Макароны и Антарктида

— Фу, ну ты и урод, — усмехнувшись, сказал Лёша, опираясь на дверной косяк. — Да пошёл ты!.. — ответил ему Паша, отрываясь на пару секунд от своего нового белого друга — унитаза. Выглядел парень и правда, мягко говоря, так себе: растрёпанные мокрые волосы, наспех завязанные резинкой, такая же мокрая рубашка, с чем-то не слишком приятно пахнущим прямо на груди, и бледное, вымотанное лицо, с плохо соображающим взглядом. Ночь, а отчасти и утро, не прошли для него бесследно, в отличие от того же Лёши. В пьянстве у него было явно больше опыта, так как тот достаточно крепко стоял на ногах и даже усмехался. Невиданная стойкость. Хотя, брюнет и выпил-то в два раза меньше… «Всё равно несправедливо», — вяло подумал блондин, упираясь лбом в ободок унитаза и мыча что-то невнятное, пытаясь сдержать очередной рвотный позыв. Всё же, последний стакан виски, смешанный на глаз с апельсиновым соком, был лишним. Лёша устало вздохнул и, пробормотав что-то себе под нос, ушёл на кухню. Паша проводил его мутным взглядом, громко сглатывая. В голове парня тягуче и медленно текли мысли. Сначала это был какой-то несвязный бред, например, почему он купил именно белый унитаз, как рождаются бабочки, возможно ли страуса научить летать и другие не менее странные мысли. Но потом в его голове словно переключатель щёлкнул и она очистилась, не оставляя ни единой мысли. Паше это несильно понравилось, так как эти самые мысли помогали отвлечься от головной боли и происходящего в этой небольшой комнате. И парень стал вновь отчаянно искать какую-нибудь мало-мальскую пригодную тему для размышлений. И нашёл. Лёша. А точнее те его слова на крыше. Сейчас, уже немного протрезвев, Паша понимал, что тот сказал глупость. Такими словами вряд ли можно остановить серьёзно настроенного самоубийцу. Да даже из депрессии такие слова вряд ли вывести смогут! Если слушатель трезв, конечно. Но Паше бы не хватило смелости покончить с собой, да и в серьёзную депрессию он впасть не успел, потому эти простые слова заставили шестерёнки в голове работать. Произнесённые в нужное время, они заставили его задуматься о своей жизни и притормозить процесс саморазрушения. Убивать себя он в любом случае не собирался, но вот бессмысленно существовать… Да, именно это и должно было произойти. И вряд ли бы парень дожил до старости лет в таком состоянии: скорее, его бы сбила машина из-за его неосторожности или ещё чего. И на этом бы история закончилась: серо и блекло. Так что Лёша почти что спас и его жизнь, и хорошую историю. Паша вздрогнул и опять склонился над унитазом, издавая не слишком приятные для чужого слуха звуки. Всё же, для серьёзных размышлений он выбрал не совсем удачное время. Нет, чтобы всё-таки подумать о цвете унитаза, вот понесло же его в рассуждения о своём собственном состоянии и словах малознакомого парня. Паша оторвался от белого друга и стал судорожно хватать ртом воздух, подавляя новый приступ тошноты. — Эй, не помер тут ещё? — в уборную вновь заглянул Лёша, держа в руке две чашки. — Держи. От него должно немного полегчать, — продолжил он, не видя никакой реакции на слова от филолога. — Зелёный чай? — тихо спросил Левион, немного заторможено принимая из рук горячую чашку с зеленоватым содержимым. — Да. После чашек трёх-четырёх твои рвотные позывы поутихнут. В комнате повисла тишина. Паша сверлил взглядом кружку, ожидая, пока чай в ней остынет, а ком в горле рассосётся сам собой, а Лёша присел у стенки в другом конце немаленького туалета и аккуратно прихлёбывал жидкость, рассматривая кафель впереди. — Спасибо, — на удивление, первым прервал тишину заторможенный блондин, медленно отрывая свой взгляд от чая. — За то, что принёс тебе чай и торчу с тобой в туалете, или за то, что этому предшествовало? — с долей уже дежурного ехидства спросил брюнет, тоже переводя взгляд на парня. — За всё. Ну, кроме того, что ты угрожал мне пистолетом до этого. За это я благодарить не собираюсь, — заплетающимся языком выговорил Паша, делая глоток и немного расслабляясь: рвотные позывы понемногу отступали. — Пф, неблагодарный, — уголками рта улыбнулся парень. И вновь наступила тишина. Но в этот раз ненадолго. — Ты никогда не пил раньше, что ли? — спросил Лёша, по каким-то непонятным