Такеши

       — Цып-цып-цып. Савада-а-а, друг мой ненаглядный, выходи, а то сейчас придёт злая сестрёнка Араи, и будет тебе плохо. Савада?        — Такеши-чан, дорогая, напомни, почему роль злого копа играю я?        — Ну, Сэберо-чан, я-то не могу быть злой. Посмотри, какая я милашечка, — для наглядности я покрутилась вокруг своей оси, расправляя складки на юбке.       Где-то на фоне очень красноречиво фыркнул Абараи.        — Нашёл! Нашёл!       И, оставляя все свои кривляния, мы кинулись на крик Таро.       Савада, целёхонький и невредименький (не считать же температуру под тридцать девять за повреждения?), всеми силами старался вырваться из хватки Минами, отчаянно взбрыкивая и кусаясь.        — Савада-ку-у-у-ун, — Тсунаёши обмяк и поднял на меня затравленный взгляд, — ты знаешь, почему при температуре тела в сорок градусов по Цельсию люди умирают? — Савада отрицательно мотнул головой. — Белковые частицы, из которых состоит человек, начинают денатурировать. Проще говоря, разлагаются. У тебя температура тела на данный момент почти тридцать девять. Хочешь дотянуть до сорока и позволить нам с друзьями увидеть, как разлагается человек?       Савада, крупно вздрагивая, замотал головой. Океюшки.

***

       — Савада, я, конечно, понимаю, что в первую нашу встречу произвела на тебя не самое лучшее впечатление, но всё же, будь добр, поясни, с чего ты взял, что я буду над тобой издеваться?       Пока Араи с мальчишками гоняла за сухой горчицей и ещё парой мелочей, я имела возможность сесть на своего любимого конька: полялякать.        — Ты стра-а-ашная-а-а, — Савада ещё больше округлил глаза и поморщился, отпивая из кружки.        — Залпом уже выпей и лезь под одеяло.       Тсунаёши покосился в мою сторону и, поспешно опрокинув в себя бурду из кружки, завернулся в одеяло.       Предупреждая все возможные и невозможные вопросы: я до такой жизни не докатилась. Я до неё дошла с гордо поднятой головой.       Начиналось всё, конечно, не так круто: в выходные отец работал сверхурочно и привлекал к этому Нану. Мелкого оставить было не с кем, но потому как Нана доверяла Тсуёши, а Тсуёши доверял мне, Савада практически все выходные проводил в обществе нашей с друзьями компании. Позже, когда рабочего и выходного времени перестало хватать (Тсуёши бизнес вёл на совесть, поэтому клиенты начали идти к нему нифига не стройным, а прямо-таки упитанным ручейком), обязанность забирать Тсунаёши из садика была взвалена на мои плечи — Нана с Тсуёши стали вылезать с работы всё реже и реже. И вот теперь, когда Савада заболел, отец, утешающе поглаживая меня по плечу, убеждал Нану, что "Такеши-чан у меня ответственная, и с Ёши-куном ей возиться нравится. Правда же, Такеши-чан?". А Такеши-чан стояла и улыбалась, кивая, как заправский китайский болванчик. Что и привело к вполне закономерным последствиям.       Впрочем, это уже не суть.        — Савада? — мелкий дёрнулся, открывая глаза, — тебе сказку рассказать?        — Добрую?       Злые сказки бывали только в жизни и в оригинале у братьев Гримм, но, глядя на Саваду, я поспешила кивнуть:        — Добрую, добрую.        — Ну, расскажи.       Я устроилась поудобнее и, представив историю, которую хотела рассказать, начала:        — В норе под землёй жил да был хоббит. Нет, не в грязной противной норе, по соседству с дождевыми червяками, не в сырой норе, где веет промозглым воздухом, но и не в сухой песчаной норе, где негде сесть и нечего съесть. Нет, это была хоббитская нора — уютная и со всеми удобствами...       Когда-то эта книга помогала мне успокоиться, выровнять дыхание и мысли, определиться с тем, что для меня важно, а что можно оставить за спиной. Надеюсь, Савада когда-нибудь найдёт для себя такую же историю, которая в нужный момент окажется под рукой и поможет расставить всё по своим местам.

