Какой же ты всё-таки идиот, Малфой! Она выкрикнула это и остановилась, глядя на опешившего Драко.  — Ох, прости… Да не обижайся ты. Я не это хотела сказать! Она припала к нему и обвила руками его шею.  — Да нет, всё в порядке… — он ласково погладил её по спине. Наверное, от Гермионы слово «идиот» равносильно признанию в любви… Они зашагали дальше, держась за руки.  — … когда ты разоружил Дамблдора той ночью на астрономической башне, сила бузиновой палочки переселилась в твою, и мы выиграли поединок с Волдемортом ТВОЕЙ палочкой. Она намеренно не упомянула имя Гарри и подчеркнула слово «твоей». — Лучше не напоминай мне об этом… — Я хочу сказать, что бы ты не пытался делать плохого, у тебя не только не получалось этого, но и всё происходило к лучшему — всё оборачивалось добром. Тут Гермиона вспомнила, что отравленную медовуху по ошибке выпил Рон и попал в больницу, где произнёс её имя, и из-за этого расстался с Лавандой, и задумалась, было ли это хорошо или плохо. — Знаешь, о чём это говорит? — О том, что я неудачник? — грустно улыбнулся Драко. Герми пропустила это мимо ушей и надела своё привычное выражение «я об этом читала». — Я знаю, почему так. Ведь сердцевина твоей палочки — волос единорога? — И?.. — И, палочки с сердцевиной из волоса единорога наиболее трудно склоняются к тёмным искусствам. Они сопротивляются. — Палочка сопротивлялась. Но не я. Я пытался делать что-то плохое. — Палочка выбирает волшебника, Драко. — Ты так решительна в своём намерении доказать мне, что я не плохой. Но я не такой решительный, как ты, Гермиона. Оказался… Он так и не решился рассказать ей о родовом проклятии, не решился предложить ей расстаться ради её же блага…  — Ты не плохой! А нерешительность — это тоже качество сердцевины с волосом единорога. Такое же, как и у Рона… Тут она осеклась. Драко разозлился.  — Как и у Рона?! Тогда всё понятно! Всё ещё вспоминаешь о нём? Ты просто выбираешь похожих парней, как тебе кажется. Но я не такой. Тебе нравятся такие, как Рон, да? И ты думала, Я буду похож на НЕГО? Буду таким же хорошеньким, как милый рыжик Уизел? Буду бегать за тобой, как собачка? — Что? Рон никогда не бегал за мной… О чём это ты? — Ещё раз я услышу от тебя его имя! — И что? Что тогда? — Не смей произносить при мне имя этого… Он замолчал и плотно сжал губы. Гермиона злилась. Было ясно, что он еле удерживал себя от каких-то очень гадких слов в сторону Рона. — Ну давай, скажи это уже! Предателя крови? Ты это хотел сказать? Повисла пауза. — Ты такой же, как и был, Малфой. Ты ничуть не изменился! Он тревожно посмотрел на неё, слегка приоткрыв рот, беспомощно и испуганно. Гермиона поняла, что ляпнула лишнего. Ей стало жаль его, но назад дороги не было, и она решила играть до конца. Она бросила на него ещё один презрительный взгляд. — Гарри нужна помощь. Она выложила свои догадки о кольце. — То есть, ты всё это делала ради Поттера? — Что? Нет! Просто я должна была это сказать, но всё не было подходящего момента. — И ты решила, что сейчас подходящий момент? Говоришь, я не изменился? Зато ты очень изменилась… Из милой девочки, которую я не знал, ты превратилась в интриганку.  — Драко, нет… — Уходи. В уголках глаз у неё уже стали собираться слёзы, но она не хотела, чтобы Драко это заметил. И трансгрессировала. Драко остался один в незнакомом городе. * * * Гермиона трансгрессировала в Провансе и медленно зашагала по мощенной дороге. Дойдя до ближайшего трактира она в нерешительности остановилась у двери. Потом взяла себя в руки и вошла. Она заказала себе имбирный эль и комнату с камином на ночь. Она зашла внутрь, закрыла дверь на ключ и склонилась у камина. — Кхм, кхм… Мне нужен Виктор Крам.