причинам желая поддержать разговор. Паша некоторое время молчал, сосредоточенно сверля взглядом сидушку унитаза. — Пил. Но не напивался, — ответил он честно, отводя взгляд в сторону. — Сколько сейчас времени? — А, волнуешься об универе… Удивительно, как ты ещё можешь думать о чём-то, кроме своего похмелья, — усмехнулся в ответ парень, делая большой глоток чая. — Не волнуйся, я позвонил твоей старосте и попросил, чтобы тебя не отмечали сегодня. Кстати, хорошая девушка: ничего не спросил и истерику по поводу очередных пропусков не закатила. Вы там совсем не прогуливаете, что ли? — Я — не прогуливаю, — немного расслабившись, ответил Паша, облокачиваясь на унитаз. — Я замстаросты и часто страхую саму старосту, потому, когда прикрыть нужно уже меня, — а это бывает крайне редко, — лишних вопросов не возникает. — Совсем забыл, что ты у своей группы авторитет. Ботан. — Да ты и… — закончить фразу блондин так и не смог, ведь его щёки резко раздулись и он вновь склонился над унитазом. — Я принесу ещё чая, — устало вздохнув и забрав пустую кружку, брюнет встал с пола и удалился на кухню. Так продолжалось ещё два часа: Лёша заваривал новый чай, выпивал его вместе с Пашей, перебрасываясь парочкой фраз, а потом уходил за новой порцией. Лёша имел бóльший опыт в плане выпивки, чем блондин. Парень баловался алкоголем ещё с десятого класса, но глобально напиваться стал лишь с первого курса. Что этому послужило, он и сам не знал: может просто нервы сдали после такой нелёгкой «работёнки», а может просто перед новой компанией покрасоваться хотелось… И в эти дни, когда домой он чуть ли не приползал, Гриша вот так вот терпеливо отпаивал его зелёным чаем, ворча про «загубленную печень», а после выздоровления выдавал порцию подзатыльников. Со временем, так сильно напиваться он стал реже, а позже и вовсе выработал устойчивость к алкоголю, потому в таком состоянии его можно было увидеть разве что на Новый год. Но ему в первый раз удалось опробовать метод брата на ком-то другом. Раньше такой необходимости не было: либо он сам был в невменяемом состоянии, либо уходил с пьянки раньше, чем наступят последствия. Да и, если честно, вряд ли бы он сделал такое ради одного из своих друзей, ведь те уже не маленькие и сами могли прекрасно справиться, но вот Паша… Лёша до сих пор волновался о его состоянии. Всё же, у него умерла сестра. «Надо бы узнать все подробности», — мелькнула в его голове мысль. — Если ты принесёшь ещё одну чашку чая, то я обосцусь, потому как сил подняться на ноги я вряд ли найду, а ты мой хуй не подержишь, — вяло, но уже более осознанно сказал блондин, не выдержав после шестой кружки. — Рад, что ты снова можешь язвить, — фыркнул в ответ брюнет, забирая из рук Паши пустую кружку. — Только тебе ещё в любом случае в душ сходить надо, так что не расслабляйся. Парень в ответ лишь устало простонал, не в силах выдавить и слова. На него нахлынула волной усталость и сонливость, делать ничего категорически не хотелось, кроме как устроиться на полу и заснуть. За этим его и застал Лёша. — Нет, так не пойдёт, вставай давай, — брюнет аккуратно пнул парня в живот, ещё помня о его недавней ране. Да и сейчас ему было откровенно жаль его. — Достал, — протянул в ответ пострадавший, собираясь с силами и всё же вставая на ноги. Сводить Пашу в душ тоже оказалось не маленькой проблемой: стоять он нормально не мог, лишь пошатываясь и врезаясь в близстоящие объекты, и, если бы не поддерживающий его Лёша, парень бы просто лёг в коридоре и заснул. Но путь до ванной комнаты был недолог, а в самом душе парень кое-как проснулся и смог проделать все нужные действия самостоятельно и всего за каких-то десять минут. До кровати он тоже добрался сам, хотя Лёша всё же проводил его до дверей комнаты. — Ты точно не упадёшь на пол, ударившись об угол стола, как только перейдёшь порог комнаты? — с ехидным сомнением спросил он напоследок. — Ага, конечно. Тогда я всё своё имущество завещаю тебе, — с сарказмом ответил парень, слабо улыбаясь и закрывая за собой дверь. Тут же послышался какой-то шорох, а потом и грохот, после которого он добавил: — Я в норме, это всего лишь конспекты… — Кто бы сомневался, — фыркнул в ответ Лёша, унимая неожиданную тревогу за парня, и направился в гостевую комнату.

