Нарушая запреты

      После прошедшей полубессонной ночи омега чувствовал себя как никогда паршиво. Изведясь в попытке придумать выход из ситуации, Кенма бесчувственно лежал на кровати, зарывшись лицом в подушку. Он набирал воздух в лёгкие, задерживал дыхание насколько мог, а потом медленно выдыхал и повторял всё сначала. Грудь уже заметно саднило изнутри, и это неприятное ощущение почти полностью передавало то, что творилось в душе омеги, и хоть немного возвращало его в реальность.       Но быть в реальности совсем не хотелось. Она больно обжигала безысходностью, которая всё норовила поймать Кенму в свои объятья. И, чтобы у неё это окончательно не получилось, омега поднялся и, пытаясь воодушевиться, полуживой побрёл в гостиную. Время было уже к десяти утра, завтрак прошёл, а до обеда оставалось много времени. Ещё больше времени оставалось до вечернего бала, традиционно начинающегося в восемь.       Когда Кенма проходил мимо комнаты Хироми, в уши ему ударил недовольный крик старшего брата, который, судя по всему, ругался со слугами: – Я что, всё сам должен делать? Принесите мне костюм… Да-да, этот. И живее, времени почти не осталось! – на этих словах из комнаты выскочила служанка и, не заметив Кенму, скрылась за поворотом коридора.       «Времени почти не осталось…» – гулко зазвенело в голове у омеги, отчего тот на секунду оторопел, волей судьбы попадаясь брату на глаза. – О, кто пожаловал. Что-то ты, кажется, не больно радуешься скорому замужеству. С чего бы это?       Хироми искренне упивался своей победой, которую сам же себе и объявил. Вчера, разговаривая с Куроо, он и представить не мог, что его ложь о том, что Кенма выходит за другого, может оказаться и не ложью вовсе. Такое удачное стечение обстоятельств не могло не радовать. Омегу с самого начала раздражало это особое отношение к Кенме со стороны брюнета, которого он, по мнению Хироми, никоим образом не заслуживал. Но теперь младший брат оказался ещё в худшем положении, чем он сам, отчего омега и чувствовал себя победителем.       Кенма лишь краем уха слышал его слова, застряв в своих мыслях. Он почти не знал, за кого выходит Хироми, слышал только, что этот человек богат и достаточно знатен. «Хироми сам наверное толком не знает…» – промелькнуло в его голове. И мысль о том, что старший брат добровольно выходит за незнакомого человека, больно кольнула омегу, ведь нет сомнения, что Юрико-сан не стала бы настаивать, откажись Хироми от замужества… – Ты ведь не любишь его, – как-то отстранённо и сухо, больше даже для самого себя проговорил Кенма. – Да какая разница?       Этот ответ был до глупого простым и будто совершенно очевидным, но, услышав его, омега почувствовал, как внутри него что-то ковырнуло, оцарапало по больному. – Какая разница, да?.. Хах, какая разница… какая разница…       Он отвернулся и медленно пошёл дальше по коридору, в сторону выхода. Хироми застыл, как стоял. От тона омеги пробирало до костей. Невозможно было не почувствовать этого.       Выйдя на крыльцо, Кенма присел на каменный выступ. Погода была словно спящая, застывшая и неестественно тихая. Было тепло, даже душно. Солнце блекло светило, как-то нехотя и бесцельно. Всё вокруг, казалось, устало и пыталось набраться сил.       Лишь муравьи суматошно бегали по крыльцу, исчезая в трещинах и стыках и снова появляясь из них. Они тоже куда-то неутомимо спешили, хотя их судьбу за них легко мог решить кто-то другой, такими они были слабыми и беспомощными… Странно, ведь муравьи наоборот славятся своей силой… А нужна ли такая сила, когда их судьба словно и не в их руках вовсе? Нужна, наверное… У Кенмы и такой нет.       Когда омега вернулся в комнату, на его столе лежал белый лист, какие обычно используют для пригласительных писем. В самом верху аристократическим почерком было выведено:

«Бал начнётся в 10. Хатори-сан зайдёт за тобой в 12. Будь готов»

      Внизу было добавлено:

«P.S. смирись и не дури»

      Лист подписан не был, но омега и без того понял, что он от Юрико-сан.       Поборов желание скомкать это подобие записки, Кенма опустился на кровать. Смириться и не дурить? Что ж, он придумал выход. Осталось только дождаться бала.

