Золотое падение

Глава третья.

11.06.23

      Серые печальные воды моря ударялись о белый, кристально чистый песок, расплёскивали белую пену. Её было так много, будто в один миг в Северном море умерли сотни Русалочек, и их любовь навеки канула в мутную пучину океана.       Виктуар Марин Уизли каждое утро приходила на пустой пляж, садилась на песок, не боясь загрязнить дорогое платье и смотрела вдаль, с каждым днём надеясь, что дальше будет только лучше. Но как назло, с каждым днём было всё хуже и хуже.       Волны всё ещё бились о скалы, Тед, её любимый Тед, всё ещё гнил в Азкабане, а малышка, единственная отрада Вик, — Хоуп Люпин всё также росла без отца. А у Виктуар прибавилось морщинок на лице, собственные светлые волосы стали казаться седыми, а ярко-голубые глаза приобрели невзрачный холодный блеск. Виктуар подолгу смотрелась в зеркало, пытаясь понять, куда же делась та весёлая хохотушка Вик, что бегала по лугах рядом с Норой и собирала цветы, лишь бы порадовать мать. Куда?       Когда минул первый год, с того момента, как Тед попал в Азкабан, Виктуар поняла, что часть неё умерла на каменном берегу рядом с колючими стенами тюрьмы. Что-то разрушилось, когда она узнала, что беременна, ребёнку придётся расти без отца, а Вик — стать матерью-одиночкой. Она плакала, когда бабушка Апполин жаловалась, что любимая внучка посмела связаться с полуоборотнем да ещё и «залетела». Видимо, то, что они женаты — никого не волновало. Вик стоически сносила это, когда видела плачевный вид постаревшей матери, у которой теперь было два проблемных ребёнка. А отношения с сестрой вообще полетели куда-то в пучину океана. Сырость, да и только. — Мама, бабушка говорит, иди обедать! — над пляжем раздался звонкий голос Хоуп, маленькой девочки в цветастом платье и двумя пепельными хвостиками. — Иду, милая, — крикнула в ответ девушка, выходя из холодной воды и отряхивая ноги. Туфли валялись рядом на белом песке, и Вик схватила их в руку. Всё равно уходить ещё только через час. Успеет переодеться. Виктуар всегда нравился их дом. Символично названа, Ракушка была лёгкой, освежающей и успокаивающей. Перламутровые ракушки были втиснуты в стены, тут же висели фотографии из детского фотоальбома семьи Уизли или величественные картины с видами Шармбатона, принадлежащие матери, тюлевые шторы небесного оттенка мирно раскачивались, поддуваемые соленым бризом океана. На ветру колыхались ловцы снов и модули удачи. Вик, проходя мимо, коснулось одной, легонько улыбаясь мягкой музыке. — Мам, мам! Смотри, салат! Ты любишь салат? Мы с бабушкой приготовили! И пудинг из… из… е-же-ви-ки., — закричала её дочь, и её весёлый голос разлетелся на весь дом. Виктуар улыбнулась, снимая лёгкую мантию и вешая её на крючок. — И коне’но, это было совсем не слог’но, — из кухни, лавируя палочкой, вышла её матушка — Флёр Уизли. Виктуар часто говорили, что она полная копия своей матери со своей копной белоснежных волос, светлыми, будто сапфиры глазами и уверенной, мягкой улыбкой. Вейловское очарование, лёгкие блики счастья и радости, которыми светилась каждая клеточка её матери, перешли Вик в двойном размере. Члены её семьи часто говорили, что посмотришь на них с матерью вместе, и сразу на душе приятно становится. Будто бы они две звезды, спустившиеся с небес. Но вот малышка Хоуп была… ммм… непохожей на них. Светлые волосики от природы — да, но дар метаморфа портил их, с каждым разом Хоуп теряла природную красоту и шёлк. Лицо у малышки было папино, с мягкими чертами лица, карамельными глазами, ямочками на щеках. Да, она была красивой девочкой, но не с даром вейлы. Бабушка даже не могла поверить, дочь ли Виктуар это на самом деле. — Давай я тебе помогу, — предложила Вик, доставая палочку из кармана. Вазочки с печеньем, салатницы, лёгкие фарфоровые тарелки с пудингом, чашки с чаем — казалось, всё это просто невозможно удержать одним взмахом палочки. Флёр рассмеялась. — Я участвовала в Турнире Трёх Волшебников, ты думаешь, я не могу справиться с посудой?! — засмеялась её мать, опуская столовые приборы. Все её движения светились грациозностью, которую Вик, казалось, утрачивала. Девушка присела на диван. — Мы ждём кого-то особенного? — спросила девушка, заметив один лишний столовый прибор. Флер закусила губу, Вик тоже так делала, когда волновалась, и попыталась улыбнуться, но выходило как-то скомкано. Вейлы всегда не умели прятать свои истинные эмоции. — Миссис Уизли решила навестить нас, Билл решил, что будет целесообразней забрать её к нам после всего… случившегося.       