***

— Слушай, я от тебя многого не требую, тебе нужно лишь сказать пару слов, — сказал мужчина в пальто. — Да, но разглашать данные из дела пациента… — заметно нервничая, ответил шатен в белом халате. — Так ты и не должен разглашать. Тебе нужно всего лишь сказать, что состояние ухудшилось и удерживать дальше пациента бессмысленно, понимаешь? — почти ласково проговорил мужчина, заводя руки за спину. — Да, но лгать клиенту… — Это и не клиент. Врач глубоко вздохнул и потёр лоб. С этим человеком было очень сложно общаться. Особенно зная, что отказ ему будет означать твою ближайшую смерть. — Думаю, я смогу это устроить, — выдохнул парень, встречаясь взглядом с опасным мужчиной. — И ещё кое-что. Может ли родственник клиента распоряжаться лечением пациента? — Что? Нет, конечно же, — нахмурившись, ответил врач. — Сделай так, чтобы было можно, — ухмыльнувшись, ответил мужчина, хлопая парня по плечу. — Оплата будет в ближайшее время, старый друг. — Я уже жалею, что имею таких друзей, — хмуро пробормотал шатен, потирая своё плечо и вертя в руках дело Алины Левион.

***

— Отстань, — единственное, что сказал Лёша на все попытки блондина хоть как-то спихнуть его с кровати. — Ты в конец офигел? Ты чего меня не разбудил? — хмуро поинтересовался Паша, садясь на корточки перед лицом парня. — А с каких пор это я должен тебя будить? — сонно спросил брюнет, переворачиваясь на другой бок, тем самым намекая, что разговор окончен. — С тех пор как… — начал было Левион, но тут же приутих. — А, забей. Паша выпрямился в полный рост и ещё раз кинул взгляд на время. Да… Проспал он без малого целые сутки. Наверное, сказался пережитый стресс и небольшое алкогольное отравление. Правда, это не тянет на уважительную причину пропусков пар, но он что-нибудь придумает: и не такое бывало. Первой мыслью парня было позавтракать, но по пути на кухню он наткнулся взглядом на телефон. Замявшись на пару секунд, он взял его в руки и посмотрел на заставку. Пять пропущенных от абонента «Мама». На него резко накатила злость. И зачем звонит только? Соли на рану посыпать? Паша поднял руку с телефоном, собираясь швырнуть его в стену, но остановился. А стоит ли?.. Он кинул растерянный взгляд на телефон и медленным шагом продолжил свой путь на кухню. Наверное, всё же глупо было злиться на неё, но как по-другому? Как не злиться? Как смириться с её поступком?.. Паша зло выдохнул, понимая, что не простит. Не сейчас. И всё же… Он поставил чайник и нажал кнопку вызова, вслушиваясь в гудки. — П-паша? — тихо и неуверенно спросили на той стороне, после двух гудков. Блондин молчал, сверля взглядом свою белую кружку. Может, всё же зря позвонил?.. — Сынок?.. Ты в порядке? С тобой всё хорошо? — В отличие от сестры, с ним всё хорошо. Это так и грозилось сорваться с кончика языка, но слова всё же не вышли наружу. — Я волновалась… Я думала ты… Паша вздрогнул, понимая, о чём она. Самоубийство, да? «Нет, до такого я ещё не опустился, мам, спасибо. Не дождёшься». — Я в норме, мам, — вместо этого вырвалось у него. — Ох, Пашечка, как я рада тебя слышать! Я уже столько всего себе надумала!.. — облегчённо выдохнула женщина. — Ты так долго не отвечал на звонки, я уже… — Мам, ты же знаешь, почему я не отвечал. Совсем не по этой причине, — прервал он поток слов, медленно помешивая сахар в пустой кружке. Повисло тяжёлое молчание. Она наверняка знала, почему тот не отвечал, но не хотела этого показывать, надеялась, что они просто это забудут. Как наивно с её стороны. — Пашечка, я… — совсем уж подавленно сказала она, желая хотя бы ещё раз услышать голос своего сына. — Я не за этим звонил, — его горло вдруг стало сухим, а голос немного хриплым. — Я хотел поговорить о… похоронах, — с трудом всё же произнёс Паша, заливая водой из только что закипевшего чайника свой кофе. — Похороны? — Да, мам. Похороны. Для Алины. — Столько времени прошло… — Да, но всё это время она была жива, — угрюмо ответил парень, вновь начиная закипать. Женщина тяжело вздохнула. Казалось, эта тема