Слуховая память

Тепличный цветок — ядовитый сорняк.

      — Зачем же искать хоть какую-то информацию обо мне, если ты можешь спросить меня лично, Стайлз, — подходит ближе, упираясь ладонями в стол. — Ну, что-нибудь нашёл?       Она продолжает улыбаться. Он продолжает молчать.       Присаживаясь на угол стола, Ингрид оттягивает воротничок рубашки. Полупрозрачной чёрной рубашки, в которой не ходят в школу.       — Хочешь со мной поговорить об этом? — закидывает ногу на ногу, усаживаясь поудобнее.       — Н-нет, не особо, — Стайлз прикрывает глаза ладонью, понимая, как вляпался. Такая лажа дорого обойдётся ему, чёрт подери.       — Правда, а я думаю, нам есть о чём поговорить, — приподнимает брови, будто смеётся над стайлзовым положением.       Наклоняется ближе к нему. В свете монитора его тёмные глаза блестят, глаза в которых Ингрид рассмотрела страх и своё отражение. Синонимы? Приблизившись к его лицу, оставляя пару сантиметров, ощущая чужое дыхание на своих щеках, кладёт ладонь на его плечо, легко постукивая пальчиками, скользя ими вверх по шее, большой палец придавливает трахею, а остальные четыре обхватили бледную и всю в родинках шею.       — Тебе так интересно, что я забыла в такой дыре, как Бейкон Хиллс? — улыбается во все тридцать два, сдавливая пальцы.       Да, как точно она подметила, Бейкон Хиллс — та ещё дыра современного социального общества, вся молодёжь которую покинуть стремиться, а возвращаться вновь не спешит вовсе. Здешние края манят только не-людей, монстров, что с клыками и горящими глазами, либо что ещё похуже.       Стилински пытается убрать её руку, пытается схватить ртом побольше воздуха. На эти жалкие попытки Ингрид сочувствующе посмотрела в его слезящиеся глаза.       — Каждая правда имеет большую цену, Стайлз, — он пытается кричать, но из горла вырывается сдавленный хрип. — Ты такой забавный, жалко будет, если умрёшь так рано, — рывком разжимает ладонь. Он дышит прерывисто, горло руками своими обхватывая. Воздух проникает в лёгкие с болью, но эта боль — самая приятная из всех в его жизни.       Ингрид соскакивает на пол, большими шагами подходя к двери. Нет, не пытается поскорее скрыться с места не-до-убийства, кажется, просто домой спешит.       — Доброй ночи, — Стайлз не видел её лица, но был уверен, она улыбалась. — Будешь ждать смс-ку от меня наподобие: «Надеюсь, понял, что никому ты об этом не расскажешь, а иначе твоё тело я скормлю собакам, которых закапаю на заднем дворе твоего дома.»? — звонкий смех раздражает слух.       Неужели, жертва стала охотником?

