Золотое падение

11.06.23

Роза Уизли обожала Министерство магии. Особенно утром, в разгар начала работы, когда толпы волшебников в цветастых мантиях сновали туда-сюда, когда золотистый фонтан только начинал работать, и волшебники собирались около него, выискивая своих друзей, чтобы сообщить последние новости и просто посплечничать. Любила запах кофе, что разносили секретари. Любила наблюдать за корреспондентами «Ежедневного Пророка» или «Ведьмополитена», что бегали от одного человека к другому, выпрашивая мнения на какой-то вопрос, а потом бурно обсуждали результаты. А ещё любила работу в Министерстве. Яркую, важную и с карьерным ростом. Роза Уизли мечтала поступить в Министерство. СОВы были сданы феерично, она даже превзошла свою мать, получив одни «Превосходно» и рекомендацию от приёмной комиссии в отдел Магического образования, куда Роза и мечтала поступить. Оставалось совсем немного: последний год, сдача ЖАБА — и Рози вольна лететь к своей мечте на золотых крыльях знаний. Роза улыбнулась. Да, пожалуй, это была идеальная мечта. Она с гордостью взглянула на значок заместителя секретаря управляющего отделом безопасности. Золотистый значок поблёскивал в свете ламп, выделяясь на аккуратной черной мантии. Мама говорила ей, что аккуратность и статность в одежде — одно из главных правил работы в министерстве. Роза гордилась матерью и с восторгом внемлила её советам, ведь верила, что глаза отдела правопорядка и будущий Министр Магии плохого не посоветует. — Доброе утро, Роза. Как утро прошло? — рядом с ней возникла девушка, по кудрям и голосу которой Рози поняла, что это её подруга — рейвенкловка Кастерли Данн. Она вместе с ней подавала документы в Министерство на летнюю стажировку, вот только Кастерли определили в отдел по связям с общественностью (то есть слушать нытьё всяких сбрендивших старух), а Роза попала на почетную должность заместителя секретаря. Вот и доказательство тому, что работа в Министерстве с самого начала для неё успешная и её ценят. И мама тут совершенно не причем. — Привет, Кас. Моё утро началось с придурка братца и его девчонки Лонгботтом. Они разбудили меня, орали во во всю глотку какую-то речевку по квиддичу. Чертовы идиоты. Кастерли скривила губы в улыбке. Роза всегда замечала, что Данн не особо эмоциональная девушка, и увидеть её улыбку или, упаси Мерлин, смех — это из ряда вон. Но Роз старалась не забивать голову такими глупостями. Сейчас она больше думала о том, чтобы быстрей ускакать на любимую работу. А Данн и сама о себе позаботится. — Встретимся на обеде? — спросила Кастерли, но Роза, уже погрузившаяся в свои размышления, даже не обратила на неё внимания, а только быстрей поспешила вперёд, на долгожданную и (престижную!) работу. А чтобы туда добраться, нужно было спуститься вниз на лифтах, а Роза Уизли их ненавидела. Там всегда было полно отвратительных хамов и идиотов, которые совершенно её не уважали. И её любимую дорогую мантию могли помять и запачкать своими грязными руками. Да и сами они глупые и не дотягивают до уровня дочери Гермионы Грейнджер-Уизли. А Роза умная. — Осторожнее, мисс! — воскликнул бархатистый мужской голос, и плечо девушки пронзила боль. Покачнувшись, она упала прямо на грязный пол, схватившись за бедро. Кто-то рассмеялся. Боль была не такой сильной, по сравнению с эмоциональной, когда ярко-красным румянцем покрылись её щёки от стыда и унижения. Роза мгновенно подумала, какие будут заголовки о том, что дочь кандидата в Министры валяется на полу и чуть не плачет. Мать в ней так разочаруется. Роза старалась хоть как-то сохранить подобающее ей положение и гордо задрала голову. Перед ней стоял мужчина, точнее даже парень — сотрудник отдела правопорядка — на вид старше её лет на пять. Высокий, темноволосый, сероглазый с правильными чертами лица. Роза даже немножко покраснела, парень был красивым, она хотела уже простить ему свою уязвлённую гордость и подняться, как увидела у него на плече ярко-зелёную повязку и мигом всё поняла. — Это он меня уронил! Он, он, он! — пронзительно заорала девушка, отползая от мужчины подальше. Она даже не обратила внимание на свою испачканную мантию, так была увлечена спектаклем. — НАП! Эхо её голоса отдавалось по всему Атриуму. Десятки любопытных голов повернулись в их сторону, даже корреспонденты журналов прекратили доставать мирных жителей и навострили глаза и уши (а заодно и камеры), чтобы увидеть новую сенсацию. Кто-то даже уже захлопал колдокамерой. Роза, видя это, гордо подняла подбородок, пытаясь показать, что она выдержала угрозу злостного Презираемого, и