давалась ей не легче, чем её сыну. Только по другой причине. — Что нужно от меня? — с надломом спросила она, сдаваясь под напором сына. — Придти, — сил на разговор не осталось, и ему побыстрее хотелось положить трубку. Всё же, не стоило звонить… Можно было бы отправить всё в смс или… — Пашечка, это же очень затратно… — женщина сама замолкла на полуслове, осознавая, что только что сказала. Блондин ещё больше нахмурился и сжал в руке горячую чайную ложку. — Я возьму расходы на себя, с деньгами у меня проблем нет, — сухо ответил он, не акцентируя внимание на этой заминке. — Не стоит. Я позабочусь о декорациях и приглашениях. Не стоит брать на себя слишком много: не успеешь со всем разобраться. — Только близких родственников. Не стоит созывать всех троюродных дядей и тётей, которых мы видели единожды лет в пять. — Как скажешь, сынок. На какую дату? — устало спросила женщина. — Послезавтра. — Пашечка, один день на сборы и организацию слишком мало… — Справлюсь. — Павел, прекрати, — тон матери резко посуровел, отчего Паша невольно вздрогнул. — Ты поступаешь глупо. Не нужно так загонять себя. Никому лучше не станет, если ты доведёшь себя до нервного срыва. Может, я была не права, может, я и не осознаю всю глубину боли, но я мать. Все эти годы я так же, как и ты, пыталась оправиться после аварии. Но я смогла смириться с её смертью уже давно, не подпитываемая надеждой, понимаешь? Я просто пережила это раньше. И поэтому сейчас в последнюю очередь я хочу смотреть, как мой второй, живой, ребёнок разрушает сам себя, задыхаясь в собственном отчаянии. Я хотела бы тебе помочь, но… Ты отвергнешь мою помощь, я понимаю. Просто… Пожалуйста, Паша, думай не только об Алине, но и о себе, хорошо? Твою смерть я не переживу, — на выдохе тихо закончила она. Паша удивлённо рассматривал трещины на своём столе. Он не ожидал такой сильной речи от этой мягкосердечной женщины. Она и в детстве редко повышала на них с сестрой голос. Порой они забывали, что их мама работает воспитательницей в детском саду и прекрасно знает, как вести себя с детьми. Алина до пяти лет потешала всех ежедневным вопросом, кем работает мама: она всё время забывала это длинное слово. А Паша порой забывал, как сильно их мать любит своих детей… — Спасибо, мам, — с лёгкой улыбкой на губах сказал Левион. — Я буду беречь себя, обещаю. — Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь, — пришло в ответ тихое. Студента охватил горечь после этих слов. Да, он тоже хотел бы… — Ладно, я сообщу всем, что похороны пройдут в десять часов утра через два дня. Согласен? — Да. Договорились. — Только не запускай учёбу! — Хорошо, постараюсь, — он вновь слабо улыбнулся и нажал красную кнопку на экране. Это был тяжёлый разговор, но именно его ему и не хватало. Паша развернулся к окну, раздумывая над списком дальнейших дел. Может, стоит проведать для начала Артёма и подключить к подготовке, чтобы тот отвлёкся от негативных мыслей? Ему же сейчас не легче, чем переводчику, если не хуже — у Паши хотя бы есть поддержка, хоть и с совсем неожиданной стороны. Но разговор с матерью сильно вымотал его морально и беседовать с кем-то ещё сил совершенно не было, потому парень решил сначала всё же позавтракать и выпить свой остывший за время разговора кофе. Но оттянуть звонок кузену надолго не получилось. Приготовление яичницы занимает не так много времени, как хотелось бы. И всё же, за это время он сумел вспомнить пару похоронных бюро в районе и накидать примерный план действий на эти два дня, а ведь ещё и с универом нужно разобраться и выбить себе пару внеплановых выходных… За этими мыслями и приём пищи прошёл достаточно быстро. Паша отодвинул от себя пустую тарелку и улёгся на её место. Он вновь разблокировал телефон и на секунду замер, сосредоточив своё внимание на его с сестрой фото на заставке. Он так многое хотел ей рассказать, когда она очнётся… Парень тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Глупо уже об этом думать. Нужно срочно переключиться, пока он