***

      День у Куроо не задался с самого утра. Мелкие неприятности преследовали его по пятам, питая чувство тревоги, нарастающее внутри. Время тянулось бесконечно долго, но раньше обычного альфа всё равно не выехал, замотавшись с бытовыми делами.       Его отцу внезапно потребовалась помощь с бумагами, и Тетсуро охотно согласился помочь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о бале и от вдруг накатившей ответственности. Углубившись в работу, по мере которой он также успел излить отцу душу насчёт прошедшей недели, брюнет не заметил, как подошёл шестой час.       К своему же удивлению, он всё успел, но постоянно чувствовал, что куда-то опаздывает. Однако даже движимый этим чувством, выйдя из поместья, альфа непроизвольно остановился на крыльце и глубоко вдохнул. Что-то настораживало его в этом тихом вечере, тревожило и не давало покоя. Выдохнув, он быстро сел в экипаж и приказал скорее выезжать. – Да что может пойти не так? Хватит переживать! – думал Куроо, подъезжая к поместью Козуме. Ворота уже открыли, хотя, брюнет точно знал, восьми часов ещё не было. По обе стороны кованой проходной арки стояли охранники с большими списками в руках и, чиркая себе что-то, пропускали пока что редких гостей.       Тетсуро, хмурясь, подошёл к одному из них. Отчего-то ему не понравилась такая перемена в правилах посещения. Формальности… такого раньше не было. – Здравствуйте. – Добрый вечер. Ваше имя, пожалуйста. – Куроо Тетсуро. – Извините, но вы не проходите, – эти слова, сказанные вполне будничным тоном, словно ошпарили альфу. – Вы что-то перепутали. – Исключено. – Дайте, – Куроо выхватил список из рук охранника, жадно поглощая строчки имён и не находя среди них своего. Осмотрев лист с двух сторон, он резко отдал его обратно. – Это ошибка. Меня просто забыли вписать. Я должен быть там. – Прошу прощения, но у нас прямой приказ от хозяйки не пропускать вас, – учтиво, со слышимым сожалением проговорил второй охранник. Присмотревшись, брюнет узнал в мужчине того, кто несколько дней назад открыл раньше положенного ворота, чтобы Куроо не мок под дождём.       Постояв с минуту не шевелясь, альфа рефлекторно отрицательно покачал головой, отходя к ещё не успевшему отъехать экипажу. Лакей и кучер непонимающе смотрели на своего господина, который сидел, оперевшись на руку, и тоже силился понять, что происходит.       Решив, что как бы там ни было, ему непременно нужно увидеть Кенму, он начал анализировать, какими путями можно попасть внутрь. Забор удивлял своей высотой и прочностью, а сунувшись к охране, Куроо рисковал навести переполох. Оставив самый радикальный план напоследок, альфа решил действовать хитростью. – Отлично. Едем, – нарочито громко сказал он кучеру, захлопнув дверь. Тот в нерешительности повернул назад, боясь неправильно понять своего хозяина. Но только они скрылись из вида охранников, брюнет приказал остановиться. – Маки, есть дело, – обратился он к кучеру. – Мне нужен твой костюм. – Господин? – удивлённо переспросил тот. – Меняю на свой. Между прочим, я выбирал сегодня самый лучший, – усмехнулся Тетсуро. Плана как такового у него не было, но импровизация имела свои плюсы: если он не уверен, что собирается делать, то уж охрана тем более не догадается…

***

      Кенма находился в неестественно возбуждённом состоянии. Не в силах усидеть на месте, он ходил от стола к кровати, от кровати к столу и время от времени подходил к двери, в нерешительности глядя на узкую полоску света, пробивавшуюся из коридора. У себя же свет он ещё не зажигал, находясь в полутьме.       Если верить записке Юрико-сан, то до начала бала остаётся как минимум полтора часа. Но омега на уровне инстинктов чувствовал, что поместье уже постепенно оживает и наполняется гостями. Сути для него это не меняло, поскольку Хатори-сан так или иначе должен был зайти за ним в полночь. Скорее всего, тогда-то Юрико-сан и собирается представить женихов своих сыновей… только всё пойдёт не так гладко, как она планирует. Кенма уже решил для себя, что смиряться не станет. На балу, при всех, он откажет, раскроет правду, а дальше… Он не хотел думать, что будет дальше… что-то определённо будет…       Неведение и страх поглощали его. Руки дрожали от напряжения, и голова шла кругом. – Куро…       Что он делает сейчас? Знает ли обо всём? Где он?       Омега задавал себе тысячи подобных вопросов, хоть и не мог дать на них достоверного ответа. Мысли переполняли голову, чувство тревоги вышло на первый план, начисто стирая остальные…       Внезапный стук в дверь мгновенно вернул Кенму в сознание. – Козуме-сан, извините, ваш брат послал спросить, не нужна ли вам помощь в приготовлении к балу? – Нет… нет, не нужна, ступайте… – заплетающимся языком проговорил омега. Служанка ответила что-то, и послышался звук удаляющихся шагов.       Спустя пару минут, к своему удивлению, Кенма услышал скрип приоткрывающейся двери. – Я же сказал, что ничего не нужно… – произнёс он, оборачиваясь, и тут же застыл, теряя дар речи. На пороге стоял Куроо собственной персоной, разве что в кучерском костюме, что вовсе не помешало омеге тут же признать его.       Их взгляды встретились, и Тетсуро даже не успел заметить, как расстояние между ними в миг испарилось, и Кенма уже находился в его объятьях. – Я… мне… – подавляя всхлип, произнёс он, сильнее прижимаясь к брюнету. – Тише, всё хорошо… Я здесь… Всё в порядке, – успокаивающе произнёс альфа, крепко обнимая омегу. – Теперь всё будет хорошо…