Вик согласно кивнула. Та шутка над бабушкой была жестокой, Вик помнила, как исказилось болью лицо её бабушки, когда та увидела лицо Артура, как потекли по её сморщенному лицу слёзы, как она упала. Вик даже не хотела досматривать это до конца, ту ссору, что была после. Это было неуважительно и мерзко, как цапались Хьюго и Джеймс, совершенно не ценя раненные чувства бабушки Молли. Она с родителями сразу же аппарировала оттуда, чтобы не видеть весь этот ужас. Смотреть на страдания было выше её сил. Поэтому, решение перевезти её сюда из пустого дома было оптимальным. Она всегда любила своих бабушек и была рада их компании. — И когда она прибудет? — спросила девушка. — В одиннадцать, ещё немножко осталось. Я приготовила для неё дальнюю комнату, с видом на море, думаю там ей станет легче, — ответила матушка, заканчивая поправлять скатерть. Хоуп к тому времени уже залезла на стул, придвинула к себе тарелку и была уже готова начать обедать, её карие глаза так и сверлили украшенный ягодами пудинг, но Вик укоризненно помахала ей пальцем, и девочка покраснела. Виктуар любила свою дочь, маленькое чудо среди унылых и печальных дней, она наполняла её жизнь радостью. Виктуар никогда не принадлежала к тому типу людей, что ратуют за то, что жить надо ради себя, что нельзя сдаваться, когда всё рушится и покрывается прахом. Виктуар Уизли была сентиментальна и любила своего Тедди. А после его ухода и свою дочь. Ведь больше у неё ничего не оставалось. Никаких причин для жизни. Шрамы на запястьях непроизвольно заболели, и девушка рассеяно потёрла их пальцами. Флёр тут же скосила на неё взгляд, но ничего не сказала, только подошла, аккуратно убрала её холодные руки и заглянув ей в глаза, произнесла. — Не нужно, мой ангел. Прошлое — это прошлое, не нужно пускать его в настоящее. Вик помнила, когда она с горя побежала на пляж, разрезала себе тонкую кожу на запястьях и смотрела, как кровь льётся в холодную воду, и думала, что вот её неудачи закончатся, мать нашла её, вытащила из воды, куда упала уже ослабевшая девушка, залечила раны заклинанием, которого Вик не знала и увела домой. Её родная, добрая матушка, которая никому об этом не сказала. А только дала ромашкового чая и просила её забыть об этом. Вик часто думала, что не достойна такой матери, как она. Флёр была сильной, Виктуар слабой. — Это от нервов, беспокоюсь за бабушку, — соврала девушка, закрывая руки рукавом мантии. Флёр понимающе кивнула, но Вик-то знала, что мать не проведешь.       Примерно минут через десять раздался стук, в гостиной раздался звук вспыхнувшего пламени и зазвенел весёлый и бодрый голос отца, тихий бабушки и бойкая поступь брата. Малыш Луи вбежал в столовую, снимая на ходу кепку, обнимая мать, и вскочил на диван к Вик, прижимаясь к ней. Вик улыбнулась любимому брату, зарываясь с носом в его светлые волосы, пахнущие детством. — Вы хорошо добрались? — спросила она, поглаживая волосы Луи. — Чему тут добираться, — проскрипела бабушка сухим тоном, — раз и всё. Молли Уизли-старшая выглядела плоховато. Черная шаль на манер платка закрывала её волосы, лицо её сильнее скривилось, а глаза приобрели какую-то холодность. Она даже не остановилась поцеловать Хоуп, хотя всегда так делала, потому что до ужаса любила правнучку. — Вот и замечательно! — воскликнула Флер, желая принести веселья в похоронную атмосферу, но Билл одним кивком головы показал ей, что лучше не надо. — Она сердится на Джима и Хью, — прошептал ей на ухо Луи. Вик нахмурилась и сильнее прижала к себе брата, дочь тем временем лепетала о чем-то с матерью. — Но они ведь не виноваты, да? Вик до сих пор не знала, кто виноват в той шалости (если это можно так назвать). Да и не хотела знать. Джеймс, скорее всего. Вечный шутник и совершенно несерьёзный человек, он легко мог провернуть такое с улыбкой на лице. Розыгрыши были страстью Джима, но не всегда хорошей. А Хью всего лишь бедный мальчик, над которым издеваются. Вик, что знала Джима всю жизнь, очень было стыдно за него. Она не понимала, как Дом, что вечно была с Поттером, не предотвратила это. — Не стоит об этом думать, бабушка отходчива и скоро их простит, — прошептала Виктуар самым доверительным тоном, желая, чтобы он поверил. У Луи была ранимая душа и не нужно его по пустякам травмировать. — Мама, садись ко мне, я хочу, чтобы ты попробовала пудинг, — прозвучал голос её дочери. Виктуар взглянула на часы. Стрелка подходила к назначенному времени, и Вик пора было собираться. — Извини, милая, маме пора на работу, — Вик поднялась с дивана, улыбаясь дочери, чтобы та не расстраивалась. Плечики той уже опустились, а в глазах появились слёзы. Вик потрепала её по щеке. — Уже? Я думала, у тебя сегодня выходной, — удивлённо начала её мать, но Виктуар перебила её. — Генри просил меня приехать, нужно разобраться кое с какими бумагами, — родители кивнули, бабушка кинула на неё острый взгляд, а дети улыбнулись. Виктуар была хорошим человеком, работала секретарём в отделе Международных отношений и все деньги отдавала в семью, чтобы хоть как-то скрасить своё положение содержанки. Смотря на такую девушку, все ей верили, даже больше чем надо.

