Слуховая память

За дверью друг, за столом убийца.

      Жалюзи плотно закрыты и не понятно какое время суток. Протирая глаза, девушка садится на кровати, вслушиваясь в тишину.       Пол холодит босые ступни. Приоткрыв дверь, выходит в коридор. Темно. Из соседней комнаты ложится прямоугольник света.       — Стреляй, ну стреляй же! — вопли Лиама заглушали спецэффекты какой-то видеоигры.       Вытягивает шею и заглядывает в комнату брата.       — Мейсон? — удивляется его присутствию, заглаживает назад растрёпанные волосы, пытаясь обрести наивыгоднейший вид.       — И тебе привет, — улыбается, мельком на неё смотря, дабы не отвлекаться от игры.       Парни сидят на кровати, на полу разбросаны пустые банки из-под газировки, у ног стоит миска с попкорном, у обоих по джойстику в руках и оба визжат, как сирены, погружённые в виртуальный мир.       Ингрид неловко стоит у входа, не решаясь пройти.       — Есть хочешь? — Лиам, нахально усмехнувшись, уставился в её глаза. Ему было что сказать, но не при Мейсоне.       Девушка морщит лицо. Сама ведь виновата, что перебрала на вечеринке и сейчас живот мутит. Садится на угол кровати, подминая под себя ноги и наблюдая за происходившими на экране действиями.       Лиам не злился на неё. Но завтра перед школой у них должен состоятся серьёзный разговор.

***

      Скотт растирал вески, пытаясь осмыслить всё сказанное ему Стайлзом. Айзек раскручивался на кресле, рассекая ногами воздух.       — Так ты сказал, она из Провиденса? — МакКол приоткрыл глаза, всматриваясь в серьёзное лицо друга, кротко кивающего. — Провиденс, что в Род-Айленде? — снова кивок.       — А ты знаешь какой-нибудь другой? — не улыбается, как обычно, отпивая из кружки свежезаваренный кофе.       — Она пересекла всю страну, чтобы окончить школу в Бейкон Хиллс? — Лейхи со скрипом тормозит и растерянно смотрит на Стайлза.       — Мне тоже это показалось странным, — сводит брови к переносице, из-за чего кожа собралась складками. — Но она больше ничего не смогла сказать. Кажется у неё было алкогольное отравление. Всё утро потом джип от её блювотины оттирал, — качает головой из стороны в сторону, вспоминая сегодняшнюю благотворительную акцию «отмой свою машину, Ингрид Джонсон, которой ты подсыпал наркотики, выворотило на пассажирском сидении». — Я рассказал всё, что мне известно. — Стилински смотрит в окно, отмечая, что уже порядком стемнело, а завтра понедельник. — Я попытаюсь разузнать больше, — ставит пустой стакан на стол. — Мне пора, увидимся в школе, — усталым взглядом МакКол провожает его за порог своей комнаты.       — Уже поздно, Скотт, — Айзек встаёт с кресла, скрещивает руки на груди. — Пора спать, — он гасит свет в комнате и закрывает за собой дверь. Пару секунд в коридоре слышатся глухие шаги.       Скотт слышал, как Айзек заперся в своей комнате, как скрипнула его кровать, когда он ложился. Слышал его сердцебиение и дыхание, что замедлялись вместе с его погружением в сон.       Выдёргивает из розетки настольную лампу, перекрывая последнее освещение. Стягивает майку и сам ложится в кровать.       Мысли о Ингрид больше не беспокоили его, и как раз кстати.