снова не загнал себя в то апатичное состояние. Левион быстро зашёл в контакты и нажал на нужный номер, поднося телефон к уху. Ответили ему далеко не сразу. Паша уже хотел и сам кинуть трубку, когда Артём всё же заговорил заспанным голосом: — Да? Я слушаю, — видимо, не они одни с Лёшой решили, что алкоголь — лучший выбор. — Привет, Артём. — О, Паша, — на том конце провода зашевелились. — Да, да, привет. Ты как? В норме? — Хотел то же самое спросить у тебя, — после недолгого красноречивого молчания со стороны собеседника, Паша всё же добавил: — Я в порядке, если не считать лёгкого алкогольного отравления и отвращения к коньяку на ближайшие пару лет. — Ха, это здорово. Ты уж прости, что не позвонил раньше, я и сам был… Не в лучшем состоянии. Но сейчас всё в порядке. Обошёлся даже без отравления. Ну… Что с похоронами? — Через два дня. Поможешь? — Конечно, — парень как-то даже слишком облегчённо выдохнул. — Я тогда завтра к часу к тебе заскочу, окей? — А ты проснёшься к этому времени? — усмехнувшись, спросил в ответ Паша. — Ладно. Давай. Fac te videam*. — Да, и тебе того же, — по привычке кинул Артём, кладя трубку. Блондин отложил в сторону телефон, полностью расслабляясь. Наконец с разговорами покончено и можно было отвлечься на что-то менее утомительное: сон. Он был готов заснуть прямо здесь, ведь желания идти куда-либо не было, а мысли уже разбежались в разные стороны. Но только тяжёлые веки парня стали опускаться, как раздался звонок телефона. Паша подпрыгнул от неожиданности, резко поднимаясь и сонным взглядом окидывая кухонный стол. Телефон молча лежал на краю, не подавая признаки жизни. Мелодия в тот же миг оборвалась, а Левион кинул взгляд в сторону гостиной. Ещё пару секунд понаблюдав за коридором, но так и не увидев никакого шевеления, Паша поднялся из-за стола. Всё же, в постели спать намного лучше, чем полулёжа на обеденном столе. Закинув посуду в раковину, он направился в свою комнату, но встретился взглядом с проснувшимся Лёшей и резко остановился. Гляделки продолжались недолго: их прервал заспанный парень, перевернувшись на другой бок и пробормотав: — Сходи в магазин, еды в холодильнике совсем нет. — Так сам и сходи, — чуть нахмурившись, ответил блондин. В магазин сходить и правда нужно, ведь те два яйца были из его последних запасов на чёрный день, но ему не нравилось, что им кто-то командует. — Вчера уже сходил, — так же хмуро ответил Лёша, всё ещё не поворачиваясь лицом к парню. — Мне нельзя выходить на улицу, пока что. Паша поджал губы и уставился на брюнета оценивающим взглядом, будто бы проверяя, верить ему или нет. Но в магазин сходить надо было так или иначе, а Лёша вчера и так постарался, можно было и уступить. Блондин выдохнул, прикрывая глаза. Видимо, сон придётся ещё ненадолго отложить. — Тебе что-нибудь нужно? — Сигарет купи, а то заканчиваются. Палмел, серый. — Ладно, — махнул рукой парень, уже натягивая куртку и выходя за дверь. Как только дверь хлопнула, Лёша повернулся на другой бок и обвёл настороженным взглядом квартиру. Надолго здесь оставаться ему уже нельзя. Его заметили люди Гриши вчера, и теперь было лишь вопросом времени, когда брат узнает о его местонахождении. Это подтвердил и недавний телефонный звонок. Но оставлять блондина сейчас, когда ему нужно заниматься организацией похорон собственной сестры, совсем не хотелось. Он же может просто сломаться один. Хотя, всё же, стоило признать, Паша превзошёл его ожидания. Не зря его взяли в Переводчики: у парня имелся свой железный стержень, который разрушить оказалось не так просто. У Лёши были догадки, что здесь замешано Кофе, но говорить об этом самому парню в ближайшее время он не собирался. Пусть сначала разберётся с одной кучей дерьма, что навалилась на него, прежде чем браться за вторую. Лёша достал из пачки последнюю сигарету и пошёл на кухню. Он слишком сильно привязался к этому парню, и отрицать это уже не имело смысла. Это зашло дальше, чем обычное сострадание или даже жалость. Да и таких чувств он