Дочь Преисподней

      Стоило мне переступить порог, как я обнаружила себя в непроглядной темноте; чуть привыкнув, обернулась назад и заметила, что врата никуда не исчезли, а находятся там, где им и положено быть. Больше мне не суждено было увидеть ничего вообще, потому что если снаружи от прохода исходил хоть какой-то свет, то теперь я не могла рассмотреть свою же вытянутую руку.       Мне казалось, демоны хорошо видят в темноте: по крайней мере, в лагере у меня получалось. В другом мире, наверное, свои законы. Можно попробовать вызвать огонь, но однажды я уже прожгла платье по ошибке, здесь такое наверняка не оценят.       Свет. Мне нужен свет.       Не успела я как следует сконцентрироваться на этой мысли, как голову прошибло осознанием: только идиот станет призывать свет в обитель тьмы, и вряд ли после такого я смогу рассчитывать на теплый прием. Огонь подходит лучше, но и ведьмачить его опаснее. Теперь я жалела, что оставила телефон валяться на полу: послужил бы хоть фонариком. Черт, у меня ведь была где-то зажигалка.       Ее нигде нет: наверное, оставила там же, где и мобильник, — но в кармане вдруг находится невесть откуда там взявшийся полупустой коробок спичек. Один его вид вызывает рвотные позывы, как и всегда на нервах, и душа внутри раздирается на лоскуты с громким треском, так напоминающим звук огня. Нихрена мне не стало легче после смерти.       Но если нужно играть по правилам, то я их принимаю.       Крохотного огонечка едва хватает, чтобы подсветить ближайшие полметра, но вскоре и он гаснет, перед этим обжигая мне пальцы. В душу закрадываются подозрения, что темнота вокруг — вовсе не отсутствие освещения, и пройти просто так тоже не получится: тьма обволакивала, была словно осязаемой, становилась более густой и вязкой с каждым шагом вперед. Пожалуй, ничего, кроме наколдованного огня, не остается.       У меня получается сразу, даже сильно стараться не приходится. Гораздо сложнее контролировать, чтобы сгусток огня на моей ладони, согревающий приятным теплом всё нутро, не разросся до страшных масштабов: я чувствовала, как он этого хочет, словно был одушевленным, живым. Посети меня подобная мысль при других обстоятельствах, я бы точно решила, что сошла с ума.       А главным преимуществом демонской магии оказывается то, что освещал такой огонь вообще всё, до чего мог дотянуться взгляд, правда, местность была не очень интересной для рассматривания. Голые мрачные стены, местами треснувшие, держались каким-то чудом, а вокруг трещин налипла странная субстанция, отдаленно напоминавшая не то сгнивший мох, не то засохших улиток. Я поднесла руку ближе, чтобы рассмотреть, но местная растительность не выдержала столь тесного контакта с огнем и, вспыхнув неожиданной синевой, осыпалась к моим ногам горсткой пепла.       Я так и не нахожу ничего интересного прежде, чем на моем пути попадается развилка. Недолго думая, я топаю налево, а затем еще долго петляю по лабиринту коридоров, кажется, некоторые заложены под наклоном, и я постепенно спускаюсь всё ниже и ниже.       Мой путь приводит к всё более странным местам: пару раз мне приходится сворачивать обратно, когда под ногами оказывается отвесный, полностью вертикальный, спуск. Испытывать удачу и регенерацию, равно как и расшибиться в лепешку не хочется, и я выбираю более безопасные пути. Ну точно чокнутая, раньше я была бы первой, кто вот так прыгнет навстречу судьбе.       Можно подумать, у меня появилось, что терять.       Радовало хотя бы то, что чем ниже я спускалась, тем лучше становилось видно, и в источнике света уже не было необходимости. Мне уже изрядно надоедает бродить в поисках кого-нибудь или чего-нибудь, и в порыве раздражения я с размаха швыряю свой огонек вперед, больше не задумываясь о последствиях.        — Совсем офонарела?       Огненная вспышка гаснет, остановленная обладателем голоса, и я могу рассмотреть демона, так невовремя вышедшего из-за поворота. Если бы не темно-серые крылья и хвост, я бы подумала, что это самый обычный пацан с района, и даже смотрел он так же злобно, как бирюлёвские ребята на нас в далеком детстве.        — Что за обращение к даме, Серж, — следом показался второй. Парнишка испуганно обернулся, и я вслед за ним перевела взгляд.       А посмотреть было на что: тонкий, высокий, весь в черном, демон, от присутствия которого кровь почему-то стыла в жилах. От такой энергии меня чуть не сшибло с ног, но она была даже приятной в какой-то степени, располагающей к себе. Изящные — иначе и не скажешь — угольно-черные кожистые крылья и рога, а манеры и даже непроизвольные жесты — прямо как в фильмах про мушкетеров.        — Прошу прощения, граф, — первый демон склонил голову в уважительном поклоне.       Граф? Из высших, наверное.        — Ce que femme veut, di… diable le veut — красивый демон, тряхнув пшеничными волосами, продолжал поучать первого. — Pardonnez-moi, dieu n'est pas honoré ici, — он учтиво улыбнулся, обращаясь уже ко мне.       На самом деле я ни слова не поняла, хотя сначала он говорил понятно. Что это вообще за язык? Ладно, и не из такого выкручивалась, с этим тоже разберусь. Пока что достаточно просто улыбаться в ответ и хлопать глазами, а там, глядишь, и свалить получится.        — Да я же говорю, больная какая-то, — шепнул Серж, больше похожий на самого простого Серегу из глубинки. Наверное, думал, что я не услышу.       Заметив мою оторопь, второй лукаво сверкнул глазами.        — Est-ce que mademoiselle parle français?       Кажется, это французский, и хочется хлопнуть себя по лбу, ведь можно было бы и догадаться: и усики эти, как в фильмах, и общее впечатление, как будто кто-то из мушкетеров — я не помнила, какой как выглядел, — сошел с экрана старенького маминого телевизора-коробки, который я смотрела в детстве.        — Я не знаю французский, — вот это подстава так подстава. Наверное, понимание речи работает только с родным языком каждого из собеседников, а я и французский — это ведь как Пашка и воздушная гимнастика, смешно и нелепо.        — Ух ты, нормальная, — с искренним удивлением протянул Серж, за что получил от второго демона подзатыльник.       Впрочем, вспомнив обо мне, тот сразу взял себя в руки и вежливо улыбнулся еще раз.        — Прошу меня простить, — вот именно за такими улыбочками, кажется, и скрывается сам дьявол. — Я говорил, чего хочет женщина, того хочет дьявол. Сами понимаете, бог здесь не в почете, — он сам засмеялся своей же шутке, а может быть, тому, как странно я хихикнула, стараясь при этом сохранять лицо кирпичом. — Позвольте представиться, граф Ронве, — он медленно наклонился и поцеловал мою руку, — и мой ученик, Серж.       Да какого ж черта он такой соблазнительный. Пацану, по-видимому, тоже было неловко, и он смущенно помахал мне рукой из-за спины графа. Мне тоже нужно назвать свое имя, а то некрасиво получается.        — Маргарита, — мысленно приказываю хвосту успокоиться, а то он, того и гляди, блаженно растечется лужицей по полу. Надо бы научиться получше его контролировать, а то выдает все эмоции с головой. — Рада знакомству.        — Ваше имя — поистине великий дар, — продолжал Ронве, — носите его с гордостью.       Было не вполне ясно, что адский граф имел в виду, но уточнять показалось неуместным. Лучше спросить у них дорогу, пока не ушли дальше по своим делам.       Только я открыла рот, как поняла, что даже не знаю, куда именно хочу попасть, поэтому пришлось извиняться и объяснять, что с удовольствием продолжила бы разговор, но очень тороплюсь, и скрываться в коридоре, откуда эти двое и пришли. Я бы с радостью повторила хитрость Золушки, но моя туфелька была на высокой шнуровке, весила килограмма полтора и была грубым ботинком. Несмотря на неудавшийся план, меня всё устраивало.       Продвигаясь дальше, я вдруг заметила, что вокруг уже давно прекрасно видно даже без огня. Значит ли это, что я приближаюсь к цели?       Невесть откуда взялась смелость на более крутые спуски, и я с разбега сиганула в уходящий вертикально вниз тоннель. Видимо, здесь их используют в качестве лифтов, у всех ведь имеются крылья, и те два демона, которых я встретила, наверняка прилетели именно отсюда. И как они здесь ориентируются? Хоть бы карту на стене повесили, что ли.       А при спуске, оказывается, крылья не особо-то и нужны: я летела вниз настолько быстро, что не успела бы даже их раскрыть, да и здесь не хватило бы места на полный размах. По сторонам мелькали очередные коридоры, уходящие вдаль, но попасть ни в один из них не получилось, да я и не пробовала: если уж спускаться, то до конца.       Приземление выходит на удивление мягким, отчасти потому, что я успеваю вовремя сгруппироваться. Мне показалось, что законы физики здесь не очень-то действуют, но проверять на себе не хотелось. Я потерялась и во времени, и в пространстве, поэтому увиденное вызывает непроизвольный возглас.        — Охуеть, — знать бы еще, куда я попала.       Вокруг не голые стены, а старинное убранство, тоже как в фильмах, но еще красивее, или просто вживую это всё впечатляет намного больше. Стены, как ни странно, точно такие же, только без трещин и наросшей на них дряни, словно здесь за их состоянием следят. Пол выложен плиткой из черного камня, до блеска вычищенной, и местами на ней видны поблескивающие серебром прожилки.       