***

      Солнце светило в глаза, принуждая щуриться. В воздухе, если приглядеться, летают частички пыли.       Ингрид листает учебник физики, пытаясь найти хоть что-то не скучное. Тема резонанса её не интересовала. Рефлекторно кусая кончик ручки, делает вид, что слушает лекции профессора.       Скрестив ноги, смотрит в затылок Лиама. Ситуацию за завтраком нельзя было назвать ссорой, может, напряжённая атмосфера? Неважно. Лиам был прав, а она не права.       Все его консервативные взгляды относительно женского поведения она крушила в одночасье прямо у него перед носом.       Лекция о неподобающем поведении и осуждающий взгляд были десертом к тостам с сыром и апельсиновому соку. Поездка в школу в полном молчании прилагалась.       Вздыхает и берёт протянутую ей профессором проверенную работу.       — Советую посетить дополнительные занятия, мисс Джонсон, — склоняется над ней и шепчет. — Ваши оценки оставляют желать лучшего, — проходит дальше.       В левом верхнем углу первого листа красными чернилами был выставлен неудовлетворительный балл. Даже не взглянув, Ингрид откладывает скреплённые бумаги на угол стола.       Смотрит в окно. Безветренно, жарко. Смотрит на Лиама. Если он узнает о плохих оценках, силой заставит посещать вечерние уроки. Будет как нянька следить, чтобы не прогуливала.       Сколько часов она должна будет проводить в школе по вечерам, чтобы исправить все свои оценки?       Сидящий спереди Мейсон разворачивается лицом к Ингрид. Жирновыведенная плохая оценка как магнит для его глаз и рук.       — Эта тема одна из лёгких за курс физики, — тщательно рассматривает ответы девушки, правильных из которых единицы. Ингрид выхватывает из-под его ладони свою работу, сворачивает бумаги в трубочку, окидывая Мейсона грозным взглядом.       — Отвечала наугад, нет мне дела до физики, — даёт понять, что разговор окончен. Снова смотрит в сторону Лиама, от его физиономии дыхание в груди спирает.       — Твой средний балл ниже 3,5? — закусывает губу, знает, что жутко докучает со своими расспросами. — Только честно, — надеется, что ответом будет не молчание. Аккуратно касается её плеча. — Я могу помочь.       Заверяет? Ингрид кривит губы и убирает его руку.       — Мой средний балл ниже 2,5, Мейсон, — шокирует, не отводит взгляд от его лица, ожидая ответной реакции.       — Я… ого… — чешет волосы на затылке. — Что ж, моё предложение помощи в силе, — Мейсон любит физику, Ингрид это знает.       — Мне не нужна ничья помощь, — говорит, будто сама себе. Подпирает голову рукой, старательно делая непринуждённый вид. Смотрит на облупленный лак на ногтях, заправляет выбившуюся кудряшку за ухо, облизывает пересохшие губы, следит за мухой, ползающей на окне… Слова, сказанные Мейсоном, проходят мимо кассы.       — Не думаю, что Лиам будет также спокоен, когда увидит оценки в классном журнале, — юноша садится прямо на стуле. — Может ещё передумаешь.