с детства не испытывал! Его не волновали чужие проблемы и переживания, потому понимающим другом его точно назвать было нельзя. А сейчас он именно таким и был. И это знатно раздражало его, потому что он был без понятия, что делать с этим. От зависимости стоит избавляться, пока она не пустила свои корни слишком глубоко, но об уходе отсюда парень уже размышлял и пришёл к выводу, что не съедет до конца суматохи с похоронами. А это закончится… Этого он не знал, что делало проблему ещё острее. — Чёрт, как же бесит, — прорычал тихо Лёша, выкидывая окурок в открытое окно. — Чувства только одни хлопоты и приносят. Вот круто, наверное, быть машиной. Ни боли, ни глупых проблем… Проворчав это, Лёша вернулся на диван и вновь заснул, так и не дождавшись прихода Паши. Fac te videam (лат.) — До встречи.

***

— Не мог бы ты куда-нибудь уйти на часик? — спросил Паша, не отрываясь от недавно купленного ноутбука. Он сидел на диване, возле Лёши, который листал каналы на телевизоре, пытаясь найти что-нибудь интересное. — Прости, что? — немного ошалел от такого брюнет, тем не менее не отрываясь от телевизора и останавливая свой выбор на какой-то части трансформеров, судя по гигантским машиноподобным роботам. — Я же говорил, что не могу выходить на улицу. — Так ты был серьёзен тогда? — Представь себе. Зачем тебе? Паша наконец оторвался от своего ноутбука и повернулся к парню лицом, думая, как бы всё объяснить и какую именно информацию ему слить. Лёша же, почувствовав на себе чужое внимание, тоже перевёл взгляд, только не на собеседника, а на ноутбук. Прежде чем он был закрыт, парень успел прочитать запрос в гугле: «Похоронное бюро». — Ко мне придёт кузен, помочь с делами по… Похоронам. — Здорово. Конечно, я не горю желанием знакомиться с твоими родственниками, но я уж как-нибудь переживу, не волнуйся. — Дело в том… — выдохнув, Паша решил всё же сказать всё прямо. — Это из-за него я сейчас в мафии. Он там уже несколько лет, насколько я знаю. С этим могут возникнуть проблемы. — Боишься, что он меня узнает? Так ты в любое время можешь сказать ему, что я просто твой однокурсник, который попросил пожить у тебя, и ничего о моей тайной жизни не знаешь, — немного раздражённо ответил парень, вновь отворачиваясь к телевизору. — И потом проблемы будут у тебя, — недоуменно нахмурив брови, сказал блондин. — Очень мило, что ты обо мне волнуешься, но я с твоими, в случае чего, и сам прекрасно справлюсь. — Да ты что?! Разберёшься с десятком вооружённых парней один, да? — У меня и свои тузы в рукавах имеются, как-нибудь да справлюсь! — Замечательно, только перед тем как подохнуть, выйди во двор, пожалуйста, а то не хочу убирать свою квартиру от твоих ошмётков! — Не придётся, не волнуйся! Я чисто работаю! Фыркнув, оба вернулись к своим делам, игнорируя присутствие друг друга в комнате. Паша не понимал, почему парень так взбесился из-за одной простой просьбы, а Лёша злился на самого себя. О чём он только думал? Конечно, у него есть кто-то, кто сможет поддержать его намного лучше, чем едва знакомый парень. Он уже, наверное, ждёт не дождётся, когда Лёша свалит. Какая глупость, и чего он только разволновался? Брюнет откинул пульт в сторону и направился на кухню, чтобы хоть как-то отвлечься. Паша проводил его недовольным взглядом и вновь открыл ноутбук. Как оказалось, то похоронное бюро, что он знал, закрылось на ремонт месяц назад и теперь у него появилась новая проблема: найти бюро, что делает всё качественно, а главное быстро, оказалось не так просто. Раздалась тихая трель дверного звонка, отрывая парня от его изысканий. Устало вздохнув, он пошёл открывать, подмечая, что уже два часа. Ожидаемых проблем не возникло: видимо, Артём не знал Лёшу, так как за чистую монету принял историю об однокурснике, который поссорился с семьёй. Разве что удивился, что Паша пустил кого-то в свой дом за просто так. Остальное прошло как по маслу: Лёша вернулся в гостиную к телевизору, а кузены перешли на кухню, обсуждая там организационные вопросы.