***

      Сегодняшняя ночь была особо жаркой. Открытые настежь окна, что впускали в спальню душный воздух, около которых Ингрид просидела до глубокой ночи переписываясь с Хейден. А она даже понятия не имела, откуда у девушки брата её номер, наверное, спросила у него. Сообщения, не имевшие какого-то смысла, переросшие в предложения сходить куда-нибудь вместе на выходных или встретить завтра перед школой, на которые Ингрид отвечала утвердительно с улыбающимися смайликами вместо точек, заранее зная, что завтра она прогуляет, а в вечер воскресенья, может, найдёт отговорку.       Заснула, накрывшись простынёй из шёлка, что приятно скользила по оголённым участкам кожи. Проснулась от пробивающегося сквозь приоткрытые жалюзи лучи полуденного солнца. Наверное, Лиам закрыл окно перед школой и опустил их, чтобы она смогла выспаться. Потягивается, вытягивая тело в струнку, часы на прикроватной тумбочке показывают начало второго часа. Широко улыбается, обнимая подушку.       Два пропущенных вызова от Хейден, которые утром она не слышала. Тянется к полупустой (пессимист) пачке сигарет на подоконнике, придавливая её губами и поджигая, надеется, что Лиам не вернётся раньше обыденного и она успеет проветрить небольшую комнатку или хотя-бы она успеет придумать отмазку.       И без того спёртый воздух постепенно пере наполняется дымом. Слишком противно и слишком вошло в привычку.       Вчера она растирала ладони, чтобы их чувствовать и натягивал ворот свитера по уши, сегодня же можно спокойно надевать лёгкую хлопчатую рубашку с коротким рукавом и радуясь солнечному пеклу, бегать по школьному двору, а, да, не забыть бейсболку, в такую погоду легко можно отхватить удар.       Поднимает жалюзи и открывает окно и закидывает окурок сигареты, что неприметно упал среди ещё не пожелтевшей сочной травы. Ноги спускает с кровати и ступает липким влажными ступнями на линолеум, каждый шаг характерным шлепком отдаётся, спускается на кухню, по содержимому холодильника мельком пробегаясь взглядом и хватает в руки какой-то фруктовый лиамовский энергетик, потому что нормальной едой и не пахло. Открывает жестяную баночку и делает первые глотки. Противная горько-сладкая жидкость разливается по горлу, приятно холодит.       — Дрянь, — шипит злостно, ставя напиток обратно на полочку холодильника. Тыльной стороной обтирает губы. Слишком скучно. Физика и того интереснее. Нет.       Набирает сообщение Лиаму с просьбой купить каких-нибудь продуктов, и снова поднимается на второй этаж принимать душ. Выдавливает на зубную щётку пасту на вкус клубники (ну да), попутно расстёгивая пуговицы ночной рубахи, включает прохладную воду, ополаскивая лицо и рот, смывает пену в уголка губ и перешагивает бортик ванной, обдавая тело леденящими струйками. Волосы намокают, сосульками ложатся по спине. Обернувшись полотенцем, уменьшает количество влаги с кончиков завитков и поддевает ногой лежащую на ворсистом белом ковре рубашку, что взлетает в воздух, прямо к ней в руки.       Пришло уведомление о доставленном сообщении. Ингрид надевает на нагое тело свободную футболку и домашние, немного детские шорты. Слишком жарко для того, чтобы под низом ещё и бельё носить. Волосы расчёсывает, как снизу звук открываемой двери доносится. Лиам, и не один. Встретить их выходит с почти не фальшивой улыбкой.       — Привет, — Лиам предаёт в её руки пакеты с фруктами-овощами, приобнимает за плечи и проходит в гостиную. За ним вприпрыжку слишком довольный Мейсон, что из телефона взгляда своего не поднимает, чуть ли не ежесекундно на приходящие сообщения отвечает.       Скотт со Стайлзом в дверном проёме застыли, ожидая либо приглашения зайти, либо момента, когда смогут уйти поскорее. Стайлз ещё выше натягивает воротник свитера, на что Ингрид лишь улыбку давит, кулаком её прикрывая. Он, наверное, запарился уже, ей всё равно, если честно, не злорадствует.       — Проходите, — Лиам смотрит на них с прищуром, на перила лестницы облокотившись и наверх, за Мейсоном спешит.       Скотт друга вперёд подталкивает, дверь за собой закрывая. Стилински вздрагивает, руки неуютно на груди складывая, проходит за бетой. МакКол извиняется за странное поведение Стайлза и размеренным, не то что второй, шагом поднимается по не скрипящим ступеням. Да Стайлз и сам знает, что ведёт себя подозрительно, начиная со свитера, которые никогда не носил, заканчивая постоянным молчанием непривычным.       Ингрид разбирает пакеты, продукты по полочкам холодильника раскладывая, что не пустой теперь. Готовит она плохо от слова ужасно, поэтому в глубокую миску насыпает шоколадные хлопья в цветной глазури и молоком их заливает, ложкой перемешивая. В комнату поднимается, хотя надобности в этом особой нет. Лиам недавно упомянул мимоходом, что сегодня Мейсон, скорее всего, останется у них на ночь, так что лучше подготовить своё домашнее задание по физике, исключая повод для резкого ухудшения его настроения.       