Нарушая запреты

      В отместку ли последним жарким дням, в силу ли изменчивости климата, но день начался с проливного дождя. Столь безоблачная звёздная ночь словно дала небу небольшую передышку, в то время как ветер, щегольски слоняясь по окрестностям, натащил к утру серых туч. И тучи, пользуясь удобным случаем, будто решили выжать из себя всё, что только возможно, и на воду не скупились.       Дождь барабанил по крыше дорогого экипажа, проезжавшего уже привычный для себя путь. За последние дни брюнет ненамеренно успел запомнить каждую деталь этой дороги: старая мельница, луг, поле, мост, ещё одна мельница, ещё один мост… Пейзаж мелькал за окном, заслоняемый полупрозрачными каплями. Но на Куроо дождь не нагонял обычную тоску. Его сознание целиком и полностью было погружено в прошедшую звёздную ночь, воспоминания о которой вызывали на лице тёплую улыбку.       Их план по недолгому исчезновению с вечера и последующему незаметному возвращению с треском провалился. Забыв о времени, точнее подсознательно его игнорируя, они до трёх часов ночи гуляли по саду, а когда вернулись, бал уже кончался и Юрико-сан объявляла, что приём гостей завтра начнётся не в десять, а в двенадцать, вроде как для того, чтобы все успели выспаться.       Тетсуро проспал всего пять часов, но ему уже не терпелось снова увидеть Кенму, и от того казалось, что он никогда не спал так долго.       Подъезжая к поместью, альфа понял, что не взял зонт. До двенадцати оставалось чуть больше пятнадцати минут, но сидеть в карете совершенно не хотелось, поэтому Куроо вышел прямо под дождь и, отпустив кучера, широким шагом направился к извечным кованым воротам. Через прутья можно было разглядеть тёмно-синий зонтик, неторопливо перемещавшийся из стороны в сторону… – Кенма! – брюнет чуть ли не бегом приблизился к воротам. – Куро… – его волосы влажными прядями обрамляли лицо, заставляя омегу постоянно убирать их за уши. – Я… – начали они одновременно, и тут же замолчали, улыбаясь. – Я отчего-то был уверен… – спустя секунду сказал Кенма, – что ты забудешь зонт… – А я никогда бы не подумал, что тебя могут отпустить встречать меня в такую погоду… – Меня не пускали, – отвёл глаза омега, – я даже не спросил… – Кажется, я плохо на тебя влияю, – усмехнулся Тетсуро. – Но я счастлив, спасибо. Кенма еле заметно улыбнулся, смотря в землю. – Откройте ворота, пожалуйста, – чуть громче обычного проговорил он, обращаясь к уже изрядно промокшему охраннику, стоявшему неподалёку. – Извините, но Госпожа не велела отворять ворота до двенадцати, – неуверенно ответил тот, не поворачивая головы. Он старательно делал вид, что не замечает сильного дождя, но время от времени морщился. – Ничего страшного, я сам виноват, что приезжаю раньше… Да и ждать осталось совсем немного, – тут же поспешил заверить Кенму альфа. Но тот словно и не заметил уверений брюнета, снова обращаясь к охраннику: – Я прошу вас сделать исключение и впустить этого человека. Уверяю вас, никаких проблем в связи с этим не возникнет.       Охранник немного подумал, отирая мокрое лицо рукой, и всё же открыл ворота. Кенма благодарно кивнул ему. – Спасибо… – сказал Куроо, проходя внутрь, и обратился к омеге. – Действительно, мокнуть там как-то неприятно, а мокнуть тут, с тобой, мне даже за радость. – Не лучше ли вообще не мокнуть? – улыбнулся Кенма, вытягивая зонт, чтобы Тетсуро мог встать под него. Альфа так и сделал, берясь за рукоять прямо поверх пальцев омеги, бормоча что-то наподобие: «Теперь не уроним». Кенма смутился. Куроо тоже отчего-то смутился. Но рук при этом никто не убрал.       Пройдя по главной дороге, они поднялись по каменным ступеням высокого и немного скользкого от постоянно прибывающей воды крыльца, и зашли внутрь поместья. – Распорядитесь, пожалуйста, от моего имени, чтобы уличной охране выдали зонты, –проговорил Кенма, отдавая свой зонтик подошедшей горничной. – Сию минуту, Козуме-сан, – тут же ответила та и испарилась. Брюнет лишь улыбнулся, думая о неотъемлемой доброте своего избранника.       Они вышли в главный зал, пустой и плохо освещённый. После вчерашнего бала с громогласной музыкой, безмолвие, царившее в нём сейчас, казалось каким-то мёртвым, и лишь дождь ударял мелкой дробью по стёклам, нарушая тишину.       