***

Два дня пролетели незаметно, как будто они просто использовали машину времени, чтобы переместиться уже в готовое будущее. И вот Паша стоит возле зеркала, застёгивая на себе жилетку и собирая волосы в аккуратный хвост. Это даже чем-то похоже на «Переводчика». Парень грустно ухмыльнулся и одёрнул рубашку. Боковым зрением Левион заметил шевеление в коридоре и тут же повернулся к облокотившемуся на стену Лёше. После той странной ссоры, он ещё некоторое время молчал, а потом вновь стал подкалывать его, а иногда и Артёма, который приходил ещё пару раз, и даже кое-где смог им помочь своими связями. И вопрос, что вылетел у Паши, казался уместным: — Ты не пойдёшь? — Нет, с чего бы мне, я её даже не знал. Блондин отвёл взгляд. И правда, он же не член семьи и даже не его близкий друг, хотя… — Ты… Ты мне сильно помог. Я был бы не против… — он посмотрел в глаза парню, немного краснея. Будто бы на выпускной вечер приглашает, ей-богу. — Не стоит. Я всё ещё не могу появляться на людях. Прости, — как-то неуверенно добавил Лёша. Извиняться-то в принципе было не за что. Паша кивнул и пошёл к двери. Какое-то странное ощущение у него было. Будто бы они прощаются. — Ну, тогда, пока?.. — Пока, — Лёша слабо улыбнулся. На процессию они прибыли за час до начала. Там сновали лишь служебные лица да мама Паши, которая указывала что где стоит повесить или положить. Паша и сам хотел помочь, но мать строго покачала пальцем, сказав, что сделал он предостаточно и сейчас можно немного расслабиться. Но расслабиться он так и не смог. Похороны прошли словно в тумане. Если бы не Артём, который всё время был рядом и следил за состоянием парня, то он бы, наверное, ушёл сразу после начала. Ему было слишком тяжело находиться здесь. Но он лишь наблюдал со стеклянным взглядом, как его красивую сестру погружают в землю в тесном гробу, навсегда забирая её из жизни семьи. И из его жизни. Мать стояла рядом, но тоже молчала, боясь заговорить со своим сыном. Кажется, она даже всплакнула, хотя, наверное, слишком жестоко так говорить. Она правда скорбела, хоть и уже не так сильно. Парень же, тихим и сухим голосом, сказав небольшую речь, отошёл немного в сторону от толпы людей вместе с Артёмом. Сейчас ему эта речь казалась жутко глупой, ведь та, кому она предназначалась, уже не услышит этого. Да что там речь, сама эта церемония казалась ему глупостью. Здесь только несколько людей по-настоящему печалились, остальные уже давно смирились. Нет, здесь ему не место: переживать это он хочет один. Паша, задумавшись, не заметил бы приход незваных гостей, если бы не ощутимый тычок в бок от кузена, что удивлённо смотрел куда-то за их спины. Встряхнувшись, блондин обернулся и встретился взглядом с боссом Макарон. Замешкавшись на пару секунд, он кивнул Артёму, чтобы он стоял тут, и последовал за махнувшем ему рукой Василием Евгениевичем и Данилой. Они отошли немного подальше от скорбящих людей, и мужчина тихо заговорил. — Я вам не помешал? — Паша в ответ лишь покачал головой, и мужчина продолжил: — Сочувствую утрате. Прости, что только сейчас заявился. — А вы и не должны были. Это же мои личные проблемы, — немного удивлённый извинениями, ответил парень. — Нет уж, я должен был тебе подсобить, зная, как важна тебе твоя сестра… Но перейдём сразу к делу: не хочу тебя задерживать. Раньше ты работал на меня, так как тебе нужны были деньги на содержание сестры, а сейчас её нет, ну и… Скажу честно, из мафии живыми не уходят, особенно те, кто знают столь многое. Но ты мне правда пригляделся. Потому я даю добро на твой уход из мафии. Разве что, тебе придётся уехать из города, забыв про всё, что здесь произошло. Паша посмотрел на босса