Свет, исходящий из ниоткуда, уже не вызывает вопросов. Может, здесь уже дело в демонском зрении, а непроглядная тьма просто осталась где-то далеко на входе, и здесь ее попросту нет?       На стенах тут и там висят картины, по большей части в темных тонах, но я никогда не любила живопись, к тому же, сейчас лихорадочно пытаюсь понять, куда дальше: взгляд уже выцепил несколько вариантов.       Решив не заморачиваться, тяну на себя ближайшую дверь, которая поддается сразу, и прошмыгиваю внутрь, чуть не прищемив крылья: захлопывается она так же быстро, как и открывается. В помещении темно, не так, как в коридоре, и, чтобы сильно не напрягать глаза, я снова колдую огонек на ладони. Заметив подсвечник, явно старинный, перебрасываю огонь на четыре почти не оплавленные свечи.       Взору предстает завидных масштабов оружейная. Здесь только холодное: абсолютно все из известных мне клинков и еще множество незнакомых, назначение которых воображение рисовало на ходу, да еще и в нескольких вариантах. Из груди вырывается печальный вздох: я думала, что демонское оружие заговоренное, тоже обладает какой-то магией, но вокруг были обычные железки. Ладно, остается еще версия, что силу меча может увидеть только его истинный владелец, тогда можно надеяться на что-то интересное.       Нещадно хочется курить, и я не могу противостоять такому желанию. В конце концов, баба Люба из соседнего подъезда постоянно орала дурниной, что курение — грех, и я за это точно попаду в Ад. Да уж, попала так попала, ничего не скажешь.       Желанная доза никотина наполняла кровь, а сизый дым рассеивался по оружейной, завиваясь под потолком причудливыми рисунками. Засмотревшись, я не заметила, как потеряла равновесие: в конце концов, еще не до конца привыкла к новым габаритам, которые значительно расширились из-за крыльев и хвоста. Влетая в какой-то доспех, успела только подумать, что не так я представляла свое возвращение.       Доспех на поверку оказался до ужаса шумным и хрупким, и, не выдержав такого давления, разлетелся на части. Теперь остается надеяться, что никто не узнает, кто на самом деле его развалил.       Но мои надежды никогда не имели свойства оправдываться, и стоило мне прислониться к ближайшей стене, чтобы отдышаться и прийти в себя, как та тоже стала уходить под моим весом, и по инерции я стала падать следом. Кажется, я вообще всё тут сломала, и вместо похвалы за выполненное задание меня выгонят отсюда с позором.       Ощутив перед собой пустоту, я приложила кучу усилий, чтобы не поцеловать пол, а всё-таки выпрямиться и ровно встать на ноги. Вокруг больше не было пространства оружейной: наоборот, освещенный свечами зал с бордовыми стенами, очень похожими на обитые тканью. При ближайшем рассмотрении оказалось, что так и есть, а узоры вышиты золотом. То ли огонь был заколдованным, то ли от обилия цвета шел такой эффект, то ли здесь была скрытая аллегория с кровью, но золото отливало красным.       Только теперь до меня дошло, что в зале полно народу, и все, разумеется, хвостатые; у многих были и крылья, у кого-то — даже рога. Наличие у меня крыльев добавляло уверенности, конечно, но я ввалилась сюда, как была, с сигаретой и безнадежно растрепанная, и привлекла столько внимания, что провалилась бы под землю, если бы еще было куда. К счастью, хотя бы стена за моей спиной нашлась целой и невредимой, и я, похоже, угодила в портал или какой-нибудь тайный ход.        — Черт-те-что у вас здесь творится, — участливо поделилась я со стоявшим рядом демоном в цилиндре и фраке, по-дурацки улыбаясь всем остальным. — Сигаретку?       На удивление, гражданин, сначала подозрительно оглядев меня с головы до ног, не отказался.       Он молчал, даже не выразив благодарности, и это начинало настораживать, поэтому пришлось представляться первой. Если не ошибаюсь, тот граф, Ронве, — подумать только, даже в Аду есть титулы, — советовал мне гордиться своим именем.        — Маргарита, — я протянула ему руку.        — Маркиз Декарабиа, командир тридцати адских легионов, — безучастно ответил он, но руку всё-таки пожал. Надо же, и у этого титул. — Приятно познакомиться.       Решив, что лимит благосклонности демона еще не исчерпан, задаю интересующий меня вопрос:        — А не подскажете, что здесь происходит?       Маркиз кривится, как от зубной боли.        — А если бы вы явились вовремя, то знали бы, что Белиал, один из великих королей, устроил для приближенных карточные столы, — демон гордо подбоченился, намекая на то, что он тоже в числе приближенных короля.        — Спасибо, — ответ вынуждает нахмуриться. Я, конечно, всегда не против сыграть в «дурака», да еще и всех присутствующих обведу вокруг пальца, но мне нужна Жанна, которой здесь вроде бы нет: ее крылья настолько странного цвета, что я бы наверняка заметила сразу. — Где я могу увидеть Жанну?        — Смотря какая из них вам нужна, — Декарабиа даже не пытается скрывать недовольство.       Вздох. Если я правильно помню, она вела урок у каких-то демонят.        — Она преподаватель.        — Здесь вы ее точно не найдете, — маркиз поджимает губы. — Ее с недавних пор не приглашают на подобные мероприятия.       Кивнув в знак благодарности, я пытаюсь снова провернуть трюк со стеной, но либо какой-то механизм заело, либо она работает только в одном направлении, и попасть обратно я не могу. Единственный выход лежит через те самые карточные столы, ради которых все здесь и собрались, и мне остается всего-то пройти мимо незамеченной.       Мне почти удается, и я спешу вперед, даже не рассматривая никого и ничего, но хвост, будь он неладен, вдруг начинает неистово метаться и сшибает вдруг ближайший к выходу стол. Черт, зачастую я ведь вообще не могу им управлять, но вряд ли кто-нибудь это поймет.        — Простите, я не специально! — забыв обо всём, бросаюсь поднимать демона, который упал на пол, когда мой хвост подкосил и его стул. — Вы не ушиблись?        — Нисколько, — позитивно отзывается он. — Зато благодаря вам я узнал, что этот прохиндей жульничает, — демон кивком головы указывает на своего оппонента.        — На то мы и демоны, — скалится тот, сверкая красными глазами. — Как хозяин вечера гарантирую, что никаких правил нарушено не было.       Про меня, похоже, забыли, и мне бы свалить по-тихому, но вместо этого я задумываюсь: если хозяин вечера — король Белиал, как сказал мне гражданин маркиз, чье имя я уже успела забыть, то кто же тогда второй? Играть можно с кем угодно, но не каждому дано называть такую важную персону прохиндеем. Имя Белиала я встречала даже при человеческой жизни, причем в разных вариациях, а вторым должен быть кто-то как минимум равный ему.       На удивление, у Белиала крыльев не было, но зато рога были поистине королевские.        — Тогда, думаю, будет уместно мне сыграть партию с дамой, даже если она не участвовала с самого начала, — демон, которого я уронила, мгновенно притягивает меня за руку, а я даже не успеваю ничего предпринять. — Умоляю, подыграйте, — слышу уже у себя в голове, но пора уже перестать удивляться, — хотя бы в качестве извинений.       Мне совсем не улыбается торчать тут еще битый час, всё больше отдаляясь от цели, но он прав, я перед ним виновата, и лучше разобраться сейчас, чем если он вспомнит об этом в еще более неподходящий момент.       Белиал пытается возразить, но я вспоминаю, что мне сегодня здесь говорили.        — Чего хочет женщина, того хочет сам дьявол, не так ли? — стараюсь обольстительно улыбнуться, но если это прокатывало с местными байкерами, то здесь может и не сработать, поэтому изо всех сил держу уверенный вид. — А я бы с удовольствием сыграла.       Хозяин вечера вздыхает, и ему явно не по нраву эта затея, но он всё-таки не спорит и уступает мне свое место.       Колода оказывается в моих руках: хоть господин, восседающий напротив меня, кажется честным, я не могу быть уверена, что он не использует какие-нибудь свои демонские фокусы, как этот Белиал. Я ведь вообще не знаю, как у них принято, и остается положиться только на свои навыки и удачу, которая у меня, как назло, находилась в бессрочном отпуске.       Стоит раздать карты, как мой оппонент наклоняется через стол и оказывается непозволительно близко к моему лицу.        — В дурака? Серьезно? — раздраженно шипит над ухом.       Непроизвольно я издаю глупый смешок.        — Можем в очко, а больше я ни во что не умею, — откидываюсь на спинку стула, чтобы демонюга не дышал на меня так сильно. Кажется, что он уже триста раз пожалел о своей просьбе. — Или в очко вы предпочитаете в другом смысле? — добиваю его, подрыгав бровями.        — Черт с тобой, давай в дурака, — сдается демон, но выглядит при этом так, словно мечтает меня прикончить.        — Козырь — пика, — незамедлительно сообщаю я. — А представьте, есть два стула…        — Заткнись, — сквозь зубы рычит он, всем своим видом выдавая, что знает продолжение вопроса.        — Так на какой сядете, а на какой мать посадите? — с намеренно мерзкой улыбочкой интересуюсь я. — У меня шестерка, — демонстрирую карту, — я хожу.       