***

      — Клянусь Богом, Скотт, если ты и дальше будешь игнорировать мои звонки, я прикончу тебя. Нет, ну серьёзно, ты пропустил первый урок, я ждал тебя около стоянки пятнадцать минут, как мне это понимать? Немедленно ответь! Ответь за свои поступки, МакКол! — Стайлз сбрасывает вызов и кладётся телефон в задний карман джинсов.       Раздражённо роется в кипах бумаг, ища справочные материалы. Найдя нужный лист злостно хихикает, достаёт карандаш над ухом и на скорую руку переписывает всё в тетрадь. Класс практически пустует, никто не запечатлеет его «маленькое преступление», как про себя он обозвал это дело.       — Гхм… Стайлз, — парень поднимает голову, щурит глаза, всматриваясь в смущённое лицо Ингрид, он уже догадывается зачем она пришла. — Надо поговорить, — медленно опускает взгляд на стул перед ней. Девушка садится на самый край, пряча глаза, не в силах начинать разговор первой.       И Стайлз это понял. Он ей поможет.       — Ты хочешь спросить меня, что случилось на вечеринке? — подтолкнул её, сама бы не смогла. И она благодарна за это, хоть и не говорит. Кивает.       — Все смотрят на меня. Показывают пальцем в мою сторону и шепчутся, — говорит тихо, с сомнением. В ответ лишь понимающая, что настораживает, улыбка. — Кажется, будто всем известно что-то… всем, кроме меня, и это ужасное чувство, — голос дрожит, выдавая подступающие слёзы и истерику за ними. — И ты тоже знаешь… я это знаю.       Стилински снова в руки телефон берёт, не читая входящее сообщение, не видя от кого оно, заходит на ютьюб, в топ самых просматриваемых видео, пролистывает до четвёртого и передаёт телефон в руки Ингрид, она должна нажать на кнопку воспроизведения.       — На твоём месте я бы поубавил звук, — совет без сарказма, от чистого сердца, так сказать.       Ингрид слушается.       Улюлюканье, вспышки камер, звон бокалов, ветер в динамике, смех и она… сидит на столе, с задранным платьем, обнимает и целует совершенно незнакомую девушку.       Приоткрыв рот, смотрит видео до конца. Сердце в горле стучит где-то. Смотрит в глаза Стайлза отчаянно, не знает оправдания себе. От мысли, что это видела вся школа начинает тошнить… иронично?       — Камеры не всё засняли, потом ты… — девушка мотает головой из стороны в сторону, не желая его слушать. Что ж, он не будет её мучить, пока…       Ингрид прячет лицо в ладонях.       — Ничего из этого я не помню, — обречена, она просит помощи, подсознательно.       Но Стайлз не может оказать такую помощь.       — Тебе уже пора, Ингрид, — отказывает, грубо, но что поделать? В таких делах он не советчик, не сейчас, не для неё.       — Да, — встаёт, о свою же ногу чуть не запинаясь. Она не благодарит, а он и не заслужил.       Он не выгонял её, нет, и отделаться от неё не пытался. Просто он не хотел видеть её дрожащее тело при виде Малии, которая нависнет над ней в ожидании, когда освободят её место.

***

      Ингрид рассматривает в зеркале своё покрасневшее лицо и распухшие губы.       От увиденного сработал рвотный рефлекс, отлично, что не моменталом.       Да, она никогда не была монашкой, целомудренной девой, но разве она была так распущена? Так отвратительна и безнравственна?       Чем дольше она билась руками о стену, до крови обдирая о плиты тонкую кожу, чем дольше мокрыми ладонями пытала оттереть всю «грязь» со своих губ, втягивая носом солёные капли, из-за которых щиплет, тем больше она вспоминала.       Она вспомнила, что первая полезла к Малии.       Она вспомнила, как длинные ногти царапали её спину и вцеплялись в ноги, раздвигая их.       Она вспомнила, как залезла языком во влажный чужой рот.       Она вспомнила, как тогда было хорошо. Она готова была Бога молить о том, чтобы это не прекращалось. Она не верит в Бога.       Содрогаясь, не в силах сдержать эмоций, издаёт вопль. Всего мгновение, эта слабость длится мгновение. Ингрид прикрывает рот ладонью, приглушая крик. Прикусывает язык, морщит лицо.       Опускает руки под прохладную струю воды, собирает её в ладони и умывает лицо. Капли скатывались с подбородка, за ворот по шее.       Стискивает пальцы по краю раковины, глубоко дышит, пытаясь унять сердцебиение. Собирает спутавшиеся волосы в неаккуратный низкий хвост, пытаясь сильнее пригладить их.       Она уже готова убраться из этого вонючего школьного туалета. Но для этого стоило быть спешнее.       —… и ты вовсе не обязана прижимать к стене каждого, кто успел посмотреть это видео. Проще найти того, кто его ещё не видел. Сомневаюсь, что мы сможем с этим что-то поделать, изъять популярное видео из интернета сложно, оно неоднократно копируется, — Ингрид в ступоре смотрела на вошедшую старшеклассницу, не была уверена, но, как ей казалось, именно она устроила ту субботнюю хэллоуинскую вечеринку.       — Они получили по своим заслугам, все. Так противно слышать, что говорят о ней, — дверь со стуком ударяется о стену, на белом лакированном дереве остался след от обуви. — Я готова вырвать язык каждому, кто… — Ингрид снова видит её.       Сегодня она не такая растрепанная и вспотевшая как в тот вечер, но вполне узнаваема.       Перед глазами снова начали плыть всё новые воспоминания двухдневной давности, которые вводили в ярость и смущали одновременно, как и слова Малии.       И зря Стилински старался, они всё равно встретились, а Ингрид всё также не готова.       Лидия отступает назад, чувствуя свою ненужность. Прижимается спиной к холодному кафелю, рассматривая кровавые разводы на нём. Жмурит глаза, пытается избавиться от страшных картинок в голове.       Ингрид сжимает челюсти, из всех сил глядя в лицо Малии. Распрямляет спину, проходя мимо неё к выходу. В её глазах не хочется выглядеть более сломленной, чем уже есть.       Тейт не поворачивает головы в её сторону, лишь улыбается. Она уверена, что поступает правильно. Она — тоже объект для слухов. И ей всё равно. Малия не остановится, после услышанного аромата отчаяния и страха, исходившего от Ингрид.       Лидия больше не будет её останавливать. После видений, которые показали, откуда на стенах и раковине кровь, не будет.