грустным взглядом и неожиданно слабо улыбнулся. — Василий Евгеньевич, не стоит. Я остаюсь. Конечно, если вам всё ещё нужны мои услуги. — Эм, ну, так, — замешкался мужчина, явно не ожидая такого ответа. — Ну конечно, нужны! — Василий Евгеньевич резко заключил парня в объятия, от которых у него стали похрустывать рёбра. — Но, ты уверен? — он отстранился, вновь становясь серьёзным. — Больше такого выбора я не предоставлю. И ты же не будешь бросаться под пули или геройствовать? Были у меня такие прецеденты… — О, нет. Жить я пока хочу и в выборе своём уверен, — с ухмылкой ответил Паша, ощупывая свои рёбра на повреждения. — Нет, ничего такого. Просто… Это единственное занятие, что полностью отвлекает меня от проблем, да и нравится мне это, — парень посмотрел куда-то вдаль, задумавшись о своём. Сейчас именно такая работа и смогла бы помочь ему справиться со всем этим. — Спасибо, что дали выбор. — Отлично! Рад, что ты снова в строю, — впервые заговорил Данила, хлопая по плечу друга. — Я бы только хотел кое-что добавить. Я знаю обстоятельства… ухода твоей сестры. Все обстоятельства. Вкратце говоря, всё было подстроено. Тебя хотели выбить из рядов Макарон и лишить нас переводчика. — Кофе? — тут же смекнул Паша, сжимая кулаки. — Да. Видимо, Даниил тебе уже рассказал, — он переглянулся со своим охранником. — Ну, так легче. Твою мать дезинформировали и дали доступ к аппаратам сестры благодаря связям Кофе, — и он только зря так сильно надавил на мать… Правда, ему всё равно потребуется время, чтобы смириться с этой мыслью. — Если ты всё ещё хочешь уйти, то выбор ещё пока… — Василий Евгеньевич, вы только дали мне ещё одну причину остаться, — увидев хмурый взгляд мужчины, он помотал головой и добавил: — Нет, не ради мести. Точнее не той, о которой вы подумали: с пистолетами идти в их главный офис я не собираюсь. Вы же и сами наверняка хотите сломить их, да? Думаю, я как-нибудь пригодился бы. — Небеса послали мне лучшего Переводчика, что только может быть, — сказал с улыбкой Василий Евгеньевич, смотря в небо. — Ты будешь очень полезен. Как минимум тем, что поможешь мне закончить сделку с Сольенто. Он очнулся и хочет как можно скорее покончить с этим делом. — Рад слышать. — Послезавтра в два буду ждать тебя возле нашего офиса. Передавай привет Артемию. Василий Евгеньевич и Данила махнули рукой и пошли к выходу с кладбища. Проводив их взглядом, Паша вернулся к могиле, но, лишь окинув её расстроенным взглядом, решил, что с него хватит. Он больше не выдержит этого зрелища. Предупредив взволнованного кузена и пересказав ему разговор с боссом, он ушёл с кладбища. Ему не терпелось вернуться домой, залечь на кровать и почитать какую-нибудь книгу, расслабиться наконец-то и поскорбеть одному… Добравшись домой на автобусе, что, стоило признать, оказалось не слишком удобным, парень с удовольствием переоделся в свою домашнюю одежду и растрепал волосы. Как же хорошо было вновь оказаться дома. И только после этой мысли его осенило, что чего-то, а точнее кого-то в этом доме не хватает. Да и дверь была не заперта… Осмотрев всю квартиру, Левион с грустью осознал, что интуиция его не подвела. Видимо, Лёша ещё тогда собирался уйти. А ведь он уже привык к этому парню, да и в друзья записал. А он даже не предупредил его… Его очередные грустные размышления прервал дверной звонок. И кого это занесло к нему?.. Неужели Артём тоже решил уйти пораньше?.. Или вернулся Лёша?.. Хотя, глупо было на это надеяться: тот явно не в магазин вышел прогуляться. — Привет… — не догадавшись посмотреть в глазок, тут же открыл дверь Паша, да так и застыл. — Да, и вам не хворать. Я ищу своего брата, Лёшу, не тут ли он временно проживает?