***

Они с Тедди решили сыграть свадьбу, когда она поступила на первый курс академии Целителей в Нортгемптон. Положение тогда было тяжёлое, мест в университете не хватало, и Вик считала это мерлиновой благодатью, что ей дали место в столь престижной английской академии. Вик была отличницей и свою прилежность принесла и в академию, будучи отличной ученицей, активной участницей волонтёрского движения, да и просто хорошей однокурсницей. Студенты так и тянулись к ней, ведь Вик была хорошей девочкой, да ещё и вейлой. Но Тедди решил, что мерзлый декабрь идеально подходит для свадьбы. Вик согласилась, главное ведь, что она его любит. В академии с недовольством отнеслись к тому, что она пропустит один экзамен. Вик ведь милая девочка, она вполне может потом пересдать. Но мерзлая декабрьская стужа уничтожила это «потом». Тедди Люпин, её муж, был осуждён на пять лет Азкабана. Вик плохо помнит те моменты, была куча слёз, словно воды Мирового океана решили затопить всё, были причитанья, что она любит его и не хочет отпускать, были слёзы на каменном полу Азкабана, в клетке, в которой содержался её муж. Второй пропущенный экзамен ей уже не простили. А потом через неделю она узнала, что беременна. И документы об уходе из академии, о которой она мечтала, были поданы и подписаны. Наступил конец. Двери её любимого третьего дома закрылись, но не навсегда. Спустя два года она всё же смогла подать снова документы в ту же академию, чтобы начать всё сначала. Это была её первая попытка вернуться к прошлому, и судя по одобрению, она увенчались успехом. Об её новом поступлении не знал никто. Даже мать, с которой она всегда делилась переживаниями и мечтами. Виктуар вбила себе, что нужно сделать это самостоятельно. И она смогла. По крайней мере, ей так казалось. Документы ей прислали первого числа с зачислением на подготовку, где ей предлагалось восстановить знания за первый курс, чтобы перейти сразу на второй. Вот уже одиннадцать дней она ходила на лекции вместе с маленькой группкой таких же несчастных, как и она. Вот уже одиннадцать дней она грызла гранит науки, как должно быть грызла в своё время тётя Гермиона. — Вик, привет! — около неё возник Джошуа Грей, высокий парень с извечной футболкой хиппи и татуировками на все руки. Он был таким же отчисленным, как и она, только с факультета магхирургии. Все одиннадцать дней, как заметила девушка, он безуспешно пытался обратить её внимание на него. — Доброе день, Джошуа, — преувеличенно чинно отозвалась она, ускоряя шаг, чтобы быстрее добраться до лектория, где сейчас должна начаться лекция о нейробиологии. Парень скорчил расстроенную гримасу, недовольный холодностью Уизли. — Неужели ты совсем… — Я опаздываю. Поговорим в другой раз, хорошо? — Вик обернулась к нему, стараясь выдавить улыбку, лишь бы тот успокоился и до конца дня оставил её. Грей, окрылённый её улыбкой, по-дурацки выпучил глаза и радостно кивнул, неуклюже повернулся и испарился. Уизли покачала головой. Какие же они все дураки. Это был не первый парень, что лез к ней. Именно поэтому она не всегда любила свою вейловскую кровь, но многие общались просто из-за того, что она Уизли и дочь героев. Так было ещё в Хогвартсе, так будет и после. Вон Молс вообще сбежала в Германию… А у неё всегда был Тедди. Её милый метаморф, что был частью её души. Глупые студенты даже не обращали внимания на её обручальное кольцо, но Вик-то всегда помнила слова своей клятвы, что она давала три года назад. «И в горе, и в радости, я буду любить тебя, Эдвард Ремус Люпин. До конца своих дней».