Проходит мимо лиамовской спальни, где Мейсон на кровати разлёгся, всё так же не выпуская телефон из рук, да Скотт с Лиамом самим в монитор компьютера уставились, длинные тексты читая и перешёптываясь изредка. Незаинтересованно дальше по коридору идёт, значения большого увиденному не придавая. В комнату свою заходит и около окна садится. Хорошо всё же, что Лиам пришёл не один, воздух до сих пор дымом пахнет, а ему сейчас не до этого. Тарелку полуполную (оптимист) на подоконник ставит, а сама на кровать узкую откидывается, Хейден сообщение набирая: «Предложение сходить куда-нибудь ещё в силе?» Ну да, она собиралась проигнорировать его вообще-то, но кто знал, что без этой вечно о себе что-то рассказывающей и немало этим докучающей будет тоскливо? Можно ли привыкнуть к человеку за пару дней? К его голосу, что слышишь чаще собственного, так точно.       И не надо супер-слухом обладать, чтобы неуклюжие шаги Стилински угадать, что топчется около входа. Горло свитера уже до носа достаёт, а он всё ещё думает, что все видят фиолетовые отметины на шее.       — Ой, — запинается, не зная что лучше: сразу убежать или сказать что-то в оправдание. — Я перепутал… забыл… раньше это была комната Лиама, — тараторит неуверенно, пищит почти, хватаясь пальцами-крючками за дверную ручку, чтобы преграду между ними зримую построить.       — Нет, — Ингрид садится и свешивает ноги с кровати. — Лиам не жил здесь. Даже до моего приезда. Эта комната пустовала, всегда, — подходит к нему. Враждебности не ни во взгляде, ни в движениях. Оттягивает ворот, оголяя шею, что вчера в руках сжимала. Это Стилински тот ещё дурёха, раз за лучший способ конфиденциальности принял кофту с высоким горлом в почти +30. — О да, Стайлз, это совершенно не подозрительно, — кивает головой, обречённо вздыхая. — Снимай, — вздымает руку вверх, удаляясь в глубь комнаты.       — Ч-что ты сказала? — расслышав всё, решается убедиться, что не бредит. Уставился в спину девушки, открывшей дверцы шкафа и, встав на мыски, доставшей с верхней полки медикаменты, потерянным взглядом.       — Сказала, чтобы ты снял этот глупый свитер, — дёргает его за предплечье, усаживая на край кровати. — Кстати, выдаёт он не меньше, чем болтовня.       — Нужно было придти в более открытой одежде? Извини, но к ней комплектом шёл бы поток вопросов, на которые я без понятия какие дать ответы, ясно? — пальцами теребит вязаный подол. — Спасибо должна говорить, вообще-то. Я ведь правду сказать всем мог.       — Место на заднем дворе приготовил, значит, — приподнимает бровь и криво ухмыляется, от чего мурашки по телу… были бы, если бы Стайлз изрядно не пропёкся. — Долго ждать? — присаживается рядом и стаскивает, подавляя вялое сопротивление, серую уродливую кофту, сминая в комок и откладывая в сторону.       Юноша по-детски прикрывает оголённое тело руками, скрещивая их на груди. Глазами покрывало разглядывая, что под ним складками собралось.       — Стесняешься, серьёзно? — глаза сами закатиться просятся. — Сядь прямо, — даёт указания, схватив чужие запястья и руки, в положении вдоль тела оставив. Оглядывает фиолетовые, краснеющие и расцветающие отметины, что не губами оставлены. Протирает спиртом сначала, затем мазью от ушибов. В косметичке на подоконнике матирующее средство на ощупь выискивая, на ватные диски наносит, от подбородка к ключицам растирая. — Смоешь, как спать ложиться будешь. До завтра всё сойдёт, — немного отдаляется, чтобы полнее увидеть картину — тело здорового смуглого оттенка без пятнышка. — Можешь посмотреться в зеркало. Оно в ванной. Следующая комната и направо.       — Знаю, — встаёт, хватает свой скомканный свитер, что будто у Айзека одолжил — немного широкий ему самому и длиньше, чем хотелось бы.       — Ты мог бы сказать всем, что это твоя девушка постаралась, — ставит баночку спирта и вату обратно.       — Никто бы не поверил в эту чушь, — улыбается уголками, запуская пятёрню в волосы. — Надену майку для лакросса. Спасибо. И за то, что не убила тоже, — выходит, прикрывая дверь. Такую ошибку он больше не совершит.

***

      Если бы Ингрид высунула наушники из ушей, услышала бы, как Мейсон материт Лиама всеми словами, что знает и смог придумать. Если бы она вышла в коридор, то точно увидела бы, как две помятые туши развалились внизу лестницы, путаясь в своих ногах и руках. Если бы меньше времени она уделяла разглядыванию своего личика в зеркале, а выглянула в окно вместо этого, то, с вероятностью в сто десять процентов, смогла бы различить в сгущающейся темноте два неумолимо отдаляющихся силуэта.       Но почему-то, либо будучи в себе чрезвычайно уверенным, либо по другой, известной ему одному причине, Мейсон сам не особо осторожничал. И стайлзово: «Выдвигайтесь через пятнадцать минут», — Ингрид на светящемся экране его мобильника глазами выхватила раньше, чем он успел потухнуть.       — Хейден? — подружка брата взяла трубку после нескольких гудков. — Я слышала странные звуки из леса, ты пойдёшь со мной проверить что там? — с дрожащим голосом, она средним и указательным пальцами натянула на ноги кеды, заправив шнурки вовнутрь. — Мне страшно, Хейден. Но ещё страшнее представлять, что это может быть. Так ты со мной?       И Ромеро ничего не остаётся ответить, как: «да».