Сверху послышались торопливые шаги, и вскоре на одной из лестниц, ведущих на второй этаж, показался Хироми. Он выбежал с горящими глазами, но воодушевление тут же сменилось раздражённостью, когда он увидел вошедших. Молодой человек только фыркнул и медленно горделиво ушёл обратно.       Альфа с недоумением посмотрел ему вслед и оглянулся на Кенму. Тот кивнул в сторону второй лестницы, таким образом приглашая подняться, и прошёл вперёд. Тетсуро так же молча пошёл следом.       Длинный тёмный коридор был напичкан деревянными дверьми, на первый взгляд ничем друг от друга не отличавшимися. Возле одной из таких Кенма остановился. – Это… моя комната… Или, может, лучше пойти в гостиную?.. – Мне что угодно подойдёт, главное, не оставляй меня одного, – вежливо отозвался Куроо, которому на самом деле безумно хотелось побывать в комнате омеги. Тот словно почувствовал это и, неуверенно потоптавшись, открыл дверь.       Комната была самая обычная, не слишком большая, но как-то даже приятная по размеру. Всё было аккуратно и чисто, без лишней вычурности и светской мишуры. Сбоку от двери стояло небольшое пианино, далее шло несколько шкафов с книгами. У окна стоял письменный стол с придвинутым к нему стулом, а на правой стороне размещалась большая кровать, а также тумба и пара кресел. Но главным достоинством этой комнаты, по мнению альфы, был, несомненно, чудесный аромат омеги, наполнявший её. – Располагайся… Чувствуй себя как дома… Так, кажется, говорят, – смущённо улыбаясь, сказал Кенма, закрывая за брюнетом дверь. – Спасибо, – проговорил тот, снимая пиджак. Кенма широко раскрыл глаза, видимо, впав в ступор от этого действия, поэтому Тетсуро поспешил сказать. – Пиджак промок. Ничего, если я сниму? – А, да-да, конечно, – тут же ответил омега и отвернулся. – Ты видел меня почти голым, а теперь смущаешься только из-за этого? – Это так странно? – проговорил Кенма и наклонил голову чуть ниже, зажмуривая глаза. – Нет, просто такое чувство… – Куроо обошёл омегу, вставая к нему вплотную, – что если я сделаю, к примеру, так… – он неторопливо наклонился и, попутно убирая волосы Кенмы назад, открывая тем самым шею, мягко коснулся губами его ключицы, – …ты умрёшь от смущения.       Омега вздрогнул всем телом и заметно покраснел, однако продолжал стоять, не открывая глаз и не шевелясь. – Но если ты умрёшь, я этого не переживу, а значит и делать что-то подобное мне нельзя, – тут же наигранно-печальным голосом протараторил альфа, отступая на пару шагов назад. – Такая жизнь принесёт мне уйму страданий, но ты будешь жить, а значит и мне ничего больше не надо.       С отчётливым вздохом, в правдивость которого поверить, конечно, было сложно, Куроо сел на кровать, спиной к омеге, продолжая причитать по поводу своей горькой судьбы. Кенма открыл глаза и, улыбаясь, подошёл ближе: – Может, не всё так плохо? – Хуже не бывает… – брюнет склонил голову ниже, пытаясь скрыть улыбку. – А может, всё же… – начал было омега, кладя руку на спину альфы, чем тот сразу же и воспользовался. – Попался! – произнёс он, быстро опрокидывая Кенму на кровать и нависая сверху. – Поверил? – Нет, не поверил, – тут же ответил тот, а потом осознал, в каком положении находится, и закрыл быстро краснеющее лицо руками. – Никудышный из меня актёр, значит, – простодушно проговорил Тетсуро, падая на кровать рядом с омегой.       Некоторое время они так и лежали. Куроо смотрел в потолок, пытаясь бороться с хороводом мыслей в голове и стараясь хоть как-то их упорядочить. У Кенмы же на первом плане маячила жуткая застенчивость, с которой он кое-как пытался бороться. – А знаешь, – вдруг неуверенно сказал брюнет, – я не шутил сейчас… То есть, я правда… ну, могу ждать сколько угодно… пока ты сам не захочешь, чтобы я… – Нет-нет-нет, не говори ничего, молчи, иначе я правда умру... – всполошился омега, которого в жар бросало от таких разговоров. И смущался он не столько от того, что непроизвольно представлял разные, не всегда приличные сцены в своей голове, сколько от скрытого желания воплотить эти сцены в жизнь.