поднялась. Мужчина, а точнее парень, на вид он был ненамного старше Уизли, нахмурился и сцепил руки в замок, будто старался прикрыть злосчастную змеиную повязку, но наблюдательная девушка заметила еще один знак принадлежности к ПСам. Маленькая серебряная палочка-сережка в ухе сверкала в лучах ламп, образуя вместе с зелёной повязкой цвета ненавистного, опасного факультета. Слизерин. На лице юной Уизли отобразилось всё то презрение, что она испытывала, и парень это понял. Его лицо не выражало ничего, словно глиняная, навеки сделанная, маска. И это Розу взбесило еще больше. Как он смел выказывать такое неуважение по отношению к дочери заместителя Министра. Все они НАПы такие. — С вами всё в порядке, мисс Уизли? К ним подбежал служитель порядка. Большой дородный мужчина с моржеподобными усами и кителем на голове. Его лицо выражало такое смирение и обожание по отношению к Розе, что девушка сразу же приободрилась и улыбнулась. — Нет, спасибо, доблестный аврор, — мужчина покраснел, как мак, когда услышал, как она произвела его в чин «авроров», — просто тут кто-то совсем не знает, как нужно обращаться к более возвышенным персонам. И лёгким кивком головы, как учила её мама, она показала на НАПа. Пышнотелый мужчина глянул своими маленькими глазками на значок департамента правопорядка, потом пробежал глазами по лицу Розы, и не зная, что делать, решил умаслить всё лестью. Ведь либо аврор ему устроит не сладкую жизнь, либо дочка большой шишки. — Конечно, мисс Уизли, он виновен, что не заметил Вас. Я немедленно сообщу об этом мадам Боунс. Розе такой уклад не понравился. Она даже притопнула ножкой. Он её сбил с ног и отделаться только выговором! Вот еще. Офицер, видя её недовольство, поспешил чуть поклониться, будто бы это помогло, и предложил девушке следовать на свою работу через специальный камин, дабы еще больше не травмировать нежную душу Уизли. Роза помаялась для приличия, но всё же согласилась. Вот и решилась её проблема, она не хотела путешествовать со всеми на лифте — вот и получила. Жизнь была идеальна. Она аккуратно повела плечиком, выражая своё светское согласие, и последовала за офицером. Остался ли стоять тот парень, она не знала. Да её и не интересовало. Он же был НАПом. Человеком, которого не любит Министерство. А значит и Роза. Её больше интересовало, хорошие ли заголовки появятся. Она как-то спорила с подругой, что попадет на обложку. Роза многообещающе улыбнулась, заходя в лифт. Всё же надо было спорить на деньги.

***

— У нас сегодня новое заседание, — провозгласил Джаспер Фоули своим бодрым тоном, как только девушка вошла в кабинет. — Кто на этот раз? — деловито заявила она, пытаясь подражать статусу работницы Министерства, хотя Фоули был на десять лет старше её. — Миллисента Булстроуд, дочь Карла Булстроуда, который во Второй и Первой убил больше ста маглов и был осуждён на пятнадцать лет в Азкабане, но умер на седьмом году от разрыва печени. Мисс Булстроуд была приговорена Трибуналом Визенгамота в 98-м на статус НАП, — по бумажке продекламировал он. Голос его выражал такое превосходство, будто он сам лично его поймал. Роза вспомнила Линетт Булстроуд, маленькую пучеглазую толстую слизеринку со зловещим блеском в глазах. Роза помнила её только по одному эпизоду, как её ударила хаффлпаффка за то, что та посмела назвать её дурой. И правильно, кстати, ударила. НАПам запрещено без разрешения прикасаться к другим. Роза тогда лично наказала её, отправив на отработку. Розе нравилось следить за подозреваемыми НАПа, именно из-за такой усердной службы её и взяли на работу в Министерство. — За что её судят? Нарушение десяти? — спросила Роза. Десять — именовалось, как десять непреложные и ненарушимых правил для НАП (Надзор Аврората над Пожирателями) Эти правила знали все — от офисных клерков до бродяг, поскольку с подачи министра в 2001 году был введён этот закон, и ярко-зеленые листовки появились везде. Они и сейчас есть, яркие и большие, со змеей и списком запрещенных фамилий. Булстроуды туда тоже входили. Как и еще штук тридцать. Нотты, Гринграссы, Флинты, Паркинсоны…* Роза даже знала все правила, еще в детстве назубок выучила, чтобы потом матери похвастаться. 1. Обязательное ношение атрибутики НАП: зеленая повязка на предплечье, серебряная палочка в мочке уха (запрет на длинные волосы). 2. Запрет на прикосновения к другим без их личного разрешения. 3. Запрет на собрания, организации, протесты, митинги. 4. Запрет на работу в Министерстве. С некоторыми исключениями. 