***

      Затягивается, смыкая губы у фильтра. Придти на трибуны было лучшей идеей за этот день.       — Отборы в команду закончились, не знала? — юноша со звучным и приятным голосом присел рядом. Лиам представлял его, но она не запомнила. — Сейчас идут тренировки основного состава, — улыбается, он привык производить хорошее первое впечатление.       — Тонко, — одобрительно кивает и заливается фальшивым злостным смехом. — Решил поиздеваться? Опоздал.       — Ты сильнее, чем пытаешься казаться, — задумчиво наблюдает за игрой. — Моё имя Тео… Вдруг забыла.       — Я пытаюсь не засорять мозг ненужной информацией, поэтому да, я забыла, — выдыхает дым и бросает на пол и притаптывает недокуренную сигарету. — Что ты пытаешься сказать?       — Думаю, на самом деле, плевать ты хотела на все слухи, — непринуждённо пожимает плечами. — Неужели образ подавленной и разбитой девчонки так хорош? — смотрит на неё. — Чем он выгоден?       — Думаешь, я двуличная? — кладёт ногу на ногу, достаёт из кармана рюкзака мятную жвачку и кладёт в рот. Лиаму рано об этом знать.       — Я… Нет… Не знаю.       — Сейчас все говорят, что любят бабочек…       — Что? Ингрид, при чём тут бабочки?       — … а в детстве отрывали им крылья, — пауза. — Ты не можешь говорить о двуличии, понимаешь? Не можешь называть меня двуличной, потому что сам такой же.       — Я не отрывал им крылья, — после молчания встаёт на ярус ниже, чтобы видеть её лицо. — Не хотел лишать возможности изменить жизнь.       — Им не за чем что-то менять, они не долго живут, — Ингрид усмехается, смотрит на него. — Но я не думала, что ты… Тео, так глубоко мыслишь. Мне нравится, — она больше не засматривается на мальчиков без футболок, что бегали по полю. Ей больше интересен мальчик, что сейчас смотрит в её глаза. — С такими, как ты, время быстро проходит, наверное.       — С такими, как я? — приподнимает бровь.       — С людьми, мысли которых отличаются от твоих собственных, но тоже весьма интересны, — рассматривает черты его лица. В прошлый раз ей было не до этого. — Человек с мозгами выглядит выгоднее, понимаешь?       — Не уверен, — смеётся, запрокинув голову назад, оголяя идеальную шею, не одного пятнышка, родинки. — Но ты не глупая, если ты об этом.       — Ну, почти, — закидывает рюкзак за спину, готовая уйти.       — Ты мне кажешься какой-то знакомой, — тихо, смотря под ноги. Не похоже на него.       — Именно кажусь, Тео, — спускается, держась за ржавые перила. — Пока.       — Хотелось бы, — закусывает губу, оглядываясь вокруг себя. Суёт ладони в задние карманы джинсов и уходит, замечая на себе пристальный взгляд игрока под номером 24. — Интересно, как долго это придурок протянет в команде, — нет, ну Стайлз правда не сильный игрок.