***

       — Бейте тарелки, бейте розетки! Вилки тупите, гните ножи! Об пол бутылки! В печку салфетки! Будет порядок — только скажи!        — Кх-кхм! — на пороге комнаты выразительно кашлянули, — вы поглядите, ребята, ещё полчаса назад она пугала этого обормота злой сестрёнкой Араи, а сейчас вон как пляшет, стихи рассказывая!        — Просто признай, Абараи, что попиз... — Минами, не переносящий матерной брани без соответствующей ситуации, пихнул Сэберо в бок, — поразглагольствовать Ямамото любит и умеет лучше тебя.       Абараи наигранно посуровел, потемнел лицом и, возможно, собирался обидеться, но время на "полялякать" у меня, как бы, не резиновое.        — Эй, ребят, я, конечно, понимаю, что у вас там своя драма и атмосфера, но я тут сказку рассказываю.        — Сказку?        — Кто-то что-то сказал про сказку?        — Савада, двигайся, я тоже хочу место в первом ряду.        — И я!        — Простите парни, для вас места нет.       Араи улеглась в ногах у Савады, удобно подтыкая одеяло себе под голову, парни расположились по бокам от кровати, и лишь сам Савада испуганно вращал глазами.        — Мелочь, введи нас в курс дела. О чём сказка?        — О хоб-би-бите, к котор-рому гномы в гости...        — А-а-а! Это та самая, которую Ямамото рассказывала, когда желание продула?        — Да-да-да! Точно. Давай, Такеши-чан, — Абараи потряс кулаком, подбадривая, — жги!       Ладно. На чём я там остановилась? Ах, да:        — Разумеется, гномы ничего подобного не учинили. Наоборот: в два счёта всё вымыли, вычистили и разложили по своим местам. Затем все вернулись в гостиную. Торин сидел у огня и курил. Огромные кольца дыма поднимались из его трубки и послушно плыли, куда ему вздумается: то забирались в дымоход, то прятались за часы на каминной полке, то залетали под стол, то водили хороводы под потолком. Но куда бы ни уплывало колечко Торина, а ему вдогонку Гэндальф всякий раз посылал свое из короткой глиняной трубки. Пуф-ф-ф! — и каждый раз небольшое колечко Гэндальфа проходило прямо через кольцо Торина.       Ребята прикрывали глаза, воображая кольца дыма, кружащие под потолком, и вздрагивали от "пуф-ф-ф", с которым развеивались дымовые фигурки.

***

       — А-ля-ля-ля-ля-ля. А я сошла с ума! Какая досада!       Вернее, с ума сошла совсем не я, а друг дней моих суровых, голубка дряхлая моя, Абараи. Нет, вы только вдумайтесь! Подойти к Отбитому и предложить отобедать с нашей компанией. Вернее, даже не так. Не предложить, нет. Уломать. Уломать Отбитого пообедать с нами.       Нет, серьёзно, я понимаю, что мне, вроде как, в реале не пять лет, а пятнадцать, но, блин, это же не значит, что я умею адекватно — индифферентно — реагировать на неадекватов. А Сасагава Реохей был именно неадекватом, который не признавал никаких авторитетов и любил подраться.        — Рейде-э-эн, а тебе правда западло придумать другое желание? А?       Абараи снисходительно хмыкнул:        — Правда-правда.        — Так убейся коромыслом, зараза! — я возмущённо всплеснула руками, — нет, если Араи проигрывает то "ой, а покажи стереосистему, которой обзавёлся твой старик", "блин, ну помоги написать сочинение". А как Ямамото, так всё! Бери топор — руби хардкор.       Я замолкла, только увидев в другом конце школьного коридора светловолосую макушку Реохея. И в мою голову вдруг забралась шальная мысля. Я же не ищу лёгких путей, не так ли?        — Сасагава-сэмпай! — я спрыгнула с подоконника и, нацепив самый доброжелательный оскал из возможных, побежала, — Сасагава-сэмпай, — я встретилась глазами с Реохеем, и на секунду в его взгляде мелькнуло удивление, — как насчёт подраться?       Сасагава весело оскалился в ответ.

***

      Во рту всё ещё ощущался одуряющий привкус крови, но адреналин в венах поутих, оставляя место сладостному благодушию. Как после получасового матерного ора. Или даже лучше, я ещё не определилась.       Мы сидели в сквере и обедали. Таро с Рейденом тихо переговаривались, временами кидая на меня обескураженные взгляды, а Сэберо по-тихому тырила у них онигири с маринованными огурцами. Живописную картину завершал Сасагава, которому я отдала своё бэнто.        — Занимаешься где?        — Ага, — я лениво потянулась, подставляя лицо солнцу, — у Рикиши-сенсея, рукопашкой, — Намимори был маленьким городком, а маленький город, как известно, — большая деревня, где все друг друга знают.        — Дело хорошее, но в реальной драке не всегда помогает. Показать, каких приёмов следует опасаться?       Ну, если других предложений в развлекательной программе на сегодня нет, то почему бы и да?        — Смотри, — Реохей поднялся со скамейки, на которой мы всей честной компанией едва помещались, — старайся никогда не поворачиваться к противнику вот так, — Сасагава встал ко мне боком, — в такие моменты могут хорошо ухватить за волосы на затылке и ниже и дёрнуть со всей дури. Мозги после этого в кучу собираются очень долго. Ещё, если совсем уж отчаянный попадётся, может по коленям вдарить. Если переборщит с силой, то потом ни один хирург не соберёт.        — А как же честный мордобой? — я иронично вскинула брови.       Сасагава снова уселся на скамью и, подцепив палочками кусочек имбиря, посмотрел на меня насмешливо-насмешливо:        — Честный мордобой, Ямамото-тян, бывает только в сказках и в спаррингах, где у партнёров одинаковый пол, возраст, вес, рост и возможности. Но поскольку такого не бывает, честная драка в реальности — это наёб, — Реохей растянул губы в сахарной улыбке, а у меня в голове что-то громко щёлкнуло.       Наёб.