Демон вздыхает так, как будто я беспросветная идиотка и в жизни не могла сказать ничего дебильнее.        — У меня нет матери как таковой, вопрос неактуален, — он отбивает мой ход и сразу же бросает ответный.       Значит, он точно из каких-нибудь древних первородных демонов и точно меня сожрет, как только мы доиграем. И наверняка у меня просто нет шансов уже сейчас, но я обыгрывала не только всех пацанов, но и прожженных зэков и алкашей с нашего двора, и легкой победы мой соперник не получит.       Я стараюсь казаться расслабленной, как будто совсем не слежу за игрой, и общая атмосфера распиздяйства вкупе с моими же фразочками этому способствует. Демон напротив меня предельно внимателен и никак этого не скрывает, хотя я чувствую вдруг, что он не относится к игре всерьез: кто же станет бояться девчонки, которая не переставая несет какую-то ахинею.       Белиал внимательно наблюдает за нашей игрой, наматывая длинные черные волосы на палец. Он был поразительно похож на вампира из самых заевших клише — с такой бледной кожей я даже демонов еще не встречала — и я бы, пожалуй, и приняла его за такового, если бы не рога и хвост.        — Ничья, — победно объявляет он, когда я отбиваю последнюю карту. Это было ожидаемо: у демона напротив был козырной валет, а у меня — король и десятка, которой я отбила крестового туза.        — Разве здесь бывает ничья?        — Бывает, — с довольным видом подтверждаю я.       Мой оппонент дергает щекой, как от нервного тика, и то же самое движение повторяет его хвост: значит, даже у высших — а я была уверена, что он из них, — бывают с ним проблемы.        — Ладно, — соглашается он, — для меня ничья подобна поражению, но их тоже нужно принимать достойно, — и крепко, по-мужски жмет мне руку. Если бы я не была привыкшей к такому, то точно присела бы от напора. — Вы оказались интересным соперником, — он делает паузу, поскольку не знает моего имени.        — Маргарита, — подсказываю ему.        — Маргарита, — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Я запомню, — несмотря ни на что, в его взгляде нет ничего недоброго, только искренняя честность, и это поразительно с учетом того, что он всё-таки демон. — Если вдруг вам что-нибудь понадобится, ищите Баала. Что ж, вынужден откланяться, — он вдруг обращается к хозяину вечера, — дела.       Демон покидает зал, не прощаясь больше ни с кем, и еще несколько секунд после того, как дверь за ним захлопнулась, в помещении стояла гробовая тишина.        — И кто такой этот Баал, которого искать… — задумчиво протянула я, почесывая затылок. Мне для начала хоть бы Жанну найти.        — Это и был Баал, первый король Преисподней, — ну е-мае, почему это всегда происходит именно со мной. — Стыдно не знать, — услужливо добавил Белиал.        — Э-э… Спасибо за гостеприимство, — я и так слишком здесь задержалась, нужно валить. — Пожалуй, пойду, — поясняю, понемногу пятясь назад.       Не дожидаясь никакой реакции, я выпрыгнула за дверь, и, прежде чем отправиться дальше по коридорам, закурила: без новой сигареты я точно не переживу это всё. Как назло, пачка заканчивалась.       Жанна находится совершенно случайно: завернув за угол, я замечаю толпу демонят, спешащих в одну сторону. Решив, что они наверняка идут на урок, отправляюсь за ними; вечер — не время для занятий, но я уже запомнила, что главное правило здесь — ничему не удивляться. А если вести себя уверенно, то можно сойти за свою: я еще долго буду привыкать, что я и без того теперь своя в Аду.       Я обгоняю детей, когда вижу, что коридор заканчивается тупиком с единственной дверью, и проскальзываю внутрь первой. Как я и думала, Жанна здесь: забравшись с ногами на стул, грызет яблоко, совсем ничего вокруг не замечая.       Я привлекаю внимание демоницы тихим покашливанием, чтобы не напугать, но она чересчур погружена в себя, и от неожиданности подпрыгивает на стуле, чуть не свалившись на пол.        — Еб твою… — ругательства тонут в гуле голосов приближающихся демонят. — Маргарита? Что ты тут делаешь?       Наблюдая за тем, как дети заходят в класс, я понимаю, что при них поговорить не удастся.        — Выйдем, — кивком указываю на дверь.       Жанна стучит алыми ногтями по столу, не скрывая раздражения, но следует за мной в коридор.        — Как ты сюда попала? — она буквально набрасывается на меня.        — Как-как, — обиженно бурчу себе под нос, — как обычно. Пентаграмму из гугла начертила — и вперед.       Демоница вздыхает.        — Можно было просто прикоснуться к татуировке.        — Можно было просто сказать об этом раньше, — передразниваю в ответ. — Между прочим, я кучу способов перепробовала, пока не нашла нужный.       Жанна что-то старательно обдумывает, не переставая крутить в руках свое яблоко.        — В интернете нет верного, мы за этим следим, — она с таким вкусныи хрустом откусывает от фрукта, что живот мгновенно отзывается и начинает жалобно урчать. — У тебя получилось только потому, что ты демон, — она подмигивает мне, — но ты еще не прошла инициацию, так что дело, пожалуй, в чем-то другом.        — Разве я не выполнила задание? — собственно, именно из-за него я и рвалась увидеть Жанну.       Демоница удовлетворенно кивает.        — Ты молодец, — она хлопает меня по плечу, — Мефистофель говорил, что ты хорошо справилась.       Вопросов еще больше, чем было: неужели он не рассказал про лажу с апостолом или про кучу других в течение смены?        — И что дальше? — неуверенности в голосе столько, что появляется лишний повод себя ненавидеть.       Рассмеявшись, Жанна снова откусывает от яблока.        — Обряд инициации проводится на сороковой день, у тебя это девятнадцатое ноября, — а еще ведь только второе.        — А Настя?        — Ей перед этим нужно выполнить свое задание, — демоница примеряется, куда же бросить огрызок. — Если она справится, вас инициируют в один день.       Мне не хочется проверять, что будет, если нет. Раз за мной наблюдал Мефистофель, то и за Настей кто-то должен, и знать бы, кто. Вряд ли он же: тогда она напрочь забудет о деле, если он в образе Влада окажется поблизости.        — Отлично, — я нахмурилась, — а можно было сказать мне об этом сразу? Между прочим, из-за этого мы подверглись опасности, — скрестила руки на груди. Подход Жанны к серьезным вещам мне определенно не нравился.       Демоница смеется вдруг так, что кровь стынет в жилах.        — Для этого Мефистофель за вами и присматривал, — не спорю, он спас нас в конце концов, но лучше бы не допустил той ситуации в целом. Наверняка ему не одна тысяча лет, и этот недобросовестный Фалафель мог бы узнать апостола среди школьных учителей и как-то предупредить. Становится очень неуютно от мысли, что той ночью он мог и не успеть.        — А кто будет следить за Настей? Что ей надо сделать вообще? — я понимаю, что лезть туда не сто́ит, но слишком уж нехорошее чувство точит изнутри.       Жанна щелкает пальцами, и яблочный огрызок осыпается на пол горсткой пепла.        — Она должна забрать у людей кое-что, что им не принадлежит, и вернуть сюда, — демоница подмигивает мне, игриво взмахнув кисточкой на хвосте. — Только нужный предмет под охраной, а Настя заперта в человеческой форме до инициации, — звучит дерьмово. — Ты, кстати, тоже, — вдруг вспоминает она, — нужно еще разобраться, как у тебя вообще получались трансформации и как ты смогла попасть сюда.       Стараюсь дышать глубже, чтобы на нахлынувших эмоциях всё здесь не раздолбать.        — Ну так давай разбираться, — как же меня бесит эта манера не говорить всё прямо, как есть.        — Извини, у меня ученики, — Жанна пожимает плечами со своей любимой глупой улыбочкой. — В Ситра Ахра полно демонов, которым тоже будет интересно, спроси у них, — и уже собирается скрыться за дверью.        — Что такое Ситра Ахра?        — Столица Преисподней, — Жанна оборачивается напоследок, — прежде, чем отправляться сюда, хоть бы информацией запаслась.       Вопрос о том, где эту информацию доставать, теряется в хлопке двери. Я снова одна, вопросов после разговора с Жанной стало еще больше, а ответы мне пока негде получить. Можно было бы дождаться конца урока, но если еще хоть раз буду узнавать что-то у Жанны, то точно попробую ее прибить. Было бы здо́рово найти Мефедрона, — тьфу ты, Мефистофеля, — и выспросить у него, по старой дружбе, если можно так назвать трехнедельную жизнь буквально бок о бок.        — Бу!       Нечеловеческим усилием воли я не кричу от неожиданности, но бойцовские рефлексы, отточенные и в секции, и во дворе, не выключить никак, и с разворота я бью, даже не глядя, куда. Из левой руки вырывается огонь, хотя у меня даже в мыслях не было, и сквозь пелену я слышу сдавленное «твою мать».        — А нечего подкрадываться со спины, — ворчливо поучаю я согнувшегося пополам мужчину.       Когда он выпрямляется, потирая челюсть, становится видно, что это вполне молодой парень со смуглой кожей, как с обложки какого-нибудь влажного журнала для девчонок. Черные волосы с левой стороны у него почему-то короче, хотя справа свисают ниже плеч, и до меня не сразу доходит, что это я только что их подожгла.        — Ничего, я всё равно думал подстричься, — незнакомец дергает кожистым крылом и приглаживает крохотную бородку. Без нее он бы и вовсе за подростка сошел.       Нужно извиниться, наверное, но я не чувствую за собой никакой вины.        — А с кем имею честь? — хотя бы имя узнать будет неплохо, вдруг пацан может мне помочь.       Он вдруг как-то сразу становится шире в плечах, молодое лицо приобретает строгое выражение, а взгляд — суровость.        — Иуда Искариот, твой прямой начальник и командир.       Хочется взвыть матом.       Он уходит вглубь коридора, за поворот, жестом показывая следовать за ним. Несмотря на его невысокий рост, я еле поспеваю, и приходится бежать вприпрыжку, чтобы его догнать. Это же надо было так облажаться.        — Подведем итоги твоей проверки, — начинает Иуда, сто́ит мне с ним поравняться. — Своими перевоплощениями ты чуть не разгромила весь лагерь, нарвалась на апостола Андрея, а теперь вломилась в Ситра Ахра только тебе известным способом, чуть не прибила ученика графа Ронве, затем ворвалась на званый вечер к Белиалу, да еще и в таком виде, сбила на пол Баала и с ним же потом сыграла в карты против всех правил, при этом всю игру доводя достопочтенного короля дурацкими шуточками, — он переводит дыхание, и я понимаю, что это еще не всё. — Наконец, ты и меня чуть не прикончила.       Мне до жути неловко что-либо говорить в ответ, но виноватый вид сделать не получается, а вместо этого меня пробивает на смех.        — Еще и ржешь, когда с тобой командир разговаривает, — добавляет Иуда. — Видит дьявол, я не ошибся, когда решил забрать тебя под свое руководство. Ты отлично вписываешься во всё местное безобразие.       Услышав это, я боюсь даже дышать: он и правда не собирается меня казнить или еще чего похуже? Я не верю своим ушам, но терять мне по-прежнему нечего, поэтому несмело переспрашиваю:        — Жанна сказала, что до инициации у меня не должна была открыться демонская сущность.       Даже взглядом сбоку вижу, как Иуда закатывает глаза.        — Мало ли что она сказала, факты ее словам противоречат. У меня на столе лежит детальный отчет о каждом твоем действии, — кажется, теперь я понимаю, для чего на самом деле ко мне был приставлен этот дурацкий Фалафель. Надеюсь, он хотя бы не подсматривал подробности моей интимной жизни, а то отчет бы вышел толщиной с «Большую советскую энциклопедию», причем все тома вместе взятые.       Гораздо больше меня сейчас волнует не это, а подробности Настиного задания, но задавать такой вопрос прямо сейчас не очень уместно.        — Когда мы успели перейти на «ты»? — мне так гораздо удобнее, а вот слышать непривычное «вы» от демонов было странно. — Мы ведь не пили брудершафта, — вспоминаю одну из искрометных цитат кота Бегемота. Интересно, а он существует на самом деле?        — Если хочешь, можем, — коротко бросает Иуда. — К черту формальности, ты тоже можешь обращаться ко мне как угодно.       Если я правильно помню то, что рассказывала в далеком детстве бабка, Иуда был апостолом, а потом продал Христа за тридцать сребреников и повесился на осине. Согласно моим представлениям, ему на момент смерти должно было быть порядка сорока-пятидесяти лет, но видела перед собой вообще не то, что описывали люди. Я аккуратно обогнала его, чтобы как можно беспалевнее рассмотреть шею, и оказалась права: с левой стороны, от подбородка к уху, тянулась надпись на латыни, такая же, как у меня. Значит, Иуда покончил с собой и стал демоном, возможно, он даже был первым в своем роде. Справа, зеркально латинским словам, по его коже тянулись незнакомые символы, но вопрос задать я не успела.        — Это арамейский, — он ухмыльнулся уголком рта, — метка самоубийц появляется на двух языках сразу.        — У меня нет, — спешу его заверить, — только латынь.        — А ты на правую руку посмотри, — советует демон.       Задрав рукав, наблюдаю на запястье такие же иероглифы, как у Иуды. И как я раньше могла не заметить? Пожалуй, дело в том, что мне последние три недели было не до разглядывания собственных рук.       Мы останавливаемся перед дверью, и, помедлив пару секунд, Иуда распахивает ее и проходит внутрь. Я следую за ним и оказываюсь в лаконично обставленном кабинете — его кабинете — и усаживаюсь на любезно предложенный стул.        — Официально ты поступишь под мое командование после инициации, — начинает демон, — до девятнадцатого ноября ты свободна, — он расслабленно падает в свое кресло. — Обычно новорожденные отправляются на обучение, когда кто-нибудь из демонов берет тебя под свое крыло и помогает раскрыть способности, — да, я сегодня уже встретила такую парочку. — Ты прекрасно справляешься и сама, да и вообще у тебя особый случай, — Иуда улыбается, обнажая клыки. — Если нужен совет, можешь обращаться напрямую ко мне.       Я прекрасно обходилась без советов все свои семнадцать лет, но вот вопросов накопилось порядочно.        — Кто следит за Настей и ее заданием? — спрашиваю в лоб, так и не придумав красивое предисловие.       Иуда закуривает сигару, но я не привыкла просить, поэтому гордо достаю свою пачку сигарет, где осталось всего две штуки. Не дожидаясь его, я щелкаю пальцами, как это любит делать Жанна, и — о, чудо — огонь всё-таки появляется. Так гораздо удобнее его вызывать, если нужно что-то маленькое, как сейчас: доставать ненавистные спички отчаянно не хотелось. Я уже выбрасывала их из кармана, пыталась сжечь, но всё без толку: коробо́к с завидным постоянством снова появлялся в кармане джинс.       Демон не спешит с ответом, но я хочу надеяться, что он не соскочит, как Жанна, а хотя бы пошлет меня нахрен честно и напрямую, без всяких загадок и недомолвок.        — Дагон, — безразлично отвечает он. — Разглашать остальную информацию я не имею права, но ты можешь узнать сама, — Иуда подталкивает ко мне пепельницу. — В Ситра Ахра есть пункт прибытия, а вот отсюда можно попасть в любую точку человеческого мира.       Кивнув в знак благодарности, я делаю новую затяжку настолько, насколько хватает легких. В моей голове уже зреет план, Настя ведь командный игрок, она не справится сама. Если этот Дагон будет бездействовать так же, как Мефистофель, то ей ни за что не пройти проверку. Если я брошусь на помощь в одиночку, могу сделать только хуже,        — И последний вопрос: где я могу найти Мефистофеля? — мои слова эхом отдаются от стен, как какое-то дурное предзнаменование.       Иуда Искариот смотрит на меня с хитрым прищуром, словно обдумывая, говорить или нет.        — Ищи постамент с вороном, его кабинет — ближайшая дверь. Иди, — он делает страшные глаза, как будто открыл мне великую тайну и нас обоих сейчас за это казнят.        — Спасибо, — оборачиваюсь в последний момент перед выходом. — До встречи, — краем глаза замечаю, как мой пока еще неофициальный командир улыбается.       Ситра Ахра — что за странное название? Я никогда не слышала ничего подобного, сколько бы разных историй ни рассказывала в детстве набожная бабуля. Даже из маминого шизофренического бреда, откуда я почерпнула имена некоторых демонов, нельзя было выделить что-то подобное. Наверное, это потому, что людям не дано приблизиться к истине, иначе весь мир был бы устроен по-другому. Вспоминая легенды об Адаме и Еве, прихожу к выводу, что истина, если она вообще существует, тщательно скрывается от смертных. От бессмертных, пожалуй, тоже.       Иуда западает в душу: я чувствую в нем что-то родственное, близкое, родное, как будто рядом с ним я стала еще больше собой. С другими демонами было не так: Жанна меня раздражала, а от силы Баала, которая пропитывала даже воздух, шло такое напряжение, что натурально хотелось сблевать. Присутствия Мефистофеля я не чувствовала вовсе, как будто его и не было рядом на протяжении всей смены. Если бы я не вычислила его под конец, то ни за что бы не подумала, что он и правда всё время был поблизости.       У Иуды Искариота наверняка есть девушка или даже жена. У меня нет ничего, кроме воспоминаний, которые болезненно проворачивают лезвие ножа где-то под ребрами. Было бы гораздо проще быть ангелом, чтобы не чувствовать всей этой дряни, которая перманентно поселилась во мне и никак не хочет выметаться обратно. Я пытаюсь успокоиться, думая о своем командире, и это действительно работает — когда чувствую, что на самом деле он ничуть меня не привлекает.       Постамент с вороном обнаруживается довольно скоро, хоть я и двигалась наугад. Дверь в кабинет Мефистофеля украшена кованой золотой буквой «М», и спутать ее было бы сложно даже идиоту. Почему-то мне кажется, что после того, что мы пережили, — а ведь это я постоянно прикрывала их с Настей — стучаться не имеет смысла, и я захожу просто так.       Он стоит спиной ко входу, но сразу оборачивается, как будто почувствовал мое присутствие. От увиденного я теряю дар речи и могу только глупо хлопать глазами, в то время как демон улыбается мне, то ли немного грустно, то ли бездушно совсем.       Я чувствую, как кровь вскипает в венах, плавит все внутренности. Еще немного — и испарится сквозь кожу.       У Мефистофеля — огненно-рыжие волосы и умопомрачительно желтые глаза.