***

      Лиам вёл вверх по девичьему бедру своей мягкой ладонью, задирая края футболки, оголяя живот и рёбра. Целует её шею, ласкает между ног, знает, что ей нравится, несмотря на всё смущение, что она испытывает. Её всегда выдавали красные щёки.       — Господи, — обвивает руками его спину, притягивая ещё ближе к себе. — Если нас увидят? — сминает белые простыни маленькими пальчиками.       — Прекрати, хватит, — он смеётся в её губы, Хейден тоже улыбается. — В ближайшее время дом пуст, так что можешь стонать громче, знаю, ты хочешь.       — Лиам, — она прячет лицо от его глаз. — Мне стыдно.       — Ты стыдишься того, что между нами происходит? — останавливается. — Стыдишься любви?       — Стыжусь того, как это звучит от тебя, — ерошит волосы на его затылке. — Глупый. — целует в плечо, улыбается, намекая на продолжение.       Выгибается в спине, стягивая с плеч футболку и оголяя свой второй размер. Когда мальчики говорят, что в девочках главное душа, они врут. Всем нравятся стройные и подтянутые. Хейден с этим повезло.       Закидывает ноги на его поясницу, вдавливая глубже в себя, открытая, будоражащая и возбуждающая. Берёт его руку и кладёт на свою грудь, накрывая поверх своей, сжимая.       Лиам рычит в её шею, больше не может сдерживаться. Двигает бёдрами между её ног, задыхаясь в ощущениях и затягивая с собой Хейден.       — Пожалуйста, быстрее, — она почти кричит. — Люблю тебя, — притягивает его, шепчет на ухо хриплым голосом, облизывает мочку уха. Из его груди вырывается несдержанный стон.       Закручивает ей чёрные кудри на свою ладонь и оттягивает назад, впиваясь губами в смуглую шею. Прикусывает, трепетно проводит языком по покрасневшей коже.       Хейден глаза жмурит от удовольствия. Руки за спину заводит, ноготками цепляя застёжку бюстгальтера, спускает лямки с плеч и откидывая его.       Смотрит в лиамовские чёрные глаза с узкой зелёной радужкой по краям, прикусывает нижнюю губу, пошло улыбаясь. В какой момент она перестала стесняться? Сама не знает.       Запускает свои пальцы в его короткие волосы и притягивает к себе, откидываясь на мягкие подушки. Опираясь на руки, Лиам нависает над ней. Не может отвести взгляда от оголённой женской груди. Он впервые видит её полностью без одежды.       — Хочешь потрогать? — откидывает волосы за спину, выгибается в спине так, что их тела трутся друг о друга. — Ну, давай же, — умоляющие шепчет в его губы.       Лиам легко проводит большим пальцем по её щеке, еле прикасаясь, спускаясь к шее и ключицам. Рука дрожит. Раньше они этого ещё не делали…       — Чёрт, — девичий визг раздаётся эхом в ушах. Лиам резко поворачивает голову в сторону раскрытой двери, что они не потрудились прикрыть, переступив порог комнаты, сразу запрыгивая в кровать. Накрывая обоих одеялом, он проклинает свою беспечность. — Вы издеваетесь? — Ингрид, одной рукой прикрывая глаза, второй ищет дверную ручку. — Трахайтесь в другом месте. Или прочтите краткое интернет-пособие, где учат закрывать за собой дверь.       — Прости, — перекрикивает её. Испытывает смешанные чувства. Что-то между странным испугом и истерическим припадком.       — Перед психикой моей извиняйся, — стены в доме тонкие, так что Ингрид слышно даже из коридора… за уже запертой дверью. — Как кролики, ей Богу, на любом удобном месте, — ворчит, заходя к себе в комнату и включая музыку в наушниках на максимальную громкость. — Ничего святого у людей не осталось.       Данбар округлёнными глазами смотрит на Хейден, та прикусывает нижнюю губу, тихо хихикая себе под нос.       — Находишь это смешным? — улыбается, наматывая прядь её волос на указательный палец.       — Её реакцию, например, нахожу, — морщит носик, обнимает подушку руками и продолжает улыбаться. — Продолжим в. другой раз, — хитро щурит свои тёмные глаза.       Лиам проглатывает ком в горле и ложиться на вторую подушку, рядом с ней.