5. Комендантский час с девяти вечера до шести утра. 6. Автоматическое распределения на Слизерин детей НАП. 7. Запрет на отношения до 25 лет. 8. Ограничители на палочках. 9. Ограничения в выборах профессии, выборах Министра и членов Визенгамота. 10. Ежегодное внесение в казну специального налога в счет погашения всех тех неприятностей, что понесли граждане страны за время войны. — Мне подготовить бумаги? — спросила Роза. Фоули пожал плечами и плюхнулся в своё любимое кресло на колёсиках, сложив руки а-ля «Шерлок Холмс». Это безалаберное отношение иногда так сильно раздражало Розу. Аж до зубного скрипа раздражало. — Если хочешь. — То есть я могу пользоваться ноутбуком для записей? — Как хочешь. Это не главная проблема, Розочка. Я больше думаю о приговоре. На что ставишь? Девушка фыркнула. Он каждое заседание делал ставки на приговор и спорил с ней. Стыдно, но Уизли каждый раз проигрывала ему по галеону. Мерзкому обманщику. — На осуждение в сроком на два года. Фоули улыбнулся. Показались две крохотные ямочки. — Три. Причем в камеру Низкого уровня, — с насмешкой, медовым и капельку ленивым голосом протянул он, вытягивая вперед руку. Роза, знавшая наизусть кодекс, только закатила глаза и шлепнула свою бледную ладонь на его карамельную. Пари началось. Заседание началось в два часа пополудни в зале номер 5, где заседал судья, двое присяжных, секретари в лице Фоули и Розы, что независимо друг от друга вели записи, и обвинитель. И, конечно, сама мисс Булстроуд. Толстая, обрюзгшая, с пальцами-сардельками и полным отсутствием шеи — она представляла собой убогое зрелище. Красное лицо было налито синяками, мелкие глазки зло сощурились, а одежда была порванная. Но страшней были её звериные, дикие глаза человека с темных прошлым и отвратительным настоящим. Аж Роза со всей своей гриффиндорской храбростью испугалась этого массивного чудовища, даже презрительную гримасу состроить не получилось. — За что её судят? — шепотом спросила Роза Джаспера. Тот улыбнулся уголками губ, будто ответ был очень смешной. — Несчастная, запретная любовь и убийство, Розочка. О, срок будет серьезным, надо было спорить побольше. — Кого она убила? Того, в кого… — О, нет. Его жену. Ханну Аббот. Сегодня ночью. У Розы перехватило дыхание, в один момент грудную клетку стянуло ремнями и не позволило дышать. Кожа похолодело и побледнела, да так, что Уизли опустошенно опустилась на спинку мягкого кресла. Фоули следил за ней краешком глаза. — Вот поэтому я не хотел говорить, за что её судят, — его карие глаза блеснули сожалением, а потом он отвернулся. Роза приложила руку к рту; тошнота подступила к горлу. Она вспомнила добродушную Ханну, жену профессора Лонгботтома, которая пекла им вкусные сливовые пироги и готовила яблочный сок. Она приходила к ним в дом каждые выходные, особенно в детстве. Светловолосая, как солнышко, веснушчатая и улыбчивая, она напоминала Розе образ Хельги Хаффлпаф. Роза помнила её по солнечным дням в Норе, когда было невыносимо жарко. Родители были на работе, а их оставили с тётей Ханной (та как раз занималась Дырявым Котлом и у неё было много выходным). Она валялась с Хьюго, Алисой и Фрэнком на траве и читала книгу, и Ханна вынесла им стаканы с холодным лимонадом и свежими краснобокими яблоками. Розе она так нравилась, Роза любила тётю Ханну, потому что видела её иногда больше, чем занятых родителей. Роза помогала ей обустраивать Дырявый Котёл, вместе с ней ходила по магазинам и первая рассказала ей о результатах СОВ. Совсем недавно, Ханна была такой весёлой и жизнерадостной, обдумывала новые скидки на сливочное пиво и лимонные крендельки и… …потом её убили. А убийца — жалкая, мерзкая предательница стояла перед ней. Роза до побелевших костяшек сжала кулаки, на глазах заблестели слёзы, а дышать получалось только через раз. Так больно. Невыносимо больно. Почему ей так сложно дышать, когда мерзкая Булстроуд скалится? Почему? За что? Внезапно, с объявлением приговора (Фоули выиграл: три года) пришла опустошённость, будто дементоры вынули и изжевали её душу. Она поняла, что не сможет посмотреть в глаза профессору Лонгботтому, когда вернётся в школу, не сможет ругать Хью за то, что он якшается с Алисой. Она ничего не сможет, чтобы не омрачить память любимой Ханны. Булстроуд вывели из зала, а Джаспер помог ей встать. Руки его на удивление были очень нежны, он даже всунул ей в руку платок. — Соберись, Уизли, на нас все смотрят. Шепотки действительно слышны. Надо быть сильной — уверяла ей мама. Нужно собраться — шептал Фоули. Нужно улыбнуться и показать, что ты не расстроена, хотя внутри кружит пепел — подумала Роза и открыла глаза. И увидела мать.