***

      Наспех завязывая волосы в хвост, Ингрид в припрыжку поднимается по школьной лестнице. Она уже опаздывает, Мейсону понадобилось больше времени, чтобы уговорить её посетить дополнительное занятие, чем он рассчитывал.       Поднявшись на нужный этаж, Ингрид сбавляет ход и, как ей тогда казалось, непринуждённы шагом проходит по широкому тёмному коридору в приглушённо освещённый кабинет, в котором уже сидит с десяток, а то и более, человек.       Садясь за свободную парту, рыщет взглядом по углам, в попытках увидеть учителя.       — Опаздывает, — мягкий юношеский голос коснулся уха девушки. Ингрид разворачивает голову, слева от неё, за последней партой сидит парень, которого она часто видела с Мейсоном, но лично не знала. — Я Кори, — немного смущённо улыбнулся, неловко сложил руки на колени, не найдя им лучшего применения.       — Ингрид, — улыбается в ответ, чистая формальность, она более чем уверена, что он знает не только имя. — Ты друг Мейсона?       — Д-да, друг, — опускает глаза и ещё больше смущается. — Можно и так сказать.       — Чего раскраснелся то? — Ингрид приподняла бровь и издала глухой смешок на реакцию Кори: "я не буду смотреть на неё и она забудет, что я здесь".       Кори больше не пытался с ней заговорить, может, к лучшему.       Лабораторную, что была выдана, для исправления среднего бала, Ингрид завалила. Не шутила ведь, что не понимает физику. К тому же, резонансы — до отвращения скучная тема. Вместо того, чтобы подвешенные на плотных нитях балласты качались в одном ритме, у Ингрид получилось лишь хаотичное движение.       Юноша боролся с желанием помочь ей и внутренним воплем не напоминать о себе, что, собственно, получалось хорошо. Может, потом он пожалеет, что не подсказал исподтишка, но сейчас просто пытается не топить себя в чувстве собственной вины.       Спустившись на первый этаж, Ингрид направилась к главному выходу. Хотелось поскорее оказаться дома. Ужасно голодная.       Проходя мимо администрации, из-под прикрытой двери различила возню и низкий голос, который, была уверена, слышит не впервые. Слишком звонкий... ещё совсем юношеский. Но, ученикам запрещено заходить​, ведь информация об учениках, что храниться в картотеках за этими стенами, строго конфиденциальна.       Неплотно запертую дверь удалась приоткрыть без особого шума. В тонкой видимой полосе можно было увидеть несуразное тело... Стайлза Стилински, что перебирал бумаги с личными данными и искал что-то на компьютере... пытался. Он нервничал, значит, ничего не получалось.       Обычно чуткий Стайлз сейчас был таким не осторожным. Нельзя же так открыто творить беззаконие.       — Что пытаешься найти, Стайлз, — юноша резко поднял голову, увидел эту кривую ухмылочку Ингрид и не знал как её расшифровать.       — Й-я-а, — такой жалкий, со страхом в округлённых глазах и заикающийся. Не может построить элементарного предложения.       — Зачем же искать хоть какую-то информацию обо мне, если ты можешь спросить меня лично, Стайлз, — подходит ближе, упираясь ладонями в стол. — Ну, что-нибудь нашёл?       Она продолжает улыбаться. Он продолжает молчать.

***

      Скотт: не смог справиться с плохим предчувствием, уверен, ты справишься один.       — Отлично, Скотт, я прекрасно справлюсь в одиночку, — Стайлз раздражённо положил телефон в задний карман джинсов, предварительно выключив на нём звук.